Восстанавливая равновесие

– Ты прекрасно меня понимаешь! – взревел Никос.

– А что делает вон тот мужчина в её постели? – Кассия вяло указала подбородком на появившуюся из-за плеча Черил голову Хела.

– Скотина, – беззлобно отреагировала сестра.

– Это садовник, – с недоумением проговорил Никос.

– Днём, – внесла маленькое уточнение младшая дочь.

Никос Алессандрос обернулся ещё раз, с удвоенным интересом посмотрел на французского дизайнера ландшафтов.

– И в самом деле, Черил, что он здесь ночью делает? Что вы здесь делаете? – обратился он по-французски к самому Хелу.

Хел так испуганно посмотрел на Черил, что Кассия с сестрой не сдержали молодого, сумасшедшего смеха.

– Будет тебе, отец, – Черил добродушно отвела руку Никоса, готовую вцепиться в горло несчастного Хела. – Ночью он работает на меня.

– Черил! – коротко вскрикнула Диандра.

Лицо Никоса медленно багровело.

– Шлюхи! Шлюхи! – для усиления своих слов глава семьи топал ногой. – Не допущу в своём доме распутства! Замуж, немедленно замуж!

– Обе? – критически уточнила Кассия.

Цвет лица Никоса Алессандроса стал таким тёмным, что врач в Кассии забеспокоился – не хватил бы его инсульт. Пытаясь хоть чуть-чуть успокоить мужа, Диандра прильнула к нему воплощением материнской скорби и несбывшихся надежд.

– Надин, дорогая, – почти шёпотом проговорила она, – сходи за Нумой. Она знает, что делать…

– Кто, в конце концов, хозяин этого дома?! – вновь закричал Никос Алессандрос, вырываясь из цепких и ласковых, словно вьюнок, рук жены. – Я или Нума? Нума может быть хозяйкой всего острова, но в «Олимпионе»…

– Но, дорогой, – Диандра растерянно поднесла пальцы ко рту и резко отдёрнула, вспомнив, что Никос этого не любит, – ты никогда не спорил, что Нума умна…

Муж застонал:

– Я тебя умоляю, Диандра! Разве об этом сейчас речь? – он с раздражением посмотрел в совершенно пустое, искренне недоумевающее лицо Ди. – А, чёрт! – и кивнул дочери. – Ладно, иди за Нумой.

Надин с облегчением убежала. Иногда – нет, довольно часто – её сёстры выкидывали что-то такое, чего она не понимала. И были ужасно неблагодарными. Она ведь по-настоящему волновалась о Кассии, хотела помочь…

Согнув ногу под одеялом, Кассия Алессандрос толкнула своего любовника.

– Тебе лучше встать и одеться, Айк. Это ещё не конец шоу. Скоро пожалует Великая-И-Ужасная.

– Передай, пожалуйста, мне штаны, – Сентуриа глянул в сторону Кассии радостно блеснувшими глазами. – Ты, что, не любишь свою сестру?

– Обожаю. Она, по крайней мере, не позволит свершить над нами суд Линча.

– Это ты о женитьбе? Чёрт, да я был женат дважды! Правда, первая выдержала только шесть дней…

– И сбежала? – с живым интересом Кассия уставилась на него, подпирая рукой голову. Оба вели себя так непринуждённо, что казалось, в комнате никого больше нет.

Айк замялся, и только Кассия видела, как блестят его глаза.

– Не-а… она стала чересчур любопытной, и мне пришлось её убить. Жаль, неплохая была жена.

Ди пронзительно взвизгнула.

– Нам не нужен такой муж для Кассии, Никос!

– Это же просто трёп, ма, – откинув голову, Кассия очаровательно улыбнулась матери. – Глупый трёп.

Айк выглядел оскорблённым. Царственным жестом он завернулся в одеяло, словно в тогу – римский сенатор. Кассия завизжала, одёргивая короткую маечку, в которой она спала. На лице Никоса Алессандроса отразилось презрение.

