- -
- 100%
- +
Это меня вообще поставило в тупик: Светка была такой неисправимой оптимисткой и хохотушкой, что даже на самые сложные жизненные ситуации умела смотреть с юмором. Плакала она редко, так что ее непонятный намек меня просто парализовал. Я хотела спросить еще о чем-то, но тут как раз послышался звонок в дверь. В том, что это была именно Аленка, я даже не сомневалась – сегодня больше никто не собирался порадовать меня своим присутствием.
Вздохнув и бросив последний взгляд на разнообразные мои туалеты, уже успевшие растревожить душу предвкушением хотя бы маленького праздника, я на ходу закрыла дверцу шкафа и направилась к двери. У меня совсем не прибавилось приятных эмоций, когда я увидела на пороге бледную, осунувшуюся девушку, имеющую всего лишь сходство с той Аленкой, которую я много раз видела в парикмахерской.
– П-простите, Татьяна Александровна, – начала она, запинаясь и поминутно теребя концы черного платка, – я от Светланы…
– Проходи, проходи, – перебила я ее, почти силой втащив в квартиру, – моим соседям вовсе не обязательно знать, от кого ты пришла. К тому же Светка мне уже звонила, – успокоила я ее на всякий случай.
Через несколько минут я сварила кофе и окончательно проснулась, а Алена как раз собралась с мыслями, чтобы рассказать мне о цели своего визита. Я уже давно знаю: торопить клиентов ни в коем случае не следует, они сами тонко чувствуют момент, когда смогут рассказать о своих несчастьях. А именно при несчастьях обращаются за помощью к частному детективу. По крайней мере, других случаев на моей памяти еще не было.
Я отошла к окну и закурила, стараясь обращать на Алену поменьше внимания. Интуиция не обманула меня и на этот раз.
– Татьяна Александровна, у меня случилось горе…
Я не стала изображать удивление, потому что по ее внешнему виду об этом легко можно было догадаться. Мне ничего не оставалось делать, как просто подойти ближе и сочувственно погладить ее по голове:
– Ничего-ничего, если это в моих силах, я постараюсь тебе помочь. Если можно, конечно… – закончила я, окинув взглядом ее траурное одеяние.
– В том-то и дело, что нет, – тихо отозвалась девушка. – Вчера умер мой брат, так что это изменить никто не в силах.
«Хорошо, что она сама все понимает, – мелькнуло у меня. – Только что же она тогда хочет?» Впрочем, произносить свой вопрос вслух я не стала, потому что знала: все равно узнаю, раньше или позже.
– Он умер от передозировки. Но дело в том, что он никогда наркотики не употреблял! – собравшись с духом, начала рассказывать Алена. – И мне непонятно, почему милиция совершенно не обращает внимания на мои слова! Татьяна Александровна, я принесла деньги, – она судорожно начала рыться в сумочке, – пожалуйста, вот. Только раскройте это дело.
Она посмотрела на меня так жалобно, что для меня сразу прояснилось предсказание «косточек»: я на самом деле была готова взяться за работу совершенно бесплатно только на том основании, что Алена Туманова являлась сотрудником той же самой парикмахерской, в которой работала моя подруга Светка.
Да, о деньгах Аленка могла бы даже не заикаться. Хотя я, конечно, не занимаюсь благотворительностью и работаю за весьма приличное вознаграждение, но все-таки иногда могу себе позволить сделать всю работу абсолютно бесплатно и денег с некоторых клиентов не беру вообще. Я очень хорошо понимаю, что мои расценки явно не по карману обычному тарасовскому парикмахеру, даже очень хорошему. К тому же, у Тумановой в связи со смертью брата и так расходов на данный момент было много.
Задавать Алене обычные вопросы я не стала, решив отложить наше плодотворное общение до лучших времен. Но все-таки кое-какое мнение о ней и ее брате у меня составилось. Впрочем, терять время даром я тоже не собиралась, поэтому сразу же после ее ухода принялась анализировать уже имеющуюся информацию.
Когда за Аленой закрылась дверь, мне, по сути, было пора приступать к расследованию. Но сделать этого я не могла по той простой причине, что у меня не было никаких фактов или хотя бы маленькой зацепки, потому что в смерти своего брата она никого не подозревала. Я поудобнее устроилась в кресле, отключила звук у телевизора и достала сигареты.
