- -
- 100%
- +
Глава 1. Что за чертовщина?
Последнее, что Виктор Сергеевич помнил совершенно точно, — чайник свистел.
Самый обычный алюминиевый чайник, с чёрной пластмассовой ручкой и крышкой, которая уже несколько месяцев сидела чуть набок после неудачного падения на пол. Свисток сперва тонко подвывал, потом набирал силу и переходил на такой требовательный визг, будто вода внутри не кипела, а пыталась сообщить о серьёзной производственной аварии.
Виктор Сергеевич как раз собирался снять чайник с конфорки, когда лампочка под потолком моргнула. Сначала один раз, потом второй, и он машинально поднял голову, успев подумать, что электрик Коля опять где-то намудрил. После последнего ремонта щита Коля клялся, что теперь всё будет работать «до второго пришествия», но Виктор Сергеевич давно заметил: люди особенно любят давать большие гарантии именно там, где сами ни в чём не уверены.
Он потянулся к чайнику, но пола под ногами уже не было.
Не провалился, не качнулся и не треснул — просто в какой-то момент перестал существовать, а в следующий Виктор Сергеевич уже лежал лицом в траве и чувствовал во рту вкус земли.
Первой мыслью было, что ударило током. Второй — что после удара током люди обычно всё-таки не оказываются посреди луга.
Он не стал сразу вскакивать. В сорок шесть лет человек уже знает, что если с тобой произошло что-то совершенно непонятное, лучше не усугублять положение резкими движениями, а сначала проверить, на месте ли голова, слушаются ли руки и ноги и нет ли рядом чего-нибудь, что может сделать ситуацию ещё хуже.
Пальцы двигались, колени сгибались, в боку не болело и в ушах не звенело, поэтому Виктор Сергеевич осторожно перевернулся на спину и несколько секунд просто смотрел вверх.
Небо было слишком хорошее, почти наглое в своей ясности. Ни облака, ни самолётного следа, ни привычной сероватой дымки над горизонтом. Справа шумел лес, впереди поднимался невысокий холм, а через поле шла широкая грунтовая дорога, ровная и почти аккуратная, словно её специально проложили для киносъёмок про старину.
Трава пахла нагретой землёй, солнцем и чем-то горьким, похожим на полынь.
Чайника не было.
Кухни тоже.
Виктор Сергеевич медленно сел, отряхнул рукав рубашки и только тогда заметил, что на поле он не один.
Метров в десяти от него лежали четверо молодых людей. Точнее, трое лежали, а одна девушка уже сидела, растерянно оглядываясь по сторонам. Светлые волосы у неё были собраны кое-как, у виска шла ярко-розовая прядь, на ногах были синие штаны с одинаковыми прорехами на обоих коленях, а сверху — короткая футболка и лёгкая куртка непонятного покроя.
Виктор Сергеевич задержал на ней взгляд чуть дольше, чем собирался.
Всё в её виде казалось каким-то неправильным. Волосы выкрашены, брюки намеренно разодраны, обувь белая, громоздкая, как будто ортопедическую мастерскую заставили выпускать молодёжную моду. На запястье чёрный прямоугольник без стрелок, на пальцах несколько колец. Не девчонка из приличной семьи, а какая-то хиппующая молодёжь, мелькнуло у него в голове, хотя уже в следующую секунду он сам себе возразил: на хиппи тоже не очень похоже.
Виктор Сергеевич вообще не любил делать выводы о людях по одежде, но эта компания словно специально проверяла его на выдержку. Английские надписи, странные причёски, неизвестные приборы, рваные брюки — всё это вместе выглядело так, будто молодёжь собирали на одном поле по принципу «кто сильнее удивит нормального человека».
Девушка заметила его взгляд, машинально дёрнула футболку вниз и раздражённо спросила:
— Что?
Виктор Сергеевич перевёл глаза ей на лицо и ответил спокойно, без осуждения:
— Ничего особенного. Просто пытаюсь понять, вы штаны здесь порвали или такими их изначально сделали. Прорехи уж больно аккуратные.
