- -
- 100%
- +
Однако найденные сведения только усложняли картину. Света, как оказалось, имела довольно интересное прошлое: преуспевающая бизнес-леди, владелица торговой фирмы, а теперь – скромный бухгалтер. Конечно, взлеты и падения случаются, но здесь была какая-то тайна. Света явно старалась скрыть подробности своей прошлой жизни, даже Рита, считавшая себя ее подругой, ничего о ней не знала. Кстати, Рита более близко дружила с женой Антона Сергеевича, но, по всей видимости, ни она, ни Алла ничего не знали о том, что Света хорошо знает Королева. Мне необходимо было выяснить, какие причины заставили Свету и Антона разыгрывать спектакль на турбазе, уверяя окружающих, что они видят друг друга в первый раз. Я настолько запуталась в различных предположениях, что опять обратилась за помощью к своим гадальным косточкам. Комбинация 7-13-28 гласила: «Терпеливая работа в заданном направлении приведет к успеху». Результат гадания обнадеживал. Что ж, продолжим работу и запасемся терпением. Нужно опять повидаться со Светиной тетушкой и уточнить кое-какие вопросы.
Алину Петровну застать дома мне не удалось. Понадеявшись на то, что пожилая женщина никуда практически не выходит, я приехала без звонка – и вот, пожалуйста, – оказалась у закрытой двери. Не желая поверить в то, что Светиной тетки нет дома, я так настойчиво звонила в дверь, что из соседней квартиры выглянула женщина:
– Что вы хотели, девушка? Вы к Алине Петровне? Ее нет.
– А вы не знаете, когда она вернется?
– Не знаю. Она в больнице.
– Как в больнице? А что с ней случилось?
– Сердечный приступ. – Женщина вышла на площадку и, по-видимому, была рада сообщить новости. – Переживала она из-за племянницы, племянница у нее недавно утонула. Хорошо еще, что я дома была: Алина-то Петровна как плохо себя почувствовала, мой номер набрала, мы с ней дружим, по-соседски. Я прибежала и сразу «Скорую» вызвала. Они давление измерили и увезли ее в больницу, в Первую Советскую. Но сейчас ей уже получше, я справлялась.
Узнав, в какой палате лежит Алина Петровна, я купила апельсинов и бананов (не придумала ничего лучше этого стандартного набора) и отправилась в больницу. Алина Петровна была еще слаба, но в целом чувствовала себя неплохо. Кажется, она мне обрадовалась. Я решила, что Алине Петровне в ее состоянии лучше не знать о моих подозрениях насчет Антона Сергеевича, тем более что пока это только подозрения. Пожелав милой женщине выздоравливать и пообещав зайти еще, я поехала к Гарику.
У Папазяна нашлись для меня новости. Владельцем «десятки», с которым встречалась Алла, был некий Петряев Денис Васильевич, проживающий в Заводском районе, на Барнаульской. Мой дорогой Гарик не ограничился данными, полученными из ГИБДД, и навел дальнейшие справки.
– Таня, этот Петряев – твой коллега, ну, и мой тоже.
– Что ты имеешь в виду? Он милиционер? – поразилась я такому обороту дела.
– Нет, не милиционер, а частный сыщик, владелец детективного агентства «Эдип». Открыто в прошлом году, зарегистрировано по всем правилам. В милиции Петряев не работал. Окончил юридический институт, года два был нотариусом, а потом взял лицензию на сыскную деятельность.
– Что-то я ничего не слышала о таком агентстве!
Мысль о том, что этот бесцветный сморчок является детективом, вызвала у меня приступ ревности.
– Да и я о нем раньше не слышал, – сказал Гарик. – Во-первых, он не так давно зарегистрировался, а во-вторых, ничем серьезным не занимается: следит за неверными женами и мужьями да ищет за вознаграждение пропавших собак и кошек.
«Не очень похоже, чтобы у Аллы кошка пропала», – подумала я. Но Гарик подал мне мысль. Заполучив у него адрес агентства «Эдип», я поспешила туда.
Офис с вывеской «Эдип. Частное бюро детективных расследований» находился на пятом этаже дряхлой хрущевки на окраине Тарасова, в обычной однокомнатной квартире. Перед подъездом стояла уже знакомая мне «десятка». Войдя в открытую дверь, висящую на одной петле, я стала подниматься по узкой лестнице. Стены с облупившейся от старости краской и нацарапанными надписями и грязные ступеньки производили гнетущее впечатление. В подъезде пахло кошками. Я дошла до нужной мне квартиры с вывеской и позвонила. Дверь открылась. Передо мной стоял тот самый молодой человек. Петряев.
