Чёртово наследство
- -
- 100%
- +
Внутри домик оказался не просто уютным, а по-настоящему продуманным. Гостиная с большими арочными окнами, одно из которых выходило прямо на озеро, располагала к долгим вечерам. Мягкий диван, обитый замшей, круглый стол, торшер у окна — всё выглядело уютно, по-домашнему. На маленькой кухне нашлась пара фужеров — на случай, если кто-то захочет проводить закат. Марина предположила, что пансионат работал круглый год и всегда с полной загрузкой. В домике она обратила внимание на систему отопления: значит, зимой здесь тоже живут.
Ванная была светлой и чистой: белоснежная сантехника, угловая джакузи, большое зеркало. На полке лежали халаты и полотенца с логотипом пансионата, у входа стояли тапочки нескольких размеров.
Спальня оказалась небольшой, но уютной — двуспальная кровать, тумбочки с лампами, шкаф. Светлые шторы создавали утреннее настроение, а вечером можно было задернуть плотные портьеры. Точечные светильники на потолке давали мягкий свет — можно было настроить их под настроение.
Марине очень хотелось принять душ после долгой дороги. Она пока была не в состоянии разбирать чемоданы. Девушка поцеловала супруга и скрылась в ванной, Максим уже смотрел местные новости, одновременно переписываясь с кем-то в телефоне.
Девушка набрала ванную и добавила пену, которую нашла в шкафчике. Девушка открыла шкафчик — там оказался стандартный набор: шампунь, гель, пена. Она задумалась на секунду, потом пожала плечами и добавила пену в воду — всё равно своих вещей ей сейчас не хотелось искать.
Девушка погрузилась в ванную с пеной и закрыла глаза от удовольствия.
***
Марина проснулась от холода. Открыв глаза, она поняла, что уснула прямо в воде, которая уже давно остыла. Непонятно, как так получилось. Она резко села, и вода шумно забилась о бортики джакузи. Хорошо еще, что не включила гидромассаж, ушла бы на дно. Интересно, сколько она проспала? Похоже, Максим ее не хватился. Она повернула голову и увидела, что дверь ванной слегка приоткрыта.
— Максим, — крикнула Марина, но не получила ответа.
Странно. Может, тоже уснул? Девушка прислушалась. Телевизор молчал — значит, его не включали. Марина вылезла из прохладной воды, вытерлась и накинула на себя белый халат, висящий в ванной комнате. Девушка медленно вышла из ванны и осмотрела кухню-гостиную. Она была пуста. Тогда Марина прошла в спальню — тоже пусто. Даже постель не примята: как была заправлена, так и осталась. Два чемодана стояли посередине небольшого коридорчика, возле входной двери. Странно. Куда подевался Максим?
Марина взяла с тумбочки телефон и набрала номер мужа. Из гостиной зазвучала знакомая музыка: мобильный лежал на обеденном столе.
Девушка почувствовала, как необъяснимая волна страха окутала все тело. Она схватила вещи и начала натягивать их на себя, когда вдруг открылась входная дверь, и вошел супруг.
— Ты уже все? Я тоже хотел принять душ.
Максим был каким-то озадаченным и хмурил брови. Марина бросилась к супругу и обвила его шею руками.
— Ты чего, любимая?
Девушка посмотрела прямо в его обеспокоенное лицо.
— Не знаю. Просто вышла из ванны, а тебя нигде нет. Я испугалась.
Максим прижал жену к себе и поцеловал в макушку.
— Все хорошо, я никуда не денусь от тебя. Просто…
Максим запнулся на полуслове.
Марина отстранилась от него и снова посмотрела на супруга.
— Что?
Максим обошел ее, потом подошел к столу и повернулся.
— Пока ты была в ванной, я, кажется, задремал. Даже не помню, как провалился в дремоту, — Максим потер переносицу, глядя на Марину. — Ты ушла в ванную, вода зашумела, и старый сериал по телевизору превратился просто в монотонный гул. Диван здесь знаешь какой… он обнимает, утягивает, превращается в топкое болото. Веки сами собой тяжелеют.
Он замолчал, подбирая слова для того вязкого состояния между явью и сном, которое накрыло его полчаса назад.
— Мне снилось что-то мутное, тягучее. Будто я бреду по колено в тумане, а вокруг только белесая пустота. И вдруг резкий рывок. Меня выдернуло оттуда так грубо, словно кто-то невидимый схватил за грудки и встряхнул. Сон тут же прервался. Я открыл глаза. Сердце колотится, во рту пересохло.
