Я больше не шучу

ГЛАВА 4

Я тщательно изучила список лекарств, которые должны были улучшить состояние отважной фермерши, в настоящее время прикованной к постели; позаботилась, чтобы все необходимое – ампулы для инъекций, таблетки, одноразовые шприцы – было доставлено из ближайшей аптеки, и заявила, что сама сделаю уколы и прослежу за принятием препаратов.

В шесть часов на дежурство заступила другая смена. Врач – молодой человек в очках с начинающей лысеть головой – зашел в палату и задержался около новенькой.

– Полный покой, и никаких волнений, – веско заявил он мне.

Насчет покоя никто не возражал, а вот волнения исключить не получится – слишком много их было за последнее время.

Тем не менее вечер прошел спокойно. Я подумала, что дня три придется пожить в больнице, пока у Александры не нормализуется самочувствие (относительно, конечно), а потом можно будет перейти на домашний режим.

К нашей соседке по палате пришли родственники: женщина лет тридцати пяти и мужчина приблизительно того же возраста, очевидно, дочь и зять. Они поболтали около получаса и затем распрощались. Было около девяти часов вечера.

Я прикрыла плотнее дверь и, снова усевшись в кресло, стала прикидывать, как защитить ферму Александры Стольник от нашествия бандитов, но ничего стоящего в голову мне не приходило. Объявить неравную войну? Одна я не смогу противостоять вооруженным бандитам, которые позарились на лакомый кусок.

Внезапно дверь открылась, и в палату заглянул какой-то парень с короткой стрижкой. Он огляделся и исчез.

Я напряглась. Что за черт? Это случайность или нет?

Я подошла к двери и осторожно выглянула наружу: кроме двух старичков, медленно прогуливающихся по коридору, там никого не было.

Закрыв дверь, почувствовала сильную тревогу. Но принять необходимые меры, чтобы обезопасить свою клиентку, ее соседку и себя в том числе, я не успела: дверь резко распахнулась, и в палату ворвались двое парней, один из которых минуту назад заглядывал в палату.

– Спокойно, – проговорил высокий, с блуждающим взглядом мутно-серых глаз, амбал, отодвигая меня в сторону.

Другой двинулся к постели Александры Ивановны. Та мирно спала, не подозревая о надвигающейся опасности. Ее соседка, отложив журнал «Здоровье», с беспокойством наблюдала за происходящим.

– Кто пикнет – убью! – прозвучало зловещее предупреждение, отданное хриплым голосом. Видимо, его обладатель сжег свои связки, сутками напролет цедя коньяк из мелкой посуды.

Не теряя ни секунды, я схватила высокого за плечи, рывком пригнула книзу и нанесла в грудную клетку удар коленом, вложив в него максимум силы.

Я отпустила руки и позволила бандиту (я уже не сомневалась в том, что передо мной посланцы мафиозного клана) рухнуть на пол.

Второй злоумышленник – коренастый и плотный, словно пенек, – уже занес над Александрой Ивановной руку с короткой массивной дубинкой, очевидно, с намерением размозжить фермерше голову.

Глаза соседки, онемевшей от ужаса, стали похожи на две спутниковые антенны. В них читалась обреченность и уверенность в том, что следующим кандидатом на удар дубинкой по голове будет именно она. Стоило выживать под скальпелем хирурга, чтобы затем бесславно погибнуть от руки бандита…

Молодому братку не удалось исполнить задуманное – я перехватила его руку… Хруста я не слышала и скорее почувствовала, что предплечье бандита ломается пополам. Парень взвыл, как сарацин, которого насаживают на кол; дубинка его со стуком свалилась на пол и закатилась под кровать соседки. Проснувшаяся Александра Ивановна вздрогнула и закатила глаза, громко вскрикнув.

Парень опустился на колени и стал злобно материться…

С присущей мне сверхчувствительностью я поняла, что на меня готовится нападение сзади. Это длинный наконец-то справился с болью в грудной клетке и решил нанести удар. Он, бедный, никак не рассчитывал, что ему снова придется немного пострадать: я, согнув ногу в колене, сделала резкий мах назад и приложила нападающему сзади придурку прямехонько между двух нижних конечностей.

Надо же, попала! Даже не поворачиваясь к объекту.