– Здравствуйте! Мне нужна помощь детектива! – рванула я с порога.
– Здравствуйте, проходите, – пригласил Петряев. У него был такой вид, как будто он Робинзон Крузо и вдруг встретил Пятницу. Наверное, посетители крайне редко обращались в агентство «Эдип».
Мы вошли в квартиру. Узенький коридорчик вел в кухню, там шумел чайник, а на столе лежал надкусанный бутерброд с сыром. Сразу направо была комната, где и находился собственно офис агентства. Кроме старого письменного стола с облезлой полировкой и настенной книжной полки, уставленной юридической литературой, в комнате еще стояли диван и платяной шкаф. На стене, как и положено, в стеклянной рамочке висел листок: лицензия на право заниматься сыскной деятельностью. Непрезентабельный вид агентства совершенно не вязался у меня с образом Аллы и уровнем ее благосостояния. Что же за дела у нее с этим Петряевым?
Хозяин усадил меня на диван, сам сел на единственный стул, стоявший у стола, и с выражением самого преданного участия на лице приготовился слушать.
– Это вы занимаетесь розыском? – начала я.
– Да, я. Чем могу помочь?
Я постаралась войти в роль. Выдержав приличную паузу, которая должна была изображать внутреннее волнение и тревогу, я продолжила:
– У меня случилось несчастье. Для меня это трагедия. Милиция отказывается мне помочь, – я прерывисто вздохнула и всхлипнула. Степень трогательного участия на лице Петряева усилилась.
– Расскажите мне все, – сказал он, – все без утайки.
– Понимаете, я боюсь, что и вы можете не понять меня. Люди бывают такими черствыми.
– Можете не бояться этого! – с видом оскорбленного благородства воскликнул детектив. – Для профессионала, каким я являюсь, проблемы его клиента автоматически становятся его проблемами.
Усилием воли я выдавила слезу.
– Вы моя последняя надежда. Если и вы откажете мне в помощи, то я не знаю, что делать.
Весь вид Петряева выражал полную готовность начать действовать немедленно, сию же секунду. Он вскочил со стула и прошелся по комнате. «Ему бы трубку, как у Шерлока Холмса», – подумала я.
– Доверяйте мне полностью, – сказал частный детектив, нахмурив лоб, – расскажите как можно подробнее, что у вас случилось. Не упускайте ни одной мелочи, любая деталь может оказаться важной.
– Да, конечно. Это произошло вчера, в парке. Мы с Милочкой обычно там гуляем.
– В каком парке?
– Что? А, в городском парке. Я повязала Милочке голубой бант, ей очень идет голубой цвет, и она была такой веселой, бегала, играла, кто бы мог подумать, что все так кончится! – снова всхлипнула я. – Я отвернулась буквально на минуту, и Милочка исчезла. Это похищение, ее украли, украли!
– Сколько лет вашей девочке? – спросил Петряев.
– Полтора года.
– Да, сама она не смогла бы уйти далеко!
– Да она бы ни за что не ушла от меня! Зачем ей уходить от своей мамочки?! Мы обожаем друг друга! Я говорю вам, ее украли! Это очень дорогая собака.
– Собака?! – Петряев прерывисто вздохнул и сел на свой стул.
– Да, голая хохлатая. Выставочный экземпляр от дипломированных родителей. Вы должны ее найти!
– Опишите мне, как она выглядит, – сказал Петряев, пытаясь скрыть отсутствие энтузиазма в голосе.
– Она просто красавица! У нее пушистые ушки, вся голенькая с темными пятнами на коже, а вместо ошейника я ей вчера повязала бант…
– А размер, какого она размера? – Петряев явно не был любителем собак.
– Примерно с кошку. – И я углубилась в подробности случившейся трагедии.
Еще минут пятнадцать я рассказывала детективу о том, как пыталась найти Милочку, но не нашла. Петряев терпеливо выслушал меня и пообещал заняться поисками.
– Надеюсь, вы займетесь ими незамедлительно? То есть прямо сейчас?
Петряев вздохнул, с трудом подавляя раздражение:
– К сожалению, прямо сейчас не смогу. И сегодня вечером тоже не смогу, у меня назначена встреча…
– То есть вы хотите сказать, – возмущенно проговорила я, – что в то время, пока моя несчастная собачка мучается в заточении, вы будете спокойно сидеть в офисе и распивать кофе с деловыми партнерами?
