Слабое место жесткого диска (сборник)

Из глаз Кати брызнули слезы, смешиваясь с кровью, обильно текущей из носа, побелевшие пальцы разжались, и я все-таки отшвырнул орущую и шипящую Катечку на землю. Ира и Марина еще только выскакивали из машины, пистолетов у них не было, равно как и другого оружия, – или слишком дорого стоили для начинающей банды, или они не успели их еще приобрести, или просто Катя не доверила столь опасной вещи в руки своих девчонок – в любом случае, мне это было только на руку.

– Стоять! – заорал я, уставив пистолет в грудь вылезшей уже, самой ближайшей ко мне девушки – Ирины. – Руки за голову! Не двигаться!

Они замерли.

Катя на земле замерла, шмыгая разбитым носом.

Я замер, решая, как именно с ними поступить. Н-да, удача второй раз предоставляла мне великолепный шанс – я мог прямо сейчас отправиться к ближайшему телефонному автомату, чтобы вызвонить Наташу и сдать наконец это опасное дело!

– Сейчас вы залезете обратно в машину. Ее – указал на Катю свободной рукой, – тащите с собой. Одно неверное движение – и я стреляю. Учтите, на учениях я выбивал не ниже восьмерки на всех мишенях.

Они учли, бессмысленно и бессильно переглянувшись.

– Все понятно?

– Не-а, – сказал наглый мужской голос где-то за спиной. – Ниче не понятно!

Все дернулись синхронно – и я, и девки, и лежащая Катя. Сзади стояли двое мужиков и злорадно ухмылялись. Оба держали в руках пистолеты, направленные на меня. Подошли они, очевидно, на шум, так как никакой машины в пределах досягаемости видно не было.

– Непонятно, как вы, голубки наши, такого урода до пушки допустили, – ласково продолжал один из них, ростом пониже. – А еще непонятно, какого хрена опоздали на уговоренное место.

– Это понятно, – мрачно заметил второй мужик, настоящий громила, кивая на открытый капот моей машины.

– А-а, вот оно как, – задумчиво протянул первый и тут же обратился ко мне: – Ты пистолетик-то брось, родимый. А не то убьешься невзначай. Им надо уметь пользоваться.

– С-сейча-ас! – заикаясь в крайнем испуге, ответил я, начиная медленно опускать пистолет дулом вниз, вытягивая руки, будто сейчас уроню на землю.

– Только вы не стреляйте! – взмолился я, не прекращая невыносимо медленного процесса.

– Да мы и не будем стрелять, – примирительно заметил низенький. – На кой нам стрелять-то?

Именно в этот момент я и прыгнул – не на преступников, чтобы их незамедлительно покарать, не на одну из девушек, решившись взять ее в заложницы, а просто пролетел, ведомый вдохновенной жажды жизни, над обочиной и Катькой, проломил придорожные кусты и, слегка петляя, помчался вперед, углубляясь в лесные овраги.

Вслед мне прожужжало несколько неточных выстрелов, но все они ушли куда-то мимо. Лес чистосердечно и добросовестно защитил бегущего частного детектива.

Но бежал я недолго, а по мере бега стремительно соображал, что делать дальше, поглубже загоняя клокочущее во мне торжество.

Наконец остановился, укрывшись непроницаемой стеной деревьев, и стал решать.

Итак, я убежал от преступников, освободился – с неожиданной для самого себя решимостью. Верно говорят: к стенке припрет, так наверх полезешь. Отбежал я, кажется, всего метров на двести, что в лесу составляло порядочное расстояние. Видеть меня они не могли, слышать – тоже, потому что я стоял тихо и смирно.

А вот если бы злонамеренные жлобы и сопровождающие их девицы решились преследовать отважного беглеца Мареева, добрые осенние листики и веточки, трещащие под ногами при каждом шаге, предупредили бы меня о таком преследовании издалека.

Поэтому свобода моя теперь была гарантирована. Ну как они могут найти и уж тем более догнать меня?

Кроме того, если на шестерых у них всего два мужицких пистолета, победа по очкам может и вовсе оказаться у меня – стреляю я действительно неплохо, и если драка все же завяжется, шансы всецело на моей стороне, если только я сумею напасть первым, неожиданно, и уложить одного из мужиков.

Это, конечно, кровожадные мысли, но для того, чтобы лишить частного детектива его свободы на расследование, необходимо изрядно постараться.

«Короче, Мареев! – приструнил себя. – Думай о будущем! Не забывай о деле!»

