Призраки, замки и немного людей
- -
- 100%
- +
– Можете открывать глаза, если хотите, – пробурчал Гордеич, – процесс подтверждения ваших личностей запущен.
Я открыл глаза и с любопытством посмотрел на Мартина. Он не проявлял никаких признаков беспокойства, глазами пытаясь найти источник негромкого шума, появившегося сразу после того, как погас свет.
– Всегда любил смотреть, как они исчезают, – сказал я Мартину.
– Кто? – не понял меня он.
– Кисти, – кивнул я на наши с Мартином кисти, лежащие на тарелках.
Только после этой реплики Мартин посмотрел на свою правую кисть, которая совершенно отдельно от его руки медленно вращалась вместе с тарелкой, опускающейся куда-то внутрь стола, сопровождаемая постепенно сходящим на нет скрежетом.
– Чёрт! – воскликнул Мартин, глядя на обрубок своей правой руки, лишившейся кисти, – это ещё что такое?
– Идентификация призрака, – со смешком произнёс я, – обычная процедура при получении лицензии.
– Кисть-то зачем для этого отрубать?! – всё ещё находясь в состоянии шока, спросил Мартин.
– Они должны сравнить её с данными, которые у них на тебя есть, – объяснил я, – и убедиться, что ты и есть тот призрак, который указан в лицензии.
– Кто «они»? – продолжал расспрашивать меня Мартин, бережно придерживая свой правый обрубок левой рукой.
– Главный информационный центр, – сказал я.
Понятное дело, Мартину это словосочетание ясности в вопросе, кто такие «они» не добавило, но я был уверен, что он спросил про «них» совсем не для того, чтобы ознакомиться с устройством наших лицензирующих органов, а просто, чтобы дать своим мозгам время уложить в голове информацию о том, что кисть его правой руки проваливается в тартарары. Я оказался прав. Тот факт, что тартарары назывались «главным информационным центром», оставил Мартина совершенно равнодушным, его удивило другое:
– Так странно, – сказал он, – я совсем не чувствую боли.
– Ты же у нас теперь призрак, – терпеливо произнёс я, – привыкай к тому, что реакции твоего тела при взаимодействии с окружающей действительностью не такие, как у людей. Попробуй руку в стол опустить.
– Стол казённый, – встрял в процесс обучения недовольный Гордеич.
– Стол деревянный, – нравоучительным тоном сказал я Гордеичу, и продолжил, обращаясь уже к Мартину, – это всё, что призраку нужно знать о столе, чтобы сунуть в него руку. Давай, попробуй, чего зря время терять.
– Я не понимаю, – растерялся Мартин, – что значит «сунуть руку в стол»? Найти в нём дырку или ящик и засунуть туда руку?
То, что у Мартина минуту назад лучом света отхватили кисть, а он этого даже не заметил, ничему его не научило. Он упорно цеплялся за человеческий взгляд на жизнь. Не знаю, как другие призраки, а я тоже не сразу привык к тому, что я больше не человек. При перерождении любой призрак перенимает облик человека, который ему предшествовал, поэтому разглядеть внутри своей всё той же самой формы новое содержание задачка не из простых. Но Гордеичу это в голову не приходило, его голова постоянно была занята надуванием собственной значимости и сдуванием значимости других. Вопрос Мартина показался Гордеичу отличным поводом заняться этими любимыми делами, и он стал отчитывать моего ученика за отсутствие сообразительности:
– Какой непонятливый! Просто опусти руку внутрь стола! Вот так!
Гордеич с размаху попытался засунуть свою правую руку внутрь стола по локоть, в педагогическом порыве забыв о том, что его казённый деревянный стол начинён разными полезными железяками, позволяющими осуществлять бесперебойный круговорот кистей для подтверждения личностей призраков, получающих лицензии. Просочиться сквозь железо можно, но для этого нужна другая техника, и Гордеич её моментально вспомнил, как только взвыл, наткнувшись на железные части спрятанного в столе механизма, но было уже поздно.
– Как раз вот так ничего делать не нужно, – сказал я дважды ошалевшему Мартину, уже забывшему о том, что сам он до сих пор стоит без одной кисти.
