Сказки для взрослых
- -
- 100%
- +
– Несомненно! – пылко воскликнула я. – Скажите, говорят, победительница первого конкурса заключила контракт с французским журналом «Пур тужур» на пять миллионов евро?
Эвелина Венедиктовна посмотрела на меня широко открытыми глазами.
– Откуда у вас такие сведения?
– Ну… знаете, земля слухами полнится…
– Ну, вы, журналюги… Э-э, я хотела сказать, журналисты, вы все раскопаете! Эта информация конфиденциальна, об этом не надо писать. А то, сами понимаете, набегут к нам со всего города! Всем же в Париж хочется! Тут и так целый месяц, пока шел отбор девочек, дым коромыслом стоял!
– Трудно было выбрать лучшую? И вообще, по каким критериям отбирались претендентки?
– Фигура – это в первую очередь. Чтобы стройная, сами понимаете, чтобы… бюст, бедра – все было на месте. Лишние килограммы – этого мы не пропускали. Лицо – это уже потом. Лицо у модели может быть и не таким уж красивым – косметика-то на что? Если правильно ее наносить… Я имею в виду искусство макияжа. Ну, и желание. Огромное желание самой девочки добиться успехов в модельном бизнесе любой ценой… Я имею в виду: упорные занятия, занятия и еще раз занятия! Работаем над собой, отрабатываем походку, учимся пользоваться косметикой, и так далее, и тому подобное. Вот вы, не в обиду вам будь сказано, совсем не умеете пользоваться косметикой! Что это у вас за брови?!
Меня даже в жар бросило:
– А что брови?
– Надо их выщипать. И перекрасить в каштановый цвет. А губы?
– А что губы?
– Нельзя красить их так ярко! Избыток косметики портит женщину!
Уж кто бы говорил!
– Так ведь я журналист… – робко попыталась я оправдать свою неграмотность в области макияжного искусства.
– Вот! А пользование косметикой является для нас важнейшим из искусств… Не помню, кто это сказал.
– Много девочек пришли на отбор?
– Да я ж говорю, полгорода сбежалось. Мы тут с Рузой целый месяц с утра, понимаете ли, и до вечера сидели. Чуть не опупе… чуть не это… В общем, с ног валились. Каждый день – полсотни девочек! А их ведь не просто посмотреть надо, с каждой требовалось поговорить, понимаете? Модель – это не просто красивая девушка. Должен быть характер… соответствующий. Понимаете?
Я старательно кивала головой, мол, понимаю, какой непосильный труд выпал на плечи организаторов.
– Вот. Отобрали, стали заниматься. Это только кажется, что девочки просто ходят по подиуму взад-вперед – и все. На самом деле это упорная работа каждый день… над собой. Некоторым пришлось сбросить лишний вес. Вот! А косметикой кто из них умел пользоваться?
– Кто? – затаив дыхание, спросила я.
– Никто!
Сильно сказано! Никто! Вот что значит – специалист!
Мы еще некоторое время беседовали с Эвелиной в том же духе, потом я набралась смелости и спросила:
– А можно встретиться с вашей подругой Рузанной… простите, как ее отчество?
– Ег… э-э… Эдуардовна. Она сейчас в зале, скоро начнутся занятия, девочки собираются.
– Вот и хорошо, пока они не собрались, можно мне с ней поговорить?
– О чем? – подозрительно спросила Эвелина. – Я вам не на все вопросы ответила?
– Конечно, ответили, спасибо за интересный рассказ. Нашим читателям, я уверена, понравится. Но мне хотелось бы увидеться еще и с вашей коллегой. И с девочками, если можно. А то в статье будут только ваши ответы. Как-то куце получится, мне редактор голову оторвет.
– Да? – с сомнением спросила Эвелина и вдруг подняла руку и почесала в затылке, совсем как деревенская баба. – Ну, ладно, пообщайтесь с Рузанной, только сначала я сама с ней поговорю. Идемте!