Дела были весьма и весьма запущены.

Несмотря на очевидные успехи и продвижения в заказанном мне деле, а гонорар мой, включающий доплату за непредвиденные опасности и трудности, рос как на дрожжах, несмотря на то, что я ознакомился с каждой девушкой поименно и в лицо, несмотря даже на то, что я знал ближайшие планы банды, хотя и весьма смутно, я снова упускал девиц из виду.

Судьба дважды предоставила мне потрясающую возможность – вести расследование из уникального положения человека, которого в этом ведении следствия никто заподозрить не мог… И если в первый раз я все проделал отлично, узнав, где базируются проклятые девки, то второй раз я их явно упускал.

За двести метров, в центре скрежещущего по ветру, шепчущего, шелестящего со всех сторон леса никаких человеческих голосов, равно как и автомобильных фырканий и гудений, слышно не было: быть может, мои девки вместе с двумя особо опасными вооруженными преступниками в данный момент пробирались в моем направлении, уловив внезапный обрыв панического шелестения и треска, издаваемых удирающим шофером, и поняли, что я засел где-то неподалеку.

Но, скорее всего, девочки уже объяснили мужчинам, как добраться до моей квартиры, и сразу же после срочного дела, за которым они вообще собрались встретиться этой промозглой сырой ночью, они собрались нагрянуть ко мне домой. Потому что свидетель я получился первоклассный. Таких убивают без раздумий и промедлений.

Итак, передо мной, исходя из положения, в которое я попал, появилась развилка из трех возможных дорог. И, честно говоря, ни один выбор меня не устраивал полностью.

Можно было, конечно, помчаться домой, вызвать милицию, дать показания, или хотя бы переговорить с Наташей. А главное, навестить своего ненаглядного – без Приятеля и его железной машинной логики я чувствовал постоянную опасность за спиной, а это, поверьте, еще более неприятно, чем находиться на улице голышом.

Да, атлон сейчас так и ждет моего доклада, чтобы, пощелкав немного, выдать серию умопомрачительных советов типа «окна сквозят»…

Но отправляться домой, оставляя на обочине свою машину, где в бардачке лежат «макаров», лицензия, кинжал, диктофон… Мне не светит сесть за деяния какого-либо преступника только потому, что орудием какого-нибудь убийства станет мой «потерянный» пистолет.

Да и лицензия частного детектива, поверьте мне, не такая уж безделушка.

Однако вторая дорога, связанная с риском возвращения на место преступления, была еще менее привлекательна.

И уж совсем не нравился мне третий вариант, черт его побери: проследить преступников и преступниц, раз уж я знаю, где должна состояться их встреча…

Нет, как хотите, а пойду-ка я к машине и постараюсь побыстрее двинуть домой – не хватало еще ввязаться в перестрелку!..

Мареев, откровенно говоря, далеко не Черный Плащ. И не Рейнджер Великих Лесов. Поэтому ходить бесшумно у него даже по асфальту не получается.

Однако тихие голоса людей, спрятавшихся за моей машиной, стали слышны еще до выхода на шоссе.

Меня, конечно, ждали – то ли отложив все дела, то ли уже успев договориться на основные темы. Вернее, проводя дипломатические беседы прямо здесь.

Если я правильно понимал ситуацию, в беседе, вялотекущей метрах в двадцати от меня, речь могла идти только о двух вещах: судьбе пропавших ста пятидесяти тысяч долларов, если девицы все же принимали участие в их похищении, или о «крыше над головой», то есть о конкретной принадлежности новой женской банды под кодовым названием «Голубки», члены которой собирались заниматься преступным бизнесом всерьез и надолго.

Катечка наверняка понимала, что новички в таком бизнесе – прямая мишень для разгневанных профессионалов, коими Тарасовская область, откровенно говоря, кишела. А потому умная девочка поспешила заполучить себе хозяев… Но правильно ли я все это понимал?

Вопрос невыясненный, и на выяснение его мне отводится весьма нестандартная ситуация, требующая нестандартных подходов.

Вот и расследуй, Мареев…

Голоса между тем стихли: или чертовы девки договорились с мужиками, или просто замолчали, чтобы прислушаться.

Н-да, они все-таки ждали меня. Не могли поверить, что я способен бросить даже такую колымагу, как моя.

Правда, у меня был пистолет.

Но убивать никого не хотелось. Это ведь не слишком похоже на самооборону: что потом скажу в суде? А собственной совести?