Сначала Мартин впервые увидел просачивание, что его, ещё недалеко ушедшего от человека, несомненно потрясло, потом Гордеич неожиданно заорал, как резанный, точнее, как ушибленный, и быстро выдернул руку из стола. Самое время было разрядить обстановку небольшой лекцией, поэтому я продолжил:
– Призрак может просочиться сквозь любой материал, но просачивание дело тонкое, требует определённых знаний и навыков. Сопротивляемость у дерева, – я легонько постучал косточкой указательного пальца той руки, которая осталась в полном комплекте, по столу, – и у металла, которым начинён этот стол, разная, как нам только что продемонстрировал Гордеич.
Демонстратор обиженно зыркнул в мою сторону, на секунду отвлёкшись от пострадавшей руки, но ничего не сказал. Я продолжил:
– Начинать осваивать просачивание проще всего с дерева, это самый лёгкий вариант, не требующий от призрака никаких усилий, кроме веры в то, что он призрак. Ты как, веришь в то, что ты уже не человек?
Мартин замялся с ответом. Это мне понравилось, так как означало, что Мартин пока не мог или не хотел врать мне в глаза. «Хорошо бы это затянулось до конца обучения», – подумал я.
– Посмотри на свой обрубок, – сказал я Мартину, и Мартин сначала опасливо, а потом с интересом начал его разглядывать.
На самом деле ничего интересного в обрубке нет: рука кончается раньше, чем обычно, вот и все различия обрубка призрака с его же целой рукой. Не видно ни крови, ни костей, ни мышц, только гладкая поверхность среза, на вид и на ощупь не отличающаяся от самой руки.
– Может такое быть у человека? – терпеливо спросил я у Мартина, дав ему какое-то время на исследование последствий действия светорезки.
– Нет, конечно, – моментально выдал Мартин.
– Похоже, ты не человек, Мартин, – сочувствующим тоном произнёс я.
– Да, – согласился Мартин, – похоже, что я всё-таки призрак.
– Тогда попробуй просочиться рукой сквозь стол вот тут, – я похлопал ладонью по столу Гордеича рядом с нами, – Гордеич, – обратился я к старику, который уже перестал нянчить свою ушибленную кисть, – ничего у тебя тут не понатыкано?
– Ничего неположенного в столе нет, – в своём бюрократском стиле откликнулся Гордеич.
– Кроме дерева положено что-то в этой части стола по твоим инструкциям или нет? – для того, чтобы организовать Мартину комфортные условия для его первого просачивания нужно было убедиться, что кроме дерева ему ничего не светит, поэтому я не стал дразнить Гордеича, а подделался под его образ мышления.
– Ничего там не положено, – зажурчал Гордеич, услышав, наконец, понятный и приятный ему язык общения, – со стороны посетителей никаких механизмов, кроме светорезки, нет.
– Сантиметров пять от края стола отступи и можешь смело просачиваться, – сказал я Мартину, – дерево для призрака что вода для человека. Представь, что стол – это большая бадья с водой цвета дерева, и попробуй опустить в неё руку. Готов?
– Готов, – решительно сказал Мартин и занёс культю над столом, сантиметрах в десяти от края.
– Давай! – скомандовал я.
Мартин осторожно, но не останавливаясь, двигал свой обрубок навстречу столу. Вид у него был крайне сосредоточенный: плечи приподняты, нижняя губа закушена, глаза прикованы к поверхности стола. Думаю, мы с Гордеичем смотрелись не лучше. Затаив дыхание, мы старались не спугнуть Мартина, храбро двигавшего свою руку на сближение со столом. Вот до его поверхности осталась всего пара сантиметров, один, половинка, сделано! Мартин погрузил культю в стол и продолжал уверенно продвигаться внутрь. Всё шло отлично, Мартин расслабился и улыбнулся, развивая свой успех, мы с Гордеичем удовлетворённо выдохнули. И тут внутри стола раздался страшный скрежет. Мартин вздрогнул и выдернул культю из стола, уставившись на меня в ожидании объяснений. А я понятия не имел, что произошло, и под продолжающийся металлический лязг пытался сообразить, что происходит.
– Ваши кисти возвращаются, – объяснил происхождение скрежета Гордеич, – идентификация закончена.
– Смазывать своё хозяйство не пробовал? – спросил я у Гордеича. – У тебя тут лицензии раздают или асфальт вскрывают?!