«Так, умер Филипп Туманов от передозировки наркотиков. Хм, это не ново, – усмехнулась я, выпуская к потолку колечки дыма. – Сто раз приходилось отказываться от ведения подобных дел, потому что обычно выяснялось: родственники и друзья не всегда в курсе дел. Можно понять: не станет же чей-то сын или брат расклеивать по городу объявления о том, что он травкой если и не увлекается всерьез, то балуется. Так что на этот раз вполне могло быть то же самое. Интересно, кто видел его последним?» – подумала я, доставая новую сигарету, пытаясь настроить свои мысли на деловой лад и отбрасывая лирические отступления.
Выяснить это у Аленки я, конечно, попыталась, но безрезультатно – она голову такими проблемами не забивала, потому что была не в том состоянии. Конечно, с точки зрения простого среднестатистического человека я могла ее понять и простить, но профессия частного детектива заставляет не ждать у моря погоды, а стараться получить нужные сведения как можно скорее. На этот раз я тоже не собиралась терять даром целый день.
В моем распоряжении, кроме сведений, предоставляемых приходящими клиентами, всегда был другой канал получения нужной информации, потому что моя биография изобиловала фактами весьма разнообразными и примечательными. Например, во времена «дикой молодости», сразу после окончания юридического института, я успела поработать в прокуратуре.
Правда, там я очень быстро поняла, что такая рутина не по мне, и быстро «сделала ноги», получив лицензию частного детектива. Но все-таки в рядах нашей доблестной милиции у меня сохранились кое-какие связи, которыми как раз сегодня я и была намерена воспользоваться. Листать записную книжку для этого не требовалось – телефоны друзей я знаю наизусть.
– Привет, а Володя дома? – немного поболтав с женой Кирьянова, я попросила к телефону человека, который в структуре милиции занимал чин подполковника и которого в просторечии самые близкие люди имели честь называть просто Кирей.
Эта фамильярность в данном случае была вполне обоснованна: мы знали друг друга еще со времен моего студенчества, а некоторое время назад мы с Володей даже вместе работали в той самой организации, в которой он имел честь служить и по сей день. Кстати, некоторыми звездочками на своих погонах он был обязан именно мне. Но сводить старые счеты никто не собирался, так что дружба наша была вполне бескорыстной, хотя иногда и взаимовыгодной.
– Привет, что у тебя на этот раз случилось? – встревожился Кирьянов, как только поздоровался со мной.
Увиливать от ответа не имело смысла, потому что без дела я никогда не звонила.
– Со мной все в порядке, – успокоила я его для начала, – но все равно требуется твоя помощь. Можешь узнать поподробнее обстоятельства смерти одного человека? Туманов умер позавчера, но мне стало известно об этом только сегодня.
Володя все понял без лишних слов и пространных объяснений, потому что я нередко обращалась к нему с подобными просьбами. Подполковнику милиции был открыт доступ почти ко всей информации, и Володя был уверен, что злоупотреблять ею я не стану.
Вообще, я уже давно убедилась в том, что иметь мужчин-друзей гораздо выгоднее, чем друзей-женщин. Достаточно того, что ни одна из моих подруг сегодня не нашла времени даже просто поболтать со мной, а вот Володя сразу же поинтересовался моими делами и обещал помочь. Продиктовав ему все, что сама знала о Филиппе Туманове, я со спокойной душой положила трубку. До завтрашнего утра, когда Киря обещал перезвонить.
Да, новое дело у меня теперь вроде бы было, но все-таки от скуки я еще окончательно не избавилась. Ничего еще не началось из того, что сопутствует расследованию, когда я забываю обо всем, кроме того, что касается дела: масса информации, которую необходимо обдумать и проверить, захватывающие погони и сложные головоломки. В общем, пока что не было ничего интересного. Во всей этой истории я видела только один положительный момент – оказать услугу Светкиной подруге я считала делом чести. И мне в самом деле не нужны те гроши, которые являются последними деньгами Алены Тумановой и от которых я отказалась с самого начала. Конечно, она неплохо зарабатывает в своей парикмахерской, но все-таки двести «баксов» за день расследования – моя обычная такса – ей было бы не по карману.