В комнате светло, из окна льется солнечный свет. Телевизор что-то бормочет. Сначала я решил, что это ты меня позвала. Я в ответ, шепотом: «Марина?» Ты молчишь, а в ванной льется вода. И вдруг слышу: тук-тук. Не как стук, а как царапанье. Как будто в нашу входную дверь кто-то когтями скребется. Звук такой… сухой, что ли. Будто ветер шевелит сухие ветки. Но на улице полный штиль, никакого ветра.
Я вскочил, а ноги ватные, как чужие после сна, каждый шаг с трудом дается. Пошел к двери, открыл ее — никого. Да и вся территория пансионата совершенно пустая, ни людей, ни птиц. Будто наш дом под каким-то стеклянным колпаком. Но ведь такого быть не может. Мы здесь не одни, на этой территории, так ведь? Ведь все номера заняты? Да и вода в фонтанах должна была шуметь. Ладно, закрыл я, значит, дверь и только собрался вернуться на диван, как опять в дверь заскреблись. На этот раз более нахально, как будто кто-то издевался надо мной. И мне вдруг так жутко стало, сам не знаю почему.
— Макс, ну там же никого не было, зачем ты её открыл снова? — тихо спросила Марина, кутаясь в пушистый белый халат, а капли воды блестели на ее ключицах, как россыпь бриллиантов.
— Не знаю, — честно ответил он, и голос его непроизвольно задрожал. — Ручка опустилась вниз сама, без всякого усилия, будто с той стороны на неё просто дунули. Дверь медленно, со скрипом начала открываться. Я толкнул, выглянул наружу снова. И опять никого. Меня затрясло. Захотелось захлопнуть эту дверь, закрыть на замок и никогда больше не подходить к порогу. Но вместо этого я вышел на улицу. Дверь за мной легко закрылась сама, как будто кто-то только того и ждал. На улице вроде все спокойно, солнышко светит, полное умиротворение. Цветочки пахнут. На территории все как обычно: люди смеются где-то вдалеке, голуби воркуют, вода шумит в фонтане. Ничего необычного, никаких чужаков. Тогда я решил обойти домик вокруг.
Максим рассказал, что обошел домик несколько раз. Он заглядывал в их окна, всматривался в заросли деревьев и кустарников, росших рядом. Даже мельком взглянул в сторону озера, поверхность которого играла ослепительными бликами. Ничего интересного или странного парень не увидел. Он трогал руками поверхность дома, ощущал его шершавость, но страх, охвативший его, никуда не уходил. Мир снаружи был слишком правильным, слишком ярким, глянцевым, как постер.
Странное предчувствие охватило его. Оно проснулось в тот момент, когда он открыл дверь в первый раз и увидел абсолютно пустую территорию пансионата. Ему казалось, что теперь кто-то неведомый терпеливо ждет, когда они попадут в расставленную ловушку.
Марина подошла к Максиму, теплые ладони легли на его похолодевшие плечи.
— Может тебе просто показалось?
— Если бы, — одними губами прошептал Максим, боясь обернуться и посмотреть на входную дверь.
В этот момент раздался стук в дверь, и Марина с Максимом вздрогнули от неожиданности. Глаза мужа расширились, руки Марины тут же похолодели от страха. Однако стук был вполне естественным, непохожим на царапанье. Максим, не раздумывая, открыл входную дверь. За ней стояла Виолетта Львовна. Женщина, видимо, не ожидала, что это произойдет так резко, и от неожиданности даже подпрыгнула. Да и лицо мужчины не предвещало ничего хорошего.
— Вы обедать будете?
— Будем, — ответил Максим как-то резко.
— Вам сюда принести?
— Нет. — Марина подошла к супругу и улыбнулась горничной. — Мы сами придем. Подскажете куда?
— Конечно. Первый этаж — и направо. Там находится обеденный зал.
Женщина вяло улыбнулась и, не дождавшись ответа, засеменила обратно к пансионату.
«Странная какая-то», — подумала Марина, и они пошли переодеваться.
Глава 4
Территория пансионата была ухоженной до идеала. Газоны были подстрижены так ровно, что казались мягким ковром, а вдоль дорожек стояли аккуратные шары самшита — ни одной лишней веточки. Старые клены бросали на них кружевную тень, а низкие каменные скамейки утопали в зарослях гортензий. Воздух был пропитан густыми, почти осязаемыми ароматами скошенной травы, прелой хвои и влажной земли после недавнего полива.
