- -
- 100%
- +
Характером эта Людмила тоже недалеко от Веры ушла. Мы стояли слишком далеко, и слов не было слышно, но выражение лиц было поистине достойно кисти живописца. Игорь по-прежнему воинственно топорщил бороденку и шипел на свою супругу, а она явно грозила ему всеми карами – небесными и земными. Трудно было понять, кто из них берет верх. Но мне показалось, что победителем в этом поединке все же вышла Людмила: в финале мизансцены она угрожающе потрясла пальцем перед носом мужа и, развернувшись, вышла из зала.
– Вы меня еще не знаете, но вы меня узнаете! Вы знали меня с хорошей стороны, а теперь узнаете с плохой стороны! – весело пропела Вера.
– Слушай, Вера, ты уверена, что надо было ее так доставать? – голос Алины звучал жалобно. – Она же теперь Игорю дышать не даст, со света сживет.
– Все нормально. – Ничто не могло испортить Верке удовольствия. – Он привычный, и жить будет, и дышать. Тем более у него есть к кому пойти поплакаться.
– Не люблю я скандалов, – виновато вздохнула Алина.
– Да ты у нас вообще душа-человек! – объявила Вера. – Танька, ты знаешь, почему она со своим талантом прозябает в неизвестности? Потому что сама она свои картины ни продать, ни выставить не умеет, а доверить кому-нибудь боится.
– Вера, перестань, – перебила ее погрустневшая сразу художница, – ты же знаешь, я на эту тему не разговариваю. Лучше я пойду Петечку поищу, куда он там пропал?
Алина попрощалась и скользнула в толпу, незаметно собравшуюся в зале. Мы проводили ее взглядом, потом я вопросительно посмотрела на Веру.
– Да я сама подробностей толком не знаю, – Вера пожала плечами. – Но она действительно жутко стеснительная, и такое простое дело, как отнести пару картин в салон на выставку-продажу, для нее… ну я не знаю, что-то вроде полета в космос. А два года назад одна сердобольная подруга решила ей помочь в этом деле. Она взяла картины и отнесла на продажу. Цветочки, естественно, ушли в тот же день, подруга получила деньги и поделила их, по своему разумению, очень даже честно, половину Алинке – за работу, половину себе – за хлопоты. Такая вот история.
– Молодец подруга! – не сдержалась я. – Честная девочка, могла ведь и девяносто процентов забрать.
– А она не хуже придумала. Она эти картины под своим именем сдала.
– Ничего себе!
– Вот-вот. Алиночке нашей это тоже показалось немного странным. Так что подругу эту она отлучила от студии и больше с ней не общается. Но разговоры на эту тему поддерживать отказывается. А картины по-прежнему стоят у нее в мастерской, и видят их только единицы, которым Алина еще доверяет.
– Да-а… – Рассказ Веры произвел на меня впечатление. – Это же надо, быть гениальной художницей и при этом в житейских делах такой…
– Кошелкой, – услужливо подсказала Вера. – Радость моя, а ты никогда не слыхала, что гениальность всегда однобока. Все мозги у нее на рисовалку пошли, а на нормальную жизнь ничего не осталось. Нам с тобой крупно повезло хоть в том, что мы не гении и можем жить по-человечески. Ладно, мы все-таки на выставку пришли. На людей уже посмотрели, давай, что ли, на скульптуры тоже посмотрим?
Через два дня мое настроение не только не улучшилось, оно упало ниже нулевой отметки. И что самое неприятное, винить мне, кроме себя самой, было некого. Я сидела в кресле, разглядывая свой сотовый телефон и пытаясь понять, замолчал он навеки или есть надежда его реанимировать. Но моих познаний в электронике было явно недостаточно для этого. То есть, что произошло, я понимала. Вследствие не предусмотренного конструкцией механического воздействия трубка телефона треснула, и он перестал выполнять свои функции переговорного устройства.
Грубо говоря, сегодня утром я села на свой мобильник и сломала его. Когда я была еще маленькой, мама мне очень часто говорила: «Всегда убирай вещи на место!» Когда я выросла, она продолжала говорить мне то же самое и с тем же успехом. Так что я вчера вечером бросила свой сотовый в кресло и забыла. А сегодня, после завтрака, решила выпить кофейку, приятно расслабившись в кресле, да со свежей газетой… Сами по себе ощущения человека, который садится на трубку сотового, довольно далеки от приятных, но когда при этом раздается подозрительный треск и выясняется, что ты осталась без мобильного средства связи!..
