- -
- 100%
- +
Максим налил в чайник воды, нажал кнопку включения и полез в шкафчик за пакетиком заварки.
В холодильнике стояло молоко, а на полках лежала нарезка мясная, сырная и колбасная. Марина всегда покупала такой набор, зная, что муж часто на перекусах.
В последнее время жена была какая-то странная, дерганая. Часто вскакивала ночью в постели, тяжело дышала, а потом до утра могла сидеть на кухне и пить либо чай, либо кофе.
Она пыталась с ним поговорить, но ему всегда было некогда. Вроде ее мучили ночные кошмары. Говорила, что снится деревня, и какие-то страшные люди, похожие, то ли на зомби, то ли на призраков. Максим как-то раз сказал, что, может, ей обратиться к врачу или попить успокоительное. Марина обиделась и с тех пор перестала ему что-либо об этом говорить. У него и так на работе проблем хватает, еще она со своими сказками. Вчера завела опять об этом разговор, но он ее даже слушать не стал. Может, все-таки нужно было сесть и выслушать жену спокойно? А потом вместе сходить к психологу. Раньше за ней не замечал такого.
Из задумчивости его вывел щелчок чайника. Вода закипела. Максим налил себе кипятка в кружку, которую жена подарила на 23 февраля, с логотипом МВД, насыпал сахар и налил молока. Взяв горячий напиток, он направился в спальню, где спала жена. Вообще, Марина не любила, когда он приходил с едой в их комнату. Говорила, что для трапезы есть кухня, а крошки, которые остаются на кровати, – это негигиенично. Все-таки они в ней спят, да и от кружки часто отпечатываются следы на поверхности тумбочки, а если он, не дай бог, разольет кофе в постель, то та никогда не отстирается от пятен. И Марину это всегда раздражало.
Но сейчас она спала и вряд ли проснется. Так что он тихонечко может допить свой чай у них в спальне, а завтра так же быстро утром уберет кружку на кухню. Просто спать очень хотелось, но и чаю тоже.
Открыв дверь, он не сразу отправился к кровати, даже не посмотрел на нее. Поставил кружку на тумбочку, тихонько, чтобы не шуметь, отодвинул одеяло и включил торшер. Повернулся и хотел уже был, поцеловать жену, но ее место оказалось пустым, а кровать застелена одеялом.
Максим сначала испугался, ведь такого раньше никогда не было. Когда он приходил домой с работы, жена всегда была дома. Либо его ждала, либо уже спала. Но сейчас ее не было на месте, зато на подушке лежал белый лист бумаги, на котором было что-то написано почерком жены. Максим взял его и прочел:
«Максим, я уехала. Просто собрала вещи и уехала. Прости, что так получилось, но другого выхода у меня не было. Мне надо разобраться, что со мной происходит. Я пыталась с тобой поговорить, но то ли из-за своей загруженности на работе, то ли из-за нежелания меня слышать ты отвернулся от проблемы, которая меня мучает уже на протяжении трех месяцев.
Сейчас пишу, а самой хочется плакать. Мы с тобой в браке уже больше трех лет. Всегда все делали вместе, помогали друг другу. Как говорится, и в горе, и в радости. Но в последнее время ты отдалился от меня, перестал меня слышать. Возможно, я тоже в чем-то виновата. Но сейчас мне хочется разобраться в своей проблеме – в этих странных снах про деревню, в которой мы жили недолгое время с твоей матерью.
Я уезжаю туда. В тот дом, где прошел первый год нашей совместной жизни. Возможно, там я смогу найти свои ответы. Прошу тебя – не приезжай. Мне надо побыть одной. Я тебе не говорила, но с работы я уволилась. Директор местной школы позвал меня на должность бухгалтера, так что без денег я не останусь. Я обязательно тебе позвоню, но только тогда, когда смогу понять, зачем еду. Все будет хорошо. И пожалуйста, береги себя. И, в конце концов, начни уже нормально питаться. Твоя М.»
Максим держал письмо в руках и не мог поверить, что его жена, его любимая Маришка собрала вещи и уехала от него. Положив лист рядом на кровать, Максим схватил телефон и начал набирать жене. Он хотел все исправить, хотел, чтобы она вернулась, потому что жизни без нее не представлял. Так и не осознавая, что произошло, и что он сделал, Максим уже набирал номер Марины, но она не брала трубку. Максим попробовал набрать снова, но только сейчас осознал, взглянув на время, что уже первый час ночи, и жена, скорее всего, уже спит.