Зажав пах волосатыми ладонями, он стал падать на спину, не задумываясь над тем, что при падении может разбить себе затылок.

Я нагнулась над его стонущим товарищем, который зажимал уже начавшую синеть правую руку:

– Вызвать врача?

– Тварь…

Я усмехнулась и нарочито вежливо, с некоторой зловещей интонацией произнесла:

– Я так и не поняла – вам оказать первую помощь или нет? Если вы правильно выбрали направление и не ошиблись дверью, то должны знать, что находитесь в хирургическом отделении, где масса специалистов по сращиванию костей.

– Тебе конец…

Вот и говори с такими по душам!

За своей спиной я почувствовала некое шевеление. Обернувшись, я увидела, что длинношеее животное стоит на четвереньках и трясет головой. Странно, я ударила его совсем в другое место.

– Ну ладно, – я выпрямилась во весь рост, – пошутили, и будет. Сколько времени я на вас потратила! Давай поднимайся, не то я вторую руку тебе сломаю!

Моя правая ступня зависла в воздухе в опасной близости от другой конечности бандита; первая к этому времени уже приобрела цвет спелой сливы.

– Я больше не шучу.

– Ты сдурела, что ли, блин?!

Коротышка с трудом поднялся на ноги; рывком заставив длинного принять вертикальное положение, я схватила его за грудки.

Можно начинать разговор.

– Александра Ивановна, – я повернулась к женщине, мужественно пережившей сцену насилия, которую кинопленка жизни прокрутила перед ее глазами, – они в ваших руках. Что с ними сделать?

– Отпустите их, Женя. Они всего лишь исполнители.

Я усмехнулась:

– Это я прекрасно понимаю, но дело в том, что здесь только что имела место попытка убийства, причем при наличии двух свидетелей. Надеюсь, вы нас поддержите, Марина Васильевна?

Мои последние слова предназначались для ушей соседки по палате.

– Я даже не знаю… – пискнула та, натягивая одеяло на подбородок.

Все понятно, свидетельствовать женщине совсем не хочется. Запуган народ, вот в чем беда!

– Ну хорошо, один свидетель в моем лице. Мы вполне сможем их посадить на нары, и надолго.

Коротышка, по лицу которого стекали грязные струйки пота, вперил в меня взгляд затравленного зверя и изрек:

– Мы тебя посадим на…

Я взялась за его пухлый, мокрый от пота подбородок и произнесла:

– У тебя это уже не получится, малыш. А теперь ты и твой дружок будете слушать, что я скажу. По законам военного времени это справедливо.

Если бы вся ненависть, которая диффузировала в глазах бандитов, могла превратиться в конвертируемую валюту, то я бы ушла домой с целым состоянием за пазухой.

– Так вот, – продолжала я, – ваши рожи я запомнила и теперь смогу за шесть секунд составить на вас словесный портрет. Ориентировка будет разослана по всем отделениям милиции.

– Ты уверена?

Какие злобные интонации!

– Да, уверена. Поэтому советую вам найти нору и закопаться в ней, потому что если я увижу ваши рожи на расстоянии ближе чем десять километров, то буду вести огонь на поражение. Кстати, с оружием я обращаюсь совсем неплохо, а пачкаться в дерьме мне не привыкать. Своему боссу передайте вот что: Александра Стольник находится под надежной охраной. В моем лице вы всего-навсего видите передовой отряд. А за моей спиной – более мощные силы, которые сметут вас с трассы к чертовой матери.

Это был, разумеется, блеф. Просто я хотела, чтобы моя речь проняла мальчиков до самой поджелудочной железы и вся эта гоп-стоп-компания засуетилась. Вот тогда они начнут делать ошибку за ошибкой, которыми я не премину воспользоваться.

– Если отныне хоть один волос упадет с головы Александры Ивановны, – продолжала я, – то я начну бить тревогу, и в первую очередь найду вас. Как? Не скажу, но я это сделаю. За столом следователя вы начнете колоться и постепенно сдадите всех, кто стоял рядом, и с вами, и поодаль. Так что советую подумать. Ее смерть – это ваша погибель. Имейте это в виду. А теперь пошли вон! И без угроз в мой адрес – я этого не люблю.

Открылась дверь, и в палату снова заглянул дежурный врач.

