Служба обучения магических существ

ГЛАВА 1

Задыхаясь, я из последних сил мчалась по лесу, пробираясь вперед сквозь густые заросли вековых деревьев. Колючие ветви нещадно хлестали по лицу, рассекая нежную кожу в кровь, но я не обращала на них внимания. Единственная мысль, которая крутилась в голове – выжить.

Вдалеке то и дело раздавался протяжный вой костяных гончих. Преследователи не отступали. Адским псам Цэрбеса потребовалось меньше десяти минут, чтобы напасть на мой след и ринуться в погоню. Их заводил запах крови. Моей крови. Любых диких и голодных зверей дурманит запах крови своей будущей жертвы. Так и псы… они гнались за мной сквозь заросли, ведомые желанием полакомиться сочной плотью.

Это была неравная погоня!

От усталости у меня дрожали ноги, и кровь оглушающими ударами пульсировала в висках.

Когда в глазах потемнело, я остановилась, чтобы сделать глубокий вдох и осмотреться.

Лес. Бесконечный лес! Куда бежать? Где прятаться?

Паника начала захлестывать постепенно, но приближающийся вой псов заставил меня опомниться и сорваться с места. Выбрав направление, я короткими перебежками двинулась в сторону цветущих бересклетов, спотыкаясь об особо выступающие из земли корни деревьев. Я надеялась затеряться в разноцветных зарослях яркого кустарника, хотя прекрасно понимала, чем закончится эта бестолковая погоня. У псов запас сил не ограничен, а вот я уже валилась с ног. С моими инстинктами, точнее с полнейшим их отсутствием, я едва ли сумела запутать следы, чтобы сбить гончих с преследования. А без инстинктов и демонической сноровки – от псов, как известно, далеко не убежать.

Конечно, костяные псы не лучшие ищейки в Цэрбесе, они довольно медлительны, но способны часами и даже сутками преследовать свою жертву, доводить ее до изнеможения и загонять в ловушку. Мертвым псам не нужен отдых, их жизнь поддерживает черная магия, она же дарует им силы. Эриш как-то сказал мне, что костяные псы не едят демонов, и уж тем более демониц вроде меня – из низшего рода кьяни, они предпочитают мясо неразумных существ и плоды смерти, но я слышала их вой и это жуткое чавканье с утробным рычанием и точно знала, чего псы хотят сейчас. Меня! Они хотят меня – в качестве ужина и заслуженной награды. И судя по всему, они свою награду получат.

Я заметила кроваво-красные огоньки потусторонних глаз в самый последний момент. Огромная жуткая псина, состоящая из костей, вынырнула из яркой листвы бересклета и, злобно скалясь, направилась на меня. Ее напряженная, готовая к атаке поза просто кричала, что достаточно мне оступиться, и клыкастая пасть в тот же миг сомкнется на моей шее.

– Тише… милый песик… – сдавленно прошептала я, – только спокойно… давай договоримся?

В ответ последовал лишь злобный рык.

– Все ясно… Видимо, не договоримся.

Выставив вперед руки, я попятилась от костяного чудовища, которое в холке достигало почти одного метра. На множество блестящих клыков пса, расположенных в мощной пасти в несколько рядов, я старалась и вовсе не смотреть. Животное вселяло настоящий ужас.

Стремясь избежать нападения или максимально его отсрочить, я осторожно пятилась до тех пор, пока не уткнулась лопатками в ствол ближайшего дерева. Но деревья в лесу Висельников, как правило, не особо-то дружелюбно настроены ко всяким проходимцам…

– Черт! – только и успела вскрикнуть я, как уже оказалась в воздухе фактически подвешенная.

Извилистые ветви затянулись на моей шее, услужливо соорудив удавку, и оторвали меня от земли, пытаясь задушить в своих смертельных объятиях. Вот именно за это я с каждым днем все больше и больше ненавидела Цэрбес… пусть горит он синим пламенем! Хороший мир, и, главное, все здесь такие добрые, услужливые! Хочешь повеситься? Пожалуйста! А мы еще и поможем, подсобим тебе в этом!

Я захрипела, заболтала ногами в воздухе, но добилась лишь того, что ветви стиснули шею еще сильнее, намереваясь ее попросту сломать. Пса такой исход явно не устраивал, он-то надеялся лично меня прикончить, поэтому, недовольно рыча и клацая зубами, норовил ухватить за ноги и стащить меня обратно на землю, чтобы самостоятельно разорвать на кусочки.