Тьфу, черт! Ну, гуманист проклятый, это полный даун! Завис! Трехпальцевый салют? Reset?! Или просто вилку из розетки? Хватит думать, действуй! Думать за тебя будет Приятель, а тебе до него необходимо добраться! И побыстрее!

На прорыв?

Я прикинул, оценивая собственные шансы: вся компания сосредоточилась в кустах рядом с дорогой. Ни одной машины по этой захолустной дороге так до сих пор и не проехало; если я прямо сейчас рванусь к двери с другой стороны, залезу в нее и успею включить зажигание, прежде чем…

Тут я мысленно выругался матом: машина-то сломалась, причем сама, а не по моей изощренной хитрости!

Страдать так, не появляясь из лесного укрытия, я мог бы довольно долго.

Однако мои подследственные, очевидно, этим временем не располагали, потому что внезапно, посчитав, наверное, что чертов шофер и вправду умотал отсюда со всех ног и что жизнь ему дороже собственной старой машины, стали вылезать из кустов, не таясь.

– Хрен с ним, – огласил вердикт низенький. – Нам бы с вами успеть разобраться, девочки!

– Без пятнадцати, – прокомментировала Катечка, наверное, имея в виду без пятнадцати три. Надо же, а времени прошло совсем немного!

– Пошли, – скомандовал второй мужик, настоящий верзила.

Пнув ногой мою несчастную колымагу, видимо, страдая от избытка чувств, он возглавил колонну демонстрантов, устремившихся вперед по шоссе к какому-то, мне неизвестному объекту или цели.

Я выждал минут пять, убедившись, что все действительно стихло, пригнувшись, сиганул к машине. Открыл дверь, не разгибаясь, залез, всякую секунду ожидая выстрела из засады.

Но никаких попыток нападения не последовало. Выпрямившись, я открыл бардачок и, удостоверившись, что ничто там не тронуто, извлек свой «макаров», заменив его на дамский пистолетик, ненаглядный сотовый телефон, а также купленный накануне диктофон.

Вставил кассету и пристроил аппарат на поясе брюк так, чтобы поудобнее было нажать на кнопку «запись», когда понадобится. Во мне все еще боролись различные мнения, но чувство долга подавило все. Пригнувшись, я вылез из машины, закрыл дверцу и, не мешкая, направился по следам марширующей колонны преступников.

Прошло ведь минут шесть-семь, а за это время можно уйти куда угодно.

Логика, а также чутье на опасность, которое развито у всякого человека, часто имеющего с нею дело, подсказало мне, что приключений на свою голову нужно искать в темной громаде городского парка, охраняемого только в светлую часть суток, да и то не милицией, а скорее уж доблестными ветеринарами, следящими за драгоценным здоровьем отпущенных на выгул лебедей.

До входной арки, черного входа, ведущего в парк, и сейчас, разумеется, закрытого, я добрался благополучно и беззвучно, никем, кажется, не замеченный.

Если они вошли сюда, то как же они это сделали?

Поискав возможный вход, я практически сразу же обнаружил, что два железных прута в ограде в десяти метрах слева от входа широко раздвинуты чьей-то богатырской рукой; между ними не составляло труда протиснуться и более дородному человеку, чем я. Очевидно, этим ходом пользовались часто – судя по протоптанной тропинке.

Я внимательно огляделся, прислушался и, не заметив ничего подозрительного, пролез за ограду.

Это была самая дальняя часть парка, что находилась вдали от прогулочных сквериков, она скорее напоминала дремучий темный лес, куда нежданно-негаданно затесались несколько скособоченных, покрашенных в серый цвет одноэтажных строений, – склад, домик лесника, еще что-то…

Колонны беглых проституток нигде не было видно и даже слышно.

На всякий случай я пробежался по когда-то аккуратной асфальтированной дорожке, выискивая незаметные с первого взгляда тропинки. Не найдя ничего похожего, я вздохнул и направился вперед по дорожке.

От этого прямого пути, как оказалось, через некоторое время отступала тропинка.

Что-то подсказало мне, что идти нужно именно по ней. В этот момент раздалось придушенное мужское: «Держите, суку!» и вслед за тем сухой хлопок пистолетного выстрела через глушитель.

Рванувшись в сторону, я пропустил появившийся из-за поворота вихрь, бывший, кажется, проституткой Ирой, на всех парах мчащейся вперед, не разбирая дороги, схватил свой «макаров» на изготовку, шагнул навстречу выворачивающему из-за угла верзиле из тех, пришедших к моей машине, и выстрелил в упор, не успев как следует подумать.

