Золотая мышеловка

Воспоминания о войне помимо воли, словно взрывной волной, с головой накрыли меня. Опять высокое белое солнце слепило так, что, кажется, можно было все видеть даже с закрытыми глазами. Ты попадаешь в ослепительную сверкающую дымку. Очертания скал, барханы песка представляются неземными образованиями. И только мысль об огромной ванне, наполненной громадными кусками холодного голубого льда, с упрямой и безумной настойчивостью стучится во все уголки сознания. Кто-то, истекая потом и сплевывая скрипящим на зубах песком, абсолютно серьезно клянется, что, когда все закончится, попросится в командировку на Северный полюс или в Антарктиду. Невыносимая жара и война выжигают душу до черной золы, будто попадаешь в филиал ада. Но мне все же удалось выйти из пережитого и сохранить в глубине души что-то еще, кроме пепла…

– …Но, к сожалению, возникли непредвиденные обстоятельства, – продолжал Сергей, возвращая меня из воспоминаний в сегодняшнюю действительность, – и я не могу поехать с ней.

– Что же случилось? Не дают покоя проклятые конкуренты? И они по-прежнему коварны и хитры? – выдвинула я шутливое предположение.

Совершенно неожиданно Сергей изумился, чем напомнил доктора Ватсона, пораженного очередным откровением Шерлока Холмса.

– Знаете, я начинаю верить в ваши необыкновенные способности, – сказал он.

– Ну, что вы. Я еще не такое могу. Иногда у меня даже мысли получается читать, – усмехнулась я.

Сергей покрылся очень легким румянцем, как будто в настоящий момент думал о чем-то непристойном и вдруг испугался, что я на самом деле могу прочитать его мысли.

– И, значит, ваш босс, или директор, ни за что не хочет отпускать такого незаменимого помощника, как вы? Даже по столь уважительному поводу. Мне кажется, что вы бы могли убедить его, – сказала я. – Неужели он такой черствый и жестокий человек?

– Нет. Хотя, знаете, в работе он, безусловно, очень жесткий… Все дело в том, что Вика – его дочь.

– Надеюсь, Сергей, что вы не хотите привлечь меня к участию в древнем красивом обычае похищения невесты – дочки директора, где все должно быть «совершенно натурально»? Как в «Кавказской пленнице». Сейчас это очень строго наказуемо. Причем не только по «закону гор».

– Нет. Обстановка такова, что я действительно должен остаться здесь, – есть дела, которые нельзя доверять посторонним. Да и своим тоже. Я Вике давно обещал. Она ждала этого. Все подруги уже знают. Специально купальники и платья купила. Ну, вы же меня понимаете?

Глубина разочарования от невозможности покрасоваться в специально купленных по этому случаю купальниках и платьях была мне понятна. Тем более что еще и подруги в курсе.

– Перенос невозможен, так как потом у Вики выпускные экзамены и защита диплома. А отец говорит, что, возможно, передумает насчет ее замужества, если она закончит институт не очень хорошо.

– Я думаю, что он шутит, – высказала свое мнение я. – И чем же я могу вам помочь?

– Женя, – к деловитому и уверенному тону Сергея добавились просящие нотки, – не могли бы вы съездить с Викой? Нельзя же отпустить ее одну. Все-таки Восток, ислам и все такое.

– Восток – дело тонкое, – охотно согласилась я.

Ну что ж, желания и опасения моего посетителя были вполне просты, естественны и понятны.

– Я, конечно, мог бы нанять охранника – у нас есть хорошие и надежные связи с такими организациями. Да и свои тоже имеются.

«Ну, так и я тоже не в шнурки сморкаюсь», – огрызнулась я про себя. Впрочем, с дискриминацией в охранном деле по половому признаку я сталкивалась не впервые и успела уже к этому привыкнуть. Но иногда все же прорывало. Правда, пока только мысленно. Ведь сколько существует ситуаций, когда женщина может справиться с задачей не в пример лучше! А иногда некоторые вещи мужчине просто и не доверишь. К тому же женщина часто обладает сильным преимуществом в том плане, что от нее не ожидают грамотных и умелых ответных действий.

– Но вы понимаете, они все – мужчины. Не могу же я отправить невесту в предсвадебное путешествие с посторонним мужчиной, – как бы подтверждая мои мысли, говорил Сергей.