– Отпусти девку, темный дух! – где-то снизу на земле раздался командный голос мужчины, наставника древнего гнезда Лирэй, который всего за один месяц умудрился превратить мою и без того нелегкую новую жизнь в сущий кошмар. – Бестолку стараешься, она все равно бессмертна.

Я услышала голос Брухо, и темный дух леса, без сомнений, его тоже услышал. Ветви разжались почти мгновенно, отпуская меня. Недружелюбные духи, которые орудовали в лесу Висельников, вселялись в деревья и душили заблудших демонов, побаивались наставников гнезда Лирэй и не желали лишний раз с ними связываться.

Ох, как я понимала этих духов!

По доброй воле с Брухо связался бы разве что отчаявшийся безумец, который ищет долгой и мучительной смерти. Никто не хочет иметь такого врага, как он. Все ныне живущие анлихоры, они же демоны войны, жестоки и крайне злопамятны и, что еще страшнее – почти всесильны, как и стихийные демоны.

Едва ветви разжали свои объятия, я рухнула на землю с трехметровой высоты, чудом не придавив бедного пса, который в самый последний момент успел отскочить в сторону. Раньше я почему-то думала, что в гнезде все костяные псы принадлежат Сэйну, но, как выяснилось, у наставника имелась своя личная, злобная и хорошо натасканная на убийства стайка хищников, которая помогала ему тренировать молодых демонят, а с недавних пор еще и меня.

Когда я очутилась на земле, пес приблизился. Из костяной пасти вырвался вибрирующий рык, а следом тяжелые передние лапы с острыми когтями прижали меня к мокрой листве, вдавливая в рыхлую после дождя землю.

Добыча поймана. Опять! Двенадцатый раз за эту чертову неделю.

– Можешь отпустить демоницу, – разрешил наставник своему адскому псу, – и прекрати на нее так смотреть, все равно есть не будешь… не сегодня так точно.

Пес тихо заскулил, подбежал к наставнику и уселся у его ног рядом со своими сородичами. Адские псы верны хозяину. Самые свирепые и древние гончие, которые охраняют стихийное гнездо от вторжения голодных существ уже не первое и даже не второе тысячелетие, преданы лишь Сэйну. Те, кто помоложе, вроде вот этих милых созданий с метр в холке, верны Брухо. За все время наших тренировок с наставником они ни разу не посмели его ослушаться и так же ни разу его не подвели. Псы находили меня всегда. Иногда гончим требовалось больше времени, иногда не проходило и пяти минут с начала преследования, как я оказывалась пришпилена к земле когтистыми лапами, как мертвая бабочка к оконной раме.

На протяжении всего последнего месяца подобные развлечения для псов и мучения для меня являлись неизменной составляющей ежедневных тренировок. По мнению Брухо, они были необходимы для того, чтобы развить инстинкт выживания, который спал во мне глубоким и беспробудным сном. А так как этот инстинкт является основным у демонов всех видов, именно он помогает выживать в таком мире, как Цэрбес, где опасность всегда витает в воздухе и никогда не знаешь, что или кто подстерегает тебя за углом. Здесь любое растение или сладко пахнущий цветок может оказаться ядовитым, не говоря уже о бесчисленном разнообразии смертоносных насекомых, от которых нет спасения даже в защищенном гнезде.

После двадцати пяти лет совершенно обычной человеческой жизни на Земле, я не слышала никаких инстинктов, поэтому слабо понимала, что они из себя представляют на самом деле. Опиралась лишь на знания, полученные от Брухо и из книг в стеклянной библиотеке замка.

Точно ясно одно – развитые инстинкты подсказывают демонам, как лучше поступить в той или иной ситуации с наименьшим ущербом для себя и окружающих. Инстинкты помогают выявлять скрытую опасность, исходящую от других существ и демонов; дают понять, какие растения ядовиты, к чему из местной флоры можно прикасаться, а что лучше стоит обойти стороной и желательно за несколько километров. Так же инстинкты позволяют подавлять эмоции и блокировать чувства, когда они не нужны. Но у инстинктов есть и обратная сторона, я назвала ее «темной», ибо эта сторона способна превратить любого демона в кровожадное существо – в нэ’льва, лишенного самосознания и здравого смысла, порабощенного магией и инстинктами. Так происходит, когда демоны, особенно высшие с агрессивной магией в крови, вовремя не удовлетворяют самые сильные из своих инстинктов или не справляются с энергией собственной магии. Это как голод – не будешь есть, умрешь. Не будешь утолять инстинкты – превратишься в монстра. Но правда состоит в том, что почти все хищники этого мира с успехом справляются со своими инстинктами и находят изощренные способы их удовлетворения… и иногда за счет более слабых существ.