Грудь его расцвела чернеющим в ночи цветком, грохот моего необремененного глушителем выстрела прокатился по всему парку, я снова отступил в колючие высокие кусты осенней смородины, скрывавшие меня с головой, услышал женский крик, звук удара, и, понимая, что сейчас все кончится, и мне некого, кроме сбежавшей Ирины, будет искать для очаровательной Мадам Наташи, бросился вперед, заслоняясь левой рукой от бьющих по лицу ветвей. Выскочив на истоптанную небольшую поляну с покосившейся деревянной беседкой, я инстинктивно прыгнул влево, обернулся, не опуская пистолета, и увидел стремительно разворачивающегося низенького, в руках которого блеснул черный пистолет, а в глазах – недоумение и страх; он вскинул оружие, а я выстрелил, как на стрельбище.

Он начал валиться с жутким перекошенным лицом, прямо на сгрудившихся девиц – Катечку, Марину и Машу, на которых брызнули кровь и мозги из простреленной головы мужика.

Тот наконец-то упал и замер в нелепой позе убитого, окончательно и бесповоротно мертвого человека.

Воцарилась немая сцена.

– Е… твою ма-ать… – минуты три спустя протянула потрясенная Катечка, сообразившая, что в них стрелять я не намерен, а потому пока что они живут. И тут же, как по команде, девочки стали вытирать со своих лиц все это месиво.

– Где же ваша благодарность? – спросил я, опуская, кстати, пистолет и, так же устало, как они, вытирая рукой пот. Колени, между прочим, были словно ватные.

– Э-э-э… – содержательно ответила Катя, лихорадочно раздумывая, чего бы такого сказать или сделать. Мне захотелось открыто ядовито усмехнуться. Судя по всему, мы просто поменялись ролями.

– Спасибо, – ответила Марина, и в голосе ее я разобрал огромное облегчение.

– Спасибо, – подтвердила Маша, изо всех девиц единственная, сохранившая видимое спокойствие.

Но и к сученьке Катечке возвращались ее привычные решительность и наглость.

– Ты чего тут делаешь? – спросила она.

– Вас спасаю, – нервно хмыкнул я, все еще не в силах прийти в себя после убийства двух человек.

– Что будешь с нами делать-то? – спросила Маша, обращаясь ко мне, как к хозяину положения.

– Надо Ирку искать! – взволнованно вставила Марина.

– Ну вот что, – решился я, понимая, что на мои два выстрела весь парк в ближайшие минут двадцать наводнится милицией, которая довольно скоро обнаружит тела.

– Что? – невежливо спросила нервная Катечка, дергая плечом в волнении.

– Займемся вашим спасением, – решился наконец я.

– Нашим спасением? – удивились все трое.

– Это как? – уточнила Катя.

– Вы в моей машине отпечатков не оставляли? – осведомился я, отвечая вопросом на вопрос.

– Я проинструктировала, – утвердительно кивнула заинтересованная поворотом быстротекущих событий Катечка.

– Тогда марш искать Ирину, а с ней срочно ко мне домой. Я дам вам ключи, мой адрес, надеюсь, помните. К утру пешком дойдете.

Она с изумлением уставилась на меня и, сузив глаза до состояния щелок, с холодной подозрительностью осведомилась:

– С чего ты взял, что мы станем тебя слушать?

Я издевательски улыбнулся в ответ.

– Да мы по дороге убежим! – хмыкнула Катя, явно вызывая меня на ответную реакцию.

Я улыбнулся еще более издевательски, выразительно посмотрев на часы.

– Да кто ты вообще такой? – взорвалась предводительница отряда шлюх, сжимая в ярости кулаки и подаваясь вперед.

Тут-то и наступил мой звездный час.

– Вы причастны к убийству Павла Петровича Огородникова, клиента публичного дома Мадам Наташи, а также к похищению ста пятидесяти тысяч долларов («Сколько??!!» – прошипела совершенно белая Катя, вбирая мои слова, словно иссушенная долгим одиночеством губка) и пропаже двух машин с товаром, за которые и должны были заплатить этими деньгами. На вас охотятся ФСБ, мафия, прокуратура, милиция, несколько частных детективов и телохранители самого Огородникова-старшего. В большинстве случаев те, кто первый найдет вас, решат вашу участь еще проще и эффективней, чем эти покойные непрофессионалы. Бежать вам некуда. У вас даже оружия нет – ни одного пистолета! Я гарантирую вашу смерть в течение недели… Но…

– Ну?!! – взвились они.