Бросив телефон в сторону, он залез под одеяло. Мысли беспорядочно бегали в голове: «Что же делать?» Первое, что пришло на ум, – побросать вещи в сумку и рвануть к жене, но он тут же одернул себя: «Ночь на дворе, он только напугает Марину своим появлением. Завтра после работы он соберет вещи и отправится туда – в дом его детства, в дом его матери, где он когда-то узнал, что она заболела».
Он помнит, как мать позвонила и сказала, что в груди очень сильно болит. Максим повез ее в городскую больницу к врачу. К сожалению, диагноз был неутешительный. Поставили повторную онкологию с метастазами в легких. Врачи говорили, что ей осталось не больше трех месяцев, но она прожила еще год. Все это время они с женой помогали ей, как могли. Мать до последнего не знала, что у нее за диагноз, а он сказать ей не мог, просто не решился.
Последний год ее жизни она страдала. А последний месяц кричала в страшных муках, не осознавая, что с ней происходит. На это было больно смотреть. Но он держался, чтобы не заплакать.
Мама была уже пожилая женщина, семьдесят семь лет. Но он очень хотел, чтобы она пожила еще. В тот последний месяц ее жизни она уже никого не узнавала. Кричала, звала кого-то и металась по подушке. Но в один прекрасный день все это прекратилось. Она просто весь день спала. Она уже ни с кем не разговаривала, не ела. Максим через силу заставлял мать попить хоть немного воды, менял памперсы и протирал пролежни. Он тогда так и не понял, что произошло. Почему так резко она перестала кричать и метаться. Потом ее не стало. Похороны, поминки, а через полгода они с женой собрали вещи и уехали в город. Супруги купили квартиру и остались тут жить.
Конечно же, он туда ездил, ведь за домом нужно было приглядывать, но вот жить там Максим не смог. Все напоминало о родителях, о его детстве. Отец ушел из жизни еще раньше. Его разбил инсульт. До больницы довезли, где он и умер от кровоизлияния в мозг. Мать слегла через какое-то время. Возможно, не перенесла потерю мужа.
Воспоминания проносились в его голове и не давали заснуть. Родителей уже давно нет, а он никак не мог отпустить их.
На дворе уже была глубокая ночь. Завтра на работу, но мысли о жене, о том, что она уехала, не давали провалиться в глубокий сон. Провалявшись с закрытыми глазами еще какое-то время, Максим сам не заметил, как уснул. Наверное, все-таки усталость дала о себе знать.
Утро выдалось тяжелым. Глаза не хотели открываться, голова гудела от недосыпа. Было такое ощущение, что он вчера не работал, а перебрал со спиртным. Все-таки неполноценный сон – это плохо для здоровья. Повернувшись на другой бок и по привычке потянувшись рукой к жене, он нащупал пустое место. И тут вспомнил, что вчера вернулся домой, а жены нет. Она уехала. Максим потянулся к телефону, чтобы набрать ей еще раз, но подумал, что еще очень рано, тем более, сегодня суббота. Она, скорее всего, спит.
Приняв прохладный душ, Максим отправился на кухню, чтобы сделать себе кофе. Загрузив кофейные зерна и нажав кнопку «ок», кофемашина начала готовить его любимый капучино. Соорудив пару бутербродов и взяв кружку, он добавил несколько ложек сахара и приступил к завтраку. С утра в окно уже вовсю светило солнце, радуя своими теплыми лучами, хотя вчера вечером шел дождь. «День будет жарким», – подумал Максим и пошел собираться на работу. Хоть сегодня суббота, но дела нужно доделать.
***
– Любимов еще не пришел? – спросил Максим, зайдя в отделение.
– Не было еще, че случилось? – ответил ему лейтенант со смешной фамилией Ёжиков.
– Да ничего. Хотел у него отпроситься на пару дней. Вроде «висяков» никаких нет. Дела текущие подшил, нужные отработал.
– Срочно надо?
– Да в деревню хотел мотнуться, в дом родителей. Жена туда поехала по делам, вот помочь хотел.
Максим не хотел рассказывать в отделе, что его жена собрала вещи и уехала в его отчий дом. Его проблемы никому не нужны, каждый по-своему загружен, да и подколы коллег не очень хотелось бы слушать.
На работе всегда дел много, все стараются свои проблемы решать дома. Максим подошел к своему рабочему месту, сел на стул и включил компьютер.
