- -
- 100%
- +
– В каком-то кабаке: мы там оказались совершенно случайно. Один мой приятель неплохо заработал на какой-то очередной предвыборной агитации и пригласил нас обмыть это дело. Мы заглянули в эту забегаловку, но нам там не понравилось, и мы быстро ушли.
– А что эта девица там делала?
– Сидела в небольшой компании: пили пиво, курили. Ничего особенного. Правда, мне показалось, что она там не в первый раз.
– Это почему?
– Она что-то заказала бармену, и, когда заказ был готов, а она в это время как раз шушукалась со Светкой, он позвал ее по имени. Девица забрала пару стаканов и вернулась к своим за столик, а мы ушли искать местечко получше.
– Как бармен ее называл? Не помнишь?
Он опять ненадолго задумался.
– Нет, не помню. Но только не по имени. Я еще подумал тогда, что это похоже на собачью кличку.
– Подумай лучше. Какая кличка? Белка? Стрелка?
– Нет, – покачал головой Горобец, – не помню.
– А кабак тот помнишь?
– Название не помню, их там, как мух на помойке, но найти найду, если надо.
– Надо, – уверенно заявила я и отправилась в спальню переодеваться.
* * *Я решила одеться поспортивней: джинсы, кроссовки, свободная рубашка с коротким рукавом.
Выйдя из спальни, я протянула Горобцу ключ.
– Что это? – удивленно спросил он.
– Ключ от квартиры.
– Где деньги лежат? – насмешливо поинтересовался он, продемонстрировав знание классики.
– Запомни адрес, – суховато приказала я, – сюда ты уже не вернешься. Ключи эти от моей секретной квартиры. Поживешь пока там. Если все будет нормально, я тебя туда провожу, но если мы по каким-либо причинам расстанемся, доберешься самостоятельно. Понял?
Он утвердительно кивнул головой, и мы покинули мою обитель.
* * *Вопреки уверенности Николая в том, что он сможет легко найти нужное нам предприятие общепита, старомодно именуемое им «кабак», нам пришлось изрядно поколесить на моей машине в этом районе, пока наконец не прозвучал его сникший голос:
– Кажется, здесь.
Я притормозила машину, подыскивая место для парковки. Таковое нашлось метрах в тридцати от входной двери ничем не примечательной с виду забегаловки под звучным названием «Нарцисс». Немного поколебавшись, я обратилась к своему клиенту, с которым мы к этому времени уже плавно перешли на «ты»:
– Пойди, загляни, есть она там или нет, и сразу возвращайся сюда. И поосторожней, не забывай, что ты в розыске. Надень-ка очки.
С этими словами я достала из «бардачка» большие темные очки и протянула их Николаю. Тот понимающе кивнул головой и вышел из машины.
Вернулся он очень быстро: через полторы-две минуты.
– Кабак тот самый, но ее там нет, – доложил он результаты своей экспедиции, усаживаясь на переднее сиденье и захлопывая дверку.
– Народу много?
– Нет, один столик занят. За ним четыре парня и две телки.
– Николай, выражайся поприличней, – упрекнула я его, – ты же все-таки филолог, а не беспризорник.
Он вяло отмахнулся, показывая, что о филологии в данной ситуации лучше не вспоминать.
– Бармен на месте?
– Да, но только не тот, что был прошлый раз. Тот был рыжий и конопатый.
– А этот какой?
– Лысый.
– Хорошо. Присматривай за входной дверью и не просмотри эту девицу, если, конечно, она заявится.
– Не просмотрю, не волнуйся.
– Кстати, ты не вспомнил, как ее называл рыжий бармен?
– Нет, – с досадой ответил Николай, – в голове крутится, но никак не вспомню.
– Ну, ну. Советую напрячь мозги. Имеешь шанс заметно облегчить нам жизнь. Особенно себе.
– Да я и так стараюсь. Скоро голова задымится.
– Смотри из-за дыма не прозевай ее, если придет.
Он кивнул головой. Быстро сгущались сумерки, но вход в «Нарцисс» был хорошо освещен.
Чтобы не мешать Николаю, я замолчала. Но сидеть без дела в тишине было скучно. Помаявшись минут десять, я включила приемник. Транслировали какую-то оперетту. Слушая ее краем уха, я постепенно углубилась в свои мысли.