Внутри П-образного корпуса было просторно и тихо. Пол вестибюля устлан плотными коврами, поглощающими шаги, отчего здесь всегда стояла глубокая, почти ватная тишина. Стены обиты тканью светлого оттенка, а потолок зеркальный — он отражал холл, создавая ощущение простора.
Номера здесь были разные: одни занимали всего одну комнату, другие — целые апартаменты с гостиной и спальней. Высокие потолки давали ощущение свободы, а окна в пол открывали вид на территорию. Внутри стены были обшиты панелями из светлого дерева, с мягким, текучим рисунком.
Центральное место в спальне занимала широкая кровать с пуховым одеялом. Простыни из плотного египетского хлопка, мягкие и свежие подушки. Вместо привычных тумбочек — лёгкие столики из орехового дерева, отполированные до блеска. Рядом стояли кресла, обитые тканью тёплого оттенка, — в них хотелось сесть с книгой. Напротив кровати висело зеркало в тяжёлой деревянной раме.
На низком комоде стояли фарфоровый чайник, уже наполненный горячей водой, пара глиняных чашек и жестяная коробка с крупнолистовым чаем. В номерах было по-настоящему тихо: двойные рамы глушили звуки, а ковры скрадывали шаги.
В однокомнатных номерах всё было продумано до мелочей: большая кровать, столик, кресла, шкаф. В двухкомнатных — просторная гостиная с мягким кожаным диваном, журнальным столиком из закалённого стекла, парой кресел и плазменной панелью на стене. Все номера были с удобствами. Везде было чисто, светло и по-домашнему уютно.
Ирина Андреевна водила Марину и Максима по пансионату, знакомя с новыми владениями. Они сначала осмотрели территорию, где управляющая рассказала обо всех особенностях и правилах пребывания в пансионате «Тихая Гавань».
Марина снова посмотрела на лепнину над входом. Теперь она была почти уверена, что это не люди, а какие-то чудные животные — неестественно вытянутые, скрюченные. Солнце мешало разглядеть детали, но девушке показалось, что когда-то такие фигуры делали на зданиях, чтобы напугать или просто украсить фасад.
— В левом крыле у нас находятся сауна и бассейн. Можно воспользоваться услугами массажиста. Но только по записи. Я вам не сказала, но все сотрудники, работающие в пансионате, приезжают из города. Никто не остается здесь ночевать, кроме охраны, дежурившей на воротах, меня и моей помощницы. До остановки всего метров пятьсот по дороге от нас. Автобус приезжает регулярно каждый час. Первый приходит в семь утра, последний в десять вечера. Он просто останавливается возле нашего пансионата, а потом едет дальше по трассе. Как я поняла из рассказов сотрудников, он проезжает несколько деревень. Ну, это не столь важно. Вы же, наверное, на машине?
Девушка посмотрела на пару, выгнув бровь дугой, как бы спрашивая их, а не утверждая.
— Нет, — ответил Максим, — мы свою продали в городе, новую собирались покупать здесь.
Девушка постояла несколько секунд, изучающе глядя на них, а потом, кивнув, пошла дальше по коридору.
Ирина Андреевна водила Марину и Максима по пансионату, показывая комнаты, рассказывала о том, что тут имеется для шикарного отдыха. По пути они встречали отдыхающих. Ирина Андреевна приветливо с ними здоровалась и улыбалась.
Они подошли к бассейну, который был небольшим, но очень ухоженным. Здесь стояли лежаки, возле больших панорамных окон находились большие вазоны с цветами и карликовыми деревьями. В бассейне плавало человек пять.
— Здесь у нас парная, а там кабинет для массажа. Массажистка у нас приезжает каждый день, но работает по записи. Обычно мы собираем группу хотя бы из четырёх человек, чтобы ей было удобно планировать время.
— Кстати, а кто у вас ведет бухгалтерию? — спросила Марина.
Ирина Андреевна вдруг резко остановилась, повернулась и уставилась немигающим взглядом на девушку.
— Этими вопросами занимаюсь я, на правах управляющей пансионатом. Мне помогает моя помощница, Светлана Георгиевна.
— Интересно, — ответила Марина. — Вы знаете, я на правах новой владелицы хотела бы посмотреть все интересующие меня документы, в том числе бухгалтерские.
Ирина Андреевна смотрела на Марину, и девушке на секунду показалось, что ее глаза как-то изменились, стали полностью черными, а потом вернулись в обычное состояние. Лицо управляющей заострилось, стало непроницаемым, как у статуи.