Такие демоны, как Сэйн и Брухо, выживают тысячелетиями именно благодаря своим звериным инстинктам и магии. Такие демоны, как я, в Цэрбесе, в принципе, вообще не выживают. Хоть с даром бессмертия, хоть без него, если ты слаб, ты обречен на погибель – рано или поздно врата Анграхара распахнутся перед тобой и откроют дорогу в мир мертвых. Вот только с подобным раскладом я категорически отказывалась мириться.

– С каждым днем ты все лучше прячешься, – на ходу похвалил Брухо, приближаясь ко мне. Я растянулась на земле после падения с дерева и, судорожно глотая ртом воздух, пыталась отдышаться. – У тебя хорошая выдержка, кьяни, и выносливость, – сухо отметил наставник мои демонические качества. – Но этого недостаточно! Ты все так же медлительна и оставляешь после себя много следов. Демоница не должна быть такой медлительной! Если бы я был голодным дигрем и охотился за тобой, – анлихор мрачно усмехнулся, – то сейчас непременно дожевывал бы твои останки в какой-нибудь глубокой норе.

– Мне повезло, что вы не дигрь, – прохрипела я.

– Тебе повезло, что я не голоден. Но поверь, однажды ты встретишь того, кто захочет полакомиться тобой с превеликим удовольствием. А теперь вставай, – приказал он, – нечего тратить мое время. Другие ученики тоже ждут.

Привалившись плечом к необъятному стволу белого дерева, наставник невозмутимо посмотрел на меня – извалявшуюся в грязи и в листве, измученную сегодняшним днем, тренировками, сначала под утренним палящим солнцем, затем под проливным дождем, и измотанную до последней капли силы вечерней пробежкой по лесу Висельников от милой стайки зубастых собачек. Брухо стоял и молча смотрел, как я корчусь от жуткой боли в ноге.

Я со стоном ощупала лодыжку. Надеюсь, это не вывих!

А то еще не хватало неприятных последствий после неудачного падения с большой высоты. Помогать мне подняться Брухо даже и не думал, впрочем, как и всегда. Скорее пнет, но не поможет. Порой он бывал просто невыносим! Даже для демона его вида! Слишком язвителен, слишком придирчив к мелочам, и как учитель довольно строг и безжалостен ко всем своим ученикам.

Но вместе с этим я отчетливо понимала, что Брухо единственный наставник в гнезде, которому под силу развить мою демоническую силу, невзирая на то, что она, как и магия, и видовые способности, была полностью подавлена годами жизни на Земле и абсолютным незнанием своей сущности и происхождения.

В прошлом Брухо посвятил немалую часть своей долгой жизни обучению различных демонов и демониц, сильных и слабых, лишенных магии и в совершенстве ей владеющих. Анлихоры подготавливали демонов к войне с драконами и, судя по тому, что сейчас в Цэрбесе царит мир и своеобразный покой, со своей задачей анлихоры справились… хотя сами в итоге сильно пострадали.

Я с трудом встала, опираясь рукой на ствол дерева, пошатнулась, но умудрилась устоять на дрожавших от непосильных нагрузок ногах.

– Идти можешь? – сухо спросил наставник.

Я кивнула:

– Да.

Другого ответа Брухо все равно не ждал. Я прекрасно помнила первый день наших занятий, точнее, первую вечернюю пробежку по лесу. Тогда я упала в яму, в глубокий ров, который опоясывал южную сторону гнезда в двух милях от горной реки. Естественно, Брухо забыл меня предупредить о нем заранее. Ров служил одной из многочисленных преград, которые не позволяли диким существам из леса проникать в гнездо наземными путями. Попав в ров, любое создание оказывалось в ловушке, ибо выбраться из него было нереально.

В первый день костяной пес нашел меня довольно быстро, не прошло и десяти минут, после того как я очутилась на дне магического рва. Брухо пришел на его лай, взглянул на пса, на меня, на ров и спокойно спросил:

– Выбраться сможешь?