Телефон у меня дома, конечно, есть, хороший, с автоответчиком, с определителем номера. Но я же по роду своей деятельности дома не сижу! Мобильник для меня не роскошь, это средство производства!
Без всякой надежды я потрясла его, потыкала кнопочки, подергала антенну. Глухо. Главное, не так было бы обидно, если бы мой верный телефон пострадал от бандитской пули, от каких-нибудь вражьих происков. Но вот так глупо, пошло и вульгарно сесть на него! Даже никому не пожалуешься – засмеют.
Теперь надо решить: попробовать починить или сразу выбросить и купить новый? Выбрасывать жалко, привыкла я уже к нему. Только вот где их чинят? Что-то я не слышала нигде о мастерских по ремонту сотовых телефонов. Очевидно, все равно придется ехать в магазин. А там, разумеется, выяснится, что самым разумным вариантом является покупка нового, суперсовременной конструкции мобильника. И продается он сегодня со скидкой. И только сегодня, по случаю дня рождения любимой собаки хозяина фирмы, к нему прилагается что-то совершенно бесплатно…
Вот бы сейчас раздался звонок в дверь и пришел бы телефонный мастер! Мечтать никто не запретит. Он бы взял в руки мой несчастный раздавленный мобильничек, укоризненно покачал бы головой, а потом сделал бы что-нибудь такое своими волшебными руками, и все сразу само собой исправилось бы!
В дверь позвонили. Но вряд ли это был телефонный мастер. Резкий, требовательный звонок мне не понравился. Люди, разбирающиеся в сотовых телефонах, так не звонят. И я пошла в коридор, не сомневаясь, что, кто бы там ни стоял за дверью, он пришел не для того, чтобы решать мои проблемы, скорее это мне сейчас придется взвалить на себя тяжкий груз чужих проблем.
Когда мы с Верой после выставки распрощались, то обе были искренне уверены, что следующая наша встреча произойдет еще лет через пять и так же случайно. Поэтому, открыв дверь и увидев ее напряженное лицо, я довольно глупо ляпнула:
– Ты чего?
– Чего-чего, – пробурчала Вера, проходя мимо меня в комнату. – Клиента тебе привела.
Тут я сообразила, что следом за ней протискивается тот самый Игорь Маслов с выставки. Самое странное, что он именно протискивался, хотя в моей довольно просторной прихожей места было достаточно даже для его крупной фигуры. Он, очевидно, и был клиентом.
– Прошу садиться, – официальным тоном сказала я. Раз пришел клиент, то и отношения с ним должны быть рабочими. – Чем могу быть полезна?
Вера зыркнула глазами по сторонам, уверенно направилась к самому удобному в моем доме креслу и опустилась в него, артистично демонстрируя ножки. Напрасно демонстрировала, оценить ее ножки было некому – меня ее внешние достоинства не интересовали, к тому же мои ножки ничуть не хуже, а Игорь, оставшийся стоять посреди комнаты, явно находился в состоянии тихой истерики и вообще слабо реагировал на окружающее. Я внимательно посмотрела на своего предполагаемого клиента. Собственно, он и на выставке не показался мне мужчиной моей мечты, но сегодня выглядел просто скверно. Бороденка, и так не отличавшаяся ухоженностью, торчала во все стороны, как старая дворницкая метла, пухлое лицо покрыли неровные красные пятна, волосы выглядели так, будто у него вырвали клок-другой. Он и на бегемота-то не был сейчас похож: только что-то большое, рыхлое и совершенно бесформенное. Внезапно он поднял руки, по-бабьи схватил себя за щеки и закачался, жалобно подвывая. Я вопросительно посмотрела на Веру.
– Игоря ограбили, – сварливо сказала она. – С выставки украли гвоздь программы. Ну, помнишь, я тебе говорила, самую ценную статуэтку, из частной коллекции.
– «Талию»! – ахнула я.
Игорь встрепенулся и, молитвенно сложив ладошки перед грудью, обратился ко мне с маловразумительным лепетом, в котором я разобрала только «честным словом клялся» и «на коленях ползал». На этих словах его, видимо, заклинило, и он рухнул на колени передо мной. Я, правда, не поняла, это он хотел продемонстрировать наглядно, как он вымаливал «Талию», или решил, что в этой позиции ему будет легче договориться со мной. Пришлось рявкнуть на него и пригрозить выгнать, если он не сядет на стул и внятно не ответит на мои вопросы.