– Моё хозяйство работает как часы! – отрезал тот, – а что на том конце халтурщики работают, я не виноват! Три раза уже жаловался, да всё без толку. Не желают они механизмы в нормальном рабочем состоянии держать, хоть ты тресни! Говорят, не их это дело за железяками ухаживать. Они же большие спецы по идентификации, – старик в сердцах плюнул, – одни проблемы от таких спецов.
Видно было, что Гордеич не на шутку переживает за своё дело выдачи лицензий. Дело его, разумеется, выеденного яйца не стоило, не то, что переживаний, но я решил уважить стариковский маразм и не добавлять масла в огонь его нелёгких взаимоотношений со спецами. Мы с Мартином дали Гордеичу возможность выговориться, благо ждать тарелки с нашими кистями пришлось недолго, к тому же скрежет поднимающих их механизмов заглушал причитания старика. После того, как тарелки встали на место, я протянул культю к своей кисти и она без каких-то звуковых или визуальных эффектов мгновенно встала на место. Мартин последовал моему примеру, и через несколько секунд мы оба снова стали полноценными призраками со всеми причитающимися нам конечностями. Гордеич насколько мог торжественно вручил нам лицензию. На последней ступеньке нас ждал радостный Саныч, которому приспичило ещё раз поздравить меня и Мартина, на сей раз с лицензией, полученной на руки. У меня возникло такое ощущение, что Саныч не столько многократно радуется моим успехам, сколько старается оградить от общения с Дианой. Такая опека мне совершенно не понравилась, но скандалить я не стал, решив, что если Саныч будет продолжать в том же духе, мне придётся найти способ объяснить ему, что мне наставники уже давно не нужны. А пока нужно было отправляться в замок.
Глава 2
Лицензия на замок не только удостоверяла право на работу в замке, но и служила для её обладателя средством мгновенного попадания на рабочее место из любого уголка земного шара: нужно было лишь приложить ладонь к специальной отметке на той стороне лицензии, где была нарисована карта местности, в которой находился замок. Воспользоваться этим замечательным свойством лицензии можно было лишь один раз, при её получении. Дело в том, лицензия была устроена таким образом, что для переноса в замок требовалось одновременное прикосновение к ней всех её держателей, вне зависимости от того, сколько их – двое или десять. И всё бы ничего, но при этом оставлять замок совсем без присмотра даже на пару часов категорически запрещалось, то есть, хотя бы один призрак должен был присутствовать в замке постоянно. Таким образом, без нарушения трудовой дисциплины все призраки, работающие в замке, могли одновременно оказаться вне замка, чтобы воспользоваться чудо-лицензией для возврата в него, лишь при получении лицензии. На короткое время распределения лицензий на следующий год все постоянно работающие призраки были обязаны в полном составе покидать свои замки, даже если они были совершенно уверены в том, что вернутся на старое место в новом лицензионном году. «Распределительные» каникулы использовались обычными призраками для отдыха, а для инспекторов замковой работы это была самая горячая пора. Они проводили обстоятельные проверки текущего состояния замков и результатов работы призраков за год. Инспекторы могли проверить любой замок и в любое другое время, объявившись на пороге без предупреждения, но во время распределения лицензий проверка была гарантирована всем без исключения. Данные о ходе и итогах проверки незамедлительно передавались в комитет по распределению лицензий, главой которого был главный инспектор. Я думаю, мне бы понравилась эта должность, но прежде чем её получить, нужно было для начала оказаться в числе инспекторов замков, а туда без безупречного опыта работы продолжительностью в десять-двенадцать сотен лет не берут.
Я прочитал указанное в лицензии название замка, оно мне ничего не сказало, кроме того, что замок мне достался заштатный, а это я знал, когда только ещё собирался на него претендовать. Мартина о замке было спрашивать бессмысленно, он и про первую пятёрку если и слыхал в человеческой жизни, то вряд ли что-то помнил. На первой же попавшейся колонне я расправил лицензию картой вверх и, ткнув пальцем в нужное место, сказал:
– Чтобы попасть в замок, мы с тобой должны приложить ладони вот сюда.
– Опять мне кисть отхватят? – недоверчиво спросил Мартин, не спеша поднимать руку к лицензии, распластанной на колонне.