– Я предлагаю вам помощь и защиту, – ответил я, – в обмен на правдивую информацию. Я не работник органов, поэтому не собираюсь упекать вас в тюрягу. Всего лишь поговорить.

И замолчал.

Они также молчали, и мне пришлось снова выразительно взглянуть на часы, чтобы вывести их из транса.

– Ты кто такой? – тихонько и испуганно спросила присмиревшая беленькая овечка Катя.

– К вашим услугам, частный детектив Валерий Борисович Мареев!

– Че?!.. – по-прежнему содержательно вопросила недоверчивая сучка Катька.

– Милиция сейчас сюда приедет, вот че! – не выдержав, воскликнул я. – Лови ключи! – Бегом ко мне домой и сидите там, как мышки! Я отчитаюсь перед ментами и к утру приеду! Тогда и поговорим! Времени нет!

Катечка поймала ключ на лету точным и кратким движением руки. Мгновение мы глядели друг другу в глаза: она – испытующе, я – негодующе.

Наконец она решила, что действия, предлагаемые мной, по крайней мере, не ведут к мгновенной смерти или увечью никого из членов ее банды и перед уходом только вопросительно бросила: – Заложишь?

– Вы мне еще нужны, – правдиво ответил я, мысленно подсчитывая непременные наградные за проявленный героизм и удержанное достоинство. – А ну, бегом!

Они убежали, и только некоторое время еще слышались приглушенные призывные крики: «Ира! Ира, твою мать, ты где?! Ира, сюда!»

Я постоял, вспоминая удивленный и многообещающий взгляд Маши, слабую улыбку Марины и уважение Катечки – все чувства, за краткую минуту мелькнувшие в их блядских (ведь правда же!) глазах. А затем утихомирил пальцесуставную дрожь и набрал 02.

– Алло, милиция? Говорит частный детектив Мареев Валерий Борисович. Я нахожусь в городском парке и только что застрелил двоих мужчин. Это была самооборона, у них обоих есть оружие… Нет, не знаю… Да, я вас жду. Слушайте внимательно, как пройти…

Домой я притащился страшно измученный, окончательно уставший, часов в пять утра. Починенную вызванным мастером машину поставил, как обычно, под окна дома, расплатился в долларах. Хотелось в душ, смыть с себя грязь убийства и допроса, забыть складное, но от начала и до конца лживое объяснение случившегося.

А так же сбросить весь груз накопившихся проблем? Например, что делать с оставшимся в живых верзилой, которого моя пуля только ввела в пограничное состояние? Через недельки три он придет в себя и, возможно, заговорит, осознав, где очнулся.

Дело мое с проститутками будет к тому времени, скорее всего, уже закончено и даже подзабыто, но проблема останется, и ко мне в квартиру нагрянет любознательный следователь с вооруженным помощником.

Опять же, с девочками следовало сначала разобраться – мне отчего-то не хотелось звонить Наташе и сдавать пойманных.

После всего случившегося я мыслил исключительно эмоциями и усталостью, мне явно не хватало рассудочности и правильности приятельского мышления…

А как, кстати, незаметно пройти в комнату с компьютером, оставляя девок дожидаться результатов его решения?

Звонок в дверь. Вот так бы и стоял всю жизнь – прислонившись гудящим лбом к холодному косяку.

Тихие осторожные шаги. Молчание.

– Откройте, девочки, это я, Мареев… умирающий на пороге собственной квартиры.

Открыла Катя. Прищурившись, глянула мне в лицо. Затем оглядела с ног до головы. И неожиданно рассмеялась.

– Ну проходи, приблудный, – и отошла, пропуская. Маша, Марина и Ирочка стояли поодаль. Судя по состоянию их волос и по тому, что каждая из них нашла в моем гардеробе нечто приглядное, девочки уже успели и вымыться, и принарядиться.

Я закрыл за собою дверь и, разоблачаясь, отвечал на вопросительные взгляды.

– Был в участке. Потом повезли в прокуратуру. Еще раз десять ходить придется. Потом – суд. Думаю, оправдают. Никаких доказательств вины. Вот только этот, высокий, – он выжил. И, скорее всего, через месяцок, как раз к суду, очень и очень разговорится… – Посмотрел на их обеспокоенные, недовольные случившимся лица и добавил: – Как вы сейчас.

Ира нервно усмехнулась.

– Прошу на кухню, – величественно приказала Маша.