Неуверенно поглядев на Веру, которая поддержала меня, добавив пару довольно злобных замечаний, Игорь резво вскочил с пола и послушно устроился на стуле, аккуратно сложив руки на коленях. Ну просто зайчик!
– Итак, – я старалась говорить четко и без эмоций, как учитель, объясняющий условие задачи. – Из вашей галереи с выставки похищена довольно ценная статуэтка работы Осипова, изображающая одну из муз, а конкретно Талию.
Игорь горестно закатил глаза и кивнул. Вера молча достала сигарету и щелкнула зажигалкой.
– «Талию» на время выставки вам предоставили из частной коллекции…
– У меня все бумаги оформлены. – Игорь аж подпрыгивал от усердия, но встать со стула не решился. – В нашем деле все должно быть аккуратно до мелочей… Страховка оплачена, все квитанции я сохранил… Кому она нужна, эта страховка! Я же клялся, честное слово давал – две недели, и я возвращаю «Талию» хозяину, – он схватился руками за волосы, но выдергивать их пока не стал. – Мне же дальше с людьми работать, кто же мне что даст, если у меня экспонаты пропадают!
– А я тебе говорю, что это твоя Людмила постаралась. – Жесткий тон Веры совершенно не вязался с ее расслабленным видом. Дамочка полулежала в кресле, в руке сигарета, глаза полузакрыты. – Она на это вполне способна.
– Но, Верочка, это совершенно, абсолютно невозможно! Она ни вчера, ни сегодня даже не заходила в галерею! И потом, сама подумай, зачем ей это нужно?
– А кто тебе угрожал, что устроит такую гадость, которую ты на всю жизнь запомнишь? Кто говорил, что ты еще слезами умоешься, не она, что ли! – огрызнулась Вера. – У нее хватит ума всю выставку утащить.
– Но ее же не было! – плачущим голосом завопил Игорь. – Она не приходила в галерею и не могла взять «Талию».
– Можно подумать…
– А ну кончайте галдеть! – Мне тоже пришлось несколько повысить голос, иначе эта парочка меня бы просто не услышала. – Значит, вы хотите нанять меня, чтобы я до закрытия выставки нашла украденную статуэтку…
Поскольку я не сводила глаз с Игоря, он молча закивал, преданно глядя мне в глаза. Интересно, насколько он платежеспособен. Несмотря на Веркину протекцию, бесплатно работать я не стану.
– Мой тариф двести долларов в день.
– Ого! – В голосе Веры отчетливо прозвучало уважение.
– Если вы согласны… – снова обратилась я к Игорю и остолбенела. Он вскочил и торопливо вытряхивал на стол содержимое бумажника. Стодолларовые и пятисотрублевые банкноты уже образовали в центре стола впечатляющую кучку. Беззвучно шевеля губами, он стал выворачивать карманы. Вместе с каким-то бумажным мусором, скрепками и начатым пакетиком жвачки на стол полетели купюры помельче. Наконец Игорь выгреб горсть мелочи, с недоумением на нее посмотрел и торопливо высыпал в общую кучу. Все это он стал тщательно сгребать в мою сторону с уверениями, что «на все согласен»!
– Все, что есть, – бормотал он. – Отдам все, что есть, только найдите «Талию».
Я примерно оценила стоимость этой кучи и покачала головой. Да, не слабо живут владельцы выставочных галерей, если, выходя поутру из дома, кидают в карман пару штук баксов на мелкие расходы! Могла бы и увеличить гонорар, вполне выдержал бы. Ладно, пусть пока будет так, посмотрим, как дело пойдет. Набрала из кучи десять тысяч пятисотрублевками.
– Это мой аванс. Если мне потребуются еще деньги, я вам сообщу.
– Я понимаю, я понимаю, – торопливо соглашался Игорь.
– По окончании работы я выпишу счет, с учетом всех расходов, и вы расплатитесь. А теперь убирайте свои сокровища с моего стола. Раз я берусь за дело, то прежде всего мне нужна от вас точная и полная информация. Рассказывайте всю правду, ничего не утаивая…
Надо отдать ему должное, несмотря на свой нелепый внешний вид, соображал Игорь хорошо и собираться умел моментально. Как только он уяснил, что время заламывания рук и закатывания глаз кончилось, он снова превратился в энергичного бегемота и стал очень толково излагать подробности.