Мы покинули кабинет директора и прошли в другую дверь. За ней было помещение, похожее на зал для балетных экзерсисов. На одной стене висели зеркала, правда, немного, несколько штук, вдоль них тянулся метталический поручень. Зал был почти пуст. В углу стоял стол с магнитофоном, еще – стул, на котором сидела полноватая женщина. Она выглядела немного старше Эвелины. Накрашена она была вообще вульгарно. Жалко, Эвелина не прочитала ей лекцию, как следует пользоваться косметикой! Некогда, наверное. Все в трудах, все в трудах…
– Руза! – крикнула Эвелина.
Женщина подняла на нас глаза.
– Тут вот пришли поговорить… из газеты… статью про нас писать будут… – Эвелина быстро подошла к подруге и о чем-то зашептала ей на ухо.
Я, конечно, не слышала их разговор, но по лицам собеседниц было видно, что одна о чем-то предупреждает другую. Потом директриса вернулась ко мне. Я поблагодарила Эвелину Венедиктовну, но она не уходила, ждала, когда Рузанна Эдуардовна подойдет. Когда та подплыла к нам, как каравелла, я заметила, как женщины обменялись быстрыми многозначительными взглядами.
– Рузанна Эдуардовна, скажите, как вы учите девочек правильно двигаться? – задала я свой первый вопрос после взаимных приветствий.
Та метнула на подругу удивленный взгляд.
– Руза, ну, расскажи: как ты учишь девочек двигаться? – попыталась помочь подруге Эвелина.
– Как учу? Показываю. Сама хожу, а они на меня смотрят. И повторяют.
– Вот! – обрадовалась Эвелина. – А давайте сделаем так. Руза! Там некоторые девочки уже пришли на занятия? Вот и пусть они сами все покажут. Включи музыку.
Каравелла поплыла обратно к своему столу, непозволительно вульгарно виляя бедрами. Мои нарисованные брови невольно поползли вверх. Зазвучала музыка. Рузанна сходила куда-то и привела четырех девочек в купальниках. Они встали в ряд, как четверка лошадей, лицом ко мне, неестественно вскинули головы и вдруг пошли на меня, дергая плечами и виляя бедрами, как их учительница.
– Девочки, выше колени! – кричала им Рузанна зычным голосом. – Плечи развернуть! Естественнее! Больше шарма! Пошли назад!
Меня чуть не стошнило от этого безобразия. Я с трудом удерживала на лице улыбку, чувствуя, как она постепенно превращается в гримасу. Девочки походили так по залу несколько минут, потом Рузанна остановила их – иначе эти цапли маршировали бы до утра, высоко вскидывая колени. Да, зрелище было жуткое! Улыбка моя угасла…
Едва сдерживая себя, я похлопала в ладоши, с трудом вернула на лицо улыбку и попросила разрешения побеседовать с девочками.
– Говорите! – милостиво разрешила Рузанна Эдуардовна.
Девочки подошли ко мне. Они смотрели на меня с каким-то даже вызовом: вот, мол, какие мы, будущие модели! Я поспрашивала об их именах, возрасте, о том, как они пришли в это агентство, не были ли против их родители и так далее. Потом, как бы между делом, я спросила, нет ли среди них Лиды Масловой.
– А она больше сюда не ходит! – резко сказала одна из девочек.
– Да? – удивилась я. – А что так?
– Нечего ей здесь делать! – ответила другая. – Таким не место в агентстве.
– Каким – таким? – настаивала я.
– Она сплетница. Распускала про нас грязные слухи!
Но тут подруги одернули ее, и девочка замолчала.
