Маленький ад для хакера (сборник)

Приятель тем временем, кстати, продолжал безостановочный мыслительный процесс и после полуминутного раздумья громко пискнул, зашуршал винтом, что-то перекачивая внутри себя.

А затем, снова обведя их красной рамочкой, выдал давешние указания, поменяв их, правда, местами.

Теперь на первом месте значилась пресловутая сосиска, на втором – вересовские наркотики, а корень всех зол отполз на третий план.

– У тебя что, вирус во чреве завелся? – поинтересовался я. – Или ты Булгакова на ночь перечитал? А господи, это же не ты у нас теперь читатель, а твой брат в моей квартире!.. Но все равно, выражаешься, как плохой литературный критик: корень всех зол, надо же! И не старайся, все равно не поверю, что какой-нибудь кот Бегемот, лазая по сетям, проник в твою электронную голову. Нечистой силой твою электронную дурь не объяснить… А мне что, с ума сходить, разгадывая твои головоломки? – последнюю фразу взял и почти автоматически написал в соответствующей строке.

В ответ на мои, в общем-то, бесполезные ворчливо-саркастические замечания pentium вывел на экран десерт и без того сверхтяжелой для моих сонных мозгов пищи:

«БУЗ ТРУДА НЕ ВЫТАЩИШЬ И РЫБКУ ИЗ ПРУДА!»

Разумеется, это идиотское откровение тоже было выделено красным прямоугольником (что-то многовато их в этом деле).

Мне оставалось только почесать в затылке. По крайней мере, Приятель на сей раз порадовал меня упоминанием реально существующей пословицы, только к чему оно тут? Что я, мало работаю, по его мнению, что ли?.. Прежде чем выяснять это, я решил просмотреть остальную добытую «пятачком» информацию.

Рабочие файлы «Евромебели» занимали довольно большой объем и в основном являлись просто мозгогрузильной бухгалтерией и рекламными проспектами. Но когда у меня уже начали слипаться ото всей этой тягомотины глаза, я вдруг заметил довольно скромный файл под названием «corresp. txt».

Подумав, что вот тут-то и может быть зарыта главная собака, я кликнул мышкой в эту самую «корреспонденцию». И был вознагражден сторицей!

Файл содержал письмо Вересова руководителю какой-то итальянской фирмы (не «Nostalgy» – деловая корреспонденция с основной фирмой-партнером хранилась в отдельной директории) и ответ. Судя по тексту, это была долгая и весьма оживленная переписка, только вот другой корреспонденции от нового партнера Сергея Леонидовича в памяти компьютера не было. Либо она уничтожалась, либо мой клиент предпочитал хранить ее на других видах носителей. Приятелю просто повезло, что последняя электронная почта не успела перекочевать на дискеты или в «корзину».

Вчитываясь в предоставленную мне находку, я постепенно просыпался от вязкого сна неизвестности и все больше начинал понимать.

«В ответ на Ваш запрос, господин Вересов, предлагаю новый вид товара по совершенно новым ценам, в кусках: гарнитур спальный «Марго», четырехспальный, сосна, 20. Стоимость $12000; набор европейских кресел «Альпы», гобелен, ель, одноместные, 36. Стоимость $14000. Обычным рейсом отправлена партия спального гарнитура «Сандра» на сумму $9600. С почтением, Г. Ренари».

Ниже было добавлено обычным winword'овским шрифтом:

«Оплата по тарифу переводом через «Сарториус» пятого октября. Ждать документов».

И все. Я перечитал послание таинственного Г. Ренари. И внезапно понял: все цены измеряются в кусках! То есть тысячах – значит, набор кресел «Альпы» стоит четырнадцать миллионов долларов! Гарнитур стоимостью в двенадцать миллионов! И не наших, деревянных, а долларов! Число «20», скорее всего, означает количество поставки, но в столь малых количествах на такую сумму тянет только какое-нибудь мощное оружие, обычно не импортируемое, а экспортируемое российскими дельцами теневого бизнеса или…

Или наркотики. Бич человечества.

Я рассмеялся, хотя ничего смешного в происходящем не было. Судьба подсунула мне человека, который всей деятельностью своей крупной и уважаемой фирмы прикрывал операции теневых дельцов наркобизнеса.

В таком случае «спальный гарнитур» и «сосна» – это закодированные характеристики «товара», например: «галлюциноген, вызывающий эйфорию», или еще что-то типа того.