– Как самочувствие вашей пациентки? – осведомился он. – Э, да у вас посетители…

– Они уже уходят, – сказала я, глядя в глаза длинному, который благоразумно молчал во время моей проповеди. – Доктор, одному из них нужна помощь, парень упал в обморок от жары и случайно сломал себе руку.

– Серьезно? – очки повернулись в сторону коротышки. – Ну-ка, что там у вас?

Я с удовлетворением отметила, что этот человек, как врач, на своем месте: он не послал беднягу в приемное отделение, а прямо на месте стал осматривать руку.

– Да не надо мне ничего! – начал ерепениться плотный.

Я покачала головой:

– Не будь дураком, пусть тебе наложат гипс. Все равно придется обращаться к врачу, так лучше сделать это прямо сейчас.

– Пошла ты…

Врач захлопал глазами и взглянул на меня, словно говоря: «Однако отношения у вас…»

– Ему больно, – улыбнулась я. – Еще и не так заругаешься, когда у тебя рука сломана. Сколько стоит анестезия? Я заплачу…

– Идите за мной, молодой человек! – приказал врач.

Парень перестал ерепениться и молча вышел. Длинный кинул на меня недоуменный взгляд и последовал за своим дружком, едва не вписавшись рожей в дверной косяк.

За моей спиной послышался шорох. Обернувшись, я увидела, как Марина Васильевна, наша соседка, извлекла из прикроватной тумбочки свои вещи и разложила их на кровати.

– Лучше я поеду домой, – запричитала она, – здесь не больница, а вертеп какой-то!

Я подошла к ней и ласково произнесла:

– Зря вы так волнуетесь, – пока я здесь, вы тоже под моей защитой. К тому же вам нельзя домой – шов еще свежий.

– И не уговаривай ты меня! Лучше дома загибаться, чем от ножа бандита в больнице помереть! – стояла на своем соседка по палате, укладывая нехитрые пожитки.

В конце концов, личная безопасность – это дело каждой отдельно взятой личности.

По-моему, так.

ГЛАВА 5

Итак, мы с Александрой Ивановной Стольник остались в палате одни. Я сразу же переселила ее на кровать сбежавшей от нас Марины Васильевны, а сама заняла освободившееся место. Если среди ночи на нас будет совершено покушение, то встречу его я. Лицом к лицу.

Еще один плюс – не придется ночевать, сидя в кресле. Совсем не одно и то же – растянуться на мягкой постели или всю ночь маяться в полусидячем положении. Как говорится, что ни делается…

Перед тем как лечь спать, я сделала Александре Ивановне укол, затем придвинула к двери освободившееся кресло. Теперь у него будут другие обязанности – стоять на страже нашего сна. Если кто-то решится проникнуть в палату, то обязательно даст о себе знать звуком отодвигаемой мебели. А, как известно, сплю я чутко (результат систематических тренировок плюс врожденное чутье следопыта).

Была глубокая ночь – часы показывали пятнадцать минут третьего, когда, услышав, как открывается дверь и двигается кресло, я моментально вскочила с кровати.

От ночных визитов всегда веет криминалом…

Я осторожно отступила на шаг назад и приготовилась к прыжку.

Кресло отодвинулось еще дальше, и я услышала недовольное ворчание:

– Что за черт? Ни войти, ни выйти…

Вспыхнул свет. Передо мной стоял семидесятилетний дед с палочкой в руке и жмурился от яркого света.

– Что вы хотите?

– Я?.. – Дед осмотрелся. – Это какая палата?

– А какая вам нужна?

Ночной посетитель растерянно заморгал и извиняющимся голосом произнес:

– Я, кажется, не туда попал… Ходил в туалет и вот… Бывает же…

Он неприятно захихикал и засеменил прочь, стуча своей палкой по полу.

Я повернулась к Александре, которая проснулась и с испугом наблюдала за происходящим.

– Ложная тревога! – успокоила я женщину.

На следующее утро мы вдоволь посмеялись над ночным происшествием, придумывая все новые детали, которые сделали бы честь любому комедийному сериалу. Я старалась не злоупотреблять приколами, чтобы не навредить Александре: ей нельзя было много смеяться – могла разболеться голова.

