Маленькие дикари

XXV. Бродяга

Билл Хеннард, широкоплечий грубый человек, наследовал от отца хорошую ферму, но лень и безделье скоро сделали Хеннарда преступником. Не раз он сидел в тюрьме. Его хорошо знали в округе: немало краж связывали с его именем. Поговаривали, что, если бы не покровительство одного человека, Хеннард давно бы уж попал в исправительный дом.

Кое-кто намекал даже, что покровителем его был один из состоятельных сэнгерских фермеров, у которого были жена, сын и маленькая дочь… И звали его Уильям, а фамилия начиналась с буквы «Р». «Только, ради бога, никому ни слова!» – обычно добавляли люди, обсуждая эту тему.

Разумеется, эти слухи никогда не достигали ушей тех, о ком шла речь.

В тот вечер Хеннард покинул Дауни и, избегая дорог, пошел напрямик через лес к одному своему приятелю, чтобы сообщить об очень важных делах, особенно важных для самого Хеннарда. Он был сильно пьян, заблудился и прилег под деревом, где и проспал всю ночь. Утром он отправился на поиски дороги. Через некоторое время бродяга наткнулся на тропку, которая привела его в лагерь сэнгерских индейцев. Хеннард был страшно голоден и зол. Он подошел к типи как раз в тот момент, когда Маленький Бобр жарил мясо. Услыхав за спиной шаги, Ян обернулся, думая, что кто-то из индейцев уже вернулся, но перед ним стоял верзила-оборванец.

– Что, паренек, обед готовишь? Я бы не прочь поесть, – сказал бродяга с неприятной улыбкой.

Вид у него был самый отталкивающий, но говорить он старался вежливо.

– А где твои родные?

– Их здесь нет, – ответил Ян, с ужасом вспоминая бродяг из Гленьяна.

– Что ж это ты, совсем один?

– Товарищи вернутся после полудня.

– Очень приятно. Рад слышать это. Ну-ка, подай мне ту палку! – грубо сказал бродяга, показывая на висевший лук.

– Это мой лук! – ответил Ян. Гнев и страх овладели мальчиком.

– Я дважды повторять не люблю! Дай сюда, иначе я тебя проучу.

Ян стоял не шевелясь. Бродяга сорвал лук и наотмашь ударил мальчика по ногам и спине.

– Ну-ка, щенок, неси мне скорей обед! Иначе я тебе шею сверну!

Ян понял, что попал в беду. Он вспомнил совет Рафтена завести хорошую собаку. Мальчик оглянулся и хотел было бежать, но бродяга в два прыжка нагнал его и схватил за воротник.

– Так не пойдет, паренек! Я тебя заставлю слушаться.

Он содрал тетиву лука и, повалив Яна на землю, связал ему ноги. Теперь мальчик мог делать только маленькие шажки.

– Торопись! Я голоден. Не вздумай подмешать чего в еду! Если снимешь веревку – убью. Видишь эту штуку? – И бродяга показал большой нож.

Слезы катились по лицу Яна, когда он принялся готовить.

– Пошевеливайся! – донеслось из типи. Если бы бродяга взглянул в ту минуту на тропинку, то заметил бы там мальчишку, который прятался за кустом.

– Вы что, убить меня хотите? – отчаянно крикнул Ян после новых затрещин, которые так и сыпались на него.

– Не знаю еще. Может, и убью, когда все закончу. Принеси мяса, да смотри не пережарь его. Где сахар для кофе? А теперь дай табаку!

Ян проковылял к типи и вынес оттуда кисет Сэма.

– Это что там за сундук? – спросил бродяга, показывая на ящик, где хранилась кое-какая одежда. – Открой его.

– Не могу. Он заперт, а ключ у Сэма.

– Ах, у него нет ключа! Ничего, у меня найдется. – И бродяга топором сшиб крышку. Обшарив карманы, он вытащил серебряные часы Яна и два доллара из штанов Сэма. – Вот это-то мне и нужно! – И он бросил все себе в карман. – Похоже, что костер хочет еще дров, – сказал он, заметив колчан со стрелами, и мгновенно все они полетели в огонь.