– Нет!

Конечно же, я не могла выбраться! И он знал это! Я тогда даже дышать не могла! Помню лишь, как от страха тряслись руки и слезы застилали глаза. На дне рва скопилось столько мертвых тел… и они все разлагались. Там стоял невыносимый запах! Жуткая вонь! Бедные животные, которые попали в ловушку на пути к гнезду, медленно и мучительно умирали от жажды и голода. Там были и скелеты, и полуразложившиеся тушки, которых пожирали насекомые. И живые, еще дышащие существа там тоже были, но они едва могли шевелиться, изнуренные жаждой.

– Ну же! Вытащите меня! – кричала я, пытаясь взобраться по насыпи. Но магический полог в виде невидимой преграды попросту не позволял этого сделать. Я раз за разом скатывалась обратно вниз, падала на трупы и кости иномирных зверьков. И чем дольше я там находилась, тем сильнее меня начинало трясти. Запах разложения и смерти навсегда въелся в память. – Пожалуйста, Брухо! – взмолилась я, когда в очередной раз рухнула на острые кости. – Вытащите меня отсюда! Пожалуйста, скорее! Я здесь больше не могу-у-у! Просто не могу!

Наставник приблизился к краю рва, поморщился от резкого запаха и посмотрел вниз.

– Нельзя всю жизнь ждать помощи, кьяни, – произнес с упреком он, отступая назад, – даже когда живешь в гнезде. Иногда придется справляться самостоятельно. Молодая демоница в Цэрбесе без родителей и сильного партнера может полагаться исключительно на себя и на свои силы. Включи инстинкт выживания, и он подскажет тебе, как обойти невидимый полог. Рано или поздно тебе все равно предстоит его включить.

– Стойте! – я вскочила на ноги, когда поняла, что Брухо собирается уходить. – Куда вы? Эй! Стойте! Подождите! Вы не можете… не можете бросить меня здесь!

Как оказалось, мог.

И бросил!

Совершенно одну. В лесу Висельников.

Наставник развернулся и, поманив за собой пса, направился обратно в гнездо, к арене для тренировок, при этом негромко насвистывая себе под нос что-то веселенькое. А я осталась сидеть на дне рва! На дне магической ловушки, придуманной Сэйном для защиты своего дома и личных демонов. А как обойти ловушку, которую придумал тысячелетний хищник, чьи инстинкты, в отличие от моих безнадежных, работают превосходно?

Я еще долго надрывалась от крика, надеялась, что Брухо вернется. И сорвала голос к моменту, когда над лесом начали сгущаться сумерки. Единственным источником света во тьме на дне зловонного рва служили блестящие глаза умирающих существ, стонущих и беспомощно рычащих, чьи тела подергивались в предсмертных конвульсиях.

Я пыталась выбраться… честно пыталась. Молила, чтобы эти долбанные инстинкты наконец-то включились! И ноги, и ладони я содрала в кровь о кости, но это не помогало, у меня все равно ничего не получалось. Что бы я не делала – не получалось.

Брухо так и не вернулся. Меня нашел Эриш ближе к полуночи, дрожащую и загнанную в тупик. Он был так зол на наставника, так зол… мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы убедить его ничего не рассказывать Сэйну. Ведь если бы Сэйн узнал о том инциденте, он бы в лучшем случае заменил Брухо на другого наставника, на демона, который не обучал бы меня выживать в Цэрбесе, защищаться и раскрывать свою силу. Любой другой наставник побоялся бы и пальцем тронуть избранную демоницу хозяина, предполагаемую мать будущего правителя Цэрбеса и наследника стихийного гнезда Лирэй.

Брухо же не боялся Сэйна от слова «вообще», поэтому он делал все, что считал нужным, для раскрытия моей силы. А именно этого я и хотела – раскрыть свою магию, освоить демонические способности, пробудить врожденную силу, чтобы быть готовой защищать себя, а не ждать защиты от Сэйна или от кого-то еще… потому что однажды помощи можно не дождаться.

На следующий день, после того как Эриш вытащил меня со дна «открытой погребной ямы», я пришла на рассвете к южным скалам, поздоровалась с наставником и сделала вид, что ничего не произошло. Своего рода это была небольшая проверка, которую Брухо устроил специально, чтобы убедиться в моей готовности и желании обучаться именно у него. И, по всей видимости, я эту проверку прошла успешно.