На обходе лечащий врач, невысокого роста кругленький мужичок лет пятидесяти, долго рассматривал меня сквозь очки и выпытывал причины, касающиеся моего появления. Мои ответы (не совсем соответствовавшие истине) его, похоже, не удовлетворили, но менять положение дядечка не стал. Зато распорядился подселить к нам в палату молоденькую девушку, у которой были осложнения после аппендицита. Чуть не плача (шучу!), я освободила облюбованную мною коечку и вновь переселилась в кресло. Малышку звали Ольга Семенова. Она выглядела очень подавленной.

– Извините, а когда можно будет забрать Александру Ивановну домой?

Врач замахал пухленькими ручками:

– Даже не думайте об этом! Две недели тщательного наблюдения!

Надо же, тщательного.

Вот уж за чем я действительно тщательно следила, так это за принятием лекарств. Уколами займемся после ужина, а пока будем соблюдать режим, что немаловажно для больного человека.

День прошел спокойно. Нас опять навестила тетя Мила, которая была в восторге от трехтомника о новых похождениях Шерлока Холмса. Хорошо, что она пришла, у меня хотя бы появилась возможность без спешки посетить туалетную комнату и привести себя в порядок.

После ужина я зашла в ординаторскую, чтобы перекинуться парой слов с дежурным врачом и поподробнее узнать о такой болезни, как сотрясение мозга. Из того, что мне объяснили, я поняла только одно: если не желаешь потерять несколько лет жизни, оберегай голову от ударов.

Дверь кабинета я оставила открытой, чтобы контролировать ситуацию в коридоре. Посторонних в отделении не было, только больные и медсестры.

После разговора с доктором мне стало немного тоскливо, и, взглянув на часы, я поспешила в палату, где оставила Александру Ивановну.

Открыв дверь, я увидела медсестру, которая протирала ваткой, намоченной в спирте, руку Александры, готовясь сделать укол в вену.

Позвольте, у меня же четкая договоренность – все процедуры я выполняю сама!

– Минуточку!

Медсестра обернулась.

– Что случилось? – беспокойно спросила она.

– Что вы собираетесь делать?

– Укол.

– Какой?

– Согласно указанию врача.

– Сначала скажите мне, что это за укол.

Медсестра снова склонилась над моей клиенткой.

– Вы мне мешаете, – услышала я, – я выполняю свою работу, только и всего.

Подскочив к девице, я перехватила ее руку.

– Вы ее знаете? – спросила я Александру.

– По-видимому, это дежурная сестра.

– Вы уверены?

Хотя как можно быть уверенным, когда персонал сменяет друг друга каждые трое суток, а мы пробыли здесь всего ничего…

Я посмотрела на Ольгу. Та пожала плечами.

– Пустите мою руку! – требовательно провозгласила медсестра.

Я не ответила, пристально глядя ей в глаза. Я вырвала из рук девицы шприц и зажала его меж пальцев.

– Сейчас мы с вами пройдем в ординаторскую…

– Хорошо. Только учтите, что я вам обеспечу большой список неприятностей.

Девица сказала это твердо. Я даже засомневалась, правильно ли я поступила.

В этот момент дверь в палату открылась и показалась кудрявая голова девчонки в белой накрахмаленной шапочке.

– Семенова – в процедурный! Быстро!

Я повернулась и, выпустив руку медсестры, которая собиралась делать укол Александре, спросила:

– Простите, вы кто?

– Я? – удивилась кудрявая. – Я сегодня дежурю!

Бах!

Девица, у которой я отобрала шприц, оттолкнула меня и вылетела из палаты, сбив с ног кудрявую медсестру.

Я стояла со шприцем в руке и не знала, куда его деть. Бегать с ним по коридорам больницы в надежде настичь преступницу было бы глупо. Аккуратно положив его на тумбочку, я подскочила к медсестре, помогая ей подняться на ноги.

– Вы в порядке?

– Н-наверное…

Девица, выдававшая себя за медсестру, исчезла. Я бросилась к выходу из отделения, но увидела, что той и след простыл. Я вовремя подскочила к окну, выходящему на ту самую улицу, где тосковал мой «Фольксваген». Знакомая мне лжемедсестра – только без халата и без шапочки – быстрым шагом направлялась к «девятке» сиреневого цвета, припаркованной прямо перед моим «жуком». Открылась задняя дверца, и девица исчезла в салоне машины. Номеров не было видно, потому что автомобиль стоял боком.