Внезапный вопль Николая заставил меня подпрыгнуть на сиденье:
– «Летучая мышь»! Точно! Ну как я мог забыть?! – Какая мышь? – не поняла я. – Оперетта, которую ты включила, это «Летучая мышь».
– Ну и что?
– Он назвал ее Эмма!
– При чем здесь Эмма? Ты же говорил, что это было похоже на собачью кличку.
– Так звали собаку Шульца, – произнес Николай загадочную фразу, ткнув пальцем в радиоприемник.
– Не собаку, а жену, – автоматически поправила я его, неожиданно для себя повторив только что слышанную по радио фразу.
Прошла целая секунда, прежде чем до меня дошло.
– Поняла! – в свою очередь воскликнула я, хлопнув себя по лбу. – Признаться, не ожидала, что ты так хорошо знаком с опереттой.
– Я же все-таки филолог, а не беспризорник.
Глава 5
Войдя в «Нарцисс», я обнаружила, что с тех пор, как туда заглядывал Николай, ничего не изменилось: парни с «телками» сидели в углу зала с правой стороны от входа. Над ними клубами поднимался табачный дым, не лишая, однако, только что вошедшего посетителя возможности прочитать висевший прямо рядом с ними плакат:
«Извините, у нас не курят».
Под этой надписью можно было, опять же без труда, прочитать добавление, сделанное шариковой ручкой:
«А у нас, извините, курят».
Стойка бара располагалась слева от входа. Лысый бармен ярко выраженной кавказской национальности через большое окно безучастно наблюдал за прохожими. Подойдя поближе, я прочитала на карточке, закрепленной на его белой рубашке:
«Мамедов Рустам Ибрагимович».
Эта надпись странным образом противоречила другой, вытатуированной у основания большого пальца его правой руки и позволяющей предполагать, что обладателя этого пальца зовут, либо звали в прошлом, Ашотом.
– Здравствуйте, – поздоровалась я, приблизившись к стойке. Нехотя оторвавшись от созерцания вечерней улицы, бармен перевел взор на мою скромную персону. Секунды за три раздев меня взглядом и оставшись, судя по масляно заблестевшим маленьким агатовым глазкам и слащавой улыбке, довольным результатами осмотра, он без всякого акцента ответил на приветствие:
– Добрый вечер, чего желаете?
– Кока-колу, пожалуйста. Если можно, похолодней.
– Конечно, можно. Для вас все, что угодно, – засуетился он, вытаскивая из-под стойки запотевшую бутылочку, – простудиться не боитесь?
– Лучше умереть от пневмонии, чем всю жизнь пить теплую кока-колу.
Он захихикал, наливая напиток в стакан:
– Хорошо сказано, надо запомнить.
Я тоже улыбнулась, кивнула головой, осушила стакан и сама вылила в него остатки из бутылки: пить я действительно хотела ужасно. Расправившись с остатками кока-колы, я небрежно спросила бармена:
– Рустам Ибрагимович, Эмма сегодня не появлялась?
Он равнодушно пожал плечами:
– Какая Эмма? Не знаю никакой Эммы.
– Да ладно тебе, – не отступала я, – у меня к ней срочное дело.
Я доверительно наклонилась в его сторону и, понизив голос, добавила:
– Есть возможность неплохо подзаработать.
– А-а, – удивленно протянул бармен, – так ты тоже… – глаза его забегали еще сильнее, а в уголках рта заблестела слюна.
– Размечтался! – осадила я его, отметив, что Эмму он все-таки знает. – Выкинь это из головы. Я по другой части. Если поможешь мне с ней связаться, то и тебе перепадет.
С одной стороны, бармен был разочарован, а с другой – проявил явный интерес:
– А по какой ты части?
– По денежной, – отрезала я. – Ну, так ты поможешь мне, или другого помощника подыскать?
– Зачем искать? – он недоуменно пожал плечами. – Загляни завтра в это же время. Я что-нибудь придумаю. Как тебя зовут?
– Татьяной.
– И что же, Танечка, я с этого буду иметь?
– Не волнуйся, Ашот Ибрагимович, не обижу.
Его слащавая улыбка слегка искривилась, а правая рука с наколкой, до того лежавшая на стойке, мгновенно исчезла под ней.
Я бросила на специальную тарелочку пятидесятитысячную купюру и, одарив бармена лучезарной улыбкой, покинула заведение, помахав на прощание рукой.