Она несколько секунд смотрела на него с непониманием, а потом ответила:
— Такими купила.
Виктор Сергеевич чуть приподнял брови.
— Уже рваными?
— Да.
Он медленно кивнул, решив не продолжать. Из всех странностей утра эта пока была, по крайней мере, совершенно неопасной.
Девушка тем временем перевернулась на колени и подползла к худому парню в чёрной толстовке. Лицо у неё сразу изменилось: прежнее раздражение исчезло, уступив место испугу, который она старательно пыталась спрятать за суетливыми движениями.
— Макс, слышишь меня? — Она осторожно хлопнула его по щеке и наклонилась ближе. — Макс, только не вздумай сейчас прикалываться, пожалуйста, мне и без тебя уже страшно.
Парень застонал, попытался отмахнуться и приоткрыл глаза.
— Алина, господи… не бей меня, я и так чувствую себя так, будто меня автобус переехал.
— Я тебя не бью, я проверяю, живой ты или нет, — огрызнулась она, но голос всё равно дрогнул. — Можно было хотя бы не валяться так убедительно.
— Можно было пульс проверить.
— Можно было самому вовремя очнуться и не давать мне повод.
Виктор Сергеевич уже поднялся на ноги и теперь наблюдал за ними со стороны. Значит, светловолосая — Алина, а тот, который ещё лежит, но уже успевает спорить, — Макс. Скорее всего Максим.
Чуть дальше зашевелился кудрявый парень в очках.
— Тимур! — Алина тут же обернулась к нему и заметно выдохнула, когда тот сам сел. — Ты как вообще? Голова не кружится, не тошнит?
Тимур одной рукой придерживал висок, а другой поправлял съехавшие на бок очки.
— Если меня минуты три никто не будет трогать, я попробую сформулировать ответ и желательно без медицинских терминов.
Алина нервно усмехнулась.
— Значит, нормально. У тебя хотя бы сарказм на месте.
— У тебя очень странная диагностика, но спорить я сейчас не готов.
Она уже собиралась что-то добавить, но вдруг посмотрела в сторону четвёртого парня, который всё ещё лежал неподвижно. Улыбка сразу исчезла с её лица.
— Егор…
Макс тоже попытался подняться, пошатнулся, но всё-таки сделал несколько шагов к нему.
— Волк, хорош придуриваться. Егор, слышишь меня? Давай без вот этого сейчас.
Он уже потянулся к его плечу, когда Виктор Сергеевич окликнул его:
— Не тряси.
Максим резко обернулся.
Только теперь молодые люди словно разом заметили, что кроме них на поле находится ещё кто-то.
Несколько секунд они молча рассматривали друг друга, и это взаимное изучение Виктору Сергеевичу не понравилось ещё больше, чем странная одежда. На шее у мальчишки висела какая-то конструкция из двух круглых коробочек, соединённых дугой, на толстовке была надпись английскими буквами, а волосы спадали на лоб так, словно расчёска считалась пережитком прошлого.
Максим, в свою очередь, разглядывал его рубашку, брюки и часы с таким же недоумением.
— Чего? — наконец спросил он.
Виктор Сергеевич мысленно поставил ещё одну галочку. Разговаривать со старшими этого молодого человека тоже, видимо, никто особенно не учил.
— Того, что если человек без сознания, его не надо хватать за плечи и трясти, пока голова не отвалится. Лучше сначала проверить, дышит ли он, а уже потом устраивать спасательные работы.
Максим взглянул на лежащего друга и уже не так уверенно ответил:
— Наверное, дышит.
— «Наверное» — замечательный медицинский термин.
Виктор Сергеевич подошёл ближе, присел рядом с парнем, проверил дыхание, осторожно коснулся шеи, а затем хлопнул его по щеке.
Егор поморщился и выдохнул:
— Да блядь…
Виктор Сергеевич слегка отстранился.
Ну да. Компания становилась всё интереснее.