– Вчера все было как обычно, ничего особенного… Выставку мы закрываем в шесть, уборщица прошлась шваброй, там было в общем чисто, у нас не особенно много народу бывает… Ну, мы с Петечкой еще посидели некоторое время в кабинете, поговорили о делах. Потом позвонила Люда, моя жена. – Он бросил взгляд в сторону Веры. Она сосредоточенно наблюдала за дымком от своей сигареты. Я подала ей пепельницу. Игорь прокашлялся и продолжил: – Так вот, Люда была недовольна, потому что к нам должны были прийти гости и я обещал вернуться пораньше. Я быстренько собрался и убежал, а Петечка остался, чтобы все закрыть.
– Кстати, Игорь, – перебила я его, – а почему он Петечка? Вроде уже давно не мальчик? Неужели он хотя бы до Пети не дорос? Я уж не говорю про Петра.
– Почему? – Игорь с недоумением посмотрел на меня и пожал плечами. – Бог его знает. Как-то так повелось: Петечка да Петечка. Не знаю, я как-то не задумывался.
– Ладно, это я так спросила, из любопытства. Значит, Петечка остался закрывать.
– Совершенно верно. Он прошелся по залам, проверил, все ли нормально, запер двери и включил сигнализацию. Потом отметился у охраны, сдал ключи. Мы ведь занимаем не все здание, на втором этаже еще конторы есть, так что охранник у нас общий, сидит у входной двери. Значит, Петечка расписался и спокойно ушел домой. А сегодня утром Елена Александровна…
– Извините, Елена Александровна – это кто?
– Наша служащая. Собственно, она у нас и кассир, и смотритель зала, и секретарь, и экскурсовод – по необходимости. Прекрасная женщина и очень добросовестная. – Тут он почему-то снова посмотрел на Веру. Вера с безучастным лицом разглядывала свои наманикюренные ногти. – Так вот, утром Елена Александровна сама открывает зал и, если есть посетители, занимается ими. Сегодня, как всегда, она отключила сигнализацию, открыла дверь и вошла в зал, чтобы форточки открыть, проветрить, цветочки полить… Она, конечно, сразу увидела, что «Талии» нет…
Игорь вздохнул, вытащил из кармана носовой платок и стал вытирать лоб. Я молча ждала продолжения.
– Она сначала растерялась, а потом позвонила мне и Петечке. Петечка раньше прибежал – он совсем рядом живет. И вот мы все собрались, стоим, а ее… нет. Исчезла неведомым образом. Тут я про вас вспомнил, я имею в виду вашу работу, ваш большой опыт, ваши успехи в этом деле и понял, что если кто-то сумеет сделать чудо, то только вы, Татьяна. Вы понимаете? Заехал к Вере, и вот мы вместе – к вам.
Маслов явно и откровенно льстил. Ничего он не знал ни о моей работе, ни о моем опыте, ни о моих успехах. И Вера ему ничего толкового сказать не могла. Она и сама ничего не знала. Видно, надеялся лестью подхлестнуть мое самолюбие. И напрасно. На недостаток самолюбия я не жалуюсь, самолюбия у меня и так вполне достаточно.
– В милицию сообщили?
– Что вы! – Игорь замахал на меня платком, который продолжал держать в руке. – Я, конечно, целиком и полностью доверяю нашей родной милиции, но сроки и огласка – вот что меня волнует! Мне нужно вернуть «Талию» до закрытия выставки, и, самое главное, чтобы никто об этой пропаже не узнал. Вы представляете, что будет с моей репутацией, если поползут слухи, что с моих выставок экспонаты воруют! Между прочим, сейчас я числюсь очень надежным партнером, с которым можно иметь дело. На взаимовыгодных условиях, – гордо подчеркнул он и тут же скис. – А теперь… меня занесут в черный список. И все – репутация, карьера, все будет кончено!
Он снова пустил в дело платок, потом поднял на меня умоляющие глаза.
– Таня, вы понимаете, что на вас вся надежда? На вас, и только на вас. Мое будущее сейчас в ваших руках!
Черт знает почему, но мне нравился этот человек. Было в нем какое-то трогательное обаяние, так что я сказала ему очень мягко:
– Я постараюсь, Игорь. Очень постараюсь. Сами понимаете, обещать можно все, но не все можно выполнить… Я сделаю все возможное. И думаю, что кое-какие шансы у нас есть. А теперь скажите, подозреваете вы кого-нибудь?
– Да кого же? – горестно всплеснул руками Игорь. – Bсе же свои, все вокруг галереи кормимся.
– Дома, под кроватью посмотри, – буркнула Вера.
Игорь вскочил со стула и шагнул к ней.