Мы продолжили заниматься с Брухо.

Каждый день с восходом солнца и до обеда я проводила на арене, окруженной агрессивным и живым кустарником кинели. Брухо учил меня уворачиваться от выпадов смертельных когтей, магии и ударов волкера – магического оружия демонов, у которых нет боевых крыльев. На арене я развивала демоническую реакцию, скорость и выносливость. Постепенно, где-то к концу второй недели, у меня начало немного получаться, по крайней мере, я перестала получать ленивые удары от анлихора по ногам и спине, научилась просчитывать движения наставника, двигаться быстрее и реже отправляться в межмирье.

Да-а-а… в межмирье мне бывать приходилось. Когда анлихора особо раздражала моя медлительность, он прекращал церемониться и одним ударом волкера или свободной руки откидывал меня на стену ядовитого кинели с подвижными шипастыми ветками, которые моментально обвивают тело, как лианы, и через шипы впрыскивают в кровь яд.

Не секрет, что яд кинели смертелен. Сначала от подобного яда появляется дезориентация, потом немеют конечности, постепенно пропадает зрение и слух, и в конечном итоге наступает неминуемая смерть. К счастью для меня, у всех бессмертных есть иммунитет… иммунитет к смерти. А так же можно выработать иммунитет к любой группе ядов, правда, сперва от этих самых ядов нужно умереть раз так триста-четыреста. По всем ощущениям, Брухо вознамерился выработать у меня иммунитет к лесным ядам ускоренным экспресс-курсом.

А уже после обеда я сама брала в руки учебный волкер, тоже магический, но более слабый, чем боевой. Боевой-то мне вообще не подчинялся. И вставала в пару с молодыми демонами, которые благодаря Брухо к своим десяти годам сражались не хуже закаленных в настоящих боях матерых воинов.

Наставник старался выбирать мне в пару слабых демонят лет шести-восьми, но даже самые хилые из его учеников с радостью выбивали из моих рук волкер, а из меня дух. И уже на третий день занятий я не чувствовала пальцы на руках… их безжалостно отбили руническими палками. Но подобные сражения были необходимы для развития силы, поэтому, стиснув зубы, я держалась, хотя порой становилось очень сложно. Сложно до слез.

Брухо разрешал отдыхать по три часа в день, не считая ночного времени. Но с учетом того, что сутки в Цэрбесе длятся тридцать шесть часов, из которых только шесть уходят на сон, а все остальные на активную деятельность, три часа – это несчастные крупицы, которых едва хватало, чтобы успеть поесть, сполоснуться под душем и смазать раны санбресом, соком из лечебных плодов жизни.

А ближе к вечеру наступало «мое любимое» – тренировка по развитию самого важного инстинкта, без которого в Цэрбесе долго не протянуть. Инстинкта выживания. Большинство демонят с развитыми магическими способностями и отменными инстинктами хищников справлялись с костяными гончими на раз-два. Псы теряли след молодых демонов и, виновато скуля, прибегали к хозяину. Но были и те, кто, как и я, не уходил от преследования, потому что не слышал своих инстинктов или слышал их, но слабо. В такие моменты Брухо называл нас жалкой едой и грозил скормить своим псам. Демонята без дара бессмертия затравленно косились на наставника, для них подобная угроза была существенна. Но никто из учеников анлихора не жаловался, все дорожили и гордились им, и даже две воинственные девочки-демоницы – единственные ученицы Брухо, кроме меня.

Обычно все демоны, которые попадают в гнездо Лирэй в юном возрасте или же рождаются здесь, проходят обучение у двух других наставников. Те в ускоренном режиме пробуждают у детей основные инстинкты и по возможности обучают их поверхностным азам бытовой магии и силе. Брухо же берет на полноценное и длительное обучение определенных демонят, либо самых способных по его мнению, либо тех, кто ходит за анлихором хвостиком и нереальным упорством добивается своего места среди учеников демона войны.

В гнезде Лирэй все знали, каких невероятных успехов достигают демоны, которых тренировал Брухо с самого детства. Некоторые из его учеников покидали стихийное гнездо и создавали собственные гнезда, кто-то оставался в стихийном гнезде и занимал приближенные к инспектору места, а кого-то принимали на работу в службу контроля и в высший сенат демонов – а это очень многое значит в Цэрбесе. Сильными здесь не рождаются: и магию, и способности необходимо развивать наравне с инстинктами. Но только с хорошим учителем есть шанс освоить демоническую силу в совершенстве.