— Понимаю, обстоятельства располагают к сильным выражениям, — сказал он, стараясь не звучать слишком резко, — однако раз уж вы можете так убедительно их употреблять, значит, самое опасное, скорее всего, позади. Только не вскакивайте сразу, сначала разберитесь, что у вас с головой.
Егор открыл глаза и несколько секунд смотрел на незнакомого мужчину с выражением человека, который пока не решил, кто перед ним: врач, милиционер или очередная проблема.
— Вы кто такой?
— Сейчас это не самый важный вопрос. Я проверил, дышите ли вы, поэтому полежите спокойно и скажите лучше, голова кружится или нет.
Егор послушался, прикрыл глаза, осторожно повернул голову и почти сразу поморщился.
— Кружится. И мутит немного.
— Тогда тем более не вставайте. Земля от вас никуда не денется, а вот падать второй раз подряд совершенно необязательно.
Парень выдохнул, всё ещё явно не понимая, почему какой-то чужой мужик распоряжается им так уверенно, но спорить не стал.
Виктор Сергеевич выпрямился и задержался рядом.
Что-то в этой компании его беспокоило.
С одной стороны, обычные перепуганные ребята. С другой — выглядят неизвестно как, разговаривают странно, один без сознания валялся, а где они вообще находятся, судя по всему, никто не знает.
Не хватало только выяснить, что они перед этим чего-нибудь наглотались.
Максим тем временем отошёл на несколько шагов и принялся водить рукой перед собой: то проводил ладонью сверху вниз, то будто пытался отодвинуть что-то невидимое.
Виктор Сергеевич сперва решил, что парню всё-таки нехорошо после падения. Потом заметил, что движения повторяются вполне осмысленно.
Один раз, второй, третий.
Мальчишка явно чего-то ждал.
Виктор Сергеевич насторожился и, прежде чем вмешаться, посмотрел на остальных. Хуже всего было то, что Алина и Тимур наблюдали за Максимом без малейшего удивления.
— Молодой человек, у вас голова сильно болит? — спросил он уже не скрывая настороженности.
Максим перестал водить рукой перед собой и посмотрел на него с недоумением.
— Нет. А почему вы спрашиваете?
— Потому что я уже примерно минуту наблюдаю, как вы пытаетесь руками нащупать что-то в пустом воздухе. Если вам после падения мерещится то, чего здесь нет, лучше выяснить это сейчас, пока никто не ушёл в лес.
На лице Максима сначала появилось возмущение, потом до него дошло, что взрослый мужчина говорит совершенно серьёзно.
— Мне ничего не мерещится. Я интерфейс ищу. Здесь должна быть панель управления, просто она почему-то не открывается.
Виктор Сергеевич несколько секунд смотрел на него, затем перевёл взгляд на Алину и Тимура. Ни один из них не улыбнулся.
Это уже было хуже.
Один мальчишка, который видит что-то там, где ничего нет, — проблема одного мальчишки. Компания, воспринимающая это как нормальное занятие, заставляла задуматься о гораздо менее приятных вариантах.
Виктор Сергеевич незаметно отступил на полшага, чтобы видеть всех сразу.
— Тогда давайте на минуту прекратим искать невидимое и попробуем исключить самые простые причины. Перед тем как здесь оказаться, вы ничего не принимали? Таблетки, какие-нибудь лекарства, алкоголь?
Алина уставилась на него так, будто он только что успел обвинить её лично во всех бедах современной молодёжи, а затем всплеснула руками.
— Мы ничего не принимали. И вообще, даже если бы принимали, это как объясняет, что вы сами тут оказались? Вы же тоже нас видите, разговариваете с нами и, судя по всему, понятия не имеете, где находитесь.
Виктор Сергеевич уже собирался ответить, но на секунду задержался.
Девчонка, при всей её нелепой розовой пряди и намеренно испорченных брюках, рассуждала вполне здраво.
Это ему даже немного не понравилось — проще было бы, если бы компания целиком соответствовала первому впечатлению.