– Нет, – улыбнулся я, – в ближайшее время я тебе членовредительств не обещаю, перемещение в замок пройдёт при полной сохранности твой целостности.
– Ну, смотри, Ярик, я тебе верю, – сказал Мартин, испытующе смотря мне в глаза.
– Правильно делаешь, – продолжал улыбаться я, – без доверия совместная работа не работа, а каторга. А год на каторге даже для призрака это многовато будет, согласен?
– Согласен, – тоже улыбнулся Мартин.
– Тогда поехали! – сказал я и положил ладонь на лицензию.
Мартин пристроил свою ладонь рядом с моей, и мы тут же очутились в замке.
У перемещения в замок с помощью лицензии был ещё один плюс – ты сразу узнавал, кто в замке хозяин и какое помещение ему больше всего нравится. Понимание того, кто главный человек в замке, нужно не только для удовлетворения праздного любопытства, но и для успешной работы в нём. Зная, кто в замке хозяин, можно не распылять свои силы на всех обитателей, а действовать целенаправленно, используя влияние главы семейства в своих собственных интересах. Далеко не всегда в замке верховодит самый старший мужчина в семье. Бывает, что самым главным человеком в замке оказывается вообще не член семьи, им владеющей, а кто-то из прислуги или из знакомых, кто вполне сознательно или, совершенно не задумываясь об этом, подчиняет своей воле самого сильного члена семейства, оказывая существенное влияние на всю замковую жизнь. Для того, чтобы призраки не тратили время на выяснение расстановки сил среди жильцов замка, лицензия сразу переносила их в любимое помещение его истинной главы, показывая, кто в данный момент правит в замке бал. В течение срока действия лицензии, несмотря на то, что по человеческим бумагам всё оставалось по-прежнему, замок мог менять своего настоящего хозяина. Отследить эти изменения, постоянно находясь в замке, не составляло для призраков никакого труда, поэтому в течение рабочего года такие подсказки им были не нужны. Для тех призраков, которые из года в год возвращались в один и тот же замок, свойство лицензии переносить в главное помещение замка, было бесполезным, разве что за время их отсутствия во время распределения лицензий в замке свершался переворот, что было большой редкостью. Но для всех, кто приступал к обязанностям в определённом замке в первый раз, перемещение с помощью лицензии позволяло сэкономить силы и время. Именно поэтому я и воспользовался ею, хотя мог предоставить Мартину шанс начать его призрачную карьеру с долгого путешествия, в течение которого он мог научиться кое-чему полезному.
Лицензия переместила меня и Мартина в какое-то огромное помещение, похожее на главный зал. Не успел я что-то подумать по этому поводу, как нас вышвырнуло в другую комнату, размером поменьше. Потом мы очутились в третьем помещении, из которого нас тут же перенесло ещё в одно. Болтанка по замку продолжалась всего пару-тройку минут, но мне показалось, что мы успели побывать во всех помещениях не только самого замка, но и подсобных строений, расположенных рядом с ним. Наконец, наше хаотичное передвижение закончилось и мы снова оказались в громадном зале, с которого оно началось. По крайней мере, мне показалось, что это именно он.
– Что это было? – с облегчением выдохнул Мартин, проверяя все ли конечности у него на месте. – Обязательная экспресс-экскурсия по замку? Я ничего толком не увидел.
– Не знаю, – задумчиво сказал я, пытаясь понять причину столь неожиданного галопа, устроенного нам теми, кто выписал лицензию, – первый раз меня в качестве «здрасьте» во все помещения замка лицом тыкали, да так быстро, что я ничего рассмотреть не успел. Единственное, что бросилось в глаза это то, что здесь нет никаких предметов искусства – картин, статуэток, старинных часов, ваз каких-нибудь. Такого хлама в замках обычно полно.
Я внимательно посмотрел на бумагу, швырявшую нас из комнаты в комнату, и ничего необычного в ней не заметил. Лицензия как лицензия. Возможно, призраки, отвечающие за её оформление, просто схалтурили и нам достался бракованный экземпляр.
– И людей не было видно, – заметил Мартин.
После этих слов у меня в голове мелькнула догадка, объясняющая отсутствие людей, мебели и беспорядочное перемещение вместо «приземления» в одной комнате. Но причина, о которой я подумал, была слишком хороша, чтобы оказаться правдой, поэтому я попытался найти другое, более соответствующее действительности, объяснение тому, что с нами произошло.
