Хакер и коллекционер

– Откровенно говоря, я сам давно гоняюсь за Павлом, – шепнул он. – Кстати, ты приезжий? Что-то я никогда тебя не видел. Да-а, задачку ты задал мне весьма сложную. Насколько я в курсе, подобная вещь в нашем городе есть только одна.

Вчера мне предлагали ее купить.

– Ну, а Вы? – я уже стал проявлять неподдельный интерес к торговле антиквариатом.

– Не взял. Спросил, откуда, а продавец начал какую-то херню нести. Мол, на каком-то нет-аукционе взял. Тоже мне, нашел дурака, мозги пудрить. А главное – цену-то настоящую не знает, попросил ерунду, наверняка спер где-нибудь. Что-то не хочется мне опять в тайгу ехать лес валить.

– А кто он, продавец-то?

– Ха, если б знал, кто, башку б отвернул. А он же по телефону звонил. Что теперь с орденом сделают? Переправят за границу. А может, переплавят в какой-нибудь браслет, да толкнут в ювелирном. Если ты не купишь сдуру. Вообще-то, не советую. Кинут или подставят.

– Вы за меня не беспокойтесь, я уж как-нибудь сам разберусь, – успокоил я собеседника. – Вы мне телефончик-то его дайте.

– Интересно, где я его возьму? Думаешь, он мне оставил? – усмехнулся Гилевич. – Да он даже не представился.

Осторожный, сволочь.

– Хм, как же мне его найти? – задумался я.

Иван Иванович взглянул на меня, потом вздохнул:

– Эх, дурак ты, парень. Пожил бы с мое, не рассуждал бы так. Ну, ладно, попробую тебе помочь.

Я был весь во внимании. Старик мог помочь не только мне, но и Кузнецову.

– Он может предложить этот орден еще кое-кому. Обратись к Саломееву Кудияру Яковлевичу. Если успеешь, попроси переадресовать покупателя тебе. Ну, за определенную плату, конечно.

– Хорошо. Ну, что ж, спасибо за информацию. До свидания.

Что ж, отрицательный результат – тоже результат. Надо было поскорее представить наш разговор со старым антикваром, конечно же, записанным на диктофон, Приятелю, и я помчался домой. К тому же, отказавшись от чая с бутербродами, я вскоре ощутил довольно сильное чувство голода и вспомнил, что завтракал в половине седьмого утра. Пока я возился на кухне, мой помощник внимательно слушал нашу с Гилевичем беседу, а как только я вылез из-за стола, тотчас поспешил ознакомить меня с выводами.

"1. Гилевич Иван Иванович в период с 22 по 27 июня не присутствовал в городе. Он находился в Москве. Веду дальнейший поиск. Вероятность участия в преступлении – 12 %.

2. Постарайся установить за ним наблюдение.

3. Если он раскрыл тебя, опасайся покушения".

Я понял, в связи с чем приятель предположил столь высокую вероятность участия Гилевича в ограблении, несмотря на его отсутствие в тот момент в городе. Если мы так и не узнаем, что он делал в Москве, то она может даже еще увеличиться.

Вполне возможно, что Иван Иванович таким хитрым образом обеспечивал себе алиби. Но почему в Москве? По данным того же Приятеля, у Гилевича единственными родственниками в России являются его брат в Кузнецке Пензенской области и сын в Тарасове. Зачем надо было ехать бог весть куда, целую ночь трястись в вагоне, когда можно было смотаться к брату, пересидеть сутки-другие, а потом вернуться? Ведь и туда ходят поезда, так что так тоже можно было засветить свое имя в случае, если станут проверять. Нет, здесь не все так просто. Что ж, Приятель пообещал еще там что-то накопать, так что дождемся новой информации.

Помыв посуду, я вспомнил, что давно уже дожидается своего часа встреча с матерью Клавы – Марией Сергеевной Ковальчук, и только внезапное появление на горизонте нашего расследования господина Шнайдера помешало случиться этому раньше. Приятель выдвинул версию, почему проникновение в квартиру Кузнецова было столь незаметным и тихим. Вероятно, Клава сама открыла дверь кому-то из своих знакомых и, видимо, даже помогла тому человеку пройти незаметно для охраны. А после случилась жестокая трагедия.

