Реквием по зверю

– А что с последними звонками? Запрос к оператору связи сделали? Ваши технари в телефоне и сим-карте покопались?

– Запрос сделали, ответ уже получили, – с готовностью ответил стажер. – В тот день исходящих только два – на номер, идентифицированный как принадлежащий матери убитого. Входящие тоже с ее номера, один в районе семи вечера, еще несколько звонков начиная с половины девятого и до полуночи. Данные с телефона восстановить не удалось, там все размолотили в кашу.

Ага… Что там у нас дальше? Осмотр квартиры Константина Скорострельникова… следов взлома нет… в спальне обнаружен пустой сейф, замаскированный под картиной в рамке. На месте убийства был обнаружен сотовый телефон Константина Скорострельникова.

– Ключи от квартиры были при убитом? – поленившись вернуться к описи обнаруженных на теле вещей, уточнила я.

– Нет, ключи не обнаружены, – покачал головой Легкоступов. – Эксперты предположили, что дверь могли открыть ключами Скорострельникова.

Читаем дальше… Отпечатки пальцев на месте преступления не обнаружены, оружие было тщательно протерто. В квартире отпечатков множество, помимо тех, что принадлежали убитому. По базе данных они не проходят. Хм… И что у нас получается? А пока мало чего. Преступники заманили или вывезли Скорострельникова в лесок в районе Кумыски, сделали два выстрела. Почему? Пытался бежать, и его остановили, а потом добили? Или задержали выстрелом в колено, допросили по поводу сейфа и так далее? Забрали ключи, проникли в квартиру и обчистили сейф?

Стало быть, телефоном преступник не воспользовался. Ну что же, логично: зачем оставлять ненужные следы?

– Афанасий, – обратилась я к стажеру, – проясните ситуацию со следами. Обувь, чьи следы были обнаружены, надо полагать, принадлежит преступнику? – спросила я.

– Скорее всего, да, – кивнул Легкоступов. – Накануне дождь был, и следы, которые могли оставить раньше, просто размыло. А на месте преступления достаточно четко отпечатались следы Скорострельникова – сороковой размер, модельная обувь. Собственно, с его ботинками они совпадают. И незнакомые, сорок третьего размера, частичные отпечатки. Там участки грунтовки, гравия и лесной подстилки, поэтому картина не слишком четкая получилась.

– Есть предположения, как преступники добрались до места преступления? Отпечатки следов транспортных средств?

– Смазанные отпечатки покрышек на грунтовой дороге, – деловито кивнул Афанасий, пролистав на всякий случай странички дела. – Легковая машина, более точных данных пока нет. Можно предположить, что Скорострельников приехал на Кумысную поляну на своей машине, а там его поджидали. Но в пользу этой версии доказательств нет, – хмыкнул он. – Следы оставлены только на пятачке в районе места преступления.

– И что у нас получается? – подхватила я цепочку рассуждений. – Преступник мог приехать самостоятельно, преследуя жертву. Кстати, а загородный дом матери Скорострельникова в тех местах?

– Нет, совершенно по другой трассе, – покачал головой стажер. Ясненько, значит, версия отметается. С чего бы Скорострельникова понесло на Кумыску, если незадолго до этого он пообещал матери приехать к ней за город? И что у нас в сухом остатке?

– Тогда можем предположить следующее развитие событий, – хмыкнула я. – Наличие второй машины явно все усложняет, ведь куда-то надо было девать обе, верно? – Афанасий кивнул. И продолжил мою мысль:

– Преступник приехал вместе со Скорострельниковым, да?

– Такой вариант вполне возможен. Тогда он мог покинуть место преступления на машине убитого. А где она сейчас? – задала я интересующий меня вопрос.

– Машину убитого мы объявили в розыск, – обтекаемо ответил Легкоступов.

– Так машина Константина до сих пор не обнаружена? – спросила я.

– Мы выяснили, что у Скорострельникова имелась белая «Тойота», номер машины нам известен. Обычно он оставлял ее у подъезда или на стоянке, гаража у покойного не было. Машина может быть в угоне, поэтому мы и объявили ее в розыск, – повторил Легкоступов.

– Полагаете, наш убийца такой рисковый парень, что рассекает на тачке убитого им по городу? – фыркнула я.

– Допускаю, что это возможно, – пожал плечами Легкоступов. – К тому же мог и за город уехать, тело-то обнаружили чуть не двое суток спустя. Ориентировки на «Тойоту» мы разослали по постам ГИБДД.

– А что там с кредитными картами? По нашим временам мало кто ходит с пачкой налички в карманах. Ведь наверняка они были у Константина Скорострельникова, – утвердительным тоном произнесла я.