– Санчо, нажми чайник, пожалуйста.
Ёжиков, которого все в отделе называли просто Санчо, без отчества, подошел к столу, набрал в чайник воды и поставил греться. Рядом лежала еще заварка, сушки в пакете, сахар в коробке и какие-то карамельки. Была большая банка кофе, но его Максим здесь не очень любил пить. На работе больше жаловал чай с сахаром, а если у кого-то оставались еще и сливки, радости не было предела.
Открыв на рабочем столе нужный файл, он начал просматривать его и записывать данные на листочек. Чайник закипел, и Максиму пришлось отвлечься и встать, чтобы налить себе чай. У каждого в отделе была своя посуда для напитков. У него стояла большая кружка, подаренная женой на их годовщину. На ней была изображена их свадебная фотография.
Заварка и три кусочка сахара опустились в кружку с кипятком. Захватив с собой пару сушек, Максим сел обратно на свое место. Мужчина достал из стола белый лист и начал писать рапорт на выходные дни без сохранения заработной платы. «Лучше заранее все подготовить, а уж потом бегать подписывать документ».
Поработав еще пару часов, Максим отправился с рапортом в кабинет начальника. Для начала нужно было отчитаться о проделанной работе по вчерашним вызовам, а уж потом поговорить про выходные. Любимов был на месте.
– Сергей Петрович, разрешите войти?
Любимов был человеком предпенсионного возраста, с густой сединой на голове, такими же усами и уже прилично заметными морщинами на лице. Высокий, подтянутый, он имел хорошую форму для своих лет.
По службе этот мужчина уже лет как пятнадцать назад должен был уйти на пенсию, но уж очень любил свою работу. Был человеком старой закалки, справедливым. Мог и похвалить, и поругать. Практически все в отделе любили его. Уважали. Никто не хотел, чтобы он уходил на заслуженный отдых.
На его плечах держалось все. Каждую проблему он решал по-своему. Если срочно нужно уехать или, не дай бог, у сотрудника что-то случалось, отпускал. Таких начальников еще поискать надо. За своих он всегда перед начальством был горой, но лентяев и лоботрясов не любил. Все старались работать ему под стать, чтобы не подводить.
Сергей Петрович сидел за своим столом и с кем-то разговаривал по городскому телефону. Махнув рукой, как бы говоря: «Проходи», продолжил беседу. Максим вошел в кабинет и сел за длинный стол, за которым проводились многочисленные совещания. Поговорив еще минут пять и положив трубку, Серей Петрович вздохнул тяжело и прикрыл глаза на пару секунд. Видимо, у него был трудный разговор.
– Здравствуй Максим. Ты что-то хотел? – Начальник выпрямился в кресле и в упор посмотрел на своего подчиненного.
– Сергей Петрович, разрешите отпроситься на пару дней? Надо в родной дом смотаться, жена уже уехала, вот и я хотел бы к ней. Дела я подшил, текущие вопросы отработал, насколько это было возможно, ребят предупредил, что нужно отлучиться. Но если что, я на связи. Деревня от нашего города всего в сорока километрах находится.
Максим говорил, а сам смотрел на свои ладони, при этом перебирая пальцами.
– Максим, я тебя знаю давно, что случилось? Говори как есть, я уже не в том возрасте, чтобы бегать по углам и обсуждать с другими проблемы сотрудников. Если что-то серьезное и нужна помощь, можно обсудить.
Начальник положил руки на стол, сделав при этом пальцы замком, и подался слегка вперед.
Максим вздохнул, помолчал, раздумывая, стоит ли говорить с начальником о его проблемах в семье, и все-таки решил рассказать, правда, не сильно вдаваясь в подробности происходящего.
Начальник долго не думал, просто подписал рапорт и сказал, что можно идти, но только на пару дней, потому что его работу никто делать не будет, да и сотрудников, как всегда, не хватает. Кто-то в отпуск ушел, кто-то на больничном, а преступность никуда не девается.
Максим поблагодарил Сергея Петровича и вышел из кабинета. Как раз в это время у начальника зазвонил телефон. Вернувшись к себе, Максим достал из выдвижного ящика папку с последним делом и начал перебирать материал. Сейчас доделает работу и поедет домой. Надо было еще раз позвонить Марине. Время уже приближалось к двенадцати, а она так и не перезвонила. Мало ли, надо было удостовериться, что она доехала до дома без приключений. Хотя, может, просто не хочет разговаривать. В письме Марина четко указала, чтобы он ей не звонил и не приезжал.