– Я не буду спокойно сидеть в офисе и распивать кофе с деловыми партнерами, – проговорил Петряев, отчеканивая каждое слово. – Я вообще не собираюсь сидеть в офисе. А вашей собачкой я займусь завтра. Можете быть спокойны.
Получив нужную информацию, я вздохнула и на самом деле успокоилась: предполагаемое отсутствие в офисе его хозяина мне как раз на руку.
Из стола он достал бланк договора, заполнил его, попросив у меня паспорт, и дал мне расписаться. Договор гласил, что я поручаю ему расследовать исчезновение моей собаки и обязуюсь выплатить гонорар в размере двух тысяч рублей в случае успеха с предоплатой в пятьсот рублей. Я подписала бумагу в указанном месте и выдала ему пятисотку. Петряев убрал договор в ящик стола. Значит, если Алла обратилась к нему как к сыщику, он и с ней заполнил подобный договор. Я простилась с сыщиком и, довольная результатом, пошла вниз по лестнице.
Этот горе-сыщик стал ниточкой, которая свяжет нас с Аллой. Алла по-прежнему не переставала меня интересовать. Я чувствовала, что какую-то роль в этом деле она все же играет.
Вернувшись домой, я занялась приготовлениями к вечернему предприятию. Я достала фонарь и убедилась, что батарейки в нем новые и он хорошо светит. Потом вынула из специального ящичка в шкафу набор отмычек и выбрала парочку, которые бы подошли к простецкому английскому замку в петряевском офисе. Эти отмычки достались мне еще во времена моей работы в прокуратуре, когда мы вместе с Кирей, Кирьяновым Владимиром Сергеевичем, теперь подполковником милиции, работали по делу одного квартирного вора. Для вскрытия тайзеровских дверей эти отмычки не подошли бы, а для обычных, с простыми замками, – вполне. Когда стемнело, я надела джинсы, черную водолазку, повязала темную косынку и поехала в «Эдип».
Как я и полагала, света в окнах петряевского офиса не было. Как, впрочем, и в подъезде, и во дворе. Надеясь на то, что в этот час и в этом месте я единственная нарушительница правопорядка, я тихонечко поднялась на пятый этаж. Звонить в дверь для проверки я не стала – слышимость в таких подъездах, где на площадку выходят четыре квартиры, очень большая, особенно ночью. Вместо этого я позвонила по телефону из машины, перед тем как «пойти на дело», и никто мне не ответил.
Посветив фонариком на дверь, я внимательно осмотрела замок. Да, кажется, отмычки подойдут. Не прошло и пяти минут, как я вошла в квартиру и сразу направилась к столу.
В среднем ящике лежало несколько листков – договоры с клиентами. В нарушение всех писаных и неписаных правил этот горе-сыщик хранил их не в сейфе, а просто в ящике стола. Но меня ждало разочарование. Среди документов не нашлось соглашения, подписанного Аллой. «Сразу могла бы догадаться, что Алла не будет ему такие дурацкие бумаги подписывать», – отругала я себя. Она и в офис-то этот никогда наверняка не приезжала, явно стараясь не афишировать свое знакомство с Петряевым. Может, он и настоящего имени ее не знает. На всякий случай я заглянула в другой ящик. Там лежало несколько книжек и блокнот. Уже без всякой надежды на удачу я открыла блокнот и увидела, что это было что-то вроде дневника. Петряев записывал туда даты, имена клиентов и суть поручения. Вот и последняя запись: мое имя и основные данные по делу исчезновения голой хохлатой Милочки.
Записей оказалось немного: у Дениса Васильевича и вправду была немногочисленная клиентура, только имени Аллы там не упоминалось. Пришлось читать все подряд.
Скоро одна из строчек привлекла мое внимание: «1000 долларов. Ревнивая супруга». Самое главное, что число этой записи совпадало с днем встречи Аллы с Петряевым, а другое число и время (12 часов), вероятно, означало дату их следующей встречи. Значит, Алла подозревает Антона Сергеевича в неверности и не жалеет средств на добычу доказательств для своих подозрений. Ладно, это было уже кое-что. И еще я теперь знаю, что этот супершпион Петряев собирается следить за Антоном Сергеевичем. Выбравшись из квартиры и едва не разбив нос на темной узкой лестнице, я села в свою машину и поехала домой.
Наутро, выпив кофе и снова накупив бананов и апельсинов, я опять пошла к Алине Петровне.
