С легким паром!

– Но почему? Почему вы так настроены? Почему такое недоверие? – недоумевала я.

Причины подобного поведения соседей были мне непонятны. Однако я общалась с ними постольку-поскольку и многого, происходящего в их семье, не знала. Впрочем, трудно знать то, что люди хотят скрыть. А умалчивали они, как узнала я несколькими минутами позже, следующее.

Супруги Трофимовы пару месяцев назад ездили на выходные отдохнуть в деревню Клинцовку, к сестре Сергея. Как водится, вечером в доме сестры собралась компания. Наготовили всего, накрыли на стол и так далее. А собрались там не только родственники, но и бывшие друзья Сергея – местные деревенские мужики, ведь сам он родом из Клинцовки. Посидели хорошо, весело. Произносили заздравные тосты, пели песни, плясали, в общем, все, как и полагается.

Между Сергеем и его одноклассником Юркой Полкановым завязался задушевный разговор. Вспоминали молодость, даже всплакнули по пьяни. Когда наступила пора прощаться, приятелям было жалко расставаться, и Сергей пошел провожать Юрия до дома. Кстати, супруга Полканова на вечеринку идти отказалась, сославшись на головную боль, и по дороге домой провинившийся Юра строил предположения относительно того, насколько бурным будет возмущение жены столь поздним его возвращением.

Однако, переступив порог собственного дома, напраздновавшийся приятель Трофимова благоверной в постели не обнаружил. Дети посапывали в своих кроватках, охваченные мирным, безмятежным сном, а жены нигде не было.

Без задних мыслей пьяные приятели пошли искать женщину по соседям, но те только разводили руками. Обойдя всю улицу, друзья оказались на задних дворах и увидели светящиеся фары стоящего немного поодаль, у реки, автомобиля. Сами не зная, с какой целью, они двинулись к нему.

В общем, Полканов вмиг протрезвел. Потому что обнаружил там свою жену в обществе постороннего мужчины. Нет смысла описывать все подробности состоявшегося разговора. Короче, завязалась драка, в которой, как нетрудно догадаться, принял участие и Трофимов. Затем друзья отправились по домам: Юрий – разбираться с женой, что было вполне понятно и справедливо, а негодующий Трофимов все представлял себя на месте приятеля, так что Ольга вместе с сестрой Сергея насилу уложили его спать.

Наутро приятелей ждали известия не самые приятные. Тот, кого Сергей помог отмутузить, желая отомстить за поруганную честь Юры, оказался ментом. Причем не сельским, а тарасовским, часто наведывающимся в деревушку по работе. Он подал заявление о нанесении ему телесных повреждений. Драка с сотрудником милиции, как известно, чревата большими неприятностями, поэтому для Трофимова началась не самая светлая полоса жизни.

А самым гадким было то, что тот, кому поручили вести дело, оказался не то другом, не то родственником потерпевшего. Когда суд вынес Сергею приговор – два года лишения свободы условно, – следователь всячески протестовал, выражал свое недовольство, подавал жалобы и протесты относительно данного решения. И только благодаря связям и деньгам Сергея приговор остался прежним.

Я слушала рассказ Трофимова и вспоминала все случаи юридического произвола, с которыми мне пришлось столкнуться в своей практике. Разложив по полочкам «деревенскую» историю Сергея, я пришла к выводу, что безвинно пострадавшим назвать его нельзя. Однако теперь, учитывая недовольство органов вынесенным по тому делу приговором, он вполне мог им оказаться. Безусловно, ему требовалась профессиональная защита. Потому что его явно задумали нагло подставить. Видно, кому-то Трофимов основательно перешел дорогу, и этот кто-то, преследуя свою цель, совершил убийство в квартире Сергея или же просто притащил сюда убитого.

– Сергей, – спросила я, дослушав историю до конца, – у тебя есть враги?

– Враги?

– Ну да. Ведь не из желания оказать тебе любезность его сюда подкинули, – кивнула я на мертвеца. – Да, кстати, в первую очередь подумай о врагах… среди друзей.

– Что? – Трофимов не понял.

– У кого-то из твоих родственников или друзей были ключи от вашей квартиры? – пояснила я.

– Не-ет, – протянул Сергей. – А почему ты спрашиваешь?

– Потому что на вашей двери нет следов взлома. Кто-то открыл ее легко и просто, без лишнего шума – похоже, что ключом.

– А-а, – понимающе протянул Трофимов и, немного помолчав, добавил: – Нет, ни у кого из моих близких запасного ключа не имелось. В этом не было необходимости. У меня друг один в фирме «Крепость» работает… Ну, ты знаешь, они дверями металлическими занимаются, решетками и так далее. Так вот, он там специалист по замкам, проверяет их, дает советы по выбору, консультации насчет гарантии. Мы свою дверь через его посредничество устанавливали, так что она должна быть надежной.

