Теплое местечко на двух стульях

– То есть есть вероятность, что листы вырваны не мужчиной, а женщиной? – Я желала знать наверняка.

– Пожалуй, да, но утверждать этого не берусь, – ответил мне эксперт. – Слишком мало данных.

– Что ж, в любом случае вы мне очень помогли, – поблагодарила я его за помощь. – Увидите Кирьянова, передавайте ему пламенный привет.

– Запросто, – широко заулыбался этот приятный во всех отношениях дядька, а затем спросил: – А вы-то сами к нам когда еще пожалуете?

Я неопределенно пожала плечами.

– Ну, надолго не забывайте. Без вас тут скучно, – бросил мне вслед мужчина и, озабоченно вздохнув, вновь исчез за дверью своего кабинета.

Я вернулась в машину. Села, захлопнула дверцу и задумалась. «Отпечатки пальцев не найдены, только характерные вмятины от пальцев. Судя по размеру – возможно, женские. Секретарша рассказывает все очень уж последовательно и логично, как будто заранее обо всем договорилась с женой Христенко и они вместе все придумали. К ее словам действительно трудно придраться. Слишком бурная реакция, конечно, настораживает, но и ее можно объяснить: мало кому нравится, если его в чем-то подозревают. Это всегда вызывает недовольство и возмущение – Назарова не исключение. Одним словом, выходит, что я так до конца еще и не установила, правда ли то, что говорит Христенко, или же вся эта история – плод его больного воображения. Можно, конечно, поверить собственным ощущениям и интуиции и начать искать объяснение странному поступку жены Христенко, но не буду ли я заниматься бесполезной работой? Необходимо окончательно определиться и решить, что делать дальше».

Понимая, что определиться-то как раз не так просто, я еще немного подумала и решила обратиться за советом к своим старым добрым друзьям – косточкам. Их я иногда брала с собой, дабы в сложной ситуации узнать, к чему предрасположены звезды и что ждет меня в будущем. Сейчас был один из таких моментов: я пребывала в легкой растерянности и нуждалась в небольшом толчке, который и надеялась получить от своих помощников.

Достав бархатный мешочек с двенадцатигранниками из сумочки, я несильно потрясла его в руках, а затем высыпала косточки себе на колени. Они, как обычно, дружно выпали из мешочка и раскатились в разные стороны. Моему взору открылась комбинация из трех цифр: 7+36+17. «Пока вы медлите, будущие удачи могут пострадать, а тайные замыслы врагов возмужают». Оставалось лишь понять, что конкретно имели в виду кости.

Я не спеша собрала назад в мешочек свои двенадцатигранники, а потом принялась обдумывать выданную ими информацию.

Замечание о моей медлительности было, конечно, очевидным и сомнению не подлежало, но я знала, что прямой смысл предсказания – это еще не все. Каждое пророчество требовало к себе особого подхода и восприятия, и порой я могла понять его лишь тогда, когда предсказываемое событие случалось в моей жизни. Дожидаться этого не слишком хотелось, поэтому я полностью сосредоточилась на расшифровке.

«Косточки утверждают, что я медлю, и это может плохо кончиться. Следовательно, рассказ Ивана не такая уж ерунда, как я думала раньше. Все значительно сложнее и запутаннее. И если действительно беспорядок в кабинете устроил не Христенко, а его жена или секретарша, то тогда получается, что мужчину действительно кто-то пытается свести с ума. Для чего? Может, у Ивана и в самом деле было помутнение рассудка и он потерял сознание?»

Сомнения продолжали одолевать меня, и я ничего не могла с ними поделать. В конце концов я решила сосредоточиться на истолковании предсказания. Выходило пока не очень успешно.

«Допустим, все, о чем рассказал Христенко, – правда. Тогда из предсказания становится ясно, что я даю преступникам время замести свои следы. А следов этих может быть много. Особенно в том особняке, где произошла драка Христенко с охранником и любовником жены. Не думаю, что там так хорошо все отремонтировали, как показалось при повторном посещении дома Ивану. Он ведь все еще пребывал в растерянности и мог просто не обратить внимания на кое-какие детали. А значит, у меня еще есть шанс найти улики. Но для этого нужно попасть в этот самый особняк, осмотреться и на месте изучить обстановку».

Я размышляла над тем, как осуществить задуманное.