То, что она видела его пропущенные вызовы, это факт. Просто, видимо не считала нужным перезванивать. Максим волновался, поэтому поехать и поговорить с женой, а тем более попытаться убедить ее вернуться обратно он должен был попробовать.
Но сегодняшний рабочий день не хотел отпускать его вовремя с работы. Позвонили с дежурки, сказали, что нужно срочно выезжать в местное СНТ, там вроде как один садовод-любитель нашел что-то похожее на бомбу. Соскочив с места, Максим позвал с собой Санька, они спустились вниз в машину, где уже собралось порядком сотрудников.
– Кинологов и саперов вызвали? – спросил он у участкового.
– Конечно, уже позвонили, должны были выехать на место.
– И что этим садоводам не живется спокойно? Все копают и копают, уже всю страну перекопали. Места им на огороде мало. По-любому ничего там нет.
– Ладно, Макс, сейчас доедем, посмотрим. Думаю, это ненадолго.
Машина тронулась в сторону СНТ. Оно находилось в паре километров от города, поэтому долетели быстро. Когда они вышли из УАЗика, кинолог и саперы были на месте и уже вовсю работали.
Максиму показалось, что сегодняшний день быстро не закончится, и, скорее всего, придется отложить свою поездку до завтра. При осмотре места все оказалось не так просто, как хотелось бы. Максим тяжело вздохнул и еще раз набрал жене. Ответа не последовало…
Глава 4
Не понимая, что происходит, Марина села на диван и начала тереть руками лицо, чтобы проснуться. Она долго не могла уснуть, и теперь глаза не хотели открываться, а мозг – быстро соображать. За окном было светло, но солнце до конца еще не поднялось. Марина начала шарить рукой по дивану, засунула ее под подушку, потом нагнулась и посмотрела на пол. Телефона нигде не было, поэтому узнать, сколько сейчас времени, было невозможно. Вспомнив, что она его отключила и оставила на кухне, девушка тяжело вздохнула и издала мучительный рык, завалилась обратно на диван, положила голову на подушку и накрыла себя одеялом с головой. Очень не хотелось вставать с постели и идти за телефоном на кухню.
Через пять минут на улице послышались громкие голоса, звук машины, которая остановилась где-то рядом, и чей-то протяжный плач. Какая-то женщина выла в голос и что-то причитала.
«Боже мой, что там еще произошло?»
Марина все-таки заставила себя подняться с дивана и отправиться на кухню. Вот и телефон. Включив его, она дождалась, когда загорится дисплей, накинула на себя толстовку с капюшоном, и вышла во двор, взглянув при этом на время. Оно показывало девять утра.
Собака лаяла, но увидев хозяйку, замолчала и завиляла хвостом. Тут же откуда-то появилась кошка, громко мяукая. Животные, видимо, хотели есть. Маринка направилась к калитке. Открыв ее, увидела, что возле магазина, который должен был открыться, собирался народ. Кто кричал, было не разглядеть через толпу. Она увидела местного участкового Сергея Тимофеевича и фельдшера Наталью Ивановну. Все галдели. Мужики что-то громко обсуждали, а женщины качали головой и размахивали руками.
Подойдя поближе, Марина увидела тетю Катю и бабу Люсю, а также несколько молодых девушек, которых она не знала. Участковый что-то спрашивал у женщины с опухшими глазами и шмыгающим носом. Та плакала и качала головой.
– Настасья Петровна, когда вы видели Ивана Васильевича последний раз? – спросил Сергей Тимофеевич.
– Да вчера днем. Он на рыбалку собирался, – всхлипывая, ответила женщина, – взял рыболовные снасти, ведро. Накопал в огороде червей. Я ему еще воды с собой в бутылку налила и еды положила, там хлеба краюшку, лучка зеленого, соли и яичек штучки три. Еще спросила: «Вань, ты домой поздно придешь?» Он ответил: «Как ловиться будет». На этом все.
Сергей Тимофеевич почесал затылок, сделал какие-то записи у себя в блокноте и опять спросил:
– А почему вы решили, что его убили?
Настасья Петровна скомкала платок в руке, выпучила глаза и даже перестала всхлипывать, пытаясь понять, что ее спросил участковый.