Потом я пошла в раздевалку, служившую одновременно гримерной. Там я познакомилась еще с несколькими девочками, задала им нейтральные вопросы, чтобы не вызывать подозрений, желая просто познакомиться с ними. Одна девочка невольно привлекла мое внимание. Она держалась ото всех особняком и выглядела какой-то обиженной. Она была среднего роста, и я удивилась, как ее приняли в агентство, сюда ведь берут только высоких девочек. Но эта, голубоглазая, с длинными русыми волосами, чем-то напоминала Аду Карпову на фотографии. Я отметила про себя, что с этой девочкой мне стоит познакомиться. Похоже, ей здесь не нравится.
Поговорив со всеми будущими моделями, я вышла в фойе. Охранник молча проводил меня глазами. В его взгляде явственно читалось: бывают же такие дуры!
Я зашла за угол и первым делом сняла очки. Черт возьми! Как люди в них только ходят! У меня немного болела переносица, я потерла ее пальцами. Когда я села в свою машину, я наконец-то вышла из образа суетливой балаболки-журналистки. Но это их модельное агентство! Мне показалось, что я побывала в театре абсурда. Неужели никто этого не видит, не замечает или никто не понимает, что это все – такая мерзкая пошлятина?! Директриса едва слова связывает. Обе подружки – весьма вульгарные особы. Как вообще родители доверили им своих дочерей?!
Я вспомнила об Антоне Ярцеве. Достала мобильник, набрала его номер.
– Антон, добрый вечер, это Полина. Я могу вернуть тебе удостоверение. Куда подъехать?
– А я еще в редакции, так что можешь подруливать.
– Тогда жди.
Я сдернула с головы парик, вытерла салфетками брови и губы и выжала сцепление. Через четверть часа мы с Антоном встретились на крыльце редакции. Я вернула ему корочки.
– Антон, спасибо, что предупредил меня насчет того, что некоторые заглядывают в документы. Я могла конкретно залететь.
– Ну, как все прошло, нормально?
– Да, главное, два человека видели эту ксиву. Теперь я уже могу смело идти в агентство без корочек. В случае чего, скажу, что дома их забыла.
– Ну, и как тебе это заведение?
– Тяжелое впечатление. Вообще, этим МА надо заняться. Чует мое сердце, здесь нарисуется очень некрасивая картинка.
В благодарность за одолженное мне удостоверение я отвезла Антона домой. Потом поехала к себе.
Деда дома не оказалось, должно быть, он опять пропадал в казино. Я не стала дожидаться его, села пить чай одна.
Ариша вскоре вернулся домой в самом благоприятном расположении духа.
– Бонжур, Полетт, – сказал он, – чаевничаешь?
– Да. А ты, как я вижу, был в казино? И даже выиграл?
– Представляешь, Полетт, мне сегодня подфартило. Мы играли в преферанс, и я выиграл! Только сел – и сразу же закончил пулю в большом плюсе.
Я практически не разбиралась в нюансах игры в преферанс. Но я порадовалась, что дед выиграл, иначе он снова расстроился бы, и у него опять могло прихватить сердце. Мы сели пить чай. Дед хвастал своими успехами в азартных играх. Я сначала собиралась поставить его в известность о том, что я начала новое расследование, но он был такой счастливый, что мне не захотелось озадачивать его. Ладно, расскажу завтра. А сегодня пусть радуется, как ребенок.
Глава 4
Утром за завтраком Ариша опять начал исподволь прощупывать почву насчет моего нового знакомого журналиста. Я уже пожалела, что рассказала деду об Аркадии, теперь он будет каждый день справляться о нем. Я ответила, что вчера его не видела, зато побывала в модельном агентстве.
– Так, так, – оживился мой прародитель, – и как там обстановка?
Я во всех подробностях описала деду вчерашний вечер. Рассказала все – как взяла в редакции удостоверение, как загримировалась под девушку на фотографии и поехала в «Афродиту». Дед слушал меня очень внимательно.
– Значит, дамочки эти тебе не понравились? – спросил он.