– О, боже! – потрясенно вымолвил я, вступая в этот адский притон, стараниями выловленных и отобранных у смерти проституток ставший на краткое время райским уголком.

Все чисто, выскоблено, блестит, посуда, самое интересное, на своих местах, и на столе – ни крошки. Только сверкающая посуда. И аккуратно нарезанный сыр, салями, соленые огурцы лизановской фабрики, рядом со сгрудившимися бокалами стоит сухое белое вино.

– А это – тебе подарочек, – улыбнулась удивительно посвежевшая после ванной Ирина, указывая на два переполненных ведра: мусорное и бельевое, которое они заполнили сухим мусором, впервые за несколько месяцев заботливо собранным со всех урожайных уголков моей плодородной кухни. – Выносить нам показалось опасным. Марина и так уже за продуктами ходила. Скажут еще, что у тебя появились сразу четыре любовницы! – Все девочки, как одна, разом заухмылялись.

– Э-э-э… – столь же содержательно, как они в парке, теперь ответил я, оглядывая уставленный едой и посудой стол. – Н-да-а-а…

– Нам очень приятно, – за всех ответила Марина и улыбнулась мне как-то по-особенному. Спать сразу же расхотелось, и тотчас потянуло в ванную, – мыться, мыться и мыться – нужно же быть готовым к… о, господи, чего это я?! Их же четверо! Уединиться с одной, оставив остальных? Да и вообще, искать женской страсти и ласки во время расследования… не по мне. Не привык заниматься посторонними делами… хотя очень хочется.

Все-таки я слишком привык к одиночеству. И к случайным женщинам. Которых всего лишь хотел.

Стряхнув наваждение, я помотал головой и, пожав плечами, оценил:

– Немыслимо. Грандиозно. Вы превзошли все мои ожидания… девочки. Пойду-ка я вымоюсь. И мы все вместе как следует поедим.

Так мы и сделали. Ополоснувшись, я на время забыл о сонливости и усталости, раздумывая о разговоре с девушками и предвкушая встречу с Приятелем, которому должен был обстоятельно рассказать обо всем произошедшем, доложив также о своих мнениях, соображениях, чувствах и пристрастиях.

Завтрак, обед и ужин сразу же был великолепен до полного отпада. Так меня не кормили с детства – в холодильнике и духовке поварихи спрятали и гриль, и холодные закуски, и различные приправы, как магазинные, так и приготовленные здесь же.

Вино имело потрясающий запах и, главное, вкус, а вставшие молчаливой четверкой девочки внезапно выдали мне короткую благодарственную речь.

– Ты нас спас, – сказала Катя. – То, что ты частный сыщик – подарок судьбы. Как и то, что у тебя был пистолет. Но то, что ты сам отправился нас спасать после того, как я хотела тебя убить – это только твой героизм… Как тебя зовут?

– Валера. Я ж уже представлялся.

– Забыла. Ну-ка, Ирочка, посторонись… – она дотянулась до меня и крепко поцеловала в небритую щеку. – В очередь, девочки, – приказала остальным.

Мне оставалось только стоять, смотреть, ощущать их такие различные поцелуи – энергичный Иры, романтичный Маши и нежный Марины. И стремительно, неудержимо краснеть.

– Сейчас вообще мужики настоящие, можно сказать, перевелись, – заметила Катерина, по-хозяйски меня оглядывая. – Мало их осталось.

Разомлевшие от горячей еды и отличного вина, девоньки только кивали да причмокивали.

Меня снова неудержимо потянуло в сон.

– Давайте-ка поставим кофе и поговорим, – сказал я, вынимая любимые «Соверен» и закуривая.

– Все будет исполнено, чувствуй себя, как дома, – уверила Ира, по-хозяйски принимаясь за выполнение поставленной партийной задачи.

– Итак, – выкурив пару сигарет, выпив крепчайший из мерзких кофе и пожевав губами, как это делал кто-то из великих сыщиков, начал я необходимый разговор. – Сразу честно признаюсь, девочки, я в этом деле не без своего интереса. Ищу пропавшие сто пятьдесят тысяч баксов по заказу фирмы. А также подозреваемых в убийстве Павла Петровича Огородникова четырех проституток вместе с пятым участником побега – мужчиной, любовником некоей Мадам Наташи, который, скорее всего, прямо в этом деле. Я вышел на вас после знакомства с Мариной – угадал, что кто-нибудь из вас появится на встрече, которую устраивает Огородников-старший для журналистов и клиентов компании.