– Сергей Тимофеевич, вы что? А как по-другому? Домой ночевать не пришел, а как не прийти-то, есть завсегда хочется! Еще утром, как проснулась в шесть, мне же корову надо выгонять пастись, сердце прямо вот тут так сильно кольнуло, – и женщина показала на грудь, – что я сразу поняла, что-то с моим Ванечкой случилось.
Настасья Петровна начала опять причитать и вытирать платочком слезы. Женщины, стоявшие рядом, стали ее успокаивать, качали головой и гладили по спине бедную женщину.
Марина стояла рядом, слушала, что говорит участковый, и вспомнила, что они вчера с Викой видели дядю Ваню на озере. Живой и здоровый, он сидел на бревне, ловил рыбу. Когда они уходили, он там и оставался. Что-то нехорошее засосало под ложечкой, странное предчувствие чего-то плохого.
Наконец открылся магазин и многие сразу ринулись за покупками. Только участковый, фельдшер и Настасья Петровна остались стоять на улице. Марина, недолго думая, подошла к ним, чтобы рассказать про их поход на озеро, но тут из-за угла на велосипеде показалась Вика. Видимо, приехала зачем-то к себе в магазин, хотя по воскресеньям хлеб не привозили. Она соскочила со своего транспортного средства, поставила его возле ограждения и подошла к ним.
– Маринка, привет. Всем здрасте. А что случилось?
– Да вот у Настасьи Петровны муж пропал. Как вчера ушел на рыбалку, так его никто и не видел больше.
Женщина опять завыла, а фельдшер, Наталья Ивановна стала ее успокаивать. Предложила зайти в медпункт, выпить успокоительного. Тут Вика выпучила глаза.
– Так мы с Маринкой его вчера вечером на озере видели!
Все повернулись и посмотрели на них двоих.
– Когда это было? В котором часу? – Сергей Тимофеевич достал свой блокнот и выжидающе посмотрел сначала на Вику, потом на Марину.
Вика сморщила лоб и задумалась на мгновение, а потом сказала:
– Так темно уже было, наверное, после одиннадцати. Марин, ты не помнишь?
– Нет, я телефон дома оставила. Но когда пришла, было уже ближе к двенадцати. Значит, видели мы его примерно в четверть двенадцатого.
– Я, конечно, вам ни отец родной, ни брат, ни сват, но позвольте спросить, – начал участковый, – что так поздно вы делали на озере?
– Ой, да ладно, Серега, – сказала Вика, – ну че молодые девки могут делать на озере? Искупались, поболтали, шашлыков пожарили. Нет, ты не думай – за собой костер мы потушили, весь мусор собрали.
– Сергей Тимофеевич, – влезла в разговор Марина, – дядя Ваня сидел на берегу с удочкой. Мы, когда уходили, видели его. Он курил и на озеро смотрел. А до этого мы его спрашивали с Викой: он всю ночь будет сидеть или нет? Он сказал: как рыбалка пойдет.
Маринка посмотрела на Вику, как бы говоря: «Все правильно? Ничего не перепутала?» Подруга тут же подхватила:
– Ну да, он еще про русалок сказал. Мол, утащат на дно, а мы над ним посмеялись.
Сергей Тимофеевич еще раз глянул на девушек и что-то начал записывать себе в блокнот. Через некоторое время вернулись Настасья Петровна и Наталья Ивановна. Видимо, успокоительное начало действовать, потому что женщина уже не плакала, но глаза были сильно опухшими, а лицо красным.
– Ну, что я хочу сказать – надо идти на озеро, там искать. Может, он уснул и лежит где-нибудь в тенечке под деревом. А рядом целое ведро рыбы, – сказал участковый.
Сергей Тимофеевич позвал двух мужиков, которые пришли в магазин, и предложил сходить с ним на озеро. Мало ли, вдруг помощь нужна будет. Женщин с собой не стал брать. Настасье Петровне велел идти домой и ждать мужа там. Вдруг дядя Ваня вернется, а ее нет. Поэтому та спорить не стала и двинулась в сторону дома. С ней пошла тетя Катя, она как раз только вышла из магазина. Хоть они и жили на разных улицах, но проводить расстроенную женщину было делом правильным. Мало ли, вдруг по пути плохо станет тете Насте. Но предсказаниям участкового не суждено было сбыться…
***
Марина зашла домой и поставила чайник на плиту. В голове крутились разные мысли. Как так? Они же вчера видели дядю Ваню на озере. Он улыбался и шутил. Еще и про русалок им сказал. «Будем надеяться, его найдет участковый».