— Никак не объясняет, — признал он после короткой паузы, и от этого Алина даже слегка растерялась. — Но если часть происходящего можно объяснить проще, я сначала проверю простое, а уже потом перейду к путешествиям во времени, невидимым панелям и прочей научной фантастике. Вы сами, надеюсь, не предлагаете начинать именно с самого невероятного варианта?
Алина всё ещё сердито смотрела на него, но прежней обиды в выражении лица уже не было.
— Мы вам как раз и пытаемся сказать, что простого объяснения, похоже, нет.
— А я пока оставлю это под вопросом, — ответил Виктор Сергеевич уже заметно мягче. — Вы можете оказаться правы. Но я предпочитаю сначала разобраться, а потом верить.
Тимур тихо усмехнулся.
— Вообще-то логично.
Максим раздражённо вздохнул.
— Да не психи мы. Здесь просто должен быть интерфейс, потому что если это действительно та карта, которую я думаю, то мы очень сильно влипли.
Виктор Сергеевич сложил руки на груди.
— Вы опять говорите это слово так, будто оно мне что-то объясняет. Давайте ещё раз, только нормально.
Максим закрыл глаза на секунду, явно собираясь с терпением.
— Панель управления. Что-то вроде информации, которая должна появляться перед глазами. Меню, карта, показатели.
— Перед глазами где?
— Просто в воздухе.
Виктор Сергеевич посмотрел на него дольше, чем нужно.
— Понятно.
Максим сразу насторожился.
— Что вам понятно?
— Что ничего мне пока не понятно, а вам, похоже, ещё меньше.
Он сказал это уже без злости, но внутренне напрягся ещё сильнее. Очень хотелось верить, что перед ним просто компания странной молодёжи, а не пять человек, которые одновременно уверены в существовании невидимых панелей управления.
Максим тем временем снова огляделся, и на этот раз его внимание зацепилось за дорогу.
Он застыл.
Виктор Сергеевич заметил перемену сразу. Из мальчишеского раздражения вдруг исчезло всё лишнее, лицо стало напряжённым, почти испуганным.
— Нет…
Алина тоже мгновенно посерьёзнела.
— Макс, что ты увидел?
Тот медленно показал на дорогу.
— Я её уже видел. Именно эту дорогу, с этим изгибом и лесом справа.
— Где?
Максим посмотрел на неё.
— В игре.
Теперь замолчали все.
Виктор Сергеевич почувствовал, как первоначальная настороженность постепенно начинает превращаться в раздражение. Он не любил загадочные разговоры, особенно когда люди вместо того, чтобы нормально объяснить происходящее, бросались словами, понятными только им самим.
— Хорошо, — сказал он после короткой паузы. — Давайте кто-нибудь один объяснит мне, что означает «я видел эту дорогу в игре», и желательно так, чтобы после объяснения вопросов стало меньше, а не больше.
Максим впервые посмотрел на него по-настоящему внимательно. Не просто отметил присутствие какого-то незнакомого мужика, а словно только сейчас рассмотрел светлую рубашку с закатанными рукавами, тёмные брюки, потёртые туфли и механические часы на запястье.
Потом его взгляд остановился на пачке «Космоса», торчавшей из нагрудного кармана.
— А вы вообще откуда?
Виктор Сергеевич нахмурился.
— Из Москвы. Если вопрос был о чём-то другом, то сформулируйте его иначе, потому что мысли я пока читать не научился.
Тимур вдруг перестал растирать висок и тоже внимательно посмотрел на Виктора Сергеевича. Сначала на часы, потом на одежду, затем снова на Максима.
— Подождите. Вы у него лучше год спросите.
Виктор Сергеевич медленно повернул к нему голову.
Вот теперь уже точно кто-то из них получил по голове сильнее, чем кажется.
— Тысяча девятьсот восемьдесят первый, — ответил он сам, прежде чем разговор успел стать ещё абсурднее. — Двадцать первое августа, пятница. А теперь, если этот вопрос каким-то образом помогает понять, где мы находимся, очень хотелось бы услышать продолжение.