– Мы действительно и не мечтали о таком муже для нашей дочери. Но теперь, молодой человек, вам придётся жениться на Кассии. И самому обеспечивать свою семью, потому что я не стану давать вам денег.

– Папа, ты старомоден, – усталым жестом Кассия потёрла глаза. – Я работаю на Всемирную организацию здравоохранения и получаю жалование, Айк – хотя тебе будет трудно поверить в это – тоже человек не бедный. И мы оба взрослые люди, поэтому о браке вопрос не стоит.

Последние её слова, казалось, прошли мимо ушей Никоса Алессандроса. В начале двадцать первого века отец по-прежнему жил в мире, где женщина должна молчать.

– Да, жениться, – ещё раз повторил он.

Айк застегнул джинсы и повернулся к присутствующим лицом.

– Я-то не против, сэр, мне жениться не трудно. Но сами вы захотите такого мужа для дочери? Уж слишком профессия у меня оригинальная…

– Айк! – Кассия схватила его за руку, пытаясь удержать от откровенности.

В глазах семьи Кассии отражался вопрос.

– Я – киллер, – сухо проговорил Сентуриа. – Профессиональный убийца. Я делаю это хорошо.

Накрыв лицо одеялом, женщина на постели громко застонала.

– Насколько хорошо? – младшая её сестра шагнула вперёд, приподнялась на цыпочки, с жадным интересом вглядываясь в лицо нового знакомого.

Айк слегка её отодвинул.

– Надеюсь, вы не из тех дамочек, мисс, которых возбуждает насилие?

Черил, казалось, была поражена; потом лицо её приняло задумчивое выражение.

– Меня интересует всё это чисто практически. Мне нужно… Сколько стоят ваши услуги?

– Зависит о того, как, где и кого убивать, – искривившиеся уголки рта мужчины дали понять, что он вновь начинает наслаждаться ситуацией.

А Черил Алессандрос с какой-то нерешительностью оглянулась на невысокого, худощавого юношу за своей спиной. Тот молчал, на лице застыла бесстрастно-неодобрительная маска.

– Господи, Хел, – неожиданно вскрикнула Черил, – мы же не можем сделать этого сами!

Айк кивнул, словно получив доказательство каким-то своим тайным подозрениям.

– Лучший в мире специалист по грязной работе перед вами, мадам. Я, конечно, не Карлос Ильич и не Шакал из романа…

Где-то недалеко грянул гром, и его раскаты едва не оглушили людей в комнате. Айк замолчал и нахмурился: он не ожидал, что погода на острове меняется так быстро. Закат и сам воздух грозы не предвещали.

Лёжа по-прежнему поперёк кровати, Кассия зевнула:

– Это не дождь, милый. Всего лишь явление Нумы Киприды грешникам. Она уделяет много внимания звуковому сопровождению.

– Никакого уважения со стороны младших.

На протяжный ленивый голос обернулись все. Это был голос настоящей главы семьи, повелительницы.

– Кто вызывал Кипрскую Ведьму?

Словно зелёный луч лазера выстрелил из-под полуприкрытых век Нумы, пробежался по телу Айка Сентуриа и лицу Кассии. И погас.

– Нума! – в голосе Ди Алессандрос звучало невероятное облегчение, но она не бросилась обнимать дочь, как это сделали бы многие женщины на её месте. И Айк понимал, почему. Как зачарованный, он уставился на ухоженные, блестящие чёрные волосы Нумы, уложенные в высокую строгую причёску. Вокруг волос вспыхивали и мерцали крошечные огоньки электрических разрядов.

– Ух ты! – шагнув вперёд, Айк потянулся к тому месту за ухом, где – подсказывал ему опыт – должно было находиться начало электрической цепи.

Нума отпрянула.

– Руками не трогать. Это опасно…

– А вы не боитесь, что вас поджарит током? Ведь стоит упасть хотя бы капле дождя…

– …для всех, кроме меня, – закончила колдунья. Сделала ещё шаг назад и предупредила. – Честное слово, если будете так смотреть, я отпущу Дар на волю.

