Страсти оперной дивы

Вот когда на деле я смогла убедиться, что то, что показывают в кино, – не всегда сплошная выдумка. Наше продвижение сквозь орущую толпу до такой степени напоминало один из эпизодов «Телохранителя», что на мгновение я даже притормозила. Но раздумывать было некогда. Лезли со всех сторон и, пытаясь оттолкнуть конкурента, так и норовили угодить по физиономии любимой звезде.

Раздавая удары направо и налево, уже окончательно забыв о церемониях, я следила только за тем, чтобы, расталкивая очумевших фанатов, не угодить куда-нибудь в солнечное сплетение той самой клиентке, которую я должна защищать.

Приветственные выкрики как-то заметно поуменьшились, теперь все чаще доносилась нецензурная брань, но заветные дверцы лимузина были уже близко.

Кроме водителя, в машине, по-видимому, не было больше никого – все встречающие ждали на перроне в составе уже известной мне делегации. Поэтому открыть нам дверь никто не вышел. Водила, похоже, и сам до смерти перепугался и решил – залазьте сами как знаете.

Пробившись к машине, я взялась было за дверь, но напирали с такой силой, что мне пришлось «поуспокоить» еще пару-тройку активистов, чтобы получить возможность ее открыть.

Почти затолкнув в салон Измайлову, я дождалась, пока следом за ней протиснутся туда остальные члены делегации, и, сделав в виде прощального подарка еще несколько ударов без особого прицела, тоже пробралась внутрь и захлопнула за собой дверь.

– Полный вперед! – бодро скомандовала я, и машина поползла медленнее улитки, с трудом пробираясь сквозь толпу настырных фанатов, видимо, все еще надеющихся каким-то чудом заполучить автограф.

– Ну Евгения… Ну это… просто… просто шок, – не находил слов Рацкевич, сияя изумленным взглядом. – Просто не знаю, как без вас мы бы выбрались из этого… ада. Прошу любить и жаловать, Изольда, – ваш телохранитель Евгения Охотникова – суперспециалист и супергероиня сегодняшнего дня.

Изольда, которая давно уже посматривала на меня с нескрываемым интересом, слегка улыбнулась и, видимо, следуя неопровержимой женской логике, обратилась не ко мне.

– Вот видишь, Толик, – проговорила она в сторону крупного мужчины с тяжеловесным квадратным подбородком. – Видишь, я была права. Телохранитель – это… это всегда пригодится.

В ответ Толик пробубнил что-то не очень внятное, из чего нельзя было догадаться, согласен он или нет.

Но в целом лица присутствующих имели выражения, вполне соответствующие моменту. Восхищение и изумление – вот два чувства, главенствующие после этого напряженного марш-броска.

– Что ж, господа, думаю, теперь мы сможем спокойно поговорить о делах, – произнес Иосиф Вениаминович, когда лимузин, выбравшись, наконец, с перрона, прибавил газу и заколесил по городским улицам. – Думаю, для начала необходимо познакомить тех, кто еще не знаком. Евгения, вы новичок в нашей компании, так что позвольте вам представить – Анатолий Земелин – продюсер нашей звезды, человек, решающий все самые важные вопросы.

Продюсер слегка кивнул и отсутствующим взглядом уставился в окно.

– Максим Чаркин, – продолжал Иосиф, указывая на довольно молодого мужчину с оригинальной стрижкой и в костюме, претендующем на экстравагантность. – Директор. Человек, решающий организационные вопросы. Все, что касается обеспечения безопасности, вы можете обсуждать непосредственно с ним. Остальной состав, музыканты, обслуга и технические специалисты, прибывает вместе с аппаратурой вечерним поездом. Потом у нас запланирован небольшой банкет… так сказать, приветственный…

Говоря это, Рацкевич изобразил подобострастную улыбку и повернулся в сторону двух мужчин в официальных галстуках, уже оправившихся от испуга, испытанного ими в толпе фанатов.

– Уважаемая администрация города, приветствуя свою землячку, оказала, так сказать, честь…

Мужчины в галстуках кисло улыбнулись.

– Ну это – вечером, – резюмировал Рацкевич. – А сейчас все мы немного устали, переволновались… гости наши утомлены долгой дорогой. Поэтому сейчас – небольшой перерыв и отдых. Толик, репетиция завтра в десять, я смогу освободить сцену часа на четыре. Больше возможностей потренироваться не будет, так что сориентируй там своих, чтобы не слонялись, как сонные мухи, а работали четко и, если что не так, говорили сразу. Чтобы не было потом… накладок. Ну что ж, вот уже и наша гости… черт! Как они узнали?!

Лимузин приближался к подъезду уже знакомой мне гостиницы, и сквозь тонированные стекла я видела, что, для того чтобы прорваться внутрь, нам предстоит преодолеть почти такой же кордон, как и на перроне.

– Евгения… – снова растерянно и испуганно посмотрел на меня Иосиф. – Вся надежда только на вас.

