Русь: имя, образы и смыслы

Утверждение, что град Словенск, отождествляемый с Новгородом, был основан в III тыс. до н. э., вызывает однозначную реакцию историков, особенно с учетом того, что древнейшая из найденных в Новгороде мостовых датируется 953 г. Понятно, что при дальнейших раскопках вполне могут быть обнаружены и более ранние следы поселений, однако с учетом того, что вопрос о существовании Новгорода в период призвания Рюрика остается до сих пор дискуссионным, ничего, кроме явного скепсиса, утверждение «Сказания» об основании города на Волхове в 2395 г. до н. э. вызвать не может. Если Словен назвал основанный им город Словенском, то его брат поступил точно так же и «у Соленого Студенца созда град между двемя реками и нарече его во свое имя Руса». Речь идет о Старой Руссе, которая упоминается в летописях с 1167 г. К единому мнению о происхождению названия города, равно как и о времени его возникновения, ученые так и не пришли. Поскольку соль весьма ценилась в древности, вполне возможно, что люди стали обитать на этом месте еще до возникновения древнерусского города. Сравнительно недавно в Старой Руссе археологи обнаружили артефакты, предположительно относящиеся к эпохе раннего металла (I тыс. до н. э. – начало I тыс. н. э.), как об этом было сказано в газетной публикации. В официальном же отчете датировка несколько иная: период неолита – раннего металла (III–I тыс. до н. э.). Понятно, что до окончательного исследования этих предметов и продолжения раскопок в городе какие-либо выводы делать преждевременно.