– Я прошу тебя, Вера! – крикнул он неожиданно тонким голосом. – Я прошу тебя, перестань обвинять Людмилу черт знает в чем! В конце концов, я прожил с этой женщиной четырнадцать лет и знаю ее лучше, чем ты. – Игорь обернулся ко мне и горячо продолжил: – Мало ли что она там угрожала… Да, она женщина горячая и энергичная. Когда она сердится, то наговорить может всякого! Но украсть, да еще так, нет, Люда не способна на такое. Она кристально честный человек..
Вера из своего кресла фыркнула. Я поторопилась прекратить разгорающуюся ссору.
– Понятно, – громко сказала я нарочито спокойным голосом. – О Людмиле мы поговорили. Вера, я приняла к сведению и твое мнение, теперь надо обсудить остальных. Елена Александровна?
Способность Игоря моментально концентрироваться начала меня восхищать. Он уже взял себя в руки и не задумываясь отрицательно покачал головой.
– Невозможно. Она уходит ровно в шесть, а в это время «Талия» была еще на месте. Я сам видел ее в полседьмого, перед уходом. А снова Елена Александровна пришла в галерею только утром. «Талии» к этому времени уже не было.
– С ее слов, – уточнила я.
– Как же я могу ей не верить! Так ведь… э-э-э… так ведь кого угодно можно заподозрить, – растерялся Игорь. – Петечка у нас оставался последним. Значит, он мог взять «Талию», когда закрывал…
– Совершенно верно, мог взять, – согласилась я. – И как вы думаете, взял он ее?
– Ерунда какая-то, чепуха и глупость! Не мог Петечка взять «Талию». Понимаете, он работник нашей галереи. Он ее любит, он ее бережет. И, вообще, зачем ему «Талия»? Куда он ее денет? Это ведь известная скульптура. Она в каталогах есть.
– Но, судя по всему, «Талию» вполне мог украсть кто-то из людей, имеющих постоянный доступ в галерею. Как вы думаете, почему не сработала сигнализация?
– Не знаю, – Игорь растерянно развел руками. – Нам давали гарантию, что если кто-то откроет дверь или окно, то сигнализация непременно сработает.
– А ведь не сработала.
– Не сработала… Может быть, в ней что-то сломалось. Знаете ли, когда дают гарантию, это еще не значит, что ничего не сломается. У нас гарантия обеспечивает только бесплатный ремонт, да и то не всегда.
– Согласна. Сигнализацию мы проверим. Ночью кто-нибудь в галерею приходил? Из своих или чужой?
– Охранник говорит, что никого не было.
– И это проверим. Какие-нибудь следы взлома?
– Откровенно говоря, я особенно не смотрел, не до этого было.
– Понятно, – значит, первым делом проверю окна и двери. – Еще что-нибудь пропало из галереи?
– Э-э… Кажется, нет. Честно говоря, когда я понял, что исчезла «Талия», то об остальных экспонатах как-то даже не подумал… Понимаете, «Талия» все-таки самое ценное. Но вроде все остальные работы были на своих местах.
– Что же, пока ясно только то, что ничего не ясно. – Я встала. – Значит, у нас в запасе неделя?
– Неделя. – Игорь опять жалобно посмотрел на меня. – Но хотелось бы получить «Талию» раньше. Понимаете, Татьяна, пойдут слухи… огласка… все это для меня равносильно катастрофе.
– Понятно. Начинаем работу. Поехали.
– Куда? – Очевидно, Игорь считал, что я его статуэтку буду искать у себя в комнате.
– На место преступления, куда же еще. Кстати, Игорь, не переживайте так по поводу моих вопросов о Пете и Елене Александровне. Моя работа – отыскать вора и статуэтку. По элементарным правилам сыска и всем существующим инструкциям я должна подозревать абсолютно всех, от кошки, которую прикармливает уборщица, до вас и вашей дорогой супруги включительно.
– И меня? Но как же… – Игорь так растерялся, что даже не стал обижаться. Вера наблюдала за ним с мрачным удовлетворением.
– Я тоже под подозрением, – усмехнулась она, – так что ты в большой и хорошей компании.
– Поехали, поехали, – поторопила я их. – Подозревать можно всех, но для доказательства вины нужны улики. Желательно застать преступника с украденной статуэткой в руках и собственноручно написанным признанием в содеянном, заверенным двумя свидетелями. Жаль только, что шансов на это маловато.
Игорь с Верой переглянулись и поспешили за мной.