Ученики Брухо ценят его и с благоговейным трепетом ловят каждое слово из уст своего наставника. Я часто замечаю, с каким уважением на него смотрят демонята и с каким ужасом посматривают взрослые демоницы…

Многие женщины в гнезде боятся Брухо, и если верить слухам, которые постоянно разносит Нэн и избранные демоницы Сэйна, их страх перед боевой персоной анлихора напрямую связан с его же женой – Альби. Точнее, с отношением Брухо к своей нелюбимой бедной женушке из Крайгана. Я стараюсь не обращать внимания на пустую болтовню, про меня тоже много чего болтают в гнезде, и отнюдь не лицеприятного, надуманного и преувеличенного в десятки раз, но если хоть часть из того, что рассказывают о Брухо, правда – я ой как не завидую его жене. Совсем не завидую. По законам Цэрбеса жена всегда должна находиться рядом с мужем. Разводов ни в Цэрбесе, ни в Крайгане не предусмотрено, поэтому демон, поклявшийся перед богами Анграхара защищать демоницу, не смеет разорвать свою клятву, если не желает лишиться всей своей магической силы… а подобные прецеденты случаются частенько. Поэтому у Брухо нет иного выбора, кроме как терпеть навязанную ему жену из другого мира ради сохранения собственной врожденной и развитой силы.

– Прекрати это делать! – внезапный приказ заставил меня отвлечься от мыслей и вернуться в насущную реальность.

Мы с Брухо вышли из леса. Костяные псы неотрывно следовали за нами по пятам всю дорогу до южных скал. Один из псов, тот, что поймал меня сегодня, злобно скалился и периодически подталкивал в спину, вынуждая идти быстрее. Псы были до ужаса вредными, в точности как их хозяин.

– Прекратить делать что? – хрипло переспросила я у Брухо, растирая шею. Кожа нещадно горела после удушья извилистых веток, и горло болело, так что говорить было тяжело.

Наставник недобро взглянул на меня через плечо. Его серые глаза, стальные и холодные, предостерегающе блеснули.

– Прекрати думать о моей жене. – Брухо раздраженно мотнул головой. – Это ужасно портит мне настроение.

Ах, ну да… Я поморщилась. Анлихор с приобретенной и развитой способностью телепатии, одной из самых сложных ментальных способностей, которую удается освоить единицам. Что может быть лучше жестокого наставника, способного читать мысли?

– Я не думаю о вашей жене, Брухо, – буркнула я в ответ, – и о вас тоже. Даже не мечтайте.

Телепатия позволяет Брухо не просто копаться в моих мыслях, читать прошлое и совать свой длинный нос в самые что ни на есть личные дела, в которых посторонним нет места – с помощью телепатии Брухо безошибочно определяет все мои страхи, желания и слабости и использует их против меня в обучении.

Вернувшись к арене, наставник отпустил демонят, которые еще сражались на волкерах в лучах заходящего солнца. Уставшие за день демонические дети обессиленно рухнули на землю, побросав свои волкеры. Все, как один, грязные после пробежки по лесу, в рваной одежде и с ног до головы мокрые от пота. Я выглядела не лучше. Нэн – одна из десяти смотрительниц гнезда – замучилась менять мою форму. На месяц, а месяц в Цэрбесе длится почти пятьдесят дней, избранным демоницам, приближенным к хозяину, выдают по десять комплектов одежды. Естественно, мне этих десяти комплектов не хватает даже на две недели. Одежда рвется о шипы кинели на арене, либо в лесу, или во время тренировок на волкерах. Нэн сокрушается над моим внешним видом каждый раз, когда мы пересекаемся с ней в замке.

– Идите спать! – на ходу крикнул Брухо демонам, развалившимся на земле. – Завтра с восходом, чтобы все были здесь.

Я остановилась у арены, чтобы немного перевести дыхание.

Брухо, не задерживаясь, в один прыжок перемахнул через ядовитый кустарник, собрал волкеры и, не прощаясь, направился в сторону своей хижины. Я проследила, как его широкая спина, иссеченная множеством безобразных шрамов, скрывается между деревьев.