Сергей Тимофеевич Бородин был высоким темноволосым мужчиной. Коротко стриженые волосы, маленький нос. Слегка худощав. Ему было около тридцати лет. Но внешность бывает обманчива, и ему не давали больше двадцати, он больше походил на подростка. Большие карие глаза и длинные ресницы придавали ему какой-то шарм. А грудной голос вызывал улыбки на лицах людей, которые с ним впервые сталкивались. Кажется, он даже ругаться по-настоящему не мог, тембр голоса не позволял.
В деревне его все уважали, а местные старушки даже любили. Он старался каждой из них помочь, даже в самом, как ему казалось, бестолковом деле. То коровка куда-то денется, то кошка на крышу дома залезет, то бочку возле двора сопрут.
Для Сергея Тимофеевича все дела были простыми. Никогда еще не было ничего серьезного, например, связанного с убийством.
Жил он с матерью и отцом. Женат не был. Большую часть времени проводил на работе. Марина познакомилась с ним через мужа. Максим учился с ним в школе, и хотя Сергей был старше его на два года, общались они очень даже хорошо. Тем более у них всегда находились общие темы для разговора, в основном по службе. Сергей у них дома никогда не бывал. Если и приходил, то они с мужем всегда общались на улице.
Марина вздрогнула, когда чайник на плите зашумел. Она встала, налила себе кофе, сделала бутерброд и забралась на стул с ногами, при этом скрестив их. Взяла телефон и начала просматривать новостную ленту. Время пролетело незаметно. Сейчас нужно будет накормить животных и попробовать прибраться во дворе. Помыть беседку, почистить кресла, которые там стоят, и собрать сухую траву.
Положив в миски еды, она вынесла их на улицу. Одну поставила собаке, другую – кошке. Вернувшись в дом, налила в ведро воды, схватила тряпку и снова вышла во двор. Солнце еще не начало припекать, но этот день обещал быть жарким. На улице не было ни ветерочка. С чего же начать? Марина отряхнула кресла, помыла лавки и стол, слегка замела мусор и хотела уже заняться сухой травой, как в калитку вбежала Вика. Она была красная, с растрепанными волосами.
– Маринка, сейчас такое расскажу!
Она плюхнулась на кресло и, сняв шляпу, начала махать ею перед лицом.
– Что случилось? Ты откуда такая взъерошенная?
– Есть че холодненькое попить? – спросила подруга, тяжело дыша.
– Только вода из-под крана. Принести?
– Давай, тащи. И бутерброд если есть, захвати. С утра маковой росинки во рту не было.
Маринка пошла в дом, вытащила из холодильника колбасу и сыр, нарезала и разложила на тарелку. Взяла батон, налила холодной воды и вынесла все в беседку. Вика уже отдышалась и, увидев принесенную воду, жадно начала пить. Утолив жажду, принялась делать себе бутерброд. Маринка не выдержала.
– Ну, давай, рассказывай, что произошло, что ты аж бежала, чтобы повидаться со мной.
Вика прожевала очередной бутерброд и начала рассказывать.
– Короче. Дядю Ваню нашли на озере возле воды, мертвым.
Марина охнула в ответ и присела на лавку за стол. Вот тебе и нехорошее предчувствие.
– Как же так? Мы же его вчера видели! Он был живой и веселый.
– В том-то и дело. Когда его нашли наш участковый и еще два деревенских мужика, которые с ним пошли, он лежал на берегу мертвый.
– Ты-то откуда знаешь?
– Так они пошли утром его искать на озеро, ну и я чуть позже за ними на велосипеде поехала. Подумала, вдруг помощь нужна будет. Подъезжаю к тому месту, где мы с тобой вчера были. Помнишь? – Маринка кивнула головой, а Вика продолжила: – смотрю, а участковый уже над кем-то склонился. Я хотела поближе подойти, но он заметил меня. Спросил: «Какого хрена припёрлась сюда?». Потом отправил домой, мол, ничего интересного тут нет, но я-то вижу – лежит. Стою, значит, потихоньку к ним двигаюсь, а он как рявкнет на меня, аж сердце в пятки ушло. Говорит: «Сейчас всё тут затопчете, потом ничего не найдем».
Вика замолчала только для того, чтобы засунуть в рот еще один бутерброд. Маринка подождала, пока она прожует, и спросила:
– Ну, что дальше-то?