В этот момент Ян успел разглядеть, что на руке у бродяги всего четыре пальца…

– Что в другом сундуке? – спросил оборванец.

– Там – еда.

– Принеси сюда.

– Тяжелый очень, я не смогу.

– Эх ты, бестолковый! – крикнул бродяга и снова толкнул Яна.

Упав, Ян увидал рядом с собой на траве нож с изображением оленя на рукоятке. Вот где было спасение! Ян одним махом перерезал веревку и стремительно бросился прочь. Бродяга с криком кинулся вслед. Мальчик бежал, не чуя под собой ног, и вдруг вдали он увидел знакомую фигуру. Крикнув из последних сил: «Калеб! Калеб!» – Ян упал в траву.

Калеб услышал отчаянный крик мальчика. Он поспешил на помощь, и через минуту старик и бродяга в жестокой схватке катались по земле. Турка не было с хозяином, и очень скоро стало ясно, кто выйдет победителем. Дюжий оборванец после нескольких ударов подмял старика. Не найдя ножа, бродяга схватил камень, и минуты жизни старого охотника были бы сочтены, если б вдруг из лесу не выскочил Уильям Рафтен. Камень, предназначенный для Калеба, полетел в Рафтена, но тот, ловко увернувшись, кинулся на оборванца.

Теперь силы были равны! Рафтен хорошо помнил приемы бокса, и через несколько минут сильный удар свалил бродягу с ног.

– Веревку! – крикнул Рафтен Гаю, вылезшему из кустов.

Он надежно скрутил бродяге руки.

– Кажется, видел я эту руку раньше, – произнес Рафтен, заметив, что на руке бродяги не хватает среднего пальца.

Он подошел к своему бывшему приятелю и спросил:

– Калеб, ты жив? Это я, Билл Рафтен. Калеб с трудом повернул голову, оглядывая стоявших. Ян тоже подошел к нему и, наклонившись, спросил:

– Вы ранены, мистер Кларк?

Старик покачал головой и показал себе на грудь.

– Он еще не отдышался, – пояснил Рафтен. – Через минутку-другую придет в себя. Принеси воды, Гай.

Ян рассказал, что произошло с ним, а Гай добавил кое-что. Он возвращался в лагерь раньше, чем условились, и увидал из-за кустов, как бродяга бил Яна. Первым движением Гая было броситься за отцом, но потом он передумал и решил позвать более сильного – Рафтена.

Бродяга сидел и бормотал себе что-то под нос.

– Сейчас отведем этого разбойника к нам, а потом сдадим в полицию. Годок посидит в холодке, может, пойдет ему на пользу! Гай, держи конец веревки и веди его. Я помогу Калебу.

Гай сиял от счастья.

– Но! Но! Лошадка!

Рафтен помог Калебу подняться с той же осторожностью, с какой много лет назад Калеб выхаживал его самого, когда его чуть не убило упавшее дерево.

В лагере они встретили Сэма. Он ничего не знал о случившемся. Калеб по-прежнему был бледен и слаб. Посадив его у костра, Рафтен сказал сыну:

– Принеси из дому чего-нибудь согревающего. Сэм побежал домой и вернулся через полчаса.

– Выпей, Калеб, – сказал Рафтен. – Выпей, полегчает.

Когда утром Сэм уходил домой из лагеря, у него была очень ясная цель. Он пошел прямо к матери и рассказал ей про недоразумения, связанные с именем Калеба. И потом они долго разговаривали об этом с отцом.

Рафтен не захотел признавать себя неправым, и Сэм ушел в лагерь очень расстроенный. Каково же было его изумление, когда он увидел то, к чему так долго стремился, – Рафтен и Калеб сидели вместе у огня!

XXVI. Отвоеванная ферма

Сколько чудес таит в себе лагерный костер! Его жар растопит всякое недоброе чувство. Люди, сидевшие когда-нибудь у одного костра, связаны навеки.

Дружба, возникшая еще двадцать лет назад, вновь воскресла благодаря этому священному огню. Рафтен и Калеб сидели рядом, как добрые товарищи, хотя неловкость между ними еще не исчезла.