– Да, – сказал я, но не потому, что понял, в чём дело, а просто чтобы в беседе не возникало пауз, – замок большой, и даже если жильцов тут раз, два и обчёлся, им всё равно кто-то должен помогать поддерживать всё это хозяйство в порядке.
– Может, кто-то недавно купил этот замок и теперь в него переезжает? – выдвинул свою версию Мартин.
– Может. Но мне не верится, что старый хозяин забрал всё подчистую, не оставив тут никакого ненужного старья, – сказал я с сомнением, – давай-ка познакомимся с нашим новым домом поближе и постараемся понять, в чём тут дело.
– Давай, – согласился Мартин, и мы отправились в путешествие по замку, продолжив разговор, – какой по счёту это замок у тебя?
– Никогда я замки не считал, – пожал плечами я, – но думаю, в замках тридцати я поработать успел.
Мы покинули большой зал и шли по просторному коридору, в котором не было ни картин, ни зеркал, ни шкафов. Странный был коридор, абсолютно пустой, но зато по обеим его сторонам были расположены двери, которые я стал открывать одну за другой.
– А зачем вообще работать? – спросил Мартин, – призракам ведь есть-пить не нужно?
– Не нужно, – подтвердил я, – но чтобы существовать, призракам нужна человеческая энергия. Без неё ни один призрак долго не протянет, так уж мы устроены. Забирать энергию непосредственно у людей нельзя, от недостатка энергии они начинают болеть и быстро умирают, а у мёртвого зимой снега не допросишься, не то, что энергии для призрака. Поэтому мы человечество бережём и без крайней необходимости энергию у самих людей не забираем. Питаемся тем, что им уже не нужно, забирая человеческую энергию с предметов, с которыми люди находятся в постоянном контакте. Используя те или иные вещи, люди непроизвольно отдают им то количество энергии, с которым могут безболезненно расстаться, а мы эту энергию подбираем и используем в мирных целях поддержания нашего существования.
Ничего интересного в комнатах за время своей лекции я не увидел – ни людей, ни следов их былого присутствия. В свете только что изложенного Мартину картина нашего новоселья рисовалась весьма печальной. Если в замке не появятся люди, чем мы будем питаться? Даже на завалящих развалинах, о которых я ещё недавно мечтал, бывают туристы, пополняющие запасы энергии, необходимой для жизни призраков. А в этом замке было шаром покати. Вся энергия, оставшаяся от его строителей, уже выветрилась или была кем-то тщательно собрана и куда-то дета.
– И как человеческую энергию нужно использовать для поддержания своих штанов? – поинтересовался Мартин.
– Просто будь призраком и этого достаточно, – ответил я, – никаких специальных ухищрений не требуется. Пользоваться человеческой энергией для существования также просто для призрака, как дышать для человека. Люди не задумываются о том, как устроено их дыхание, просто дышат и всё. Так и ты – для начала не забивай себе голову всеми этими энергетическими премудростями, просто пользуйся тем, что есть вокруг, а считывать с человеческой энергии информацию и кое-каким другим полезным фокусам я тебя научу, когда будет время.
– Здорово! – воодушевился Мартин, – а чем мы вообще будем заниматься?
– Работать, – сказал я.
Краткость моя была вызвана отнюдь не талантом, а кошкой. Мы находились недалеко от входа, когда я почувствовал, что в замке есть кошка. Точнее, она только что в нём появилась. Вот это да! Неужели Саныч хотел, чтобы мы отправились на рабочее место как можно быстрее, чтобы мы появились в замке вперёд кошки? Ай-да Саныч, вот это подарок! Не ожидал я от него такой щедрости. И тем более, не ожидал, что окажусь правым.
– Ты чего улыбаешься на ровном месте? – спросил меня Мартин.
– Потому что понял, почему нас по всему замку мотало, – ответил я, действительно улыбаясь во весь рот.
– Это настолько смешно? – удивился Мартин.
– Да нет, это не смех, – сказал я, сияя от удовольствия и от него же потеряв способность что-либо внятно объяснять, – это… кошка!
– Какая кошка? – спросил Мартин, оглядываясь по сторонам, по всей видимости начав подозревать меня в галлюцинациях, потому что никакой кошки видно не было.