Я очень верю в предсказания своих «косточек»: если судьбе угодно, чтобы я занялась этим делом, я им займусь. Кстати, стоит посерьезнее задуматься и над такой немаловажной деталью: не стала бы Алена предлагать мне все свои сбережения, если бы не была уверена на сто процентов, что Филипп не употреблял наркотики. Может быть, он был убит? Но сейчас у меня слишком мало фактов, чтобы утверждать это с полной уверенностью, так что не остается ничего другого, как ждать звонка Кирьянова.
Убивать вечер в напрасных домыслах я не собиралась, поэтому решила еще раз позвонить Светке. Она уже вернулась домой, и времени для разговора на этот раз у нее было предостаточно, так что она мне смогла кое-что поведать о семье Тумановых.
Моя обида на подружку, на ее пренебрежение ко мне быстро прошла: в конце концов, не от Светки же зависела загруженность ее рабочего дня. Зато именно от нее я узнала, что умерший при невыясненных обстоятельствах Филипп Туманов – единственный младший брат Алены. Девушка проявляла о нем особую заботу еще и потому, что их родители полгода назад погибли в автокатастрофе.
Я узнала, что работал Филипп обыкновенным дизайнером, подрабатывал в разных местах, связан с криминалом не был. Сестра утверждала, что он не только никогда наркотиками не увлекался, но и вообще не курил и не пил ничего, кроме красного вина… Хотя… Мало ли куда могла завести кривая после стресса от смерти родителей… Но тогда кому и на что понадобилось его убивать, если денег у него не было и высокого поста тоже? Похоже, дельце вырисовывается интересное. По крайней мере, запутанное – это точно.
«Дело будет шито-крыто, карты правду говорят», – снова завертелся у меня в голове надоевший за сегодня мотивчик из мультфильма.
Для начала хорошо было хотя бы то, что Светка головой поручилась за Аленку, с которой проработала уже несколько лет. Так у меня, по крайней мере, отпадала острая необходимость проверять причастность сестры к данному инциденту.
Глава 2
– Спишь? – услышала я в трубке удивленный голос Кирьянова.
Вообще-то, я была готова обругать любого, кто посмел оторвать меня от трудов праведных, посвященных предновогодней уборке квартиры, к которой я все-таки решила приступить. Конечно, объяснять женатому мужчине, что у меня накопились домашние дела, я не стала – он этого просто не поймет, потому что в собственном доме при умнице-жене такого никогда не видел.
Звонок Володи я ждала с самого раннего утра, поэтому почти не рассердилась на него даже за то, что, бегом бросившись к телефону, споткнулась о стремянку и только чудом смогла удержаться на ногах. Вообще, я считаю, что срывать на других свое плохое настроение никогда не следует: негативные эмоции ведь только нервные клетки расходуют, а пользы никакой не приносят. Так что, превозмогая боль в ноге, я постаралась ничем не выдать своего состояния. Но и быть заподозренной в позднем пробуждении тоже не хотела:
– Копалась на антресолях. Как услышала твой звонок, чуть кубарем вниз не скатилась, – все-таки не удержалась я от легкого упрека.
– Упала? – испугался Володя настолько искренне, что я расхохоталась.
– И не надейся! Не зря же я столько лет спортом занималась, чтобы упасть со стремянки и ребра переломать. Так, просто споткнулась, но это никакого отношения к нашему разговору не имеет. Вот только нога побаливает…
– Ничего серьезного? – спросил он с сомнением. – Тань, будь, пожалуйста, поосторожнее, не хватало еще перед Новым годом в больницу попасть.
На возражения у меня не хватило сил – нога начала болеть неимоверно и даже немного припухла. «Только бы не перелом! – с ужасом подумала я. – Черт с ними, с праздниками, но у меня же дело есть, с ним надо разбираться».
Видимо, мое молчание Кирьянов принял за согласие, поэтому продолжил:
– Знаешь, я ведь по твоей просьбе звоню. Помнишь наш вчерашний разговор?
Еще бы я его не помнила! Я постаралась не обращать внимания на свою ногу, отбросила в сторону тряпку, которой только что протирала шкаф, и убрала с лица непослушный локон, выбившийся из-под косынки, – в моем рабочем «прикиде» я больше напоминала Маленькую Разбойницу, чем прославленного детектива Таню Иванову.
– Что нового выяснил? – только и спросила я в нетерпении.