Через несколько секунд «девятка» исчезла из вида, вильнув задом, словно развратная девка.

Я отошла от окна. Это была вторая попытка со стороны наших недругов доставить нам неприятности. Я не сомневалась, что последуют и другие.

ГЛАВА 6

Александра Ивановна была еще не в той форме, чтобы с двумя сломанными ребрами и головой, которая кружилась при малейшем движении, преодолевать скачки с препятствиями. Тем не менее нужно было менять место жительства, и как можно быстрее, если она хочет когда-нибудь полюбоваться на внуков.

– Вы сможете добраться до машины? С моей помощью, конечно? – спросила я Александру Ивановну, которая никак не могла прийти в себя после очередного покушения.

– Попытаюсь, если надо…

Ольга с тревожным выражением прислушивалась к нашему разговору.

– Послушайте, я могу знать, что здесь происходит?

– Ничего страшного, имеет место дележ наследства. Такое предстоит испытать каждому – в свое время, конечно.

Содержимое шприца я вылила в раковину, но сначала попыталась определить по запаху, чем злоумышленники хотели напичкать мою клиентку.

Запах был слабым, но я различила пары какой-то горечи. Похоже на цианистый калий. Или я ошибаюсь? На наркотик не похоже, это точно. К тому же какой дурак будет бесплатно снабжать этим зельем человека, которого хотят видеть в могиле. В любом случае место этой отравы в унитазе.

Ночь прошла относительно спокойно. Я никак не могла найти удобное положение, ерзая в этом проклятом кресле и заставляя его нещадно скрипеть.

Во время обхода врачей я, выйдя из палаты, приблизилась к окну, выходящему на улицу, и посмотрела на свою машину, которая уже прописалась здесь, у обочины. Самое радостное, что за время, которое я находилась в больнице, никто не попытался угнать мой «Фольксваген». Видимо, такие модели автомобилей не вызывают интереса у представителей преступного мира. Это радует.

Однако то, что произошло в следующую минуту, уничтожило ростки моей радости, словно саранча – молодые посевы.

Одна за другой у края тротуара притормозили сразу четыре «девятки», и на свет божий стали выползать решительно настроенные братки. Карманы их безразмерных штанов оттопыривались, да и в руках некоторых были совсем не детские игрушки, надо сказать. Самыми безобидными из всего арсенала были зажатые меж мясистых пальцев дубинки наподобие коротких бейсбольных бит.

Кажется, начинается.

Я пересчитала боевиков. Восемь человек, и еще по двое в машине. Прямо как в американском кино! Неужели стоило задействовать четыре «девятки», чтобы справиться с двумя беззащитными женщинами! Ой, как некрасиво!

Моя главная проблема – не допустить проникновения врага на свою территорию.

Взвод мордоворотов скучковался, видимо, начался военный совет. Парни что-то обсуждали, изредка бросая взгляды на окна второго этажа, на котором находилось наше отделение. Пришлось встать таким образом, чтобы меня не было видно с улицы.

Неужели они начнут атаку прямо сейчас, невзирая на большое скопление народа? Сейчас тут вавилонское столпотворение, присутствовал весь дневной персонал, начиная от завотделением и кончая санитарками…

Я продолжала наблюдать. Боевики не торопились брать штурмом хирургическое отделение, видимо, уверенные в успехе на все сто процентов.

На всякий случай я записала номера тех машин, которые смогла разглядеть. Номера были местные, на сей раз обошлось без варягов. Не знаю только, хорошо это или плохо.

Прошло двадцать минут. Сигареты были выкурены, а бычки втоптаны в асфальт. Дубинки исчезли под куртками боевиков, и они направились во внутренний двор клиники. Скоро начнется…

Я зашла в палату. Лечащий врач уже осмотрел обеих дам. Ольгу Семенову вызвали в процедурную, поэтому я смогла поговорить со своей клиенткой без посторонних.

– Как вы себя чувствуете? Выйти сможете?

– Из палаты?

– Из отделения. Сюда прибыл целый взвод бритоголовых мальчиков, я не смогу отбиться от всех сразу. Придется удариться в бега. Может, вызвать милицию?

Александра замотала головой:

– Ни в коем случае!

– Почему?

– Не надо этого делать, я вас очень прошу!