Никто не ответил.
Максим больше не выглядел раздражённым. Алина медленно опустила руки. Даже Егор приподнялся на локтях, забыв про головокружение.
И вот это молчание Виктору Сергеевичу понравилось ещё меньше.
— Ну? — спросил он, переводя взгляд с одного лица на другое. — Что вы все на меня смотрите?
Алина первой отвела глаза. Когда она заговорила, голос у неё уже не был ни колким, ни сердитым.
— Потому что у нас две тысячи двадцать шестой год.
Виктор Сергеевич посмотрел на неё, потом на Максима, затем на Тимура.
Никто не улыбался.
— Понятно, — сказал он наконец.
Алина моргнула.
— Что именно?
— Что ничего не понятно. Вы хотите убедить меня, что я ошибся на сорок пять лет, а я сегодня утром собирался на работу в тысяча девятьсот восемьдесят первом году, у меня дома лежит сегодняшняя газета, в кармане документы и вполне конкретные планы на вечер. Поэтому, если это розыгрыш, он очень затратный, а если не розыгрыш — тем более не вижу смысла принимать первую же невероятную версию только потому, что вы её дружно повторяете.
Тимур кивнул, и Виктор Сергеевич впервые увидел на его лице не подростковую растерянность, а что-то похожее на уважение.
— Мы вас ни в чём не убеждаем. Просто у нас до этого был две тысячи двадцать шестой. И, если честно, нам самим от этого не легче.
Виктор Сергеевич ещё раз оглядел их одежду, обувь, неизвестные приборы и странные часы без стрелок на руке Алины.
— Хорошо. Календарь пока оставим в покое. Расскажите, что произошло непосредственно перед тем, как вы оказались здесь. Что-нибудь одно, без скачков через сорок пять лет и невидимых панелей.
Максим провёл ладонями по лицу, словно пытался привести мысли в порядок.
— Мы играли. Не все вместе, но в одну игру. На компьютерах.
Виктор Сергеевич нахмурился.
— На чём?
Максим уже открыл рот, но Тимур успел вмешаться раньше, видимо, понимая, что сейчас они опять увязнут в терминах.
— На вычислительных машинах. Только домашних.
Виктор Сергеевич медленно перевёл на него взгляд.
— Повторите.
— Домашняя вычислительная машина. Небольшая.
— Насколько небольшая?
Тимур показал руками приблизительный размер.
— Корпус примерно такой. Экран отдельно. Стоит на столе.
Несколько секунд Виктор Сергеевич молчал.
— Вся вычислительная машина?
— Да.
— На столе?
— Да.
Теперь уже даже подозрение ненадолго отступило перед чистым инженерным интересом. Виктор Сергеевич машинально провёл большим пальцем по подбородку и посмотрел на ребят внимательнее.
— И что вы на ней считаете?
Максим вздохнул.
— Да почти всё. На ней можно работать, писать, читать, смотреть фильмы, рисовать, играть, разговаривать с людьми.
Виктор Сергеевич поднял ладонь.
— Подождите. Разговаривать через вычислительную машину?
— Да, — осторожно подтвердил Тимур. — На расстоянии.
— Как по телефону?
— Примерно, только сложнее.
Виктор Сергеевич решил пока не уточнять, каким образом телефон оказался связан с вычислительной машиной, потому что чувствовал, что ещё немного — и разговор окончательно выйдет за пределы разумного.
— А играть вы на ней тоже можете?
Максим кивнул.
— Да. Игра, в которую мы играли, называлась «Civilizations: Crown and Steel».
— По-русски.
— «Цивилизации: Корона и сталь».
— И что там нужно делать?
Максим, кажется, обрадовался, что наконец можно объяснять то, в чём он действительно разбирается.
— Это модель мира. Есть карта, государства, города, люди. Ты управляешь страной, строишь поселения, добываешь ресурсы, развиваешь производство и технологии, торгуешь, воюешь, заключаешь договоры.
Виктор Сергеевич сразу стал слушать внимательнее.