Где-то на периферии сознания тихо ахнула Ди.

– Господи, Нума…

Ухватив сзади за пояс джинсов, Кассия дёрнула любовника так, что Айку пришлось сесть на кровать рядом с нею.

– Ну что ты её злишь? В приступе гнева Нума всегда играет с огнём.

– Это переносное выражение? – Айк по очереди оглядел ставшие строгими и печальными, словно на похоронах, лица присутствующих.

– Как правило, нет, – лениво отозвалась сама Нума. Она развернула ладонь, разглядывая ногти… а потом маленький огонёк перепрыгнул с её руки на рукав халата, обогнул воротник, не причинив вреда волосам, и скрылся в другой ладони.

– Класс! – Айк восхищённо уставился на Нуму. – А вы не пробовали экспериментировать с микродозами взрывчатки? Зрелище можно сделать куда эффектнее.

– Она не столь управляема, – спокойно отозвалась Нума. – А от серы эффект разный в зависимости от степени очистки.

– Нума никогда не покажет, что вы покорили её. Я сам, надо признаться, в первый раз струсил, – из темноты коридора вступил в разговор новый голос.

Айк расслабился, вместо того, чтобы насиловать своё зрение, и вскоре перед ним проступили очертания хорошо развитой, крепкой фигуры и неподвижного лица, глаза на котором принадлежали явно не юноше. Коротко стриженные светлые волосы были взлохмачены.

– Вы брат? – уже злясь на количество всё прибывающих родственников, резко осведомился Айк.

Мужчину, казалось, это лишь позабавило. Глаза его блеснули.

– Нет.

– Вы кто? – заинтригованная, Ди Алессандрос шагнула на голос.

Ночной гость слегка поклонился.

– Тень, мадам.

Нума ленивым, а оттого плавным и грациозным движением повернула голову. Голос её звучал отстранённо.

– Эрик, знай своё место.

Мрачное выражение скользнуло по загорелому лицу блондина; но исчезло мгновенно, и Айк усомнился, было ли оно вообще.

– Я знаю его, ваше высочество.

– Твой новый телохранитель, Нума? – Никос шагнул вперёд с рукой, вытянутой для пожатия, а на лице его отражалась мольба «Скажи да, Нума!»

– Нет, отец, – сухо ответила молодая женщина. – Ты знаешь, что мне телохранители не нужны.

– Представь меня им, Нума, – напряжение в голосе Эрика подсказало, что он просил её об этом не раз.

И совершенно для него неожиданно Нума Алессандрос пожала плечами.

– Мама, отец, это мой любовник, Эрик Берндт.

Диандра заплакала, Черил и Кассия переглянулись и захохотали.

– Бедный папочка, – задыхаясь, шептала Кассия. – Нас будет судить преступница…

– Вы сговорились! – Никос затравленно озирался по сторонам. – Сговорились довести меня до безумия и подучили маленькую Надин…

– Да, сестричка, – без всякой жалости Кассия уставилась хищно сверкающими глазами на своего близнеца, – похоже, ты в меньшинстве. Как же так, такая красивая – и осталась без любовника?

Надин истерически взвизгнула:

– Я… я не такая, как вы! Вы распутницы!..

– Бедная моя Спящая Красавица, – с клыков Кассии готова была закапать кровь жертвы, она придвигалась к сестре всё ближе, словно чудовище из кошмаров.

Айк оказался к Надин добрее.

– Прекрати, – он обнял Кассию с такой силой, что той трудно стало дышать.

– Что за пошлое шоу! – внезапно с досадой проговорила Нума совсем не царственным голосом. – Как можно колдовать в такой обстановке?

Она раздражённо провела рукою по волосам, и электрические вспышки погасли.