Сначала мне пришла идея залезть в особняк ночью. Все равно там никто не жил, и ночевать наверняка оставался один охранник. Но очень быстро поняла, что в темноте я вряд ли сумею досконально изучить обстановку. Все это нужно делать днем, да еще не спеша и не вызывая своими действиями подозрений. Вопрос – как этого добиться?

«А что, если наняться в особняк служанкой? – пришла в голову очередная идея. – Тогда я смогу производить уборку кабинета в любое время, а значит, получу возможность все в нем осмотреть, не привлекая к своей персоне лишнего внимания. Заодно постараюсь кое-что выведать. Наверняка и охранник, и женщины любят посплетничать. Вдруг это поможет выяснить правду. А что, ведь и в самом деле это, кажется, лучший вариант из возможных».

Обрадовавшись такому интересному решению своей проблемы, я буквально загорелась желанием приступить к исполнению задуманного прямо сейчас. Но немного подумав, поняла, что лучше слегка изменить свой имидж – на тот случай, если секретарша Христенко расскажет о моем появлении жене Ивана и та сообщит обо мне любовнику. Так я могу спугнуть обоих, а это нежелательно.

Понимая, что изменить свой облик я смогу только дома, я завела машину и поспешила к себе.

Мой новый, на ходу придуманный имидж нравился мне не особенно. Я никогда не любила женщин со слишком уж «овечьим» выражением лица, то есть совершенно тупым и нелепым. При одном взгляде на таких сразу понимаешь, что они без возражения выполнят любое твое желание, ничего за это не потребуют и все время будут заглядывать в рот. Лицо услужливой «овечки» как-то непроизвольно, само собой получилось сейчас у меня.

Я и представить себе никогда не могла, что могу так жутко выглядеть. А между тем из зеркала на меня смотрела совершенно ненакрашенная девица с аккуратно зализанными назад и заплетенными в тугую косу волосами, с тонкими и бесцветными, какие обычно бывают у натуральных блондинок, ресницами и бровями, да еще в уродских круглых очочках на веснушчатом носу. Оставалось только приодеть эту особу соответствующим образом – в какое-нибудь барахло на пару размеров больше, и вряд ли даже самые близкие друзья узнают в этой мымре Татьяну Иванову.

Еще раз посмотрев на свое отражение, я решила, что вполне соответствую образу. По моему глубокому, хотя, возможно, и ошибочному убеждению, в подобные особняки принимали людей, у которых буквально на лице написано полное послушание, умение работать не покладая рук, содержать дом в чистоте, а главное, не брать чужого. Именно такой я себя сейчас видела, а главное, ощущала.

Отойдя от зеркала, я открыла свой бельевой шкаф и начала искать в нем приличную, в смысле, не слишком откровенную одежду. Таковой почему-то не нашлось, за исключением очень уж дорогой, но она совершенно не подходила моей девице. Пришлось остановить свой выбор на обычных синих, слегка потертых джинсах и однотонной маечке с вышивкой на плече. Сверху на майку я накинула легкую трикотажную кофточку, прикрывая плечи. Затем обула мягкие кроссовочки, закинула на плечо сумку и, полная решимости добиться места в таинственном особняке, вышла из дома.

Сев в машину, я внезапно осознала, как нелепо выгляжу за рулем, но добираться на общественном транспорте не решилась. Лучше уж оставлю свой автомобиль где-нибудь в отдалении от особняка, а к нему подойду пешком. Мысленно восстановив рассказ Ивана о том доме, я примерно определилась с направлением и, запустив двигатель, тронулась в путь. Сначала доехала до улицы, на которую Христенко вышел, покинув дом во второй раз, и, помня, что особняк где-то недалеко, стала искать место для парковки машины. Довольно быстро мне на глаза попалась небольшая автомобильная площадка. Именно на нее я и загнала свою «девяточку», затем закрыла машину и отправилась на поиски миража Ивана Васильевича.

«Хм, забавное совпадение, – улыбнулась я неожиданно пришедшей в голову мысли. – А ведь моего клиента зовут так же, как звали управдома Бунша и царя Ивана Грозного. Правда, бедный Христенко, в отличие от героя Гайдая, вынужден менять не профессию, а жизнь – свою на ту, которую ему предлагают. Интересно, какой будет развязка у этой истории: окажется ли она сном или явью».