Рафтен исполнял должность судьи. Он послал Сэма за полицейским, чтоб тот забрал бродягу. Ян пошел на ферму рассказать все миссис Рафтен и заодно захватить продуктов. Гай тоже исчез куда-то. Калеб лежал в типи; Рафтен на минутку зашел к нему, а когда снова вышел, то увидел, что бродяги и след простыл. Веревки его были развязаны, а не сняты. Как он мог сделать это сам, без чьей-либо помощи?

– Ничего, – сказал Рафтен, – этого беспалого мы найдем. Как ты думаешь, Калеб, это не Хеннард?

Они долго беседовали. Калеб рассказал, как у него пропал револьвер, еще когда они с Погом жили в одном доме, и как теперь он нашелся. Оба вспомнили, что Хеннард был поблизости во время ссоры на ярмарке. Теперь многое стало понятным.

Но одно было совершенно очевидным: Калеба обманным путем лишили всего на свете, и оставались считанные дни до того, как Дик, вопреки уговорам Сарианны, окончательно прогонит старика.

Рафтен долго думал и наконец сказал:

– Если ты, Калеб, сделаешь все, как я скажу, ты вернешь себе ферму. Прежде всего, я тебе одолжу на неделю тысячу долларов.

У Калеба глаза раскрылись от удивления. Что делать дальше, он не узнал, так как пришли мальчики. Только немного спустя Рафтен открыл старику свой замысел.

– Тысячу долларов! – воскликнула миссис Рафтен, когда муж рассказал ей об этом. – Не слишком ли ты испытываешь честность человека, Уильям, который, может быть, еще зол на тебя?

Рафтен усмехнулся.

– Я не ростовщик и не грудной младенец! – сказал он. – Я ему одолжу эти деньги, – и Рафтен вынул пачку фальшивых кредиток, которые ему, как судье, были отданы на временное хранение. – Тут, правда, пятьсот или шестьсот долларов. Ну, ему, может быть, хватит.

На следующий день старик пошел к своему дому, как он говорил, то есть к дому Пога, и постучал в дверь.

– Добрый день, – сказала Сарианна, не утратившая еще добрых чувств к отцу.

– Чего тебе надо здесь? – грубо крикнул Дик. – Будь доволен, что живешь на нашей земле. Нечего сюда бегать день и ночь.

– Слушай, Дик, ты забыл…

– «Забыл»! Я ничего не забыл, – возразил Дик, перебивая жену. – Он должен был помогать мне на ферме, а ничего делать не хочет, да и думает еще жить на моей шее!

– Я вас не долго буду мучить, – с грустью сказал Калеб, проковыляв к стулу. Старик был бледен и казался очень больным.

– Что с тобой, отец?

– Дела мои плохи. Долго не протяну. Скоро уже и конец.

– Велика потеря! – буркнул Дик.

– Я… я отдал вам свою ферму и все, что у меня есть…

– Молчи, надоело слушать!

– Все или почти все… Я… только не говорил о деньгах… Я немножко скопил… Я… Я… – И старик задрожал. – Я так озяб!..

– Дик, разведи огонь, – сказала Сарианна.

– Совсем подохнем от жары! Не буду.

– Деньги небольшие, – продолжал старик, – всего пол… полторы тысячи долларов. Вот они, со мной, – и он вытащил пухлую пачку банкнотов.

У Дика глаза готовы были выскочить из орбит, а Калеб, словно невзначай выставил из кармана белую ручку револьвера.

– Ах, отец! – воскликнула Сарианна. – Ты болен! Дик, разведи сейчас же огонь.

Дик засуетился, и через минуту в камине пылал яркий огонь. В комнате стало нестерпимо жарко.

– Вот, отец, – совсем другим голосом заговорил Дик, – немного виски и содовая. Может, примешь хины?

– Нет, мне лучше… Да, так я говорил, что мне осталось недолго жить на свете. Законных наследников у меня нет, и все сбережения перейдут правительству… Но я посоветовался с адвокатом… И он сказал, что одно словечко только добавить в дарственной записи на ферму… и деньги будут… ваши. – Старик дрожал с головы до ног и временами глухо кашлял.

– Послать за доктором, отец? – спросила Сарианна.

– Правда, может позвать? – нехотя откликнулся Дик.