– Горе вы моё! Обе… нет, все пятеро. Костаса уж я не считаю. Отец, ты, что, позвал меня для того, чтобы я сочетала этих молодых идиотов, – она поочерёдно показала на Кассию с Айком и Черил с Хельмутом, – законным браком? Так я этого делать не стану. Они совершеннолетние, пусть живут, как им хочется.

– Спасибо, – с чувством проговорила Кассия.

– Заткнись, – Нума метнула на неё недовольный взгляд. – Как раз тебя не мешало бы приструнить немножко. Ты за него замуж собираешься?

– Нет, нет, – Кассия решительно помотала головой.

– Я тоже хочу сказать своё мнение! – возмутился Айк.

– Бедлам, – Нума на миг возвела глаза к небу. Точнее, к прозрачному куполу, заменяющему в спальне Кассии крышу. – Что же ты хочешь, юный киллер?

Поймав выражение глаз Айка, Эрик шагнул вперёд и закрыл своим телом любимую.

– Нума, проверь тормоза, – тихо предостерёг он.

Гречанка неожиданно улыбнулась, и Айк растерял весь свой гнев, зачарованно уставившись на неё. Золотое сияние окутало Нуму – но это было не следствие сложной химической реакции или очередной фокус, а её собственное обаяние.

– Обожаю быть невыносимой, – морщинки в углах зелёных глаз лучились весельем. – У королев это лучше всего получается. А бедному Эрику постоянно приходится играть передо мной роль дорожного знака «Breaks On»4*. Порой я бываю так отвратительна, что сама от себя прихожу в восторг.

– А окружающие? – себе под нос пробормотал Эрик. Но Нума услышала, и взгляд зелёных глаз внезапно стал острым, колючим, ледяным.

– Берндт, ты – моя собака, – чётко проговорила она. – А собака должна молчать. Если тебе что-то не нравится – убирайся вон.

С растущим чувством неловкости Айк наблюдал за лицом Эрика Берндта. Он-то считал Кассию резкой временами и неженственной, но вот её сестра – настоящая сука! Судя по ледяному спокойствию Эрика, Нума Алессандрос унижала его публично не в первый раз.

– Ты не получишь сегодня десерта, Нума, – не глядя по сторонам, Берндт ушёл. Царственная возлюбленная проводила его долгим взглядом, и, видя выражение глаз сестры – тоску, раскаяние, сопротивляющуюся гордость, Кассия словно прозрела. С пугающей чёткостью она поняла, что прощена, что трагедия брака Нумы и Дитриха оставлена в прошлом и забыта. Сердце Нумы спустя восемь лет раскрылось для новой любви.

– Нума! – вперёд выскочила Черил, заставив старшую сестру вздрогнуть и заморгать. – Нам надо поговорить, Нума. Нам всем. О чём – ты знаешь. Теперь, когда Кассия нашла последнюю часть в мозаику, пора подумать об отпуске в Швейцарии.

– Да, – Нума медленно кивнула. – То, что умеет друг Кассии – это хорошо. Ты знаешь, малышка, я не такой уж специалист по физическому устрашению. Вот мистика – это моё. Ты молодец, сестрёнка, – она обняла Кассию, уже уходя.

– Спасибо, – растерянно отозвалась та. – Но что…

– Увидимся позже, – прервала её Черил. – Завтра… точнее, сегодня, но после хорошего сна. Пойдём, Хел.

– Эй! – кинулся Айк к исчезающим спинам. – Никто даже не хочет узнать моей фамилии?

– Позже, – Черил дружески помахала ему рукой. – В полдень в патио. Только не исчезайте.

Мягко закрылась дверь, и Айк повернулся лицом к сидящей на постели Кассии, в глазах которой застыло всё то же недоумение.

– Они здесь все такие… – он осторожно подбирал слова, – оригинальные?

– Похоже, я слишком долго не была дома, – ответила своим мыслям женщина-хирург. – У сестёр любовники, какие-то странные заговоры, планы… Не удивлюсь, если завтра нас попытаются вовлечь в авантюру.

Говоря это, Кассия и не подозревала истинных размахов воображения сестёр Алессандрос.