– Конечно. Это было бы нелогично и весьма опрометчиво с вашей стороны, – согласилась я. – И?..

– Я предлагаю вам съездить с Викой вместо меня и, конечно, поприсматривать за ней на предмет горячих турецких парней. Естественно, я заплачу за работу дополнительно…

Несмотря на некоторую экстравагантность предложения, оно было вполне разумным и, самое главное, совершенно приемлемым. Не думаю, что это будет серьезная работа. Скорее всего просто придется отбиваться от местных жителей, которые наверняка в каждой отдыхающей российской девушке видят исключительно только представительницу древнейшей профессии. Опыта поведения в мусульманских странах со значительно более строгим, чем в Турции, отношением к религии вообще и к женщинам в частности мне было не занимать. А уж от поклонников я без особого труда смогу и сама отбиться и отстоять невесту своего клиента. Поэтому, не тратя время на дальнейшие расспросы, я спросила:

– Когда вы планировали выехать?

– Послезавтра.

– Ну, как тебе этот молодой человек? – с недвусмысленным намеком спросила меня тетя Мила, когда дверь за Сергеем закрылась.

– Тетя, я же тебе уже говорила, что это просто клиент.

– Но ведь иногда деловые связи могут перерастать в нечто большее, – не успокаивалась тетя Мила.

– Тетя, он нанимает меня, чтобы охранять невесту.

– Но почему не ты на месте невесты такого симпатичного молодого человека? – воскликнула тетя Мила.

– Во-первых, тетя, внешность часто бывает обманчива, и он запросто в жизни может оказаться, ну, например, карманным вором. А во-вторых, профессиональная этика не позволяет мне так поступить. К тому же я не раз убеждалась, что мужики требуют слишком много времени, и, если на них замыкаться, полжизни пройдет мимо. Сколько интересного можно пропустить!

– Ну, во всем должна быть мера. Никто же не заставляет тебя замыкаться на мужчинах так сильно.

– Вот я и не замыкаюсь, – весело ответила я и отправилась в комнату досматривать видеофильм.

Заказанное мною такси до аэропорта пришло почти вовремя – всего лишь с пятнадцатиминутным опозданием. Правда, водитель сразу же выскочил наружу и, раскрыв дверь машины, помог мне сесть. Уже в салоне, словно пытаясь загладить вину за опоздание, он попытался завести непринужденный разговор, но желание впустую болтать о чем бы то ни было в этот ранний час у меня совершенно отсутствовало. Да и излишняя откровенность с первым встречным в моей работе была как-то не очень принята. Поэтому я, сославшись на головную боль, прикрыла глаза, откинулась на широкую спинку сиденья и под уже бледнеющий свет фонарей и разноцветные всплески встречных светофоров погрузилась в мир собственных мыслей и размышлений.

С момента моего разговора с Сергеем прошло меньше двух суток. За это время мне пришлось познакомиться со своей будущей клиенткой – невестой Сергея Викой и, кроме того, пройти утверждение своей кандидатуры у ее отца. «Смотрины», или знакомство с Викой, были назначены в тот же вечер в «Камелии» – весьма уютном заведении, бывшем чем-то средним между кафе и клубом. Оно отличалось интимной обстановкой и располагало к томной неге, из-за чего пользовалось повышенным спросом у влюбленных парочек города. Посещение «Камелии» подразумевало вечерний наряд, о чем вежливо предупреждалось в объявлении на входе. Мне как-то пришлось побывать там, но не для отдыха и не по амурному поводу, а как профессионалу, образцово исполняющему свой заказ. И, как я полагаю, роль светской львицы тогда мне вполне удалась. Теперь опять предстояло совершить поход туда же по служебному поводу, но уже в более спокойной и расслабляющей обстановке.

Тетя Мила с многозначительным, понимающим видом и хитроватой улыбкой наблюдала за мной, когда к назначенному времени я переодевалась в вечернее платье и делала макияж. Уверена, что в глубине души она праздновала победу своей долгой и упорной воспитательной работы по обустройству моего личного счастья.

– Ну, Женечка, ты прямо настоящая принцесса! Не хватает только красавца-принца с роскошным экипажем, – сказала она, когда мои труды по работе над внешностью подошли к концу и я критически осматривала в зеркало полученный результат.