– Ну, не знаю, новое ли это, я ведь старого-то не много знаю, – откликнулся Киря шутливо и тут же сменил тон: – От «передоза» загнулся твой Туманов. Понимаешь, все на это указывает, хотя сестра и пыталась протестовать. Ну ты подумай, Тань: если ни ты, ни я ничем таким не увлекаемся, так у нас с тобой ничего и не найдут ни в крови, ни в карманах.
Честно говоря, как раз в этом я глубоко сомневалась, потому что размах преступности в настоящее время достиг таких размеров, что любую дрянь и в карман подкинуть могут, и в кровь ввести. Но говорить это Кирьянову я не стала, потому что, во-первых, он об этом и без меня догадывался, а во-вторых, сжав зубы, я ждала окончания разговора, чтобы вызвать «Скорую» – нога болела все сильнее.
– У него и в куртке эфедрин лежал, и при вскрытии то же самое вещество было обнаружено, – закончил Володя.
А вот это для меня не было новостью – Алена вчера кое-что рассказала о результатах судмедэкспертизы.
– Слушай, а обследование места преступления что-нибудь дало? – перебила я его, пытаясь поскорее направить разговор в нужное русло.
– Ну, не знаю… – в трубке послышался специфический шорох, похожий на перелистывание какого-то журнала. – «На кухонном столе – пепельница с окурками», – процитировал Кирьянов и добавил после паузы: – В большой комнате стремянка стояла, возле которой и найдено тело Туманова. Кстати, возле дивана – бутылка настоящего французского коньяка «Наполеон», банка икры и два стакана.
– Тебе это ни о чем не говорит? – мгновенно спросила я.
– Хм, ну, это наводит на определенные мысли, – задумался Кирьянов, – но ничего не доказывает. Отпечатков много, но пока непонятно, чьи они: Филипп Туманов работал в этой квартире вместе с целой бригадой. А принадлежит она… сейчас посмотрю… Макарову Артему Константиновичу.
Лично мне ни имя, ни фамилия данного индивидуума ни о чем не говорили, так что я не стала сейчас обращать на него особого внимания, оставив выяснение алиби хозяина на потом.
– Ладно, – согласилась я, – но хоть кто-нибудь проверяет версию убийства? Тебе не кажется, что Филипп кого-то поджидал?
Впрочем, вопрос был задан явно риторический, потому что я и сама прекрасно знала: никто из следователей не захочет вешать на себя явного «глухаря», потому что если это убийство, то наверняка – продуманное до мелочей.
– Соседи ничего не слышали, – прервал мои размышления Володя. – Ты понимаешь, по новой квартире столько народу шляется, что сам Шерлок Холмс не догадается, кто работает, а кто просто на экскурсию ходит. К тому же если Филипп и правда кого-то ждал, то этот «кто-то» мог и не прийти. А твой Туманов сдуру мог запросто таблеток наглотаться и коньки отбросить. Тань, милиция рабочих опросила, так те сказали, что вечером хозяева заходили.
Да, нечего сказать, вывод действительно напрашивается сам собой: они вполне могли попировать в собственной квартире.
Но если принять во внимание другой вариант развития действия, получалось все как-то странно: Филипп найден один, а ничего не доказывающих отпечатков кругом полно. Значит, если это не самоубийство, то несчастный случай. Если верить Алене, Филипп понятия не имел, в каких пропорциях наркотики надо употреблять, так что вполне мог не рассчитать дозу и вместо того, чтобы ненадолго отключиться от реальности, унесся в мир иной навсегда. Чтобы не напрягать Володю своим молчанием, я поблагодарила его и попрощалась.
Так-так-так, картинка получается весьма и весьма интересная: на месте преступления найдены явные признаки если не чьего-то присутствия, то, по крайней мере, ожидания кого-то. Впрочем, конечно, это версию об убийстве не доказывает, потому что найдено тело Филиппа было не в его собственной квартире, а фактически на рабочем месте. Кстати, найдено его же сослуживцами. «А может быть, бутылка коньяка вообще не имеет никакого отношения ко всему произошедшему? Например, хозяева что-нибудь отмечали? – мелькнуло у меня. – Или рабочие…»
Чтобы отвлечься от сумбурных мыслей, я вспомнила о возможности получить подсказку: ее мне почти всегда подкидывают мои двенадцатигранные «косточки». Я достала черный замшевый мешочек и вытряхнула своих «помощниц» на стол. Выпавшая комбинация заинтересовала: 14+28+2. Обычно это сочетание означает «приятное знакомство с умным человеком».