Вскоре удача улыбнулась мне, и я воочию увидела тот дом, который так подробно описывал Христенко. Это было единое двухэтажное строение, весьма солидное и красивое. На втором этаже располагалась терраса с лестницей. В дом вели два входа: один размещался по центру террасы на втором этаже, второй внизу – прямо напротив вымощенной натуральным камнем тропинки. Как и рассказывал Христенко, дом не был обнесен забором. Его территорию очерчивали только невысокие кустарники, аккуратно подстриженные и издали напоминающие зеленые блоки.

Немало растительности было и вблизи самого особняка. Одну его стену почти полностью оплетала виноградная лоза, а под окнами первого этажа в невысоких каменных вазах красовались алые розы. По стриженому газону витиеватым узором блуждали узенькие тропинки. Вообще дом походил на дворец в миниатюре. «Да, в таком только вернисажи и светские рауты устраивать, – вздохнула я про себя. – Какое уж тут жить! Впрочем, для кого-то, наверное, и этот дом не предел мечтаний».

Я не спеша направилась прямиком к центральному входу – попытать счастья в роли работницы сферы обслуживания пустых особняков. Примут меня или нет, зависит исключительно от моих актерских способностей, ну и, конечно, от воли случая. Как-никак я иду буквально навязывать себя, не имея на руках никакого приглашения или объявления о поиске работников. Впрочем, это для меня не в новинку – знакомые, дескать, говорили, что в этот дом кто-то требуется, а там уж положусь на волю случая.

Дойдя до двери, я взглядом поискала звонок, затем несильно надавила на него и стала с нетерпением ждать, когда мне откроют. Ждать пришлось недолго. Вскоре дверь передо мной распахнулась, и я увидела широкоплечего парня в темно-зеленой майке и черных джинсах. Судя по красноречиво выпирающим мышцам, это был злополучный охранник, который оглушил Ивана Васильевича.

– Вам кого? – посмотрев на меня сверху вниз, довольно спокойно, без малейшего раздражения в голосе спросил охранник.

– Я это… – неловко замявшись на месте, как и подобало бедной овечке, начала я. – По поводу работы.

– Мы никого не ищем, – последовал вполне ожидаемый ответ.

– Не ищете? – искренне удивилась я. – А мне сказали, что вам нужна служанка для чистки и полировки деревянных и бронзовых изделий. Мне сказали, вы ищете такую на несколько дней.

– Похоже, вы ошиблись адресом, – глядя на меня и чему-то улыбаясь, снова ответил охранник.

– Но может быть, вы все же спросите? – состроив почти плачущую мину, продолжала настаивать я. – Я не много возьму за работу. Пожалуйста!

– Девушка, я же сказал: нам не требуются, – вздохнув так, словно я надоедала ему вот уже полчаса, выдал охранник. – Штат у нас укомплектован, причем уже давно.

– Так, может, вам садовник нужен, я и это умею, – захлопав ресницами, предложила я новый вариант. – Правда, поверьте, я знаю, как нужно обращаться с розами. У моей бабушки в деревне их целый палисадник.

– Еще раз говорю: не тре-бу-ет-ся, – по слогам выговорил парень. – А если и будет кто-то нужен, дадим объявление.

– Что ж, опять не повезло, – вздохнула я обреченно и сразу предложила: – А номер своего телефона можно вам оставить? Вдруг в ближайшие дни какое-то место освободится или ваш хозяин расширит штат?

Не дожидаясь ответа, я торопливо достала из сумочки блокнот, вырвала из него лист бумаги и одним движением руки накорябала номер своего сотового телефона. Не тот, который был оформлен на меня, а совершенно левый. Я заранее приобрела дополнительную симку, оформив номер на постороннего человека. Так что пробить меня по этому номеру не представлялось возможным.

Понимая, что иначе от меня не отвязаться, охранник принял записку и, усмехнувшись, захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я зло процедила сквозь зубы:

– Вот кретин, – и отправилась несолоно хлебавши. Возвращаться в машину я пока не хотела, тем более во время разговора с охранником мне в голову пришла очень интересная мысль. Ее-то я и обдумывала, покидая этот шикарный дворик. Оказавшись в отдалении от особняка, я остановилась, осмотрелась по сторонам, оценила, с какой стороны открывается лучший вид, и даже присмотрела удобное для наблюдения за домом местечко. Им оказалась стоящая неподалеку машина, а лучше сказать, развалюха, полностью лишенная колес. Рядом с ней рос высокий клен, под которым кто-то аккуратной стопкой сложил кирпичи. На них я и села, планируя понаблюдать за особняком и выяснить, как выглядит работающая там прислуга.