…Аккуратная пластиковая табличка на дверях скромно, но с чувством собственного достоинства информировала: «Извините, галерея закрыта по техническим причинам». Нас это, разумеется, не остановило. Нам нужна была именно закрытая галерея.
– Я велел никого не пускать, – Игорь посмотрел в сторону выставочных залов и повернул налево. – А Елена Александровна с Петечкой и ночной охранник должны ждать нас в кабинете. – Он слабо улыбнулся мне. – Я же понимаю, что вы захотите со всеми поговорить. Вот я их и предупредил.
Троица в кабинете, сидя на длинном малиновом диване, безрадостно пила чай. Уже знакомый мне Петечка, в знакомом сером джемпере, увидев нас в дверях, резко вскочил, чуть не опрокинув на себя чашку, кинулся было к Игорю, всплеснул руками, отшатнулся от него и, наконец, застыл у окна в нелепой позе. Всю эту пантомиму он сопровождал невнятным кудахтаньем. Правда, кроме меня, никто на него особого внимания не обратил. Разве что охранник. Это был немолодой, уверенный в себе мужчина, камуфляжная форма придавала ему весьма мужественный вид. Наверно, он был полковником в отставке. Сейчас в охране, кажется, ниже майора не работают. Вот этот самый полковник наградил вскочившего Петечку очень неодобрительным взглядом. На наше же появление он отреагировал весьма спокойно: поздоровался и продолжал пить чай. А вот Елена Александровна, милая женщина, похоже, прикладывающая массу усилий, чтобы не выглядеть моложе своих пятидесяти лет, – густые, с заметной сединой волосы гладко зачесаны назад и собраны в аккуратный пучочек, на лице ни следа косметики, только губы чуть тронуты бледной помадой, классического покроя серый костюм с белой простой блузочкой, – она нервничала.
Когда Игорь представил меня, щеки у нее вспыхнули, потом кровь так же быстро отлила от ее лица. Елена Александровна встала и, не спрашивая, достала из небольшого шкафчика еще три чашки и банку растворимого кофе.
– Вы чай будете или кофе? А то мы тут все больше чай пьем, а Игорь Николаевич с Верой Петровной предпочитают кофе… – Она робко улыбнулась. Голос у нее тоже был очень приятный. Я вздохнула: по законам жанра самые приятные люди в конечном итоге оказываются самыми подозрительными.
Я взглянула на банку и решила, что от того, что здесь называют «кофе», я лучше воздержусь.
– Спасибо, мне ничего не нужно.
– Таня, вам как удобнее, поговорить со всеми сразу или лучше по одному? – спросил Игорь. – Если надо, мы можем выйти. Вообще-то, у нас есть еще две технические комнаты, но это что-то вроде кладовок, там неудобно…
– Наверное, поговорим сначала все вместе. Потом я осмотрю зал. Затем еще раз поговорим, возможно, и по одному.
Охранник доброжелательно улыбнулся мне и неожиданно подмигнул. Странно, обычно люди его возраста и профессии испытывают ко мне как минимум легкую неприязнь, а как максимум – сильное отвращение. Может, ему есть что мне рассказать, вот он и доволен?
– Начнем со вчерашнего вечера. Покажите пример, Игорь.
Игорь согласился показать пример и добросовестно повторил описание своих вчерашних действий. Единственным отличием от услышанного у меня дома было то, что ему не пришлось отвлекаться на ехидные реплики Веры. Она вообще не произнесла ни слова с тех пор, как мы зашли в кабинет, только обменивалась время от времени загадочными взглядами с Еленой Александровной.
– А сегодня утром мне позвонили, и я узнал ужасную новость… – Игорь развел руками и замолчал.
– Это я звонила, – нервно дернулась Елена Александровна.
– Ясно. Теперь вы, Пе…тя, – что хотите со мной делайте, но не могу я взрослого малознакомого мужика Петечкой называть!
– А я не понимаю, что я могу вам рассказать! – взвился Петечка. Все уставились на него, и это только подлило масла в огонь. – Я считаю это оскорбительным для себя и для всех остальных сотрудников галереи! В чем нас подозревают? В чем нас обвиняют, я не понимаю? Да, я закрывал вчера галерею и утверждаю, что все экспонаты были на месте! Вы слышите, все было нормально! А потом я ушел домой. А утром мне позвонила Елена Александровна. И вы не имеете никакого права…
– Петечка, – шепотом пыталась урезонить его Елена Александровна, – не нервничайте. Не надо.