Итак, Вересов, судя по всему, большой человек в теневой стороне жизни тарасовской области.

В таком случае, его дочерью могли заинтересоваться другие наркодельцы, которым он перешел дорогу. Нет, что-то не сходится. Остальные трое им зачем? Что, отцы других пропавших тоже воротилы наркомафии? Многовато их тогда приходится на наш несчастный Тарасов.

Оставалось только в очередной раз почесать в затылке да начать выполнять указания Приятеля. Хотя, конечно, были еще папки с личными файлами, но на них у меня уже не хватало сил. Если я буду читать дальше всякий нудный бред, из которого в основном они и состоят, то непременно засну.

Сыщику Марееву сейчас нужен совсем другой вид деятельности, тот, что дает побольше впечатлений. Например, поиск корня всех зол – это у нас под номером три в списке. Вроде совсем просто и понятно: найти новые источники информации о том, чем бы могли заниматься четверо детей школьного возраста в последние полгода.

Зато торчит откуда-то из бюро находок и нависла, как дамоклов меч, над моим и без того готовым к помутнению рассудком огромная сосиска с паприкой… Тьфу ты! Чушь какая. Прямо как во сне. Я встал и, потянувшись, снова спрятал программу Приятеля в недоступную не знающим шифр глубину сервера, а затем отключил монитор.

– До скорого, Приятель! Если захочешь сандвич с артишоком, позвони в бюро трудоустройства и попроси запихать его тебе в дисковод А!

Поскольку экран был уже погашен, последнее слово осталось за мной.

Время достигло восьми вечера, и звонить в бюро находок было поздновато. Значит, завтра, благо до восьми утра есть время. А сейчас нужно заехать на переговорный, откуда звякнуть в Ульяновск, где у Галиной бабушки узнать, как отыскать Галину маму. Ну, а потом домой. К Приятелю номер два, который скоро станет единственным и неповторимым в своем роде.

Я вышел из здания, перешел улицу и остановился в ожидании общественного транспорта.

Солнце уже перевалило за горизонт и теперь ярко освещало Америку с ее зажравшимися буржуями. На остановке почти не было народу, лишь стоял замерший, но до странного зловещий, словно в любой момент готовый отправиться за очередным клиентом, микроавтобус с траурной черной полосой по борту и грандиозной рекламой на заднем стекле.

Я подумал о том, что раз пошла такая пьянка и я поневоле связался с человеком, который представляет наркотики, пора бы написать завещание. И все имущество оставить в наследство Приятелю, потому что больше практически некому. Ну, еще тетке чуть-чуть. Например, квартиру…

В переговорном пункте было на удивление оживленно. Толпились люди, совершенно друг на друга не похожие, олицетворяющие город и всю страну своим разношерстным разнообразием, своим деловитым равнодушием.

Я заказал разговор с ульяновской квартирой и вошел в кабинку. Долго ждать не пришлось, трубку взяли после третьего гудка.

– Але? – спросил оттуда старческий женский голос.

– Здравствуйте! – громко и отчетливо сказал я. – Вам звонят из Евпатории, по поводу вашей дочери, Людмилы Борисовны! Я ее врач из санатория! Дело в том, что мы договорились созвониться по вопросу дальнейшего лечения, я нашел специалистов! Вы не могли бы мне сказать, где она сейчас находится?

Старушка помолчала несколько секунд, затем глуповато спросила:

– Чево?..

Я, не теряя терпения, повторил все с самого начала, настолько громко, отчетливо и благожелательно, насколько вообще мог.

Результатом стало немедленное вознаграждение моих стараний:

– А уехала она, – с готовностью откликнулась бабушка. – Уже полгода, как уехала… А кто ее спрашивает?

– Врач! – воскликнул я. – А куда уехала?

– В Тарасов, сказала, – ответила старушка. – А вы ее там не встретите?..

– Встречу, бабуля, встречу, – пообещал я. – Обязательно встречу. А она одна уехала или с кем-то?

– Да одна, с кем ей ехать-то?

– Хорошо… – Тут я совсем не к месту вспомнил о четвертом, непонятнейшем из указаний Приятеля и на всякий случай спросил: – А вы не подскажете, у вашей Людочки не было никакого киевского дядюшки?