Наблюдение длилось довольно долго. Почти несколько часов из особняка никто не показывался. Лишь охранник выходил один раз срезать несколько роз для украшения стола, и еще раз – просто покурить. И все же я не покидала свой пост. И удача мне улыбнулась: где-то часов в пять, когда день начал плавно подходить к своему логическому завершению, нужная мне особа вышла через центральный вход, закрыла за собой дверь и размеренной походкой направилась в сторону автобусной остановки.

Я дождалась, пока женщина пройдет мимо, и, как маньяк-убийца, осторожно пошла за ней по пятам.

– Господи, да что вы такое говорите! – испуганно глядя на стоящих перед ней людей, почти выкрикнула встревоженная женщина. – Я никого не била. Это какой-то абсурд.

– Как же не били? Вот у меня заявление пострадавшего. Вот результаты врачебного осмотра, – с невозмутимым выражением лица ответил ей на это молодой следователь.

Его-то я и выпросила у Кирьянова Владимира Сергеевича для того, чтобы провернуть свою аферу. И пока мне все удавалось на славу. Еще пару часов назад, покидая особняк после беседы с охранником, я поняла, что, не убрав со своего пути служанки, я ни за что не проникну в дом в качестве новой работницы. Тогда-то у меня и созрела мысль, как это можно сделать без вреда для кого-либо. Я ведь не убийца, поэтому и придумала, как обойтись без крови. Я просто позвонила Кирьянову и сказала, что мне срочно нужно удалить одну особу женского пола со своего пути на пару дней. И даже сама предложила ему, как это сделать, вспомнив подслушанный в его же отделе разговор о том, как какая-то тетенька избила соседку, приняв ее за воровку. Увечий она нанесла порядочное количество, а сама сбежала, и ее поиски продолжались вот уже несколько часов. Я в очередной раз убедилась, что подслушивание – весьма полезное занятие.

– Ну так что, поможешь провернуть дельце?

– В общем-то, я могу тебе помочь, но… – промямлил в ответ Володька.

– Знаю, знаю, – догадавшись о том, что сейчас последуют перечисления тех неприятностей, которые могут их потом поджидать, перебила Кирьянова я. – Только ведь и величайшие умы мира ошибаются. А уж сколько опечаток встречается в разной там бумажной документации, – нагло намекнула я на то, что следует сделать. – Вдруг секретарь не расслышал название улицы и номер дома? Или лист из другого дела к этому прикрепил? Ну мне ли тебе рассказывать…

– В общем, ясно все с тобой, – сдался Кирьянов. – Так уж и быть, помогу. Только потом явишься ко мне и расскажешь, что у тебя за дельце. Авось и у меня что-нибудь интересное по нему имеется.

Вряд ли у Володьки имелось что-то на Христенко или его жену, но я говорить об этом не стала, предпочла пока все утаить.

Киря уже повесил трубку, когда я вспомнила, что ничего не спросила у него про командировку. А, ладно, все эти ментовские командировки на один манер: сплошная работа, ничего интересного.

Володька же, как и обещал, прислал своего молоденького помощника. В общем, мне осталось лишь объяснить пареньку, что конкретно ему нужно делать, и постучать в дверь квартиры служанки из того подозрительного особняка.

И вот теперь бедная женщина, совершенно ничего не понимая, смотрела на меня, симпатичную блондинку в форме работника милиции, и молодого следователя и не знала, что возразить.

– Собирайтесь, собирайтесь, – подталкивал ее Кирин паренек. – Сегодняшнюю ночь вам придется провести в отделении.

– Боже, да что же такое происходит! – не переставая, охала несчастная женщина. – Какая драка, какое избиение? Я ничего не понимаю. И я не хочу никуда ехать.

Признаться, не хотела бы я оказаться на ее месте.

– Хотите или нет, мы вас не спрашиваем, – серьезно заметила я. – Мы тоже не просто так, от нечего делать к вам пришли. Объяснять все будете в отделении. А пока можете позвонить на работу и сообщить, что в ближайшее время вы там не появитесь.

Женщина снова взмахнула руками и зарыдала. Потом чуть-чуть успокоилась, отзвонилась в особняк и принялась собираться в дорогу. Я молча наблюдала за ней и чувствовала себя весьма паршиво. По моей вине эта женщина должна будет провести одну или две ночи в камере. Но, увы, как говорит мой друг Киря, иногда приходится идти на жертвы, чтобы получить большее, иначе незачем даже браться за то, что тебе не по силам. Кажется, он совершенно прав.