Само название «Ексинопонта», от которого Словен и Рус двинулись на север, также плод книжной образованности, а не устной традиции. Следует добавить, что археологи не фиксируют в середине III тыс. до н. э. следов миграции «от Ексинопонта» (Черного моря) к Ильменю и его окрестностям. Однако во второй половине II тыс. до н. э. на севере Восточной Европы действительно появляется новое население – носители культуры сетчатой керамики. Как показал М.Г. Косменко, данная культура стала распространяться на северо-запад из Поволжья, где в ту эпоху существовали фатьяновская и балановская культуры. Последние принадлежали к числу культур боевых топоров и с материальной стороны были настолько близки друг другу, что ряд ученых рассматривает их как одну археологическую культуру. Однако в антропологическом отношении фатьяновцы и балановцы заметно отличались, и поэтому правы те археологи, которые выделяют их в две самостоятельные культуры. На основании комплексного анализа имеющихся данных в названном выше исследовании мною было показано, что балановцы были древнейшими русами. Поскольку какая-то их часть вместе с представителями других племен приняла участие в сложении культуры сетчатой керамики и ее распространении на север, вполне возможно, что память об этом событии и отразилась в «Сказании о Словене и Русе». Ряд подробностей данного текста находит свои аналогии в археологических данных. Как уже отмечалось, люди обитали на территории будущей Старой Руссы уже в эпоху культуры сетчатой керамики. «Сказание» утверждает, что потомки Словена и Руса «обладаша же и северными странами и по всему Поморию, даже и до предел Ледовитаго моря», а фатьяноидная керамика фиксируется археологами на южном берегу Белого моря. Как следует из текста «Сказания», главная деятельность обоих братьев на их новой родине заключалась в основании городов и переименовании водных объектов. О городах было сказано выше, что же касается гидронимов, то в этом отношении весьма интересными представляются выводы лингвистов, поскольку они дают представления о языке древних обитателей будущей Новгородской земли. Как утверждает «Сказание», река «Волхов проименовася во имя старейшаго сына Словенова, Волхова зовома». Анализируя данную форму, В.Л. Васильев относит ее к пласту древнеевропейской гидронимии, многочисленные примеры которой, в том числе и реки Полисты, названной в честь дочери Руса, он фиксирует близ озера Ильмень. Появление этих гидронимов в регионе он связывает именно с расселением там фатьяновцев во II тыс. до н. э.57 М. Фасмер считает, что гидроним Полисть был образован от слав. полый, ср. половодье, полая вода58. Согласно «Повести о Словене и Русе» последний назвал эту реку в честь своей жены Порусии, а сам «у Соленого Студенца созда град между двемя реками и нарече его во свое имя Руса». Название реки Порусья впервые упоминается в письменных источниках под 1498 г. Хоть форма эта архаична, однако, как отмечает В.Л. Васильев, она не изначальна: «Но исследователи уже давно обратили внимание на то, что в глубокой древности река именовалась иначе. Сегодня имеются достаточные основания отождествить р. Порусью с летописной р. Руссой в Приильменье: «…И нарекошася Русь рекы ради Руссы, еже впадоша в езеро Илмень». Следы исконного гидронима Русса сохранились до сих пор, во-первых, в названии озеро Русское (т. е. «относящегося к р. Руссе»), из которого вытекает Порусья, во-вторых, в названии древнерусского города Руса на реке Порусье (сегодня – Старая Русса), продублировавшем исконный гидроним. Эту исконную форму нельзя трактовать изолированно от ряда гидронимических параллелей в ареале древней и современной Балтии: реки Русса, возможно, Руза в Подмосковье, Русска в Верхнем Поднепровье, Руса в бывшей Курской губернии, прусск. Russa, Russe, Russe-moter, куршск. Russe, Rosse, Rusnis, правый рукав Немана, Русская в границах бывшей Жомойтской земли и некоторые другие. В.Н. Топоров соотносит название южноприильменской Руссы с лит. rusėti, rusnуti «медленно течь» – на наш взгляд, предпочтительнее сблизить название с лит. rausvas «красноватый», лтш. Rusa «ржавчина», сербохорв. рус, словен. rus «красный, желтый». Смена гидронимической формы Русса на Порусья произошла не позднее XV в. и была опосредована названием города Руса или даже названием всей прилегающей к городу области (документально известно, что эта область в средневековый период именовалась Руса или Околорусье)»59. Разделяя норманистский символ веры о происхождении названия нашей страны, в другой своей статье он был вынужден признать, что «даже форма гидронима Руса не позволяет видеть в его основе скандинавский этноним», поспешив при этом сделать следующий вывод: «Возможно, что имя приильменской р. Русы получено от балтов, а не от скандинавов»60. Понятно, что многие современные ученые готовы приписать корень рус- хоть скандинавам, хоть балтам, лишь бы не признавать его славянское происхождение. Однако в данном случае для нас важно первичное название реки Руса, которое трансформировалось в Порусье лишь в Средневековье. По вполне понятным соображениям В.Л. Васильев обошел молчанием время возникновения гидронима Руса в Приильменье. Однако поскольку само это название трактуется им как балтское, а весь пласт древнеевропейской гидронимии в новгородских землях, по его мнению, балтоцентричен, то из его рассуждений следует вывод, что и само возникновение имени реки Руса в данном регионе должно быть отнесено ко времени распространения там сетчатой керамики, или, по терминологии В.Л. Васильева, появления фатьяновцев во II тыс. до н. э. Таким образом, если соотносить описанное в «Сказании о Словене и Русе» расселение наших далеких предков на севере Восточной Европы с археологическими и лингвистическими данными, то название переселенцами реки в Приильменье Русой следует связать с появлением там выходцев из Поволжья, в составе которых были носители фатьяновской и балановской культур.

Тысячелетия спустя после этого события один иностранный источник вновь упоминает братьев Словена и Руса и притом именно в связи с тем самым регионом, где некогда жили древнейшие русы, т. е. с Поволжьем. Речь идет о сочинении «Моджмал ат-таварих», написанной в 1126 г. анонимным мусульманским автором. Тегеранская рукопись этого сочинения 1126 г. перечисляет семь сыновей Иафета: Чин, Тюрк, Хазар, Саклаб, Рус, Майсак (его сын Огуз) и Кимари (= Киммериец, его сыновья Булгар и Буртас)61. Как видим, родоначальники славян и русов здесь также считаются братьями различных кочевых народов, что еще более сближает этот восточный источник с отечественным «Сказанием о Словене и Русе». О последнем «Моджмал ат-таварих» сообщает: «Рассказывают также, что Рус и Хазар были от одной матери и отца. Затем Рус вырос и, так как не имел места, которое ему пришлось бы по душе, написал письмо Хазару и попросил у того часть его страны, чтобы там обосноваться. Рус искал и нашел место себе. Остров не большой и не маленький, с болотистой почвой и гнилым воздухом; там он и обосновался.