– Чаво? – удивилась старушка. – Дядьки все ее здеся померли… А вот любовник там у нее был. Лет четырнадцать-пятнадцать назад. Видный мужик… кажися, прокурор тамошний…

– Да? – тупо спросил я, мысленно вычеркивая эту явно ненужную информацию из списка подсказок жизни в ответ на неразгаданные вопросы этого дела. – Ну спасибо вам, бабуля, всего вам хорошего. До свидания.

Старушка перед тем, как положить трубку, взяла с меня слово, что я отучу ее «ушлую» пить (про наркотики она, чувствуется, и не знала), а также строго наказала мне следить за Людкой «и вообще».

Что подразумевалось под этим, я так никогда и не узнал. Распрощавшись с переговорным пунктом, я покинул его и отправился к себе домой.

Итак, уже полгода как мать Гали, скорее всего, в Тарасове. И мне нужно только узнать, где именно она находится, тогда, скорее всего, проблема с пропавшими детьми будет разрешена. Правда, вполне возможно, узнав о том, что детей никто не похищал и не требует за них никакого вознаграждения, получившие свое родители оплатят мою работу по гораздо более низкому тарифу, чем обещано. Но, в общем-то, если все так просто пройдет, за что платить больше?..

Подумав хорошенько, я вернулся в помещение салона, которое покинул полчаса назад, взял у вахтера ключ, мотивировав это своей забывчивостью, и, снова пробудив Приятеля к жизни, загрузил в него данные о разговоре.

Электроник думал недолго.

«ИЩИ В СПИСКАХ ЗАО «ТГК» ЛЕНИНСКОГО РАЙОНА», – сообщил он.

«Наконец-то что-то более-менее понятное!» – подумал я, собравшись было записывать указание в блокнотик, как вдруг память услужливо подсказала мне, что ЗАО «ТГК» – это же «Тарасовское городское кладбище»! Вернее, частная служба платной информации, прикрепленная к конкретному району и ведущая по нему полный учет всех событий, имеющих отношение к смерти в этом районе города!

Уже через минуту, вспомнив, что работают они круглосуточно, я звонил в «ТГК».

– Але? – отозвался из трубки ленивый мужской голос. – Вас слушают.

– Вас беспокоят из архива пятого отделения, – не очень подробно и точно объяснил я, надеясь, что прокатит. – Мы разыскиваем женщину и только что получили данные, что полгода назад она была убита и, возможно, похоронена на кладбище Ленинского района. Вы не могли бы сейчас посмотреть в своих данных, я дам приметы.

Несколько удивленно и озадаченно, но мужчина на той стороне линии сразу же согласился. Узнав, что это произошло примерно полгода назад, он достал журнал того времени, и через несколько минут мы вдвоем уже отыскали гражданку неизвестного происхождения, полностью подходящую под описание примет Галиной матери, причиной смерти которой были несколько ударов чем-то тяжелым и тупым по голове.

– А-а, я вспомнил эту тетку! Там еще случайная свидетельница происшествия была, – неожиданно сообщил мой кладбищенский гид, видимо, воодушевляясь темой, – девочка такая, лет тринадцати… Гуляла там неподалеку, вот и увидела… Ее оперативники в рапорте упомянули, вот, здесь написано, – светловолосая, особых примет нет. Она все видела, кажется, и у нее случилась истерика. Вот… Убежала, здесь написано, в истерике. Очень напуганная была.

– А как ее звать, она оперативникам не сказала? – волнуясь, спросил я.

– Они ее даже не успели допросить, – ответил человек из архива. – Когда наряд мимо проезжал, она просто стояла и на труп пялилась, как их увидела, так очнулась, что-то заорала и умчалась. В подворотню, видать, свернула и сгинула. Не догнали…

В общем-то, я уже знал все, что мне было нужно. Поблагодарив моего информатора, я попрощался с ним и, запрятав Приятеля заново, пешком отправился домой.

Итак, ситуация начинала проясняться и нравилась мне все меньше.

Мать Гали Вересовой приехала в Тарасов, как-то связалась с дочерью, они должны были встретиться в назначенное время в указанном месте, а когда дочка пришла на эту встречу, увидела труп матери. Убийца, скорее всего, подосланный Вересовым, ушел незамеченным, либо его видела только Галя. В любом случае она, похоже, либо не поняла, что это дело рук отца, либо поняла и затаилась. Стала ждать.

Тут у меня в голове мелькнула новая интересная мысль. Ведь именно полгода назад начались эти странные приготовления четверых детей, этот их непонятный проект – приготовления… к чему?..