– Не то что не понравились, по-моему, обе просто жутко вульгарные особы. Макияж, одежда, бижутерия – все настолько безвкусное, кричащее, что просто противно смотреть! Не знаю, как я вытерпела эту пытку. Между прочим, одна из них, Эвелина, сказала мне, что я не умею пользоваться косметикой.
Дед рассмеялся:
– Так и сказала?
– Да. Я, естественно, не обиделась. Если уж макияж, красовавшийся на ее лице, считается верхом совершенства, я согласна сойти за неумеху.
– А что ты собираешься делать сегодня? – спросил Ариша.
– Думаю позвонить Сергею Дмитриевичу и навести справки об этих подружках. Что-то их потрепанная внешность наводит меня на определенные мысли. Они утверждают, что в прошлом сами были моделями…
– Да? – удивился Ариша. – В какой, интересно, деревне? Закукуевке?
– Говорят, что в столице.
– Тогда – на каком вокзале?
– Да, на столичных моделей они явно не тянут. И для журналов мод их вряд ли снимали. Вот я и хочу узнать об их прошлом.
– Это хорошая мысль. А знаешь, Полетт, я как-то слышал от одного из приятелей, так, краем уха, что в это агентство наведываются некоторые особы, приближенные, так сказать, к милицейским постам.
– Так-так, и что? – заинтересовалась я.
– Ну, я не скажу, что туда ездит сам начальник нашей доблестной милиции, но кое-кто из его подчиненных…
– Дед, а кто именно, не знаешь?
– Нет, но, если тебе это надо…
– Дедуль, ты еще спрашиваешь! Конечно, надо. Узнай все, что можно, что вообще поговаривают в городе об этой «Афродите». А я позвоню сегодня Курбатову. Надо пощупать этих подружек на предмет их прошлого. Что-то мне сомнительно, чтобы они были когда-то моделями, да еще в столице.
– Таких не берут в космонавты! – пропел дед.
– Вот именно. А еще мне надо бы сегодня найти Лиду Маслову. Это подружка погибшей Ады. Вчера в агентстве сказали, что она туда больше не ходит. Хотелось бы знать: почему?
После завтрака мы с Аришей разошлись по своим комнатам. В десять часов я набрала номер Курбатова.
– Сергей Дмитриевич? Здравствуйте. Это Полина Казакова.
– Здравствуй, Полина. Как дела?
– Нормально. Взялась тут за одно расследование. Кажется, позавчера вы говорили, что, если у меня будут вопросы, я могу обратиться к вам…
– Да, конечно, я всегда тебе помогу, чем смогу.
– Сергей Дмитриевич, меня интересует модельное агентство «Афродита», что на улице Мирной. Его организовали две подруги, Эвелина Венедиктовна и Рузанна Эдуардовна. Фамилий их, к сожалению, я не знаю. Агентство открылось полгода назад и уже снискало себе дурную славу.
– Ты хотела узнать что-то об этих женщинах? Как их?..
– Эвелина Венедиктовна и Рузанна Эдуардовна, – повторила я медленно, чтобы полковник успел записать.
– Хорошо, как только узнаю, перезвоню тебе.
– Спасибо, Сергей Дмитриевич.
Я положила трубку и села поразмышлять. Итак, мне надо найти Лиду Маслову. Чувствую, что это очень ценный свидетель, она сама ходила в это агентство, причем с самого начала, дружила с Адой, да и других девочек она должна знать. Если ее выгнали из «Афродиты», значит, она обижена на Рузанну с Эвелиной. Так что Лида может многое рассказать, если, конечно, захочет. Надо, чтобы она захотела. Я не знаю, где обитает сама Лида, но зато я в курсе, где живет мать Ады Карповой. Значит, поеду к Нине Васильевне, благо ее адрес мне известен.
Через час моя машина остановилась у розовой «сталинки», куда позавчера я подвозила мою попутчицу с кладбища. В доме было только два подъезда. Это хорошо, долго искать не придется. Кажется, Нина тогда пошла к первому, хотя я и не была уверена в этом. Я вышла из машины и направилась к одиноко сидевшей на лавочке бабушке.