– Не стоит волноваться. – Я одарила присутствующих блистательной улыбкой, не хуже любой звезды. – Изольда, вам нужно будет выйти непосредственно за мной и держаться как можно ближе. Анатолий и Максим будут замыкающими. Остальные, как я понимаю, в гостинице проживать не будут?

– Да… не будут. – В голосе бедного администратора даже послышалась некоторая дрожь. – Ну что же, тогда – до вечера? Изольда, мы еще созвонимся, надеюсь. Толик…

– Ближе к вечеру я наберу, – лаконично произнес продюсер и сделал движение, как будто собирался встать.

«Вот уж кого не испугают никакие фанаты», – как-то само собой подумалось мне, когда, набрав воздуху в грудь, я приготовилась открыть дверь лимузина.

С силой отжав дверь, на которой лежали человека четыре, мечтающих заполучить автограф, и спинным мозгом чувствуя, что Изольда – здесь, непосредственно за моей спиной, я стала пробиваться ко входу в гостиницу.

Снова отовсюду напирали чьи-то руки и тела, снова мне пришлось работать кулаками, и пару раз я даже получила кое-что в ответ, но шаг за шагом мы пробивались к заветной двери, и бедная Изольда, не зная, улыбаться ей или крыть матом, кажется, только и мечтала о том, чтобы скрыться, наконец, от своей «всероссийской и почти мировой» популярности за толстыми стенами переделанного на современный лад особнячка.

– Изольда!! Богиня!!! – истерически заверещал какой-то женский голос, и высунувшаяся из плотной толпы рука цепко схватила легкий шарф, небрежно накинутый на плечи звезды.

По-видимому, какая-то заядлая фетишистка решила добыть ценный экспонат в свою коллекцию, но проблема была в том, что кусок шифона был обернут вокруг шеи Изольды и, потянув за край, женщина фактически стала душить своего кумира.

– А-а-а… – начала было Изольда, но стон быстро перешел в хрип, и я увидела, что у нее начинают синеть губы и выкатываются глаза.

Я ринулась вперед, как ледокол в северные льды, и, корпусом разрезая плотно сомкнувшиеся ряды фанатов, оттеснила двух человек, отделяющих меня от настырной бабы, а третьему, дюжему мужичку, нерушимой стеной стоявшему прямо перед ней, с размаху заехала в солнечное сплетение, отчего тот согнулся, открыв мне свободный доступ к руке, сжимающей шарф.

Слыша за своей спиной уже почти предсмертные хрипы Изольды, я заломила руку неуемной фетишистке, отчего застонала и захрипела уже она и, не в силах сопротивляться, выпустила, наконец, удавку.

Обернувшись к Изольде, я увидела, что она судорожно глотает воздух и держится за горло, а преданные поклонники продолжают напирать со всех сторон, ничуть не смущаясь тем, что предмет их обожания прямо у них на глазах чуть было не расстался с жизнью.

Поняв, что церемониться нечего, я снова активно заработала кулаками и, пробиваясь обратно к Изольде, уже не смотрела, мужчина передо мной или женщина, оделяя всякого, кому вздумалось попасться на моем пути.

Снова встав впереди Изольды и бросив быстрый взгляд в сторону гостиницы, я увидела, что там нас уже ждут и за нас болеют. Сочувственно и выжидательно смотрели дежурная девушка с ресепшена и Юра, хлопотливо перебегал за стеклянными дверьми толстенький охранник, но высовываться наружу никто не рисковал.

Наконец мы добрались до заветной двери, я снова пропустила всех вперед и, уже при помощи гостиничного охранника вытолкнув особо назойливых граждан, пытающихся прорваться внутрь, захлопнула, наконец, входную дверь.

– Надо было ОМОН вызывать, – раздраженно бормотал Толик. – Иззи, я – отдыхать.

По тому, как уверенно, никого ни о чем не спрашивая, стал он подниматься к себе в номер, я поняла, что здесь все всем знакомо и Измайлова останавливается здесь не в первый раз.

Не совсем понимая, где же мое место на этом празднике жизни, я обратилась к Измайловой:

– Я осматривала ваш номер, там все в порядке. Можете заходить без опасений.

– Спасибо… – медленно проговорила она, в очередной раз оценивающе меня осматривая. – Но… если вы телохранитель… вам, наверное, всегда нужно находиться рядом со мной?

– В данном случае – не обязательно. В гостинице нет посторонних, номер проверен… Я могу подежурить в коридоре или… где-то…

– Ну… как хотите. Впрочем, мне тоже нужно отдохнуть. Этот банкет… наверняка эти мужланы из администрации заставят петь. Им же не объяснишь… Для них певица – что-то вроде музыкальной шкатулки – ключиком завел, она и запела… Впрочем… ладно. Вам эти проблемы неинтересны. Так вы будете здесь, поблизости?

– Да, разумеется.

– Ну и отлично. Машенька, детка, скажи там, чтобы сделали мне… как обычно, – обратилась Изольда к девушке за конторкой, и та с готовностью схватилась за телефон.

Изольда ушла к себе в номер, директор и продюсер удалились уже давно, и теперь в уютном вестибюле находились только я, расторопная Маша да охранник.