– Я должна расспросить вас о Светиной фирме. Как она называлась?
– «Рассвет».
– А не знаете ли вы кого-нибудь из тех, кто с ней вместе работал?
– Знаю, конечно. Я не имею в виду продавцов (у Светочки было несколько торговых точек). Я знала ее подругу, Машу Березовскую. Она была ее правой рукой и доверенным лицом. Они дружили еще со студенческих лет, да я же показывала ее вам, Танечка, на фотографии.
– Я бы хотела повидать ее. Нет ли у вас ее адреса или хотя бы телефона?
Алина Петровна не знала точного адреса, но сказала, что Маша Березовская жила недалеко от Ильинской площади. В последнее время они со Светой не встречались, во всяком случае, Света о ней не упоминала.
Итак, Гарику снова есть работа! Даже представить себе не могу, что бы делали частные детективы без помощи официальных лиц! Пойду просить его навести справки о фирме «Рассвет» и ее бесславном конце.
Гарика на работе не оказалось. Знакомый опер сказал, что Папазяна срочно отправили в командировку по какому-то делу и дня два его не будет. Опять задержка! Ну ничего, попробуем зайти с другого конца.
В адресном столе мне удалось раздобыть адрес Марии Березовской, и я отправилась на Ильинку. Вот и дом, который мне нужен. Я позвонила, и дверь сразу открыли. На меня вопросительно смотрела женщина средних лет.
– Здравствуйте, вы Березовская? – спросила я.
– Нет. Она здесь больше не живет. Она продала квартиру.
Вот что такое не везет!
– Не знаете ли вы, куда она переехала?
– Нет, не знаю, – голос женщины был неприветливым, – вместо нового номера своего телефона она оставила нам неоплаченный счет за старый. И за радио тоже.
– А давно вы переехали?
– Два месяца назад.
Вот почему в адресном столе еще ничего не изменилось и здесь числится Березовская. Не солоно хлебавши я спустилась во двор. Маленькая девочка выгуливала болонку. Я вспомнила Петряева, наверняка он теперь занят поисками собаки редкой породы голая хохлатая, и улыбнулась. Кстати, нужно позвонить ему и узнать, как продвигается расследование. Недаром же я выдала ему аванс! Настроившись на трагический лад, я набрала номер сотового Петряева:
– Денис Васильевич, почему вы до сих пор не позвонили мне?! Есть ли какие-нибудь новости, хоть какая-то надежда?
К моему величайшему удивлению (я-то ожидала услышать отрицательный ответ), он сказал, что напал на след похитителя и скоро вернет мне собаку. Растерявшись от таких новостей – не хватало мне еще чужих собак, – я изобразила радость и, попросив его держать меня в курсе событий, отключила телефон. Вероятно, я недооценила его способности: судя по записи в блокноте, завтра он должен встретиться с Аллой для отчета, значит, он ведет одновременно несколько дел и в моем, по крайней мере, уже почти добился успеха.
В блокноте Петряева не было прямого указания на то, что он встречается именно с Аллой, но я понадеялась на удачу. За несколько минут до отмеченного времени я уже сидела на своем прежнем месте в открытом кафе. Мне повезло. Вскоре появился Петряев, а затем подошла и Алла. Их встреча и на этот раз была совсем короткой. Похоже, что опять не Петряев делился информацией с Аллой, а она с ним. Женщина что-то быстро ему объяснила, даже написала что-то на листке бумаги, и они расстались.
Сегодня я решила проследить за своим коллегой, частным сыщиком Денисом Васильевичем, тем более что по разным причинам мое расследование начало заходить в тупик. Пристроившись позади его машины, я поехала вслед за Петряевым. Было десять часов утра. Вскоре мы добрались до Рабочей, где в одном из зданий располагалась налоговая инспекция, место работы Антона Сергеевича. Петряев остановился у обочины и заглушил двигатель. Я проехала немного вперед и тоже остановилась. Мы стали ждать.
По-видимому, Алла сообщила ему о распорядке дня своего мужа, потому что вскоре из подъезда здания вышел Антон Сергеевич в сопровождении нескольких человек. Среди них была молодая привлекательная девушка. О чем-то разговаривая, они подошли к машинам, стоящим у дороги. Я узнала темно-зеленый «BMW», на котором Королевы приезжали на турбазу. Антон Сергеевич, девушка и еще один мужчина сели в «BMW» и поехали в сторону Чернышевской. Мы с Петряевым последовали за ними. На одном из перекрестков мужчина вышел, а «BMW» поехал дальше. Антон Сергеевич свернул в один из дворов, Петряев проехал чуть вперед и остановился. Мне пришлось резко затормозить и надеяться на то, что Петряеву не придет в голову мысль о возможности слежки за ним.