– Но ее все же кто-то открыл.

– Значит, открыли отмычкой, но никак не ключом.

– М-да-а, – протянула я и задумалась.

А задумалась я о том, что ежели это была все же отмычка, то следы от нее должны при более тщательном анализе обнаружить менты. Обнаружить – и начать работу в соответствующем направлении. Я же никаких таких следов – правда, невооруженным глазом и при освещении, падавшем только лишь из квартиры Трофимовых, – не нашла. В случае правильности моих выводов это означало, что ситуация Сергея усложнялась: при следах взлома легче было бы доказать, что труп доставлен в квартиру извне, причем незаконным путем.

Я продолжала размышлять, Трофимов же почесал в затылке, а потом произнес:

– Жизнь не может проходить без конфликтов. Но чтобы среди знакомых завелись враги… Нет, до такого я еще не дошел. – Трофимов на минуту замолчал, а потом решительно добавил: – И, надеюсь, не дойду. Нет, подозревать мне некого.

Время шло, а мы, введенные в шок увиденным, продолжали в бездействии сидеть возле мертвого человека. Поэтому, тяжело вздохнув, я произнесла:

– Ну что ж, сделаем то, что неизбежно! Оля, вызывай милицию.

Ольга молча и неуверенно подошла к телефону и, подняв трубку, на минуту замерла. Она посмотрела на мужа так, будто отправляла его на войну. Поймав ее взгляд, он сказал мне, глядя прямо в глаза:

– Тань! Вытащишь меня из этого дерьма – я тебя отблагодарю. Хорошо заплачу! Ты же знаешь, я в средствах не ущемлен и не жадный. Выручай, Танюха!

Вслед за этими словами Трофимов кинулся в зал, к одному из ящиков итальянской черной полированной стенки, и, вытащив из него приличную стопку «зеленых», протянул мне и воскликнул:

– Хватит? На первое время хватит? Я потом еще дам, со счета сниму.

Я отделила половину пачки, убрала деньги в карман, а остальное положила на тумбочку, стоящую рядом, и сказала:

– Это вам самим может понадобиться. И, возможно, прямо сегодня. Ну что, Оля, стоишь? Действуй!

Ольга стала набирать номер районного отдела.

Перед тем как покинуть квартиру Трофимовых, а сделать это я хотела поскорее, чтобы не попадаться ментам на глаза и спокойно продолжить расследование, нужно было выяснить еще кое-какие детали. Поэтому я спросила Сергея:

– Где ты был вечером?

– В гараже, с машиной возился.

– В гараже? – удивилась я. – Возился? Сам? Ты же вечно на станцию гоняешь!

– До станции сначала доехать надо, – пробурчал Сергей. – А машина у меня вообще не заводилась. Не знаю, с карбюратором что или еще чего… Провозился вот до этих пор, а так ничего и не добился.

– М-да… – задумчиво протянула я. – Кто-нибудь видел тебя?

– Никто, конечно. Кто мог меня видеть? В такое время люди обычно дома сидят. К несчастью… Тем более я ж в своем гараже был, а там не проходной двор. Да и закрылся я изнутри, мало ли чего…

– М-да… – вновь протянула я.

Обстоятельства складывались на самом деле не в пользу Трофимова. Свидетелей его непричастности к появлению трупа в его квартире не было, а значит, не было у Сергея и алиби. Однако мне хотелось его подбодрить, поэтому я сказала:

– Ну ничего, не все еще потеряно! – И, помолчав немного, добавила: – Слушай, дай свою записную книжку, а?

– Зачем?

– Хочу среди доброжелателей недоброжелателя отыскать.

– Напрасно потеряешь время, – разочарованно сказал Трофимов и махнул рукой. – Мне кажется, это неверный ход. Впрочем, делай что хочешь!

Сергей ушел в другую комнату и через некоторое время принес два блокнота: один – небольшой новый и второй – более пухлый и потертый, очевидно, старый, закончившийся, но еще не потерявший надобности.

– О'кей, – сказала я и покинула квартиру соседей, пообещав тут же приняться за работу.

Оказавшись в одиночестве на коридорной площадке, я зажигалкой посветила на замочную скважину своей двери и, с трудом попав в нее ключом, отперла замок. Войдя, зажгла свет в прихожей и вспомнила, что мой банный пакет, брошенный на ходу в тот момент, когда я услышала крик Ольги, по-прежнему валяется в подъезде, поэтому, прихватив фонарик, я еще раз вышла из квартиры. Кое-что из сумки вывалилось на пол, и, быстро запихав все обратно, я собралась уже было отправиться домой, как увидела на потолке яркий свет фар въезжающей во двор машины.