– Нет, ничего. Я обойдусь. У вас здесь дарственная?

– Она у Дика в ящике. Дик побежал за документом.

Старик дрожащей рукой перебирал банкноты, словно пересчитывал их.

– Верно, полторы тысячи, – сказал он, когда Пог появился с бумагой в руках. – У вас найдется перо?

Дик пошел искать пузырек чернил. Рука Калеба сильно дрожала, когда он взял дарственную запись. Он посмотрел на нее – да, это была та самая бумага, что сделала его нищим. Калеб быстро оглянулся. Дик и Сарианна были в другом конце комнаты. Старик встал, сделал шаг вперед, и документ полетел в огонь. Держа револьвер в правой руке, а кочергу в левой, Калеб стоял прямо и твердо. Слабость его как рукой сняло.

– Назад! – резко скомандовал он, когда Дик хотел кинуться к камину.

В несколько секунд документ сгорел, а с ним исчезли и все права Пога на ферму.

– Ну, – голос Калеба гремел, – убирайтесь из моего дома! Вон! И не вздумайте прихватить что-нибудь с собой.

Затем Калеб громко крикнул: «Сюда!» – и три раза стукнул по столу. Снаружи послышались шаги. В дом вошел Рафтен в сопровождении троих мужчин.

– Судья Рафтен, именем закона прикажите этим людям оставить мой дом!

Калеб дал Погу несколько минут, чтобы собрать одежду. Некоторое время спустя Пог с женой покинули ферму.

Снова Калеб стал владельцем своей фермы. Рафтен поздравил старика, а потом напомнил про деньги. Старик поспешно вытащил пачку.

– Вот они, Билл! Я, правда, и не сосчитал их. Большое спасибо, старина! Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, помни обо мне.

Рафтен улыбнулся, пересчитал деньги и сказал:

– Все в порядке.

А через неделю к старому охотнику вернулась дочь, Сарианна. Пог исчез. Беспалый бродяга тоже больше не появлялся, и кражи в округе прекратились.

XXVII. Вражеское племя

В честь радостного события Калеб устроил веселый ужин. На него собрались всей семьей Рафтены, Бернсы и семья Бойла. Племя было в центре внимания. Калеб отлично понимал, что эта встреча произошла благодаря индейцам.

Здесь Ян впервые увидел четырех мальчиков: своего сверстника смуглого, живого Весли Бойла, его брата Питера, веснушчатого толстяка лет двенадцати, их двоюродного брата Чарлза Бойла и Сайруса Дигби, городского мальчика, приехавшего к родным на лето.

Всем им очень понравилась жизнь, которую вели сэнгерские индейцы, и они тут же решили образовать новое племя. Так как большинство носило фамилию Бойлов и поселилось племя в лесах Бойла, они назвали себя бойлерами.

Вождем племени стал Весли. За крючковатый нос, темные волосы и карие глаза его прозвали «Черным Ястребом». Городского паренька, большого задаваку и бездельника, звали «Голубой Сойкой». Питер Бойл стал «Чижиком», а Чарлз за свой необычный смех и торчащие вперед зубы – «Красной Белкой».

Бойлеры постарались устроить свой лагерь так же, как и сэнгерские индейцы. С первого дня между племенами вспыхнула смертельная вражда. Сэнгерцы считали себя опытными лесными жителями. Бойлеры полагали, что знают столько же и даже еще больше, к тому же их племя было многочисленнее сэнгерцев. Вскоре начались сражения. Первая битва была на кулаках и кончилась вничью. Потом состоялся поединок вождей, и победителем вышел Черный Ястреб, который получил скальп Дятла.

Бойлеры неистовствовали от радости. Они хотели даже захватить лагерь сэнгерцев, но эта попытка потерпела неудачу. Вскоре Гай победил Чарлза и завладел его скальпом. Вслед за этим Маленький Бобр послал вызов Черному Ястребу, который с насмешкой принял его. И снова победителем вышел Черный Ястреб.