Телефон Марии Сергеевны молчал. Гудков не было совсем, и я предположил, что его отключили. Понятно, второй день после внезапной гибели ее дочери – женщина наверняка находится в шоке. Однако время идет, а преступники все еще не найдены.

Мария Сергеевна должна была меня понять и постараться вспомнить все-все до мельчайших подробностей, иначе я не найду убийц Клавы. Так, или приблизительно таким образом я представлял себе свою встречу с тихой заплаканной женщиной лет пятидесяти в квартире, полной безутешной родни и скорбящих друзей.

Я почти угадал. На Марии Сергеевне действительно лица не было от горя, и она долго не могла понять, что я от нее хочу. Затем она отвернулась и молча закрыла дверь.

«Не понял», – подумал я и снова позвонил в дверь. Как только она открылась, я мгновенно оказался внутри. Какая-то неведомая сила быстро согнула меня пополам, свалила с ног и уперла носом в пыльный половик, лежавший у двери.

– Лежать! – заорал требовательный голос и между лопаток мне тотчас уперся автоматный ствол.

«Вот влип. Интересно, кто там?» – гадал я, предполагая самое худшее, будучи не в силах обернуться и посмотреть.

Однако по гладко вычищенным «говноступам», на миг оказавшимся возле моего лица, я понял, с кем имею дело.

Хорошо, что это были не бандиты. А то сразу же пошли бы в ход угрозы, требования прекратить расследование и тому подобное. Пришлось бы тогда действительно на время приостановить дело и заняться организацией собственной безопасности. Но, к счастью, все было в порядке. Мне быстренько нацепили «браслеты» и перевернули на спину.

– Кто такой? – требовательно спросил не по годам грозный, зато толстый и аккуратно причесанный, молодой мент, нависая надо мной, словно скалистый утес над пенящимся прибоем, так и норовящий сорваться вниз. Рядом стояли еще двое, направив мне в лицо свои АКМы. – Документы!

Можно подумать, я – Игорь Кио и смогу достать из барсетки что-либо скованными за спиной руками. Не сразу поняв это (один из архаровцев еще и пнул меня слегка ногой за неповиновение), он повторил свой суровый окрик:

– Я спрашиваю, ты кто такой?

– Мареев, Валерий Борисович, частный сыск, – честно признался я, взглядом показывая на кожаную сумочку для документов, оставшуюся болтаться у меня на запястье. – Взгляните.

Главный кивком головы приказал выполнять, и один из автоматчиков поторопился достать мою лицензию и паспорт, сломав при этом впопыхах замочек барсетки, после чего передал ему документы.

Читая, тот подныл вверх брови, видимо, выражая свое крайнее удивление тому, что я сказал правду. Передав документы обратно, он велел снять с меня наручники.

– Хозяин квартиры, где произошло… – я бросил взгляд в комнату и увидел там Марию Ковальчук, – преступление, нанял меня, чтобы я вел расследование параллельно с вами. Вот пришел, чтобы побеседовать с Марией Сергеевной…

– Думаю, у Вас сегодня не будет этой возможности, – опер, который, как выяснилось, был в звании лейтенанта, неожиданно стал вежливым. – Она с нами-то с трудом согласилась говорить, так что Вы лучше завтра приходите. Мы здесь выставим охрану, но Вас пропустят, если Вы покажете лицензию.

– Очень жаль, – посетовал я. – Тогда передайте, пожалуйста ей вот это, – с этими словами я быстро накатал на листочке, вырванном из блокнота, свою фамилию и телефон и передал его офицеру так, чтобы это видела Мария Сергеевна.

– Пусть обязательно позвонит. Это очень важно.

– Всего хорошего, – попрощался тот, взяв бумажку.

Уходя, я бросил еще один взгляд в комнату и понял, что лейтенант обманул меня. Никакого разговора с Марией Сергеевной он не вел: столик перед диваном, где сидела женщина, был пуст, и на нем не было никаких бумаг для обязательного ведения протокола допроса. Неужели в милиции служат такие неосмотрительные люди? А вдруг она потом изменит свои показания или откажется от прежних? Видимо, лейтенант просто охранял важного свидетеля и не хотел пропускать к нему посторонних. Или же боялся сделать это без ведома начальства. Так что телефон мой он скорее всего ей не передаст. Впрочем, я сам собирался позвонить ей на следующий день. Если, конечно, телефон включат.