Что ж, предсказание было достаточно определенным, но я совершенно не понимала, где и когда оно сбудется. «С кем же мне предстоит познакомиться? – снова задумалась я. – Интересно, это касается моей работы или совершенно к ней не относится? А вдруг умный человек – это не кто иной, как убийца?» Понимая, что такие мысли могут завести совершенно «не в ту степь», я предпочла вернуться к расследованию.
Значит, первыми, кого я обязательно проверю, будут сослуживцы Туманова. С какой стороны к ним подступиться, я пока не знала, но в самое ближайшее время намеревалась выяснить. Но перед этим мне необходимо было избавиться от ноги. То есть от боли в ней. Вызывать «Скорую» на дом я передумала: пока приедут, пока осмотрят, направят делать рентгеновские снимки… В общем, такая канитель меня совсем не устраивала, поэтому, кое-как доковыляв до двери, я выглянула в подъезд.
На шестом этаже жил парень по имени Кирилл, который, как я слышала по обрывочным разговорам моих соседок, работает в какой-то больнице. Сейчас вся надежда была только на него, но мне еще предстояло спуститься вниз на два лестничных пролета, потому что лифт, как обычно, в самые нужные моменты не работал. С неимоверными усилиями я преодолела ступеньки и в полуобморочном состоянии нажала кнопку звонка. Но звука его почему-то не услышала.
* * *– Очнулись? Как вы себя чувствуете? – услышала я над ухом приятный мужской голос.
Честно говоря, я вообще никак себя не чувствовала и даже подозревала, что все еще не очнулась. Через пару секунд, когда в моем мозгу стремительно пронеслись события последнего часа, я открыла глаза.
– Вы – Кирилл?
Вопрос я адресовала высокому молодому брюнету, который не мигая смотрел прямо мне в глаза и держал меня за руку. «Прямо сцена из „мыльной оперы“. После всех моих переживаний мне сейчас только любовного романа не хватало!» – усмехнулась я и попыталась выдернуть руку. Но мой спаситель неожиданно легко отпустил ее и сообщил далеким от романтизма тоном:
– Пульс нормальный. – И добавил как бы между прочим: – Меня действительно зовут Кирилл.
Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. «Размечталась, одноглазая!» – вспомнила я нелепую фразу из какого-то анекдота. Конечно, мне в данном случае больше подошел бы вариант с «одноногой», но у меня теплилась смутная надежда, что моя конечность все-таки будет спасена. Я даже попробовала пошевелить ею, и мне это удалось.
Неожиданно для самой себя я вспомнила о недавнем гадании и со смутной надеждой подумала: «Уж лучше бы „умным человеком“ оказался этот доктор, чем какой-нибудь убийца».
– Спасибо вам огромное. – Я села на диване, поправила волосы и замолчала, не зная, как хозяин квартиры прореагировал на мое неожиданное вторжение и каким образом я попала на этот диван.
Кстати, оглядевшись по сторонам, кроме дивана, стола и телевизора, я из мебели больше ничего заметила. Это навело на определенные мысли. Обычно опустевшая квартира свидетельствует либо о разводе, либо о скором переезде.
– Почему вы «Скорую» не вызвали, а терпели боль? А если бы меня не было дома? – неожиданно нарушил мои размышления молодой человек.
Честно говоря, такой поворот мне в голову не пришел, и сейчас я даже содрогнулась, представив это на мгновение. Но тут же улыбнулась:
– Вы же оказались дома.
Видимо, мой наивный тон просто поставил его в тупик, потому что Кирилл нервно достал сигареты и закурил. Впрочем, уже через минуту мы нормально познакомились, а еще через полчаса почти стали друзьями. Узнав мои рассуждения насчет «Скорой», Кирилл усмехнулся:
– Просто вам повезло, что я не выше этажом живу – туда вы вряд ли доковыляли бы. Конечно, пока я здесь, я за вашим состоянием прослежу, но через неделю я уезжаю по контракту за границу, так что…
– К тому времени я поправлюсь, – твердо заверила я.