– Здравствуйте, – сказала я ей.
Та подняла голову и посмотрела на меня через очки:
– Здравствуй, деточка.
– Скажите, пожалуйста, Карпова Нина Васильевна живет в этом подъезде?
Бабушка радостно закивала головой, как будто я сообщила ей хорошую новость:
– В этом, в этом, деточка. В девятой квартире, это на третьем этаже. Как поднимешься, сразу налево.
Вот оно, самое лучшее справочное бюро! Так подробно все объяснила, мне даже расспрашивать ее не пришлось. Наверное, бабушке скучно сидеть здесь одной, поговорить-то не с кем. Я поблагодарила словоохотливую старушку и уже хотела войти в подъезд, как та остановила меня:
– Зря туда идешь, деточка. Нины дома нет.
– Да? А где она?
– Так на работе! Эту неделю она на службе.
Я только открыла было рот, чтобы узнать место работы Нины, как бабушка снова опередила меня:
– Она вон в том магазине работает, через дорогу, и еще немного пройти в сторону базарчика. Видишь угол кирпичного дома? В нем на первом этаже два магазина – продовольственный и промтоварный. Нина работает в промтоварном, в секции женской одежды.
– Спасибо вам большое! – от души сказала я и двинулась в нужную сторону. Да, правильно говорят: болтун – находка для шпиона. В данном случае для меня.
В магазине народу было совсем мало. Да это и понятно – редко кто с утра пораньше бежит покупать одежду. В указанном бабушкой отделе Нина поправляла развешенные на кронштейнах платья и блузки. Около нее стояла пожилая женщина и, задрав голову, смотрела вверх.
– Вот то синее платье покажите, пожалуйста, – попросила она продавщицу.
Нина длинной палкой с крючком на конце подцепила плечики, на которых висело синее с белым воротником платье, и сняла его. Женщина пошла в примерочную. Я приблизилась к Нине:
– Здравствуйте. Вы меня узнаете?
Она повернулась ко мне и тихо вскрикнула:
– Полина!
– Да, Нина Васильевна, это я.
– Ну что вы, какая я Нина Васильевна?! Зовите меня просто Нина.
– Хорошо, Нина.
– Полина, вы здесь… не случайно? Вы ведь не за одеждой пришли? – Женщина пытливо посмотрела мне в глаза.
Я окинула взглядом ряды платьев и блузок и честно призналась:
– Не за одеждой. Нина, мне надо поговорить с вами. А для начала я хочу вас спросить: вы знаете, где живет Лида Маслова?
– Лидуня? Конечно, они ведь с Адочкой девять лет дружат… дружили.
– Мне нужен ее адрес.
Нина внимательно посмотрела на меня:
– Я, конечно, скажу вам адрес, но… вам-то он зачем?
– Нина, понимаете, я…
В это время из примерочной вышла женщина с синим платьем в руках и капризно сказала:
– Девушка, мне это не подошло, дайте что-нибудь другое!
– Что конкретно вам дать?
– Да я не знаю, что-нибудь такое, что мне бы понравилось.
Мы с Ниной переглянулись. В ее глазах было недоумение, но я тоже затруднилась бы сказать, что может понравиться женщине далеко за пятьдесят с фигурой откормленного пингвина. Нина отошла с покупательницей, а мне пришлось некоторое время постоять одной. От нечего делать я рассматривала ассортимент одежды на вешалках. Когда покупательница снова нырнула в примерочную, Нина вернулась ко мне:
– Так зачем вам нужна Лидуня?
Мне пришлось рассказать Нине, что я начала расследование убийства ее дочери и побывала в агентстве и что Эвелина с Рузанной не вызвали у меня симпатии. Она слушала меня, и в глазах ее читалось недоумение:
– Простите, Полина, а вам-то зачем все это нужно?