Сыщик выскочил из машины и ринулся во двор. В руках у него был фотоаппарат. Я побежала следом.
В квадратном дворе, образованном тремя пятиэтажками, уже никого не было, кроме Петряева, который, видимо, имел определенный план действий. У одного из подъездов стоял «BMW». Петряев подошел к автомобилю и сделал несколько снимков. Затем уселся на лавочку у соседнего подъезда и стал ждать с фотоаппаратом наготове. Чтобы остаться незамеченной, я зашла в открытый подъезд в доме напротив, наблюдая за тем, что будет дальше.
Вдруг из дома вышел Антон Сергеевич, совершенно один. Петряев вскинул было свой фотоаппарат, намереваясь сфотографировать Королева, но так и застыл, потому что Антон Сергеевич резко развернулся и быстрым шагом направился прямо к сыщику. Антон Сергеевич, приблизившись к Петряеву, схватил того за ворот рубашки и рывком поднял на ноги. Детектив совершенно этого не ожидал. Он даже не сопротивлялся. Антон Сергеевич возмущенно и, как мне показалось, очень грубо что-то высказал горе-сыщику, с презрением указывая на злополучный фотоаппарат. Вид у Петряева был совершенно убитый. Наконец Королев повернулся и пошел к своей машине. Детектив беспомощно опустился на лавочку, да так и остался сидеть на ней.
Глядя на пылающее от гнева лицо Королева, я поняла, что судьба дает мне шанс, которым грех не воспользоваться. Я выскочила из своего укрытия и бегом бросилась к своей «девятке». Пока Антон Сергеевич заводил свою машину и направлялся к выезду со двора, я успела подъехать к самому краю подворотни. Заслышав шум двигателя, я резко нажала газ и – бац! – «BMW» ударил меня в правое заднее крыло. «Прости меня, моя машина, – подумала я, – будем надеяться, что нам оплатят ремонт».
Королев вышел из «BMW», у которого был разбит бампер и фара. Я тоже выскочила из машины, изображая праведный гнев:
– Что вы наделали! Не смотрите, куда едете!.. Как, это вы?!
Антон Сергеевич был поражен нашей встречей:
– А вы-то здесь откуда взялись?
– Что значит «взялись»? Это вы «взялись»! Вы разбили мою машину, когда я проезжала мимо. Что теперь делать? Надеюсь, у вас есть страховка?
– Послушайте, простите… Боюсь ошибиться, кажется, Татьяна?
– Татьяна.
– Это произошло случайно.
– Конечно, случайно, как же иначе. Нужно смотреть по сторонам, когда выезжаешь из подворотни.
– Таня, давайте решим все это мирно, не привлекая милиции. Ведь ничего страшного, честно говоря, не произошло. Я оплачу вам ремонт.
Я застыла в горьком раздумье. Потом произнесла скорбным голосом:
– Вам хорошо говорить «оплачу». Ведь я женщина – для меня ремонт машины – жуткая проблема. Я должна теперь искать, куда мне обратиться…
Королев прервал меня жестом:
– Ладно, давайте поступим так: вам отремонтируют машину там же, где и мне, на той станции техобслуживания, куда я всегда обращаюсь. Устраивает вас такое решение проблемы?
– Ну, что же, может быть. Только ведь машина нужна мне практически постоянно. На какой срок я буду ее лишена?
– Думаю, ненадолго. За день все сделают.
Мы договорились созвониться и завтра поехать на СТО. Вежливо простившись с Антоном Сергеевичем, я отправилась домой. Своими сегодняшними успехами я была вполне довольна.
Настроение Королева на следующий день, когда мы встретились у ворот станции техобслуживания, было ненамного лучше, чем накануне. Он казался очень раздраженным и, по-моему, рассчитывал побыстрее от меня избавиться, сдав на руки автослесарю. Но как раз это и не входило в мои планы. Машина Королева уже стояла во дворе со снятым бампером, а сам Антон Сергеевич приехал на «Ауди», принадлежавшей его жене.
– Антон Сергеевич, раз уж вы лишили меня средств передвижения, может, подбросите хотя бы до автобусной остановки?