И если четырнадцатилетняя дочь мстит своему отцу за зверское убийство матери, то какой же будет месть?.. И почему эта ее задумка оказалась такой серьезной и притягательной, что в ней приняли участие еще трое подростков, которым вроде бы мстить Вересову совсем не за что?..

В таких вот размышлениях меня и застал звонок сотового, открывающий серию из трех памятных звонков одного осеннего вечера. Я вздрогнул, когда он неожиданно заверещал, и быстро нажал на «talk», оглядываясь в темноту улицы, по которой направлялся домой. Вокруг было совершенно безлюдно.

– Мареев, – незнакомый мужской голос в трубке был мягок и тих. – Ты в данный момент у меня на прицеле. Иди спокойно, осторожно и не дергайся. Я стреляю очень хорошо, лучше тебя. Не промахнусь.

Я облизал мгновенно пересохшие губы и выпрямился, стараясь не оглядываться, хотя тянуло непреодолимо, прямо-таки инстинктивно.

– Ну? – только и спросил я.

– Все просто, – с готовностью ответил голос. – Дойдешь до Рахова, поверни направо и войди через дыру в заборе на территорию стройки. Там встань в нише под краном, она одна, не перепутаешь. Жди, к тебе подойдут двое мужчин. Одним из них буду я, и мы нормально поговорим. Но учти, все время я с тебя глаз не спущу.

– Хорошо, – сказал я, глазами обводя уже видимую неподалеку стройку и высматривая, откуда было бы легче всего за мной наблюдать.

Говорящий, скорее всего, считал, что имеет дело с непрофессионалом, но он ошибался.

– Я все сделаю, не стреляйте, – уверял я, продолжая исподлобья наблюдать за темным строением с семью недостроенными этажами, и на шестом ударе сердца увидел краткий двойной блеск, парный отраженный лунный блик – от объектива бинокля.

Наблюдатель сидел на четвертом этаже. Значит, как только я окажусь рядом с домом, он перестанет меня видеть. И тогда придет пора действовать.

Говорящий повесил трубку. Я быстрым шагом преодолел расстояние, отделяющее меня от стройки. Увидел дыру в заборе, кажется, свежевыломанную.

Напряжение нарастало с каждым шагом, кровь пульсировала в голове, в ушах шумело. Да, я отвратительнейшим, натуральнейшим образом боялся. Жутко боялся – но знал, что выход на самом деле есть. Вернее, что я не дам себя загнать в безвыходное положение.

Разговаривать с кем-либо, стоя в строительной нише я, разумеется, не собирался.

Вот и ниша, кстати. В ней совершенно темно, практически ничего не видно. А слева, рядом с ней – груда кирпичей и большое корыто, покрытое засохшим цементом.

Мозги мои работали на удивление быстро, словно какой-то программист разогнал процессор аж до сотого или по меньшей мере до шестьдесят шестого. Я поднял корыто и, пытаясь не шуметь, перетащил в нишу, поставив вертикально.

Отошел назад, всматриваясь в темноту и пытаясь понять, примут ли те, кто сейчас сюда придут, этот темный контур за фигуру человека. Времени на размышления не было.

Сердце нехотя, но все же, повинуясь моему приказу, начало сокращаться все медленнее и спокойнее; но неподалеку вдруг послышались шаги приближающейся пары, идущей оттуда же, откуда пришел я – с улицы.

Я сиганул за кучу кирпичей, замер, ожидая реакции сверху, но, очевидно, наблюдатель действительно не видел меня отсюда.

Чуть-чуть высунувшись, я увидел обоих, освещенных ярким лунным светом. И тут же узнал. Низенький толстяк и высокий бритый бицепсонос. Не далее как вчера утром они приходили ко мне домой, стреляли через дверь.

Оба остановились перед нишей одновременно, вглядываясь в темноту.

И тут же, как по команде, подняли руки и выстрелили внутрь. Я вытащил свой «макаров» в тот момент, когда не слишком громкое эхо выстрелов раскатилось по квартальной стройке, и заученным движением пальца снял его с предохранителя.

Но стрелять не потребовалось. Позади и немного справа, на выходе из черного прямоугольника подъезда появилась еще одна фигура с пистолетом в руке. Фигура человека невысокого, гибкого и очень тонкого для взрослого мужчины. С длинными черными или просто темными волосами, завязанными в тугой хвостик.

Его пистолет был с глушителем, поэтому те двое не услышали двух выстрелов. Они действительно были очень точными, то есть он действительно стрелял отлично.