– Знаете, Нина, у меня хобби такое: наказывать тех, кого нет возможности покарать по закону.
– И кого же вы хотите наказать?
– Настоящего убийцу и тех, кто способствовал гибели вашей дочери.
– И вы считаете это возможным? – Нина, казалось, крайне удивилась. – Мы со Львом где только не были, к кому только не обращались! Все говорили одно: все правильно, убийца сидит в СИЗО, идите домой и не мутите воду. И Льва избили именно за то, что он хотел установить правду, я уверена!
– Ну вот теперь и я хочу найти правду. Вы мне поможете?
– Вы еще спрашиваете?! Только… – Нина замялась. – С деньгами, боюсь, возможны проблемы. Мы ведь поиздержались. То похороны, то поминки… Теперь вот Лев и его мама в больнице, мне лекарства для них приходится покупать… А мужу вообще предстоит операция, и на все нужны деньги. Зарплата у меня не скоро, да и небольшая она. Так что я не знаю уже, у кого занимать…
– Деньги мне пока не требуются. Мало того, я думаю, это вам должны заплатить!
Нина посмотрела на меня не то удивленно, не то испуганно:
– Мне?! Кто?!
– Те, кто в ответе за смерть Ады. Это не должно сойти им с рук. Пусть ответят и заплатят за все!
В это время к Нине снова подошла назойливая покупательница:
– Девушка, это платье мне тоже не подошло. Вы опять мне дали не то, я же просила такое, чтобы мне понравилось, а вы такая непонятливая…
– Да идите вы!.. Ищите себе сами… что вам нужно.
– Что? Да вы как со мной разговариваете?! – Покупательница аж покраснела от возмущения. – Я на вас директору пожалуюсь!
– Директор вон за той дверью, – показала Нина.
Женщина ринулась скандалить, а я спросила:
– Нина, вы не боитесь, что вас уволят?
– Чего бояться? У меня зарплата – три тысячи в неделю. Работаю неделя через неделю. Вот и посчитайте. Есть за что держаться? Я так и так увольняться хотела.
В это время из двери с табличкой «Директор» появилась недовольная покупательница и еще одна молодая женщина. Они двинулись к нам.
Нина назвала мне адрес Лиды Масловой, и я ушла. Мне не хотелось становиться свидетельницей словесных баталий этого «пингвина» женского пола с Ниной.
Лида жила недалеко от Карповых, буквально в пяти минутах ходьбы. Это тоже была «сталинка», но чуть поновее. Шестиэтажный дом желтого цвета насчитывал три подъезда, под его окнами были разбиты палисадники с кустами сирени и клумбами.
На мой звонок открыла девочка лет пятнадцати, высокая, симпатичная, с темно-каштановыми волосами ниже плеч и большими карими глазами.
– Вам кого? – строго спросила она, окинув меня придирчивым взглядом.
– Мне Лиду Маслову.
– А зачем она вам?
По ее недовольному, с вызовом, тону я поняла, что именно она-то мне и нужна, но девочка явно очень не хотела, чтобы я об этом догадалась.
– Я вижу, Лида – это ты?
– И что? А вы сами кто будете?
Ершистая! Догадываюсь, что из агентства ее выпроваживали отнюдь не с овациями и оркестром, и пламенных речей, похоже, тоже никто в ее честь не произносил.
– Меня зовут Полина. Твой адрес мне дала Нина Васильевна Карпова. Знаешь такую?
– Допустим…
– Ну, если у нас имеется общая знакомая, может, ты все же пригласишь меня пройти? Нам надо поговорить. Тем более что я тебе тоже представилась.
– Но вы не сказали, кто вы!
Да, я этого не сказала. Молодец, девочка, бдительная.
– У меня частное сыскное агентство, – вымолвила я многозначительно.
Лида отступила в глубь прихожей, давая мне пройти.