Ответить ей я не успела из-за раздавшегося в дверь звонка.

– А вот и твой долгожданный принц, – засмеялась я, как только умолкли его трели.

Сергей, одетый в костюм и выглядевший поэтому еще лучше, чем днем, перешагнул порог и спросил:

– Женя, вы готовы? Карета и кучер ждут.

От неожиданности, что он так ловко попал в тему нашего разговора, словно подслушал его, мы с тетей переглянулись между собой и, не удержавшись, прыснули от смеха. Сергей, не понимая, в чем дело, смутился, но я успокоила его, глотая последние смешинки:

– Не берите в голову. Это мы о своем – о женском.

Машина у него была новенькая, прямо с иголочки, и он заметно гордился ею, по-мальчишески пижоня: небрежно повел пультом сигнализации, пресыщенно-ленивым движением открыл дверь, включил магнитофон и резким сигналом вспугнул стайку девчонок во дворе. Мы поехали за невестой, и через двадцать минут, подчеркнуто заботливо сопровождаемая Сергеем под руку, в машину села высокая, очень миловидная девушка.

– Познакомьтесь, Женя. Это Вика, – представил нас Сергей.

– Очень приятно, – сказала я. – Меня зовут Женя.

– Мне тоже, – очаровательно улыбнулась в ответ Вика.

Машина тронулась с места, и мы отправились в «Камелию». Вечер прошел успешно, и, даже если бы сделка не состоялась, я бы все равно осталась довольна прекрасно проведенным временем. Мы с Викой понравились друг другу. Она держалась с достоинством, очень дружелюбно и не высокомерно, что довольно редко для единственных дочек директоров процветающих коммерческих фирм. Слегка осветленные волосы были аккуратно и со вкусом уложены, и вообще она производила впечатление девушки, считавшей, что обязана выглядеть безупречно абсолютно всегда и везде – даже на космической орбите в период разгара магнитных бурь.

Умные, умело подведенные легким штрихом глаза делали ее немножко старше, но добавляли бездну обаяния. К Сергею она относилась ласково, однако по некоторым деталям поведения я чисто женской интуицией чувствовала, что это – не первая ее любовь и, возможно, в силу некоторой нерешительности характера она еще долго будет терзаться по поводу правильности своего выбора. До тех пор пока не произойдет событие, которое окончательно рассеет ее сомнения. Более того, я совершенно не исключала, что к решению о замужестве ее могли подтолкнуть какие-то достаточно исключительные события. Впрочем, личная жизнь заказчика, если она напрямую не связана с делом, меня обычно не интересует. Достаточно и того, что в процессе работы мне довольно часто приходится становиться свидетелем выяснения семейных отношений.

Встреча с Викиным отцом и будущим тестем Сергея произошла на следующий день. Он оказался прямолинейным, решительным человеком с крупными волевыми чертами, которым, казалось, было даже немного тесновато на лице. В целом он походил на бывшего военного, занявшегося коммерцией и преуспевшего в ней. За внешней жесткостью и суровостью почти наверняка скрывалось стремление к доверительности и нежности, которых ему, видимо, не хватало в жизни и тем более на работе. Косвенно об этом свидетельствовало наличие в кабинете ухоженного аквариума с яркими экзотическими рыбками, а также подвижного и чрезмерно общительного волнистого попугайчика пронзительно-голубого цвета.

Как только мы с Сергеем зашли в кабинет директора «Оникса», попугай с шумным порханием приземлился ко мне на плечо, пронзительно проскрипел «здр-равствуйте», бочком приблизился к уху и начал требовательно его теребить. Судя по скептическому выражению лица Викиного отца, появившемуся после визуальной оценки моей внешности, выбора Сергея он не разделял. Но тот что-то тихо прошептал ему на ухо, затем куда-то позвонил и передал трубку. Пока я общалась с попугаем, периодически предотвращая его попытки нагадить мне на блузку, на том конце телефонного провода кто-то, видимо, давал благосклонные рекомендации в мой адрес. Во всяком случае, после окончания разговора глава «Оникса» посмотрел на меня значительно более доброжелательно и даже с некоторым интересом.