Оба моих предполагаемых убийцы как раз нагнулись, всматриваясь в нишу и пытаясь понять, почему мое «тело» не сползает на землю, поэтому выстрелы, размозжившие обоим черепа, отбросили их внутрь, прямо к поставленному мной грязному корыту.

Стрелявший не колебался ни секунды, не стоял на месте, не проверял.

Он быстрым, гибким прыжком преодолел расстояние, отделяющее его от нескольких сложенных перед забором бетонных плит, и уже с них перескочил на тротуар, скрывшись с моих глаз.

Земли он не коснулся ни разу. И не оставил никаких следов, кроме двух пуль… Но вынимать их и отправлять на экспертизу я лично не собирался. С меня на сегодняшний день было достаточно.

Подождав, пока его шаги затихнут вдали, я поднялся, отряхнулся и, вовремя вспомнив о том, что очень скоро сюда нагрянет ближайший наряд милиции, поспешил удалиться, также не оставляя никаких следов…

…Через пару кварталов мимо меня пронеслась ментовская машина, от которой я спрятался в арке какого-то частного дома.

Нервы мои к тому времени более или менее успокоились, я немного пришел в себя. Так что второй звонок, раздавшийся в полной тишине, всего лишь заставил меня дико вздрогнуть и сдержать рвущийся из горла крик.

Я метнулся в первую попавшуюся подворотню, чтобы скрыться от возможного наблюдателя, и судорожно нажал «talk», ожидая услышать мат с угрозами.

– Алексей Петрович! – послышалось в трубке, и я тут же узнал этот молодой красивый голос, хотя он и был сейчас очень возбужденным, взволнованным. – Это учительница Гали, Инна Николаевна!

– Добрый вечер, Инна, – ответил я, не прекращая медленно брести по направлению к дому и постоянно осматриваться. – Слушаю!

– Дело в том, Алексей Петрович, что у меня дома сейчас сидит тот мальчик, которого вы искали! Георгий Иванов! Он прибежал ко мне полчаса назад, весь дрожащий, с ним что-то случилось, это точно, но говорить мне ничего не хочет; как услышал о вас, стал требовать, чтобы я вам позвонила, прямо до судорог!.. Он тут рассказывает такое!..

– Какое? – спросил я, не успевая удивляться тому, что так вот, с ходу, до судорог понадобился незнакомому мальчишке, предчувствуя что-то СОВЕРШЕННО НЕПРИЯТНОЕ. Предчувствия меня не обманули.

– Те четверо, – воскликнула женщина, – мои ребята, которых родители забрали на черное море в санаторий!.. Всех четверых детей на самом деле похитили!

– Что?!

– Их украли преступники, связанные с наркотиками, Алексей Петрович!.. Я звонила отцу Гали, Сергею Леонидовичу, но не дозвонилась, у него все время занято!.. Вы не могли бы сейчас приехать ко мне домой?..

– Говорите адрес, записываю, – отрывисто ответил я, зажимая телефон подбородком и выхватывая из кармана блокнотик. Кажется, проблемы начинали нарастать, как снежная лавина – ком увеличивался с каждой минутой все быстрее и быстрее.

Учительница, молодая, несчастная и совершенно не знающая, что в такой ситуации следует делать, срывающимся голосом продиктовала, я записал и тут же ответил:

– Да, конечно, сейчас же еду! Но, Инна Николаевна! Внимательно слушайте меня: Сергею Леонидовичу Вересову НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТЕ, а то вы все испортите! У него есть проблемы с сердцем, если он услышит!.. Я сам ему скажу, подготовлю нормально!

Учительница заверила меня в том, что будет ждать и ничего не предпримет до моего появления у нее в квартире, я попрощался и мысленно представил себе путь. Было недалеко, но я решил поймать такси.

Затормозила вторая из проезжавших машин, обычный «жигуленок», я пообещал заплатить тридцатку, и мы тронулись.

– Хорошая ночка сегодня, да? – дружелюбно спросил пожилой шофер, выруливая на проспект Ленина. – Полнолуние, м…ки все попрятались, дома спят. Спокойно так… – Увидев, что я молча оглядываюсь, ссутулившись и пригнув голову, пытаясь окинуть взглядом все проносящиеся за окнами подворотни, он несколько удивленно спросил: – Вы как там, нормально?

– Н-да, – неуверенно ответил я. – Нормально…

В этот момент телефон зазвонил в третий раз.