Вернувшись в свою квартиру под руку с Кириллом, оказавшимся при ближайшем знакомстве врачом-реаниматологом, я ему клятвенно пообещала ногу свою беречь от всяких перегрузок и попусту по городу не бегать. Конечно, исполнять это обещание буквально я вовсе не собиралась – впереди меня ждала куча дел, которые необходимо было переделать в кратчайшие сроки.
«Хорошо еще, что отделалась простым растяжением связок», – настраивала я себя, разглядывая опухшую голень. Сделав тугую перевязку и походив немного по комнатам, я решила, что заниматься домашними делами пока не смогу. Поэтому, убрав ведро и тряпку, спрятав подальше в шкафы извлеченные на свет божий для ревизии старые вещи и распрощавшись с генеральной уборкой, на неопределенные сроки отодвинув ее осуществление, я приступила к претворению в жизнь нового плана.
Мне просто необходимо было самой побывать на месте преступления, поскольку что-то подсказывало мне – в смерти Филиппа действительно не все чисто. Еще раз «опробовав» свою больную ногу, я пришла к выводу, что вполне смогу не только спуститься вниз, но и вести машину.
Появляться перед рабочими людьми в пижонском виде – например, в кожаных штанах или супермодной куртке – будет… так скажем, недальновидно. Поэтому я решила одеться для этого случая попроще и победнее, чтобы не вызывать лишних подозрений у строителей, которые в разгар рабочего дня наверняка находятся в квартире.
И я подумала, что старые джинсы, свитер и куртка зря так рано распрощались со мной и вознеслись на антресоли – пробил их звездный час. После нескольких минут нерешительности я кое-как взгромоздилась на стремянку и сбросила вещи прямо на пол. Правда, обратный процесс – cпуска на грешную землю, то есть, вернее, на пол, – занял вдвое больше времени. Но в этот раз я отделалась от стремянки легким испугом.
Тщательно осмотрев себя в зеркало, я осталась довольна своим внешним видом. Впрочем, даже в этих шмотках, по моему мнению, отслуживших свой срок, я даже отдаленно не напоминала безработного маляра-штукатура, коим первоначально хотела представиться. Критически осмотрев свое отражение, я придумала другую легенду – вряд ли кто будет предъявлять претензии двоюродной сестре Филиппа Аленке, приехавшей из другого города, так что этот мой «прикид» не вызовет совершенно никаких подозрений.
Оставшись довольной собственной изобретательностью, я вышла на улицу и снова встала перед дилеммой: каким транспортом следует воспользоваться? Конечно, существует риск того, что моя «девятка» покажется обыкновенным рабочим из стройбригады настоящей роскошью. Но, с другой стороны, засветившись на ней сразу, я смогу беспрепятственно появляться на ней в поле их зрения и дальше. А то кто знает заранее, куда заведет меня кривая моего расследования! «Ко всему прочему, – логически рассудила я, – моя нога рискует получить гораздо больше увечий в общественном транспорте, а я обещала доктору ее поберечь».
Так что пришлось потратить еще несколько минут на то, чтобы привести свою машину в несколько более затасканный вид и освободить ее от дорогих безделушек. Наконец я с чувством величайшего облегчения села за руль. Конечно, потрепанные полосатые чехлы, специально для такого случая извлеченные с антресолей в гараже, не навевали никаких эстетических чувств, но зато достаточно убедительно доказывали, что финансовое положение владельца (вернее, владелицы) данного автомобиля оставляет желать лучшего.
Чего, собственно, я и добивалась, поскольку многовековой опыт человечества убедительно доказывает, что рабочий люд с большей охотой идет навстречу таким же простым трудягам.
Конечно, мое женское самолюбие было несколько уязвлено тем, что по дороге на остановках перед светофорами мужики не сворачивали головы с резьбы, к чему я привыкла. Но все-таки здравый смысл взял верх: давая им фору, я твердо намеревалась отыграться в следующем тайме.
* * *Подъехав к дому, в котором работал Филипп, я огляделась: никаких признаков террористов или американских шпионов вроде бы не было, так что я спокойно вышла из машины. Даже не стараясь, я и так обратила на себя внимание всех присутствующих. Правда, если интеллигентного вида старичок с собакой еще как-то маскировал свою заинтересованность, то старушки возле подъезда с первых же секунд живо начали обсуждать мою персону.