После же упоминания о том, что я имею не очень большой, но практический опыт общения на турецком (о свободном владении арабским, немецким, португальским и другими языками я в силу природной скромности умолчала), решение доверить мне единственную и любимую дочку было им утверждено окончательно.

– Ну все, приехали, – прервал мои размышления голос таксиста.

Я расплатилась, вышла из машины и огляделась вокруг. Ни Вики, ни Сергея, который должен был ее проводить, не было. Я быстро прошла в здание аэровокзала, остановилась метрах в пяти от входа и внимательно осмотрелась еще раз. Мой взгляд плавно, но быстро скользнул по лицам и фигурам людей, находившихся внутри. Ни Вики, ни Сергея я так и не увидела. Я посмотрела на часы, а затем бросила взгляд на электронный циферблат под потолком. Время совпадало. Значит, мои часы ни при чем. Я сделала глубокий вдох, расслабилась всем телом и расфокусировала взгляд.

Это было одно из многих умений, которое мне привили за время обучения в Ворошиловке. Несмотря на жесткие позиции воинствующего материализма советской науки и подчас твердое сопротивление консервативного в своем большинстве руководства контролировавших нас органов, практика и суровая действительность брали свое. Иногда после множественных проверок и проволочек, а чаще с негласного разрешения старших преподавателей Ворошиловки, которые на собственный страх и риск получить крупный нагоняй сверху обучали нас элементам сверхчувственного восприятия, на личном опыте убедившись в их эффективности. Сейчас это явление называлось экстрасенсорикой и абсолютно никого не смущало. Стаи шарлатанов под ее вывеской разъезжали по стране, проводили лечебные и массу других сеансов. Но почти все мои учителя помнят время, когда слово «медитация» находилось под строгим запретом и могло употребляться только исключительно в ругательных целях.

Однако практика требовала своего, и мы учились тому, как можно, сосредоточившись, за считанные мгновения окинуть взглядом все пространство вокруг себя и, не отвлекаясь на лишние детали, выделить то, что было необходимо. Я сама была свидетелем, как некоторые бойцы «Сигмы» таким образом обнаруживали засаду или просто способного помешать выполнению задачи человека даже в том случае, если те находились в укрытии или вне пределов видимости. Что, бывало, выручало весь отряд. Мне не удалось достичь таких выдающихся высот в этом искусстве, но я твердо владела необходимым набором очень полезных навыков в этой области.

Мысленно я как бы воспарила над толпой и увидела ее целиком, тем не менее сохраняя способность четко выделять по желанию любую деталь. Но тщетно – ни Вики, ни Сергея нигде во внутреннем пространстве аэровокзала не было. По какой-то причине они задерживались.

«Ну что ж, во всем есть свои плюсы. По крайней мере, теперь мне нет необходимости объясняться и чувствовать себя виноватой за свое опоздание», – подумала я. Хотя, честно говоря, я сама не очень-то любила непунктуальных и необязательных людей. Я поставила сумку на пол и заняла такое место, чтобы увидеть их, как только они появятся.

Время шло. Будничная жизнь аэровокзала текла своим чередом. К зданию подъезжали и отъезжали машины, появлялись и уходили люди, табло вспыхивало номерами отправляющихся рейсов. Цифры на электронных часах с неумолимой неизбежностью сменяли друг друга, оставляя все меньше и меньше времени для ожидания. Когда я стала уже беспокоиться и подумывать как минимум о переносе и как максимум об отмене заказа, одно такси стремительно затормозило у входа, его дверь распахнулась и оттуда вышла Вика. Она была одна и имела расстроенный, даже, можно сказать, обиженный вид.

– Здравствуй. Что-то случилось? – подойдя к ней, поинтересовалась я.

– Сергей не приехал, – по-детски надув губы, ответила она после секундного молчания.

– С ним что-то произошло? – поинтересовалась я.

– Не знаю. – Она почти огрызнулась, своим видом обвиняя весь мир и меня в частности в отсутствии жениха. – Он звонил вчера вечером, сказал, что все нормально, что обязательно заедет за мной утром, а сам не приехал. Телефон не отвечает. Отец такси вызывал.

– Странно, мне кажется, что это не очень похоже на него. Наверное, случилось что-нибудь непредвиденное. Всякое же бывает – машина сломалась, например, а позвонить не мог, – высказала предположение я, сама почему-то слабо веря, что новенькая «десятка» Сергея вот так резко, без предупреждения сломалась.