Окно в подъезде было довольно высоко, но мне почему-то зверски захотелось увидеть, что за машина к нам пожаловала. Из собственной квартиры я этого сделать не могла, так как окна выходили на противоположную сторону. Одной ногой наступив на дверцу мусоропровода, а рукой зацепившись за подоконник, я слегка подтянулась и на мгновение смогла выглянуть во двор. Впрочем, и мгновения оказалось достаточно: в подъехавшем авто я легко смогла распознать милицейскую машину. Менты приехали на удивление быстро, и я поспешила убраться восвояси.

Переступая порог своего жилища, я слышала шаги заходящих в подъезд людей и их голоса. Они смеялись, бурно обсуждая что-то. В этот момент мне почему-то еще больше захотелось помочь Трофимовым. Прикрыв дверь, я стала думать, что надо сделать в первую очередь, но мысли путались в голове от волнения, и трудно было прийти к какому-то решению.

Внезапно я вспомнила старушку, хозяйку болонки, и номер машины, который она мне сообщила. Особой значимости этому факту я не придавала, но не проверить его просто не имела права. Кроме того, в руках у меня были записные книжки Сергея, и их тоже следовало изучить. Розыск хозяина по номеру машины потребует определенных временных затрат, так что эти два дела можно делать одновременно.

В подобных ситуациях я обычно прибегала к помощи своих друзей ментов, всегда готовых прийти на помощь и по причине самого теплого ко мне отношения, и потому, что зачастую наше сотрудничество оказывалось выгодным им самим.

Первый, кто пришел мне в голову, был Киря, Кирьянов Владимир Сергеевич, в настоящее время подполковник милиции и мой давний друг, с которым мы провели вместе много дел. Его звезды на погонах и мой гонорар за дела – в некоторой степени наша общая заслуга, так сказать, плоды общих усилий. Как друг и коллега, как единомышленник и напарник в деле Киря идеален. Он спокоен, надежен и никогда ничего для себя не требует.

Мы познакомились еще студентами, когда учились в юридическом, только я еще грызла гранит наук первого курса, а он уже учился на четвертом. После окончания вуза наши дороги разошлись, но, однажды случайно встретившись, мы стали поддерживать общение. Стыдно сказать, но чаще всего оно было продиктовано служебной необходимостью, такой, какая возникла, например, у меня сегодня. Киря мог легко организовать экспертизу, составление фоторобота и так далее. Хотя и о днях рождения друг друга мы по мере возможности старались не забывать.

Глянув на циферблат часов, я обомлела. Безусловно, заявиться в такое время к Кирьяновым было бы настоящей наглостью. Воспользоваться телефоном я не могла, поскольку на днях узнала, что там, где живет Киря, на несколько дней отключена линия. Да и сам заспанный товарищ подполковник, услышав по телефону мой пусть даже очень любезный голос в такое время суток, скорее всего послал бы меня прямым текстом в места не столь отдаленные. Потом при встрече стал бы извиняться, конечно, но не в этом дело.

В подъезде послышались громкие голоса, шум. Судя по всему, работа вокруг трупа закипела. Отборная ругань, которой щедро награждали господа блюстители порядка моих соседей, покоробила и еще больше подхлестнула к действиям.

– Милый друг Киря, прости, если сможешь! – вздохнула я и стала быстро собираться в дорогу.

Владимир никогда не обходился без комплиментов по поводу моих неповторимо красивых зеленых глаз и прочих достоинств, однако сейчас, посмотрев на себя в зеркало, я не нашла привычного отражения. Не просушенные после бани волосы спутались и местами торчали в разные стороны, и вообще… Привыкшего к эстетике Кирю, чего доброго, инфаркт хватит от испуга. Его жена, Катерина, настоящая красавица, можно сказать, совершенство, поэтому и я при встречах с ним волей-неволей старалась держать марку.

Представив себе реакцию Катерины на мое появление в столь неурочный час, я поморщилась. Она всегда очень гостеприимна. К Кирьяновым если зайдешь, то вырвешься не скоро. Помимо увлеченного поедания всяческих печеностей, готовить которые супруга Кири большая мастерица, случалось порой еще и порядочно наклюкаться, вспоминая с Кирьяновым веселые студенческие деньки. Сомневаюсь, что на этот раз мне предстоит мучиться от похмелья. Однако если ехать, то лучше сейчас, пока милиционеры, активно хозяйствовавшие в соседней квартире, не добрались до моей. А у меня не было ну ни какого желания отвечать на их вопросы.