Я вышел из подъезда, и только теперь заметил «канарейку», стоявшую рядом. Странно, что я не обратил на нее внимание, когда пришел. Когда я проходил мимо, направляясь к своей машине, водитель отчего-то весьма подозрительно посмотрел на меня, поэтому я поспешил быстро уехать.

Что-то не везет мне сегодня: день сплошных обломов. Саломеев смотался куда-то, Шнайдер оказался ложным ходом, у Ковальчук милиция… Такое ощущение, словно кто-то предупреждает их о моем к ним интересе. Впрочем, не родился еще человек, который мог бы проникнуть в Приятеля и узнать, куда он отправляет меня каждый раз, а в телепатию я не очень-то верю.

Рабочий день был в самом разгаре, поэтому Буханцева следовало искать в музее. Припарковавшись за углом, я решил пройти не со служебного хода, а как обычный посетитель – с парадного. Выложив десять кровных рублей за билет, я проник внутрь и довольно быстро обнаружил потайную дверь с грозным «Посторонним вход воспрещен!», однако толкнул ее и оказался в темном коридоре. Было тихо и пыльно. Все стены оказались уставлены какими-то весьма громоздкими ящиками и неизвестными конструкциями, накрытыми громадными кусками ткани. Честно говоря я тотчас пожалел, что не стал пробиваться через бдительных вахтеров на служебном входе, а предпочел поиграть в «бродилку».

Спасение следовало искать у Приятеля. Он, как всегда, «снял трубку» после пятого гудка:

– Алле! – для телефонных звонков я придумал ему именно такой ленивый голос сонной секретарши. – Ждешь информацию, Хакер? До завершения взлома осталось двадцать минут.

Это он о Гилевиче. Что ж, хорошо, что в мое отсутствие он продолжает выполнять свою работу. Тогда попросим его немного отвлечься и выручить меня еще разок.

– Областной музей краеведения. Служебные помещения, – уточнил я. Теперь надо было добраться до первой попавшейся двери с надписью или номером. Но коридор был длинным, и мобильник продолжал пожирать мои деньги. Хорошо, что Приятель был терпелив и не бросал трубку.

Наконец, я добрался до двери, из-за которой шел характерный запах хлора, и сообщил об этом своему железному собеседнику.

– Фу-у, – притворно «поморщился» Приятель. – Скорее уходи оттуда прямо по коридору и вверх по лестнице. Затем открой фанерную дверь…

– Дальше… Ой, здесь темно!

– Через полметра – выключатель. В конце коридора – прямо по курсу кабинет директора.

– Спасибо! – я отключился.

Пройдя по длинному, я приблизился к искомой двери.

Тук-тук-тук! Я толкнул дверь, но она не поддалась. Еще раз постучав, а после взглянув на часы, я понял, что снова пришел не вовремя: обед. Видимо, Асмодей Петрович предпочитает домашнюю кухню, поэтому с часа до двух обитает дома, кстати, совсем близко отсюда.

Ох, надоела мне вся эта погоня. Сесть бы спокойно в кабинете или в квартире, да спокойно узнать все, что мне нужно. А еще лучше – запустить программу, которая сама обыщет все базы данных, электронные органайзеры и другие файлы и соберет полезную информацию. Так нет, каждого свидетеля еще приходится искать, причем, не всегда успешно. И даже Приятель часто оказывается здесь бессилен помочь.

Нет, мне положительно не везет сегодня. С трудом найдя среди череды дворов нужный дом, я наткнулся на непреодолимое препятствие в виде кодового замка. Как назло, никто не входил в подъезд, и никто не выходил наружу. Домашний телефон Буханцева не отвечал, и я подумал, что меня вновь развели. Обед давно закончился, а искомый кандидат в собеседники все не выходил из дома.

«Черт возьми, неужели его кто-то предупредил», – подумал я.

– "Подозреваемые все время выскользают у меня прямо из-под пальцев. Самое страшное, если все же какой-то гений проник в Приятеля и обо всех моих шагах заранее узнает именно оттуда.

Тогда я буду просто связан по рукам и ногам. Придется все решать самостоятельно, а это, как не раз выяснялось, приводит отнюдь не к благоприятным последствиям".

Наконец, какая-то бабуля открыла дверь изнутри и я ужом проскользнул в подъезд. И снова напороля на запертую дверь.