– Ну, приеду – я ему покажу, – сердито погрозила пальцем Вика, по-видимому строя в уме планы, каким жестоким карам она подвергнет своего избранника, прежде чем он сможет вымолить ее прощение.

Глядя на нее, можно было не сомневаться, что, какой бы ни была причина его отсутствия, месть ее будет ужасной. Мысленно насладившись картиной предстоящей экзекуции, где Сергею наверняка предстояло не меньше часа валяться у нее в ногах, Вика немного «отошла». Однако хорошее настроение не вернулось к ней полностью, и она напоминала большого симпатичного котенка, привыкшего к ласкам и вниманию и вдруг неожиданно бесцеремонно выброшенного с любимого кресла. И сейчас всем своим видом Вика давала понять миру, что она кошка, которая гуляет сама по себе. С гордым и независимым видом в моем сопровождении она направилась к стойке регистрации.

– Вика! – вдруг громко и неожиданно раздался голос.

Мы разом остановились и почти одновременно оглянулись в сторону позвавшего. Это был молодой мужчина с пронзительным взглядом. Я не знала его, но обращался он, вне всякого сомнения, именно к моей спутнице. Вика на мгновение застыла, а затем изумленно подняла брови:

– Дима?! Ты?

Итак, неожиданно появившегося мужчину звали Димой, и они с Викой были знакомы. Он подбежал к Вике, потом, увидев меня, остановился в полуметре от нас и затем вопросительно перевел взгляд в мою сторону. Возникла неловкая пауза, во время которой я остро почувствовала себя третьей лишней.

– Дима, познакомьтесь – это моя подруга Женя, – представила нас Вика.

– Очень приятно. Дмитрий, – широко улыбнулся мой новый знакомый и, достав визитную карточку из кармана, протянул ее мне. – Всегда буду рад быть полезным для вас. Обращайтесь в любое время.

– Обязательно, – пообещала я, также улыбаясь в ответ.

Дистанция, на которую Дима подошел к Вике, была существенно меньше той, которая требуется для делового общения, – видимо, они были достаточно хорошо знакомы. Чтобы прервать вновь возникшую неловкую паузу, я подхватила свою и Викину сумки и дипломатично отошла поближе к стойке, оставив Вику с Димой наедине. Боковым зрением, незаметно для Дмитрия я рассматривала его. Он был немного старше Сергея, выглядел в целом довольно приятно, но что-то в его внешности мне не совсем нравилось и слегка настораживало. Наверное, взгляд. Его глаза были светло-серого цвета, немного стеклянные. Когда на тебя смотрят такими глазами, начинаешь чувствовать себя «не в своей тарелке». И еще: его глаза не улыбались вместе с губами. И хотя физиогномика и считается лженаукой, но что-то в ней все равно есть. Думаю, каждый в своей жизни мог убедиться в этом хотя бы раз.

Я отключилась от будничного гула аэровокзала и прочих посторонних звуков, выделила из этого шума голоса Вики и ее нежданно возникшего провожающего и постаралась услышать их разговор.

За время учебы не раз и не два нам вдалбливали в голову, что, несмотря на повальную компьютеризацию и победное проникновение техники в жизнь, человек с подготовкой нашего профиля должен уметь все делать сам. В этом был свой резон: в любой момент ты мог оказаться без спасительной техники и рассчитывать только на себя, на свои собственные руки, глаза и уши. Умение видеть и слышать были первыми и постоянно развиваемыми нашими навыками. Большинство лекций проходило не в спокойной академической аудитории, а в классах, где в любой момент мог раздаться неожиданный резкий звук или любое другое отвлекающее действие. Иногда они проходили под громкое воспроизведение записи уличного шума, стрельбы или работающей строительной площадки.

«Вы должны всегда помнить о своей конкретной задаче и не отвлекаться ради ее выполнения ни на что. Если вы в классе не можете сосредоточиться только на словах лектора, то о чем может быть речь в реальной боевой обстановке?» – твердили нам преподаватели, которые сами же специально и устраивали большинство отвлекающих маневров – от вполне безобидных постукиваний молотком или теннисным мячом через уморительное кривлянье, от которого просто нельзя было удержаться от смеха, до стрельбы холостыми прямо в аудитории. Правда, не по слушателям.