Не ставя себе целью подслушивание, я все-таки не могла демонстративно заткнуть уши пальцами и вскоре узнала, что «как обычно» – это некий загадочный напиток, включающий в себя коньяк, молоко и яичный желток.

«Надо будет поинтересоваться у тети, что это за гремучая смесь такая, – думала я, слушая подробные объяснения Маши. – Кстати! Тетя Мила! Как же это я забыла позвонить ей!»

Пространство перед входом в гостиницу давно опустело, фанаты, поняв, что в их дальнейшем пребывании здесь нет смысла, рассосались, и я смогла выйти на улицу, чтобы спокойно поговорить.

– Тетушка? Ну как твои дела? Добыла автограф?

– Ах, Женя! Это какой-то кошмар! Как грубы могут быть люди! Просто не описать словами…

– А ты как думала? Поэтому звезды и нанимают телохранителей. Но ты не ответила – заполучила ты подпись на свою фотографию или нет?

– Да что ты! Куда уж! Там как стали давить со всех сторон… я подумала, что сейчас затопчут. Мы с Сонечкой отошли и только издали смотрели… Это… ужасное что-то. Ты-то там как? Справилась?

– Обо мне не беспокойся, тетушка, ты же знаешь, я боец тренированный. Но ночевать мне пока, видимо, придется в гостинице, я ведь не могу бросить клиента, сама понимаешь…

– Да уж понимаю… Твоя ужасная работа…

Опять двадцать пять! Да что же это такое?! Нет, сейчас явно настал момент улучшить свой имидж в глазах любимой родственницы.

– Моя работа помогла тебе попасть в первый ряд на концерт знаменитой певицы – не забывай. И к тому же, поскольку я общаюсь с ней непосредственно, можешь передать мне свои фотографии – так уж и быть, попрошу ее расписаться.

Но переубедить мою тетю было не так-то просто.

– Ну-у… это совсем не то… – безо всякого энтузиазма протянула она. – Совсем не то, что… когда сам… при непосредственном общении… при личном контакте…

– Хочешь, чтобы я договорилась о встрече лично для тебя?

– О… Женечка… это… это было бы… просто… волшебно!

Похоже, тетя Мила не поняла моей скрытой иронии, и я почла за лучшее не объяснять.

– Не знаю, тетя Мила, навряд ли. У Измайловой очень плотный график, вот и сегодня вечером… тоже… мероприятие. Думаю, проще отдать мне фотографии.

– Да? Жаль. А как это было бы… хорошо. Просто волшебно. Но… ты знаешь… я не сдамся без боя. Попробую еще взять автограф на концерте. Ведь те места, о которых ты говорила, – они еще за нами?

– Да, разумеется.

– Ну вот. Это ведь в первом ряду, там гораздо проще… Я попробую еще раз. Ну, а уже если и на концерте не получится, тогда… тогда, так уж и быть, отдам фотографии тебе.

Бедная тетя! По-видимому, она ничего не знала об оркестровой яме.

Закончив разговор, я вернулась в вестибюль гостиницы, приготовившись терпеливо ждать. Добрая Маша, некоторое время полюбовавшись на то, как я со скучающим видом перелистываю журналы, поведала мне, что если пройти «вот так и вот так» по коридору, можно набрести на уютный ресторанчик, где очень неплохо готовят.

– Да, Иосиф Вениаминович говорил мне, что ваша гостиница славится своей кухней. А что, здесь действительно часто останавливаются знаменитости?

– Случается, но… это конфиденциальная информация.

– Понятно. Но об Измайловой-то вы можете сказать. Я ведь как-никак ее телохранитель. Часто она останавливается здесь?

– Когда приезжает в Тарасов, по-моему, всегда. У нас есть несколько постоянных клиентов… из этой среды. Измайлова – одна из них.

– И что – всегда такое столпотворение?

– Да нет… нет, в этот раз что-то прямо из ряда вон. Не знаю, может, популярность ее так возросла…

– А раньше она требовала, чтобы ей предоставили телохранителя?

– Нет… такого не помню. Вроде никого не было. Не знаю, может, что-то изменилось. Вот и фанаты эти… сами видели – как с цепи сорвались. Раньше-то пожиже было… Ну, в смысле – народу поменьше. Прибегут, цветочки отдадут и убегают. А это… что-то… что-то прямо из ряда вон.

– Может быть, у нее появились какие-то враги? Кто-то, кто целенаправленно доставляет беспокойство, вредит?

– Не знаю… – Маша подумала и снова повторила уже увереннее: – Не знаю. Мне, в общем-то, и не докладывают. Но так, чтобы… прямо вот целенаправленно вредили, такого не знаю.

Поняв, что здесь мне больше ничего не узнать и что продолжать расспросы бесполезно, я решила воспользоваться советом и протестировать блюда местного ресторанчика.

Пройдя по коридору, повернув туда и сюда, как объясняла мне Маша, я оказалась в очередном уютном помещении, где стояло несколько столиков, накрытых белоснежными скатертями, и витали довольно аппетитные запахи.