Больше всего муки совести одолевали меня при воспоминании о детях Кири, которых я рисковала своим визитом разбудить. Владимир обожал сыновей и мог до бесконечности перечислять их достоинства и даже с восторгом говорить о проделках, на которые мальчишки были великими мастерами. Однако наглость если и не второе счастье, то уж точно – надежный помощник в делах. Подумав об этом, я решила отбросить мысли о совершенно неурочном времени для посещения даже друзей, о своем не слишком презентабельном виде и прочем и отправилась в путь.

Около подъезда ждала меня верная моя «девятка», не успевшая отдохнуть. Сев за руль, я включила музыку, чтобы как-то поднять настроение, и нажала на газ. Потом достала свой сотовый и, вырулив от бордюра, решила проверить телефонную линию Кири. Аппарат его по-прежнему не отвечал, и я сделала вывод, что приняла верное решение.

Город встретил меня многочисленными огнями, освещавшими пустынные, будто полудремой охваченные улицы. Кое-где попадались редкие прохожие: работники, спешащие домой после вечерней смены, или подгулявшие кутилы. Один гуляка на каком-то повороте чуть было не попал мне под колеса. На свободной дороге, радуясь отсутствию ГИБДД, я немного превысила скорость, а он шел по краю тротуара и периодически выпадал на проезжую часть. Когда наши с ним пути пересеклись, мужик даже не понял, что произошло, и только резкий скрип тормозов заставил его оглянуться. Услышав музыку, доносящуюся из открытого окна моей машины, пьянчужка стал приплясывать, не уходя с дороги. Не выдержав, я приоткрыла дверь и во весь голос тоже запела:

– Эй, миленький, куда ты котисся? Под колеса попадешь, не воротисся!

Гуляку это только раззадорило, и, весело прикрикнув: «Эх, ма!», он стал еще резвее приплясывать, звучно притопывая ногами и захватывая все большую часть мостовой. Громко хлопнув дверью, я объехала его… по тротуару, наградив не самыми лестными эпитетами.

Подъезжая к Кириному дому, я выключила музыку, чтобы настроиться на серьезный лад. В тревожном предвкушении предстоящего разговора я один раз коротко нажала на звонок у двери Кирьяновых. Долгое время не было ответа, но потом послышались тяжелые мужские шаги, позвякиванье связки с ключами и недовольное бурчание.

– Кто? – хрипло спросил Киря из-за двери.

– Кирь, это я, Таня, – ответила я тоном, каким обычно разговаривает с родителями прилично опоздавшая с улицы девица. Так, мне казалось, легче расположить Кирьянова к общению.

– Чего еще такое?! – воскликнул он и стал открывать дверь. В его голосе чувствовалась тревога за меня, и мне это льстило.

Дверь вот-вот должна была открыться, и я поспешила принять виноватый вид.

– Что случилось? – спросил Владимир, как только я переступила порог.

С прищуренным одним глазом, высоким хохолком торчащих волос на макушке и в невероятно широких семейных трусах дико-яркой, кричащей расцветки, Киря выглядел сногсшибательно. В таком виде он ну никак не походил на подполковника милиции, грозу местных бандитов.

Слегка дернув Кирьянова за штанину или, вернее, за трусину, я, прыснув, спросила:

– Новый фасон?

– Да пошла ты! Говори скорее, в чем дело!

Владимир снял с веревки, протянутой через всю прихожую, махровый халат, принадлежащий, судя по крою, его жене, и, накинув его на себя, побрел на кухню, шаркая тапками. Я последовала за ним.

– У-а-а-а, – звучно зевнул Киря и зажег газ. – Чай, кофе?

– Ты же знаешь.

Кирьянов лениво открыл один из навесных шкафчиков и достал оттуда кофеварку.

– Думал, ради исключения среди ночи-то откажешься от своего излюбленного напитка.

– Кофемана могила исправит, – ответила я и более серьезным тоном спросила: – Помочь можешь?

– Опять дело?

– Угу, – произнесла я, хрустя сухариком, который достала из вазочки, стоящей на столе.

– Влипла во что-нибудь?

– Не-а, людям помочь надо, соседям.

– Иванова, да ты обнаглела! Вламываешься среди ночи, да еще и без повода! – возмущенно воскликнул Владимир.

– Почему без повода? С поводом! Там мужик голый.

– Кто?

– Голый мужик.

– Где?

– Там, у моих соседей.