Место то лесистое и труднодоступное, и никогда ни один человек не достигал того места… Рассказывают также, что у Руса был сын, которому в схватке с каким-то человеком разбили голову. Он пришел к отцу весь в крови. Тот ему сказал: «Иди и порази его!» Сын так и сделал. И остался такой обычай, что, если кто-либо (русов) ранит, они не успокоятся, пока не отомстят. И если дашь им весь мир, они все равно не отступятся от этого. И один другому у них не оказывает доверия. Когда родится сын, отец кладет ему на живот меч и говорит: «Вот тебе наследство!»62 Поскольку в тексте фигурирует эпоним «хазар», то очевидно, что первоначально речь идет о месте где-то относительно недалеко от Волги. Указание на родство Руса с Хазаром, по всей видимости, объясняется тем, что правители только двух этих народов в Восточной Европе носили титул хакана. Скорее всего, именно эта одинаковая титулатура правителей и подтолкнула автора «Моджмал ат-таварих» к предположению о родстве между собой русов и хазар. Что касается острова, на котором поселился Рус, то еще Н.С. Трухачев доказал, что островом русов, о котором неоднократно писали мусульманские авторы, был Рюген. Таким образом, автор XII в. соединяет здесь сведения о восточноевропейских русах, граничащих с хазарами, со сведениями об острове русов других восточных источников, т. е. рассматривает их в качестве одного народа. В этом контексте больший интерес представляет и приводимое им объяснение своеобразной мстительности русов, являющееся, по его утверждению, результатом случившегося из-за раны полумифологического прецедента, ставшим народной традицией. С этой записанной восточным автором легендой перекликается сообщение автора польской «Великой хроники» о происхождении племенного названия живших на Рюгене ран: «Также рани или рана называются так потому, что при столкновении с врагами они обычно кричат «рани, рани», т. е. «раны, раны»63. Данный клич живших на этом острове славян, да еще превратившийся в их племенное самоназвание, сам по себе достаточно необычен и получает свое объяснение лишь в сопоставлении с известием «Моджмал ат-таварих». У других славянских племен, будь то на востоке, западе или юге Европы, подобный боевой клич не фиксируется источниками, что говорит в пользу его возникновения из какого-то обычая, присущего только данному племени. Таким образом, сведения автора «Моджмал ат-таварих» не только объясняют происхождение племенного названия ран, но и в очередной раз доказывают тождество острова русов восточных авторов с Рюгеном, равно как и то, что славяне этого острова составляли один народ с русами Восточной Европы. Представление о единстве обеих групп русов, как это следует из обозначенных им границ, встречается и у византийского историка XV в. Леоника Халкондила: «Россия простирается от страны скифских номадов до датчан и литовцев»64. Интересно отметить, что название ран как одного из наиболее воинственных западнославянских племен оказывается однокоренным с аналогичным наименованием воинов и войны в индоиранских языках: иран. rana «воин» из авест. rana «воин, боец», rana «стычка, спор», а также др.-инд. rana «битва, сражение»65. Данное обстоятельство указывает на весьма давние контакты ран-русов с индоиранцами.

По поводу Славянина «Моджмал ат-таварих» сообщает: «И Славянин пришел к Русу, чтобы там обосноваться. Рус ему ответил, что это место тесное (для нас двоих). Такой же ответ дали Кимари и Хазар. Между ними началась ссора и сражение, и Славянин бежал и достиг того места, где ныне земля славян. Затем он сказал: «Здесь обоснуюсь и им легко отомщу». (Славяне) делают жилища под землей, так чтобы холод, который бывает наверху, их не достал. И он (Славянин) приказал, чтобы принесли много дров, камней и угля, и эти камни бросали в огонь и на них лили воду, пока не пошел пар и под землей стало тепло. И сейчас они зимой делают так же. И та земля обильна. И много занимаются они тороговлей…»66 В данном фрагменте интересна не только констатация конфликта славян с хазарами, но и два момента, находящие параллели в отечественной летописи. Это описание бани, которая, если верить автору ПВЛ, так поразила апостола Андрея у предков будущих новгородцев, и подчеркивание обильности славянской земли, на которую ссылались послы при призвании варяжских князей («Земля наша велика и обильна…»). Поскольку в генеалогии «Моджмал ат-таварих» упоминается Хазар, то очевидно, что она возникла до Х в., когда Хазария была окончательно разгромлена Святославом. Уже Саид ибн ал-Битрик (ум. 939) среди многочисленных потомков Яфета называл, в частности, ат-турк, ат-тагазгаз (токуз-огузов), ал-хазар, ар-рус (русов), ал-булгар (волсжских булгар), ас-сакалиба (славян)67