Были и занятия в парах, когда кто-то один выполнял работу, требовавшую предельной сосредоточенности и внимания, а напарник всячески мешал и отвлекал его, применяя самые изощренные методы, какие ему позволяла личная фантазия. Но потом роли менялись, и тогда уже второй отводил душу, как только мог. Поэтому сосредоточиться на разговоре двух человек в обычном шуме для меня не представляло большой трудности.

Из разговора я поняла, что Дима был бывшим и, по-видимому, последним перед Сергеем Викиным ухажером. И, судя по всему, она относилась к нему достаточно благосклонно. В настоящий момент, ввиду отсутствия Сергея, она удовлетворенно отмечала, что белый свет не сошелся клином на ком-то одном. В душе она была отомщена. Ее провожающий даже придвинулся к ней поближе, чтобы поцеловать, но она ловко выскользнула, по-видимому помня, что любит все же Сергея, а с Димой они остались просто хорошими друзьями.

Но он что-то достал из кармана, взял ее за руку, и в следующее мгновение на ее правом запястье сверкнул тяжелый золотой браслет. Викины глаза широко раскрылись в радостном изумлении, а затем засветились почти детским восторгом.

– Зачем? – с трудом приходя в себя, наконец выдохнула она с восхищением.

– Подарок, – спокойно сказал Дима. – Я ведь по-прежнему люблю тебя.

Вика никак не могла ни прийти в себя, ни найти ответных слов. Ее состояние было вполне понятно: когда тебе говорят такие магические слова, и не просто так, а подкрепляя их столь весомым аргументом, есть от чего учащенно забиться сердцу в груди и впасть в транс, подобно кролику под немигающим гипнотическим взглядом удава. Думаю, что после опоздания Сергея она вполне могла и засомневаться, кого она любит на самом деле. От удивления Вика даже позволила поцеловать себя, правда, все же не очень уверенно, увернувшись в последний момент и подставив под поцелуй щеку вместо губ. Похоже было, что Вика все еще никак не могла поверить в реальность происходящего, как на ее левом запястье точно так же вдруг очутился второй такой же браслет.

– Зачем? – еще раз тихо выдохнула она, пытаясь вяло сопротивляться.

В общем, ситуация почти как в анекдоте: «Слушай, ты не знаешь, где и почем можно купить возбуждающие средства для девушек? Такие, чтобы они потом не могли отказать?» – «Как где? В ювелирном магазине». Что еще после этого говорил Дмитрий, я не услышала из-за внезапно возникшего шума на улице от проезжавшего мимо мотоцикла, но, когда бывшие любовники расстались, браслеты остались на Вике.

К стойке регистрации и таможенного контроля я пропустила ее вперед. Все было нормально, но, когда она прошла через арку металлодетектора, тот недоверчиво и возмущенно разразился тревожным звонком. Браслеты, как и серьги с цепочкой, пришлось снять, и только тогда звонок недоверчиво промолчал. Но браслеты на Викиных запястьях были слишком хороши, чтобы их не заметили. И она быстро убедилась, что была не единственной, кто тайком поглядывал на них. Таможенник при виде браслетов напрягся, как охотничья собака, почуявшая дичь. Он долго внимательно рассматривал и вертел их в широких ладонях, а потом скрылся с ними за дверью с табличкой «Служебное помещение».

Когда он появился вновь, то попытался что-то сказать об антиквариате, культурных ценностях и о запрете на вывоз, но Дмитрий вовремя подошел и показал ему кассовый чек и квитанцию. «Магазин „Лазурь“», – заметила я надпись на них. Далее последовало требование записать браслеты, а также серьги и цепочку в декларацию и обязательно предъявить ее при возвращении. После выполнения этой канцелярской процедуры все украшения снова вернулись на свои законные места на шее, ушах и запястьях. Вика теперь уже беспрепятственно прошла вперед и остановилась, чтобы подождать меня.

Приблизительно минут за десять до посадки внизу показался выбранный Викой для отдыха город. Она, не дожидаясь, пока я разбужу ее, проснулась сама, сладко зевнула, потянулась и выглянула в иллюминатор.

– Ой, Женя, посмотри, как красиво! – прошептала она мне в ухо, одновременно толкая локтем в бок.