– Но я одна ничего не смогу сделать! Их восемь человек – это только тех, кого я увидела. Возможно, в округе еще несколько соглядатаев.

– Бежать так бежать…

Отважная фермерша с трудом приняла сидячее положение, опираясь на локоть. Я поддержала ее и помогла спустить ноги на пол. Потом покачала головой. В таком состоянии о побеге не могло быть и речи. И тут мне пришла в голову одна мысль.

– Я сделаю вам обезболивающий укол! Половина проблем сразу будет решена!

Я тут же отломила кончик ампулы с обезболивающим, разорвала пакетик с одноразовым шприцем и, насадив иглу, сделала Александре Ивановне инъекцию.

– Думаю, подействует быстро.

И в самом деле действие препарата не заставило себя ждать. По телу Александры разлилось тепло, и она заявила, что готова к решительным действиям.

Выглянув из палаты и увидев, что посторонних вроде бы нет, я вернулась обратно и помогла Александре встать с кровати.

Решительное действие состояло в том, чтобы добраться до женского туалета и засесть там на неопределенное время. В принципе бандиты могли ворваться куда угодно, но я надеялась: табличка «Женский туалет» их хотя бы ненадолго остановит, и у нас в запасе появится несколько минут.

Я усадила Александру Ивановну на крышку унитаза и велела закрыть дверь кабинки на щеколду и открыть ее только на мой условный стук.

Теперь можно идти в разведку.

Я вышла из туалета и не спеша направилась к выходу, напялив на себя белый халат и накрахмаленную шапочку. Я знала – этот прикид мне когда-нибудь пригодится, поэтому заранее позаботилась о нем, пожертвовав один доллар сестре-хозяйке.

Мой имидж дополняли очки с затемненными стеклами. Очки вообще меняют лицо человека, а если при этом скорчить серьезную физиономию, то даже родная мама не узнает.

Так и вышло. На лестничной площадке уже дежурили двое парней. Они окинули меня подозрительными взглядами, но я, не обратив на них никакого внимания, проскользнула вниз по лестнице. Навстречу мне поднимались еще двое громил. Они оценивающе поглядели на меня, но, видимо, приняв за врача из отделения, останавливать не стали.

Сработало. Бандюги нахмурились и проплыли дальше, по дороге обсуждая план действий.

У входа в здание ошивалась еще одна парочка. Я спокойно прошла мимо них и поспешила в двухэтажное здание, стоящее метрах в тридцати от нашего корпуса, на котором висела черная табличка с надписью «Химическая лаборатория».

По дворику клиники сновало огромное количество сестер, санитарок, посетителей, поэтому мои маневры не привлекли ничьего внимания.

Я зашла в стеклянные двери, обернулась и стала наблюдать. Интересно, а где еще двое? Какие подступы контролируют они?

Выждав для верности пять минут, я сняла с себя халат, шапочку, очки и выскользнула из корпуса. В этот момент внимание парней у входа было приковано к хорошеньким пухленьким ножкам медсестры, дефилировавшей по двору с чьей-то историей болезни под мышкой.

Мой «Фольксваген» ждал меня у обочины, словно мустанг – хозяина-ковбоя. Я зашла с противоположной стороны и, рискуя попасть под колеса проезжавших мимо автомобилей, убрала все ловушки, расставленные мною для угонщиков. Затем забралась на место водителя и запустила двигатель. Так, теперь отгоним его в другое место.

Со двора клиники можно было выбраться не только через главный вход, поэтому я оставила автомобиль в проходе между двумя корпусами, находящимися чуть поодаль от главного здания, и вернулась обратно в «Химическую лабораторию».

Скрываясь за стеклянными дверями, которые не мыли лет десять, я снова преобразилась в представителя медперсонала и тем же путем вернулась в отделение.

Я прошла мимо знакомой мне парочки у входа и чуть не налетела на другую «сладкую парочку», торчавшую на лестничной площадке. Идя по коридору, я увидела еще двоих, которые стояли у окна и непринужденно болтали.

В отделении были еще посетители, поэтому эти две фигуры не вызвали подозрения у персонала. Лет двадцать назад без халата да еще в неурочное время вас просто не впустили бы. А сейчас совсем другое время: многие больницы – проходной двор. Заходи – кто хочешь и в чем хочешь…