– Нателла! – раздался пронзительный возглас, – что ты застыла, как изваяние? Привидение увидела?
Услышав женский голос, Мартин вздрогнул и, дождавшись конца тирады, шёпотом спросил:
– Кто это?
– Хозяева, – тоже понизив голос, сказал я, – сейчас они сюда придут. Стой, где стоишь, посмотрим, что нам за соседи достались.
– Они нас не увидят? – всё так же шёпотом спросил Мартин.
– Люди не увидят, если ты им сам не покажешься, – ответил я, – а вот за Нателлу не ручаюсь, нужно будет с ней подружиться.
– Нателла – это кошка? – догадался Мартин.
– Да, – кивнул я, – главное – молчи, чтобы ни случилось, голоса наши люди слышат.
– А что может случиться? – с любопытством спросил Мартин.
– Сейчас увидим, – сказал я, сам терзаемый любопытством.
Дверь распахнулась, и в комнату вошли две женщины, у одной из них на руках была кошка, надо понимать Нателла. Выглядела Нателла как ощипанная курица и повела она себя соответственно: увидев нас с Мартином, она перепугалась и сиганула с хозяйкиных рук, больно её поцарапав и тут же удрав из комнаты.
– Нателла! Как ты себя ведёшь? Это же замок! Ты как никто другой должна это понимать и ценить! – сказала хозяйка Нателлы, опечаленная не столько полученной глубокой царапиной, сколько тем, что кошка повела себя неподобающим для замка образом.
– Наверное, она чего-то испугалась, – сказала вторая женщина.
Если бы передо мной поставили Нателлу и этих двух женщин, предложив угадать, чьей кошкой является Нателла, я бы совершенно точно указал на ту, которая вместо того, чтобы выговаривать кошке за её поведение, постаралась найти ему причину. Нателла явно была породистой кошкой, раз уж несмотря на свой жалкий внешний вид она, как никто другой, должна была прочувствовать то, что замок это не просто огромный домина, а что-то большее. И эта женщина, которая попыталась объяснить поведение Нателлы испугом, была одета в какой-то несуразный наряд, придуманный дизайнером, отчаявшимся обратить на себя внимание, поэтому если бы Нателла носила одежду, я думаю, на ней было бы надето нечто, того же пошиба. На фоне этой модной сумятицы настоящая хозяйка Нателлы выглядела строго – тёмный костюм, простая прическа, минимум косметики. В руках у неё был план замка.
– Чего тут можно испугаться, Марго? – недоуменно сказала хозяйка Нателлы, – совершенно пустая комната. Я думаю, она подойдёт для библиотеки, что скажешь?
– Зачем нам библиотека? – удивилась Марго.
– Это же замок! – с напором «аргументировала» хозяйка Нателлы, – как можно обойтись без библиотеки со старинными книгами и камином?
– Не знаю, Свет, – Марго явно не испытывала желания заставлять замок полками с книгами, – надо подумать, давай сначала определимся с главным, а потом уже будем мечтать о каминах.
– Давай, – легко согласилась Светлана, – ты про спальни?
– Нет, – нетерпеливо сказала Марго, – давай найдём место для показа!
Мы с Мартином переглянулись. Что и кому эти женщины собрались показывать в нашем замке?!
– Хорошо, – Светлана развернула план и ткнула в какое-то помещение, – вот эта комната выглядит подходящей.
– А сейчас мы где? – Марго шарила глазами по плану, пытаясь соотнести его с реальной постройкой.
– Мы здесь, – Светлана показала наше общее местонахождение на плане, – значит, нужно выйти и пойти направо.
Склонив головы над планом, дамы отправились к выходу.
– Ничего в этих чертежах не понимаю, – пробормотала Марго, прежде чем выйти из комнаты.
Я отправился вслед за женщинами, махнув Мартину рукой в знак того, что он должен без разговоров идти за мной. Я быстро просочился сквозь дверь и поспешил за дамами, которые, несмотря на приличной высоты каблуки, шагали быстро, и меньше чем через минуту скрылись за одной из дверей, выходящих в коридор. Я просочился за ними, не желая упускать ни слова из их беседы о предстоящем показе. С показами мне ещё ни разу не приходилось иметь дело, и нужно было разузнать как можно больше подробностей.