— Вы в этом уверены? — спросила Ирина Андреевна. — Обычно всеми вопросами денежных выплат и зачислений занималась я. Вы, как новый человек, можете что-то не понять или упустить, я думаю, вам лучше…
— Что вы думаете, — прервала ее Марина, — мы обсудим позже, когда я пересмотрю все интересующие меня документы. А пока прошу проводить в кабинет, где я буду работать на правах владельца этого роскошного и дорогого пансионата.
Марине надоело слушать то, что говорила управляющая. Стало понятно, что та не хочет, чтобы девушка совала свой нос куда не следует. Вот она и проверит, что и как.
Ирина Андреевна ответила коротко: «Хорошо» и пошла к выходу. Вечер явно будет интересным для всех.
***
Сосны расступались перед Мариной неохотно, словно не желая пропускать её дальше. Воздух здесь был плотным и тягучим, пропитанным горьковатой смолой и влажной прелью прошлогодней листвы. Под ногами пружинил мягкий изумрудный мох, заглушающий шаги. Между бронзовыми стволами вековых сосен висели сизые клочья утреннего тумана. Они цеплялись за ее тонкую майку ледяными пальцами, оставляя на коже липкую росистую взвесь.
Марина шла к тому самому замку, который так ее привлекал. Она ждала этого все несколько дней, которые они находились на территории пансионата. С берега озера он казался неясной тенью, но чем ближе она подходила, тем более реальным он выглядел.
Миновав последнюю стену корабельных сосен, Марина вышла на каменистый уступ. Внизу, у самых ног, дышало приятной прохладой озеро. Внизу, у самых ног, дышало приятной прохладой озеро. Его гладь была абсолютно гладкой, как стекло, в котором отражалось небо. Замок вырастал прямо из этой глади, словно гигантский страж времени. Его древние стены поросли седым лишайником, а остроконечные шпили тянулись ввысь. Ни единого огонька, ни звука, только глухая, давящая тишина.
Тропинка, ведущая через лес, упиралась в исполинский фундамент строения. Чем ближе подходила девушка, тем больше казался замок. От замка тянуло едва уловимым запахом отсыревших камней и еще чем-то металлическим, как от старого железа.
Вблизи замок оказался не заброшенной романтической руиной, а угрюмым монолитом. Время обглодало его углы, покрыло глубокими морщинами трещин серый гранит, но кладка стояла нерушимо. Посреди южной стены зияла огромная дверь из почерневшего дуба, перетянутая тремя широкими железными полосами. Большие кованые гвозди плотно удерживали металл на массивном дереве, которое казалось пропитанным временем и сыростью.
Марина подняла руку. Ее пальцы слегка дрожали, их кончики онемели от внутреннего напряжения. Она потянулась к массивной железной ручке, выполненной в виде оскаленной пасти неведомого зверя. Металл обжег кожу могильным холодом. Девушка замерла. Ей мучительно хотелось толкнуть эту огромную дверь и шагнуть в непроглядный мрак дверного проема.
И в этот самый миг, когда ее пальцы были готовы коснуться кованого железа, кожа на затылке и плечах девушки мгновенно заледенела. За спиной кто-то стоял. Она не слышала шагов, не чувствовала дыхания — просто знала. Воздух стал тяжёлым, будто кто-то невидимый навис над ней, и дышать стало трудно. Она не решалась обернуться.
Разум кричал, что это невозможно, что лес позади пуст, но чужое присутствие ощущалось физически. Страх ударил горячей вспышкой адреналина, выводя из оцепенения.
Резко, всем корпусом, так, что хрустнули шейные позвонки, Марина обернулась. Мир смазался, потеряв четкость очертаний. Лес больше не был просто лесом. Деревья накренились, превратившись в черные когтистые лапы, готовые схватить ее. Там, где еще минуту назад была тропинка и серые камни, стояла огромная фигура в два человеческих роста — чёрная, бесформенная, с капюшоном, из-под которого горели два белых глаза. Они не двигались, но Марина чувствовала: они видят её насквозь.
В них не было зрачков, радужки, белков, только ровное пульсирующее сияние свежевыпавшего снега в лунную ночь. Они смотрели не на Марину, а сквозь нее, парализуя волю. Эти белые провалы затягивали, обещали покой, гипнотизировали.
Марина попыталась закричать, но изо рта не вырвалось ни звука.
Фигура под черным капюшоном медленно, плавно начала поднимать сливающуюся с мраком руку, указывая на девушку. Белые глаза вспыхнули чуть ярче, превращаясь в два прожектора невыносимого, режущего света.
Марина вскрикнула и проснулась. Темнота спальни показалась спасительным раем после той всепоглощающей черноты. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Тело дрожало, простыня была влажной от пота.