Продолжительные звонки ничего не дали. Однако как только я развернулся и пошел к лестнице, открылась дверь в соседнюю квартиру, и из нее высунулась совершенно пропитая морда соседа.

– Эй, ты не Петровича ищешь, а? – низким хриплым голосом спросила морда.

– Да, его, – смущенно пробормотал я, втайне надеясь, что новое, хоть и не особенно приятное знакомство поможет мне.

– Его нет дома?

– Нет, он опять в енту, свою, експедицию умотал. Да, прямо с утра и уехал. Сказал, через два дня, мол, буду, – сказала неприятная физиономия. – Слушай, дай на бутылку, а? Трубы горят.

Я тотчас смекнул, что на этом можно выиграть, и воспользовался моментом. Я вынул из портмоне полтинник и подошел к двери соседа. Тот уже тянул руку за банкнотой.

– Э-э, погоди, так не годится. У меня к тебе разговорчик есть, небольшой такой, – я покачал головой. На роже тотчас нарисовалось явное недоумение. Я испугался, что ее обладатель сейчас закроет дверь, поэтому поспешил вновь подманить его:

– А если разговор сложится, то я подарю тебе еще… червонец, – предложил я. – Я недолго. Минут десять всего, а потом пойдешь свои трубы заливать.

– Не-а, дай сейчас.

Я понимал, что это ни к чему не приведет. Врезав стаканчик, сосед даже не взглянет на мой полтинник, а просто отправится спать. Поэтому я настоял на своем. И вынудил-таки алкаша открыть дверь:

– Хорошо. Проходи, добрая душа, даже если ты мент. В наше время редко встретишь щедрого мента, – пробурчал он и защелкнул замок. – Можешь не разуваться.

Честно говоря, я ожидал увидеть более живописную, типичную для жилища пропоицы картину: батареи мутных пустых бутылок, объедки на полу и столе, следы грязных ботинок и, может быть, даже парочку собутыльников. Однако признаков запущенности в квартире было не так много. Кроме слоя пыли на подоконнике и горы грязной посуды (мы прошли на кухню) ничего особенного я не заметил.

– Представлюсь. Меня зовут Валера, – скрывать было особенно нечего, раз алкаш уже заподозрил во мне мента. – Я задам несколько вопросов о Буханцеве, а ты постарайся на все ответить.

– Ладно, – неуверенно согласился сосед и протянул руку. – Боря.

Вряд ли Асмодей Петрович, будь он истинным исполнителем или заказчиком преступления в квартире Кузнецова, стал бы хранить награбленное у себя дома. Чаще всего добычу прячут рядом в довольно надежном месте, поэтому я собирался как-нибудь выяснить, не является ли этим самым местом квартира Бори.

– Слушай, Боря, ты как с соседом своим: ладишь? – я специально начал издалека.

– А то! Петрович – мужик классный. Да и выпить не дурак.

Частенько угощает меня, – закивал Боря. – Бывает, денег нет, так он возьмет меня с собой черепки откапывать. Я горшки мою, скребки там разные. Он мне за это денежку даст.

– Да ну, – удивился я. – Добрый, значит. А не попадались ли вам какие-нибудь монеты, украшения?

– Да все бывало: даже награды какие-то. Кажется, наполеоновские. Да, точно. Неделю назад нашел здоровенную звезду. Петрович так обрадовался!

– И что он с ней сделал? – продолжал копать я.

– Да что? Себе забрал, он же коллекционирует такие штуки.

Дома у него их – завались! Я сам видел.

Ого! Кажется тепло. Я решил доигрывать до конца. Немного поразмыслив, я достал из барсетки две фотки, на которых были изображены ордена из коллекции Кузнецова.

– Слушай, Боря, а ты случайно не помнишь: такие были?

Сосед Буханцева нацепил очки, лежавшие тут же на столе, затем взял карточки в руки и внимательно присмотрелся. Что ж, я не любитель играть на чужих слабостях и бедах, но в этот раз подобный метод напрашивался сам собой. Если ордена лежат у Бори, он не сможет выдержать серьезной цены и постарается загнать мне экземпляр-другой.

– Видишь ли, я тоже коллекционер и хотел бы купить такие штуки. А хозяина дома нет. Может, у него и нет таких, так что я, дабы попусту не тратить время, тебя решил спросить.