– Я так думаю, что все это взял и унес с собой убийца, – предположил Афанасий. – Естественно, и документы тоже. Ведь документы, ну хотя бы на машину, у Скорострельникова должны были быть.

– Кредитки успели заблокировать? – спросила я, подумав, что за всеми процессуальными процедурами бравые правоохранители могли об этом и забыть.

– Конечно, Татьяна Александровна, уже заблокировали, – поспешил сообщить Афанасий Легкоступов.

«Итак, что же получается? – размышляла я. – На заказное убийство не похоже. Вряд ли киллер будет использовать переделанный под боевое оружие травмат. Если это простое ограбление, то почему убийца не взял дорогие часы и золотую печатку? Да и вообще, зачем тащить Константина Скорострельникова на Кумысную поляну, если отобрать кредитки можно и в городе? Ладно, разберемся».

– Афанасий, я правильно поняла, осмотр квартиры Константина Скорострельникова был произведен? – уточнила я.

– Конечно, Татьяна Александровна. Мать Константина Скорострельникова, Анастасию Владимировну, отвезли в больницу и сразу положили в реанимацию, она находилась в очень плохом состоянии. Мы дождались прихода домработницы, и она открыла квартиру, поскольку приходила через день убираться и у нее были ключи от квартиры Константина Скорострельникова.

– Получается, она убиралась накануне? Или должна была в тот день, когда вы в квартиру приехали?

– Она убиралась как раз в тот день, когда вечером убили Скорострельникова, и должна была прийти после обеда, когда мы подъехали.

– Отлично! – кивнула я. – То есть все «пальчики» должны остаться целыми и невредимыми.

– Ну да! Их там полным-полно, – согласился Легкоступов. – На данном этапе идентифицированы отпечатки убитого, самой домработницы. Также остались свежие отпечатки в прихожей и на кухне – предположительно матери Скорострельникова, она же туда приезжала наутро. В гостиной «пальчиков» практически нет, очевидно из-за уборки домработницы. В кабинете тоже. Зато в спальне полно, предположительно принадлежат, помимо хозяина, двоим. В базе пока совпадений не обнаружено, – отчитался стажер с деловитым видом.

– Сейф был в спальне?

– Да, замаскированный под картиной, – кивнул парень.

– Мы с вами сейчас можем поехать туда? – спросила я. – Мне тоже необходимо произвести осмотр.

– Да, можем. Квартиру опечатали, ведь матушка убитого сейчас в больнице. Правда, имеется еще один родственник, двоюродный брат отца Константина Скорострельникова. Он, кстати, подъехал для того, чтобы передать нам ключи от квартиры, хотя это было уже без надобности: ведь домработница открыла дверь. Насколько я понял, этот родственник находился не в очень близких и доверительных отношениях с семьей убитого. Но он подъехал и сразу начал интересоваться тем, как идет расследование. Вообще-то он смотрел на ребят из опергруппы довольно скептическим взглядом… – высказал свое мнение Афанасий Легкоступов.

– Ладно, не будем обращать внимание на скепсис родственника убитого. Наше дело – найти преступника. Или преступников. Значит, сейчас мы едем на квартиру к Константину, – решительно сказала я и поднялась со стула.

– Одну минуту, Татьяна Александровна, я сейчас пойду и принесу ключи, – ответил Легкоступов и тоже поднялся со своего места.

Пока мы с Афанасием ехали к дому, где проживал Константин Скорострельников, я задавала ему интересующие меня вопросы.

– Скажите, Афанасий, вы сняли показания с консьержки? Что она говорит? – спросила я.

– А… консьержки в том доме нет, – ответил Легкоступов.

– Да? – с удивлением спросила я. – Но как же так?

– Видите ли, Татьяна Александровна, дом, в котором проживал Константин Скорострельников, – улучшенной планировки, но до конца он еще не заселен. Имеются свободные квартиры, и их достаточно много. Так что с консьержкой вопрос пока остается открытым. А так дом, конечно, очень комфортабельный: двенадцать этажей, два лифта, грузовой и пассажирский, удобная парковка, двор благоустроен.

«Хм… то, что нет консьержки, это, конечно, минус, – подумала я. – Однако в моей практике были случаи, когда занимающие эту должность, как правило, пенсионерки, мало что могли прояснить по делу. Более того, было несколько случаев, когда в самый ответственный момент дежурная покидала свой пост. Безусловно, по исключительно уважительной причине: необходимо было встретить внуков из школы или забежать в аптеку, потому что так невыносимо разболелась голова или живот, ну и так далее. Ладно, переживем такую потерю, как показания консьержки».