Сон разлетелся на тысячи острых осколков. Марина села на кровати, судорожно хватая ртом воздух и глядя в окно. За стеклом все так же блестело ночное озеро, на другом берегу темнела одинокая тень замка. А перед глазами, все еще стояли два белых немигающих ока под черным капюшоном.
Девушка спустила ноги с кровати и тихо, чтобы не разбудить Максима, вышла из спальни. Хотелось пить. В горле пересохло, а внутри все сжималось от страха после этого странного сна. Что это было?
Они уже три дня в пансионате «Тихая гавань», персонал которого постепенно присматривался к Марине, а она к нему. Максим уже вышел на работу, и утром ему надо было ехать в город. В выходные они собирались выбрать машину, чтобы супругу было легче добираться до отдела полиции, в который он перешел.
Марина смотрела в окно кухни-гостиной на озеро. Темная зеркальная поверхность была ровной, ни намека на трепетание воды. Казалось, что мир вокруг этой глади остановился. Огромная полная луна отражалась в зеркальной поверхности. Марина видела верхушки того самого замка, который ей только что приснился. Сон казался реальным до дрожи. Неожиданно в районе щиколотки больно резануло, и Марина, охнув, присела. Девушка почувствовала, как руки ее леденеют, внутри все клокочет от страха, а к горлу подкатывает комок, заглушая крик боли, рвущийся наружу. Но не это беспокоило девушку, а то, что шрам спустя столько времени вновь начал болеть. Это могло означать только одно: рядом есть нечисть.
Тишина и спокойствие, в которых Марина прожила последний год, закончились. Марина машинально взяла стакан, включила воду, но не пила — просто смотрела на озеро и чувствовала, как воздух вокруг неё тяжелеет. И тут по кончикам пальцев правой руки пробежало первое, едва уловимое покалывание. Словно сотни крошечных игл одновременно коснулись кожи, не больно, но пронзительно-остро, до сладкого головокружения. Воздух вокруг внезапно загустел, наполнился терпким ароматом озона после грозы.
Марина замерла, боясь спугнуть это забытое ощущение. Сердце пропустило удар, а затем сорвалось в галоп, гулко отдаваясь в висках. Покалывание поползло выше, охватывая запястье, змеясь по предплечью к локтю. Кожа натянулась, стала прозрачной, и сквозь неё проступил тот самый рисунок вен, который она привыкла считать навсегда уснувшим. Это была её сила, древняя, густая, как смола вековых сосен, та самая, что заставляла воду превращаться в лед, а огонь использовать для спасения. Год назад она похоронила её глубоко внутри, думая, что со сгинувшими серьгами ушел и дар. Она надеялась, что вырвала эту черноту с корнем, выжгла каленым железом воли. Но оказалось, что корни просто ушли глубже, во тьму костей.
Память развернулась перед внутренним взором пугающей, яркой панорамой. Деревня, куда она сбежала от городского смога. Августовская ночь, такая черная, что собственную ладонь было не разглядеть. Озеро, зеркальное, круглое, в котором отражалась луна.
Марина помнила всё в мельчайших деталях. Как ее затянуло в объятия озера. Как вода оказалась плотной, желеобразной, и вместо холода обожгла тысячей раскаленных углей. Русалка пришла за подарком от девушки, а получила разочарование и злость от стянутого с нее венка. Марина помнила, как русалка обвила её ногу хвостом, чешуйчатым, скользким, покрытым жесткой щетиной, и потянула вниз, в холодный ил. А потом был резкий рывок вверх, жгучая боль в ноге и подарок — этот глубокий, похожий на полумесяц шрам, оставленный острым когтем.
И вот теперь шрам проснулся.
Пульсация в ноге вошла в идеальный ритм с биением её сердца. Ледяная вода из-под крана вдруг показалась Марине обжигающим кипятком. Она медленно, механически поставила стакан на столешницу. Покалывание в пальцах переросло в жар. Под кожей вспыхнули и тут же погасли искры. Марина подняла правую руку и посмотрела на свои ладони. Вокруг них дрожало, сгущаясь, легкое марево. Она поднесла пальцы к крану, не касаясь металла. Струя воды дрогнула, выгнулась крутой дугой, затем скрутилась в тугую спираль и, наконец, собралась в тяжёлый, дрожащий шар, застывший в воздухе. Капли больше не падали в раковину — они вращались медленно, против часовой стрелки, словно подчиняясь её дыханию. Шрам на ноге перестал ныть. Вместо боли пришло чувство абсолютной гармонии. Вода признала в ней свою.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.