У себя в городе Ян считался робким, застенчивым мальчиком. Жизнь в Сэнгере сильно изменила его. Уважение главы дома внушило Яну некоторую уверенность в себе, а жизнь в лесу сделала самостоятельным, влила бодрость и силу. Когда на следующий день после поражения Ян снова вызвал Черного Ястреба, все очень удивились. Действительно, Яну пришлось сделать над собой огромное усилие, потому что одно дело вызывать на бой того, кого непременно поколотишь, и совсем другое, когда хочешь вступить в бой с тем, от кого накануне потерпел поражение.

Ян заметил, что Черный Ястреб был левшой, и решил использовать это. Каждый удивлялся отваге Яна, но все пришли в настоящее восхищение, когда Маленький Бобр одержал блестящую победу.

Воодушевленные сэнгерцы перешли в наступление и прогнали врагов со своего поля, а Сэм и Ян захватили по скальпу.

Вечером в честь победы сэнгерцы держали совет и устроили пляску со скальпами вокруг костра. На праздник они пригласили и Калеба.

После плясок Вождь Бобр, с лицом, размалеванным по индейскому обычаю, чтобы скрыть синяк, произнес речь. Он говорил, что бойлеры непременно будут искать подкрепления и снова начнут войну и поэтому сэнгерцам необходимо увеличить свое племя.

– Да я этого Чарлза когда хочешь положу на обе лопатки! – расхвастался Гай и бросил вражеский скальп на землю.

– Я б на вашем месте, мальчики, – сказал Калеб, – заключил мир. Раз вы победили, то и должны начать переговоры.

Через несколько дней оба племени в полной боевой татуировке встретились за дружеской беседой.

Вождь Дятел обратился к бойлерам:

– Слушайте, ребята… я хотел сказать – Братья Вожди! Ссориться – последнее дело! Давайте лучше устроим одно племя.

– Это можно! – сказал Черный Ястреб. – Только племя будет называться «бойлеры», потому что нас больше, а вождем останусь я.

– Нет, – сказал Дятел, – наш лагерь лучше и живем мы в лесу дольше вас, значит, мы – старейшее племя.

Но главным козырем сэнгерцев была запруда, и она решила все: бойлеры присоединились к сэнгерцам, а вопрос о названии племени решил Маленький Бобр.

– Воины бойлеры! – сказал он. – У индейцев есть обычай делить племя на кланы. Мы – сэнгерский клан, а вы – клан бойлеров. Но раз мы все живем в Сэнгере, то и должны зваться сэнгерскими индейцами.

– А кто будет Главным Вождем?

Черный Ястреб и не думал подчиняться Дятлу, которого он победил, а Великий Дятел не хотел вождя из другого племени.

Кто-то предложил, чтобы вождем стал Маленький Бобр, но тот отказался, не желая обидеть своего друга.

– Подождите несколько дней, – сказал Калеб, – пока хорошенько не узнаете друг друга.

Теперь все дни племя проводило в лагере. Бойлеры строили себе типи, устраивали постели, сэнгерцы помогали им, и было шумно, как будто трудился пчелиный рой.

XXVIII. Новые игры

Черный Ястреб придумал игру «в догадки».

– Сколько шагов отсюда до той сосны? – спрашивал, например, он.

И воины писали каждый свое, а потом измеряли расстояние. В этой игре большей частью побеждал Черный Ястреб или Дятел. Гай по-прежнему держал первенство по остроте зрения. Каждый раз, когда ребята хотели устроить новую игру, он предлагал такую, в которой мог бы показать свою зоркость.

Ян, по примеру Черного Ястреба, тоже предложил новую игру.

– Определи рост собаки по ее следу, – сказал он как-то.

– Да это никто не сможет, – недоверчиво возразил Черный Ястреб.

– Ошибаешься, я могу, – сказал Ян. – Измерь длину следа передней лапы и помножь на восемь, вот и будет рост собаки до ее плеча.

– И ты думаешь, это для любой породы? – с сомнением спросил Сэм.

– Вес собаки, – продолжал Ян, – тоже можно определить по ее следам. Помножь ширину следа передней лапы на его длину, а потом это число помножь на пять, получишь приблизительный вес. Я испробовал на старом Кэпе. Его лапа три с половиной дюйма на три, это равняется десяти с половиной; помноженное на пять, дает пятьдесят два с половиной фунта.