Пять минут спустя мы сидели у нее на кухне и пили чай.
– Лида, для начала я хочу знать: как получилось, что ты ушла из агентства? Ты ведь ходила туда буквально со дня его открытия? – спросила я.
Девочка кивнула:
– Не я одна. Мы с Адой вместе пришли. Да, в первые же дни. Я в газете случайно заметку прочитала: открывается модельное агентство на улице такой-то, будут набирать девочек пятнадцати-шестнадцати лет, с хорошими внешними данными. Запись там-то, с трех до семи вечера. Я Адуне сразу сказала: «Пошли! Такой шанс!» Модели ведь бешеные деньги получают. У них контракты миллионные, я сама об этом в одном журнале читала. Ну, мы и поехали после школы. А там такая очередь! Час мы с Адой простояли, наверное, прежде чем к столу подошли. Эвелина Венедиктовна, помню, тогда за столом сидела. Окинула нас беглым взглядом, записала фамилии, сказала, какого числа приходить. Еще она нас предупредила, что, мол, нам купальники надо будет с собой взять и туфли на самом высоком каблуке.
– Так смотрины не в тот же день состоялись? – спросила я, потягивая чаек.
– Что вы! Недели две они только желающих записывали, а отбор уже потом начался. В назначенный день мы с Адуней пришли после школы в агентство. Купальники и туфли с собой взяли. Нам показали комнату, где можно было переодеться. Мы надели купальные костюмы, вышли в зал. Это комната большая, где мы отрабатывали технику ходьбы. Выходили по пять человек разом. – Лида перевела дыхание. – Рузанна с Эвелиной в креслах сидели. Музыку включили, говорят, девочки, походите, мол, по залу. Мы ходим туда-сюда. Рузанна кричит: «Эй, курицы, вы что так топчетесь?! Ну-ка, покажите, как вы умеете двигаться! Танцуйте!» Мы под музыку потанцевали, кто как мог. Двух девочек сразу выгнали, с оставшимися тремя – со мной, Адой и еще одной девочкой – еще немного поговорили. Спросили, кто наши родители, как мы учимся, почему хотим быть моделями, что мы готовы сделать для того, чтобы добиться исполнения своей мечты, ну и все в этом духе. Потом нам сказали, какого числа приходить. Вот тогда-то и начались занятия.
– Сколько всего отобрали девочек? – спросила я.
– Пятьдесят человек. Нас разбили на две группы. Мы с Адой попали в первую. Наша группа занималась по понедельникам, средам и пятницам. А вторая – по вторникам, четвергам и субботам. В каждой группе – по двадцать пять человек.
– Так много?
– Да. Только так было лишь с самого начала. А потом потихоньку некоторые девочки стали отсеиваться…
– Почему? – удивилась я. – Что-то кого-то не устраивало?
– Да… Поначалу так прикольно было! Я не сразу поняла, что не все с этим агентством так уж хорошо.
– А что конкретно было не так?
– Ну, знаете… Во-первых, Эвелина Венедиктовна – еще туда-сюда, а вот Рузанна Эдуардовна такая злая! Постоянно кричала на нас. То говорила, что мы ходим, как стадо беременных бегемотов, то… извините, задницы у нас такие, что скоро в дверь не пролезут, ну и все в этом духе.
Я вспомнила расплывшуюся фигуру Рузанны Эдуардовны, ее вульгарное виляние бедрами. Как говорится, уж чья бы корова мычала! Значит, ей можно, а другим нельзя! Интересная логика. А я думала, что в модельных агентствах преподаватели сами должны быть эталоном, образцом для своих учениц.
– Лида, а что еще было не так?
– Эвелина Венедиктовна часто повторяла нам, что настоящая модель пойдет на все, чтобы занять на конкурсе первое место. Что каждая девушка должна стремиться быть первой! «Быть второй – просто непозволительно!» – заявляла она.