– Ты издеваешься? – Киря выкатил глаза так, что стал похож на рака. – Ты заявилась, чтобы позвать меня отлавливать какого-то голого придурка в квартире твоих соседей?

– Вов, успокойся. Ты не понял. Он голый, конечно, и, вполне может быть, придурок. Только ловить его не надо.

– А что тогда?

– Его уже кто-то поймал. Он мертвый. И в этом мы должны ему посочувствовать. А еще больше моим соседям, которые совершенно неожиданно обнаружили труп в своей собственной квартире и теперь, ввиду некоторых обстоятельств, рискуют оказаться без вины виноватыми.

– Ничего не понимаю!

– Да ты накорми человека, она тебе все по-человечески объяснит! – послышался в дверях заспанный голос Катерины. – Вишь, уже вазочку вылизывать начала.

На самом деле, я и не заметила, как уплела все маленькие кубики сухариков, лежавшие на дне посудины, и начала пальцами выбирать крошки.

– Здравствуй, Катя, – сказала я, едва не поперхнувшись. – Ты уж извини…

– Да ладно, все равно уж разбудила. Вовчика только жалко, ему завтра на работу.

– А ты? – поинтересовалась я, чтобы хоть как-то смягчить свою вину.

– Я на больничном. Младший спиногрыз где-то ветрянку подхватил. Тебе щей согреть?

– Ну если не трудно.

– Какая ты, блин, обходительная! – язвительно мне улыбаясь, протянул Киря. – Ты подумала лучше бы, трудно или не трудно будет мне завтра в семь утра подниматься после твоего визита!

– В шесть, – тихо проговорила я.

– Что? – Кирьянов приподнял брови.

Тут я на одном дыхании выпалила приятелю все, зачем пришла, закончив тем, что ему для осуществления всего этого придется подняться часом раньше.

– А ты с утра прийти не могла? Я же не сейчас твои просьбы выполнять буду, все равно же утром…

– Чтобы застать тебя в семь, я должна встать в половине шестого. Завтрак, душ, макияж и все такое прочее. Это при хорошем раскладе. Но, во-первых, неизвестно, что меня ждет ночью, как сложатся дела у соседей. Может, вообще ложиться не придется.

– Ну ладно, ладно, разошлась. Я же не отказываюсь! – Киря вышел из кухни и через минуту вернулся с органайзером, в который под диктовку записал сведения об искомом автомобиле.

– И черт вас дернул пойти по юридической стезе! – вздохнув, протянула Катерина и стала наливать щи, которые к этому моменту уже успели закипеть.

Аромат базилика и лаврового листа, вившийся над тарелкой, окончательно вскружил мне голову, так что я, приступив к трапезе, до ее конца уже не вымолвила ни слова. Когда на донышке осталось столько, что больше ложкой не зачерпнуть, я разомлевшим голосом протянула: «Пора отчаливать» – и не спеша побрела к выходу. Киря небрежно бросил: «Адью» – и скрылся за дверью спальни. Екатерина же, окинув нас обоих посмеивающимся взглядом, глубоко вздохнула и помогла мне справиться с замком, который я тщетно пыталась открыть.

Сев за руль, я уже не включала музыку, поскольку единственным желанием, всецело мной овладевшим, было желание сна – глубокого, полноценного, в теплой мягкой постели. Когда я останавливалась по сигналу светофора, громко зевала, потому что бездействие еще больше влекло ко сну. Так, с горем пополам добравшись до дома, я с облегчением покинула машину, представляя, как хорошо мне будет всего через несколько минут.

Чисто машинально бросив взгляд на окна Трофимовых, я обнаружила, что свет в них не горит. Уснуть Ольга вряд ли могла, и это меня как-то встряхнуло. Непрошеная мысль, а не случилось ли чего и с ней, заставила поспешить наверх, чтобы поскорее позвонить в ее дверь. Однако на звонок никто не ответил. По всем признакам, Трофимовых не было дома. Поразмышляв, я предположила, что Сергея, вероятно, забрали в отдел до выяснения обстоятельств, а его супруга, как верная жена, спешно последовала за ним, надеясь, наверное, изменить ход событий в лучшую сторону. Хотя, возможно, она бросилась за помощью к влиятельным знакомым, каких у этого семейства предостаточно.

Эти выводы немного меня успокоили, и в более умиротворенном состоянии духа я вошла в свою квартиру. Посмотрев на дверь ванной, куда меня совершенно не тянуло, я стала оправдываться сама перед собой полнейшей потерей сил и совсем недавним визитом в баню. Даже снятие легкого макияжа казалось мне сейчас непосильным трудом, поэтому, наскоро скинув одежду, я плюхнулась в постель и мгновенно забылась в сладком сне.