– Я видел одну собаку на выставке, и, по-моему, к ней твое правило не подходит, – сказал Сэм. – Она была длиной в две моих руки, лапы широченные, как у медвежонка, а росточком – не выше кирпича.

– Ты про таксу говоришь, – сказал Ян. – Но это исключение. А для диких зверей – лисы, волка – такое правило годится… Высоту дерева по его тени сможешь определить? – снова спросил Ян.

– Никогда не думал об этом…

– Надо дождаться, когда твоя тень сравняется с ростом, это бывает в восемь утра или в четыре пополудни. Вот тогда измерь длину тени дерева и получишь его высоту.

– Этак надо весь день ждать! Потом, в лесу не у каждого дерева видна тень. Кроме того, что же делать, когда пасмурно? – возразил Черный Ястреб. – Я бы определил на глаз.

– Ставлю свой скальп против твоего, что определю высоту вон того дерева точнее, чем ты! – сказал Маленький Бобр.

– Нет, скальп я не буду ставить, а вот кто проиграет, тому мыть посуду.

– Идет.

– Лучше брать до той ветки. Ведь на макушку не влезешь, чтобы проверить, – сказал Черный Ястреб. – Ты суди, Дятел.

– Нет, я тоже хочу попробовать! Второй будет мыть посуду в следующую очередь.

Черный Ястреб внимательно осмотрел ствол и записал: тридцать восемь футов.

– Ястреб, – сказал Сэм, – около дерева надо вбить колышек, чтобы мерить от определенного места. Земля-то ведь неровная.

Черный Ястреб пошел вбивать колышек и тем самым помог Дятлу – теперь у Дятла было с чем сравнивать. Он знал, что Черный Ястреб ростом чуть больше пяти футов. И Сэм написал: тридцать пять.

Теперь пришла очередь Яна. Ян отошел от дерева и воткнул в землю шест в десять футов длиной. Затем лег на землю так, чтобы его глаз был на одной линии с верхушкой шеста и веткой. Конец этой линии он отметил колышком.

Ян измерил расстояние от этого колышка до шеста: оно равнялось тридцати одному футу, а от колышка до основания дерева – восьмидесяти семи; тогда он составил уравнение: цифра тридцать один (расстояние от колышка до шеста) относится к десяти, то есть высоте шеста, как восемьдесят семь (расстояние от колышка до дерева) – к высоте дерева. Вышло: высота дерева равнялась двадцати восьми футам.

Один из бойлеров влез на дерево и веревкой измерил высоту. Оказалось двадцать девять футов. Победителем стал Ян.

Индейцы присудили Маленькому Бобру «ку» за его знания. Но Рафтен, услыхав об этом, воскликнул:

– Послушайте! Это же великолепно, что он делает! И он не успокоился до тех пор, пока Ян не получил «гран ку».

– Бобр, – сказал Дятел, – если передняя лапа собаки три с половиной дюйма ширины на три длины, то какого цвета у нее кончик хвоста?

– Белый, – быстро ответил Ян. – Собака с такой лапой скорее всего охотничья, а у нее кончик хвоста белый.

– Ну и не отгадал! У той собаки, про которую я говорю, хвост отрубили еще в детстве.

XXIX. Дальнее болото

Жизнь в племени была далеко не мирной. Черный Ястреб никак не мог свыкнуться с мыслью, что слабенький мальчик, который был к тому же еще и моложе, поборол его. Ему не терпелось скорее заново вступить в бой. Ян с каждым днем набирался сил. Он стал быстрым и гибким. В первом кулачном бою он потерпел поражение, но в следующий раз уложил воина из вражеского племени на лопатки.

Черный Ястреб был недоволен, но не выразил никакого желания снова выйти на бой с Бобром. Через несколько дней после перемирия Черный Ястреб предложил Бобру дружеское состязание на скальпы.

– Без кулаков! – потребовал Бобр.

И через секунду рослый противник валялся на земле.

– Если кто из бойлеров хочет попробовать, я к его услугам! – сказал Ян, немного запыхавшись и помахивая вторым скальпом, отвоеванным у Черного Ястреба.

К его удивлению, Голубая Сойка принял вызов, и удивление Яна возросло еще больше, когда он очутился на земле.