Сделав хорошую мину при плохой игре, Королев ответил вежливым согласием. Мы сели в машину. Тронувшись с места, Антон Сергеевич обратился ко мне:
– Кстати, хотел спросить у вас о том несчастном случае. Удалось вам выяснить что-то новое?
– Не так много. За исключением разве того, что вы были хорошо знакомы со Светой.
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что вы знали ее, по крайней мере, лет двадцать, еще со студенческих лет, но почему-то скрываете это.
Лицо Королева помрачнело еще больше. Он взглянул на меня, потом снова стал смотреть на дорогу:
– Да, я был с ней знаком, ну и что?
– Почему же вы оба это скрывали?
– У меня на то свои причины.
– Какие?
– А почему я должен раскрывать их вам?
Как можно тактичнее я объяснила Антону Сергеевичу, что по имеющимся фактам он является главным подозреваемым в этом деле. Честно говоря, помня то, как он тряс за грудки бедного Петряева, я думала, что и меня может ожидать нечто подобное. Но реакция Королева была иной. Он повернул голову, и меня поразило чувство огромной усталости в его глазах.
– А кто вам рассказал о том, что я знал Свету?
– Ее тетя.
– Алина Петровна? Давненько я ее не видел. Как она?
– Она сейчас в больнице, приходит в себя после сердечного приступа.
– А, да-да. Но вот, кажется, ваша остановка. Я довез вас туда, куда вы просили.
Он просто выпроваживал меня! Я решила попытаться в последний раз:
– Антон Сергеевич! Смерть Светы не была случайностью. Если вы не причастны к этому, почему не хотите помочь найти убийцу?
Королев остановил машину, вышел, обошел вокруг, открыл мою дверцу и подал руку. Мне ничего не оставалось, как выйти наружу.
– До свидания, Таня.
– До свидания. Вот мой телефон, – протянула я свою визитку, – позвоните мне, если захотите поговорить.
После секундного колебания Антон Сергеевич все-таки взял карточку. Королев уехал, а я осталась стоять на автобусной остановке.
Через два дня вернулся Гарик, и я опять осадила его своими просьбами. С помощью Папазяна я выяснила, что Березовская Мария Сергеевна (подруга и поверенная Светы) переехала в Покровск (в Тарасове продала квартиру, а там купила). Что касается фирмы «Рассвет», то, действительно, такое частное предприятие существовало и занималось продажей меховых изделий. Обычная, в общем-то, торгово-закупочная фирма. Они покупали шубы и у наших производителей, в основном московских, и за границей, в Греции и в Турции. Налоги Светлана платила исправно, трений с контролирующими органами у фирмы зафиксировано не было. При всем этом примерно два года назад предприятие «Рассвет» внезапно прекратило свою деятельность.
«Покровск – это не Владивосток, переехал мост через Волгу, и там», – думала я, отправляясь на поиски Маши Березовской. Однако оптимизм и бодрое расположение духа начали покидать меня уже при приближении к мосту. Длинная вереница машин, издалека напоминавшая гусеницу, еле-еле двигалась. Моя боевая «девяточка», на совесть отремонтированная за счет Антона Сергеевича, но не имеющая кондиционера или хотя бы окна в крыше, очень быстро превратилась на жаре в подобие микроволновой печки, а я сама себе напоминала разогревающуюся в ней курицу. На переползание моста длиной в три километра у меня ушло часа два. Наконец пробка рассосалась, и машина смогла двигаться с нормальной скоростью. Я не очень хорошо знала Покровск, поэтому и поиски нового места жительства Березовской тоже оказались долгими. Пару раз я проезжала нужный поворот и возвращалась обратно, кружа по одной и той же улице.
Квартира Светиной подруги располагалась в новом десятиэтажном доме. Набрав на домофоне номер, я стала ждать. Мне повезло: хозяева квартиры откликнулись.
– Кто там? – проговорил приятный женский голос.
– Мне нужно поговорить с Березовской Марией Сергеевной.
– Это я, а кто вы?
– Я от Алины Петровны, тети Светы Семеновой.
– А, минутку, я открываю.
Когда я вышла из лифта, дверь в квартиру была уже открыта. На пороге стояла женщина лет сорока, одетая в простенький ситцевый халатик, перетянутый пояском. Довольно полная, со светлыми коротко постриженными волосами и приветливым лицом, Маша Березовская сразу располагала к себе. У нее были большие голубые глаза, которые она близоруко щурила в полутемном коридоре, задорно вздернутый носик и улыбчивый рот. Мы вошли в квартиру.