Глава 6
Утро следующего дня я начала с того, что отправилась на место преступления.
Пришлось немало поколесить по закоулкам вокруг товарной станции, прежде чем я смогла добраться до злополучного пустыря. Как я уже заметила в телевизионном репортаже, пустырь был обнесен высоким и плотным деревянным забором. На воротах висел массивный замок.
Обойдя, с риском переломать себе ноги, весь пустырь по внешнему периметру ограды, я обнаружила одну интересную деталь: ни из одной точки, расположенной вне ограды, рекламу, изображенную на торце здания пакгауза, не было видно полностью. Странная какая-то получается реклама. Чтобы с ней ознакомиться, необходимо добраться до пустыря, блукая по пересеченной местности, а затем каким-то образом перемахнуть через высоченный забор.
Очень странно. Этот пустырь был настолько же неподходящим местом для рекламы, насколько удобным для убийства.
* * *Возвращаясь назад, я закупила в ближайшем киоске все местные печатные издания.
* * *Жара не только не спадала, но продолжала усиливаться. Оказавшись дома, я первым делом приняла прохладный душ и смыла с себя пыль и грязь, налипшие во время лазания по канавам вокруг пустыря. Закрыв кран, я не стала ни вытираться, ни одеваться, а села голой и мокрой на сквознячке за кухонный стол, на котором были свалены все купленные газеты. Минут десять, пока тело не высохнет, можно будет провести в состоянии относительного теплового комфорта.
Уже три года подряд, когда наступает жара, я собираюсь купить кондиционер, но всегда что-нибудь мешает это сделать. А когда жара спадает, я, естественно, забываю о нем. Вот и теперь, как ни лень, но нужно приниматься за работу.
Вооружившись бумагой и карандашом, я выписала телефоны всех обнаруженных в газетах рекламных агентств. Таковых оказалось в городе около полутора десятков. Позвонив по первому в списке телефону, я представилась сотрудником мелкооптовой фирмы и поинтересовалась условиями изготовления рекламного плаката на стене дома. Мне не очень любезно разъяснили, что они таких работ не выполняют. Я не стала уточнять, какие же, собственно, работы они выполняют, и положила трубку, подивившись про себя их узкой специализации.
Только в четвертом по счету рекламном агентстве мне ответили, что берутся такую работу сделать. Тогда я поинтересовалась, не они ли делали аналогичную по форме рекламу для фирмы «Сирена». Мне ответили, что нет, не они, но понимают, о чем идет речь, и могут сделать не хуже. Я поблагодарила и обещала подумать.
Интересующая меня фирма оказалась в начале второго десятка номеров моего списка. На мой вопрос, нельзя ли мне ознакомиться с другими образцами рекламной продукции, выполненной для фирмы «Сирена», помимо названного, молодой и приятный женский голос сообщил, что такие подробности можно узнать только у директора агентства, Александра Викторовича Быкова, которого в данный момент на месте нет, но который будет через час и с удовольствием предоставит мне исчерпывающую информацию по интересующему меня вопросу, если, конечно, я соблаговолю прибыть к ним в контору к этому времени.
– Хорошо, я приеду, – коротко отреагировала я на эту громоздкую тираду.
– Как вас записать?
– Татьяна Иванова, директор агентства.
Какого именно агентства, я уточнять не стала.
– Очень приятно, госпожа Иванова, ждем вас через час, – прощебетал приятный женский голосок, который тут же был заменен короткими неприятными гудками. Вежливость вежливостью, но времени в этой конторе, видимо, зря не теряют.
Придется и мне последовать их примеру. Я вздохнула и отправилась одеваться.
* * *Александр Викторович Быков был довольно молод, лет тридцати семи. Несмотря на жару, он был одет в элегантный светлый костюм и рубашку с галстуком. Впрочем, костюм был легкий, шелковый, а в его небольшом, но уютном кабинете было довольно прохладно. Видимо, Александр Викторович не забыл вовремя приобрести кондиционер. Похоже, он вообще мало что забывал. Это позволяло надеяться, что интересующие меня детали сотрудничества с фирмой «Сирена» также не будут им упущены.
– Здравствуйте, Александр Викторович, меня зовут Татьяна Иванова. Меня интересуют условия размещения рекламы, – начала я энергично и без подготовки.
– Здравствуйте, я весь внимание, госпожа Иванова. Что вас конкретно интересует?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.