— То есть имитационная модель с заданными правилами?
— Да, примерно так.
— А события просчитывает машина?
— Да.
Вот это уже укладывалось в голове куда лучше. Необычно, конечно. Домашняя вычислительная машина вообще звучала почти фантастически. Но сам принцип моделирования Виктор Сергеевич понимал прекрасно.
Тимур немного помолчал, прежде чем добавить:
— Проблема в том, что всё вокруг очень похоже именно на эту модель. Максим узнал стартовую местность, и если ещё появится интерфейс…
Виктор Сергеевич покачал головой.
— Нет. Пока у нас есть похожая дорога и рассказ о программе. Этого недостаточно, чтобы делать вывод, будто мы каким-то образом оказались внутри вычислительной машины.
Максим нервно провёл рукой по волосам.
— Но лес тот же, дорога та же, холм тоже. Я эту карту сотни раз видел.
— Молодой человек, дороги и леса существовали задолго до вашей программы. Вы можете быть правы, но пока у вас вместо доказательств одни совпадения.
Максим уже открыл рот, чтобы возразить, но именно в этот момент перед лицом Виктора Сергеевича вспыхнул свет.
Он резко отшатнулся.
В воздухе, примерно в полуметре от него, возник прозрачный голубоватый прямоугольник. Сквозь него была видна трава, но поверх неё проступали чёткие буквы.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИГРОК.
Несколько секунд Виктор Сергеевич не двигался.
Потом сделал шаг вправо.
Прямоугольник переместился за ним.
Он шагнул влево.
То же самое.
За спиной стало очень тихо.
Виктор Сергеевич протянул руку и осторожно коснулся надписи. Пальцы прошли насквозь. Он попробовал ещё раз, уже медленнее, словно от этого могла измениться физика происходящего.
Ничего.
Только теперь он заметил, что ладонь слегка дрожит, и раздражённо сжал пальцы в кулак.
Это ему не понравилось больше всего.
Не сам светящийся прямоугольник, а то, что его уже нельзя было объяснить тем, что дети ударились головами.
Потому что видел его сам.
— Вы тоже это видите? — спросил он, не отрывая взгляда от букв.
Максим ответил уже без прежней самоуверенности:
— У каждого своё окно. Я вижу своё, Алина своё. Ваше мы, похоже, не видим.
Виктор Сергеевич обернулся к нему.
— То есть то самое, что вы называли интерфейсом?
— Да.
На этот раз Виктор Сергеевич не стал поправлять термин.
Следующая строка появилась сама:
ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ЗАВЕРШЕНА.
Он снова провёл рукой сквозь изображение и тихо пробормотал:
— Проекция какая-то… только откуда она берётся и почему привязана к положению глаз?
Максим уже привычно хотел ответить «вроде того», но вовремя остановился.
— Не знаю. Правда.
Виктор Сергеевич коротко посмотрел на него.
— Молодец. Уже учишься не выдавать предположение за факт.
Под первой надписью появилась новая:
ДОСТУПНО ОБУЧЕНИЕ. НАЧАТЬ?
Ниже возникли два слова:
ДА
НЕТ
Виктор Сергеевич внимательно прочитал сообщение.
— Судя по всему, оно ждёт от меня ответа. Как вы обычно этим пользуетесь?
Максим подошёл чуть ближе, но всё ещё держал дистанцию, будто боялся спугнуть непонятную систему.
— Обычно можно нажать на нужный вариант. Попробуйте пальцем, а если не сработает — возможно, придётся выбрать мысленно.
Виктор Сергеевич ткнул пальцем в слово «ДА».
Ничего.
Он повторил попытку, после чего медленно повернул голову к Максиму.
— И теперь вы предлагаете мне разрешить неизвестной машине читать мысли?
Максим неловко поморщился.
— Если это вообще машина. И я не знаю, читает ли она мысли, может, просто реагирует на намерение. Но другого способа у нас пока нет.
Виктор Сергеевичу совершенно не нравилась сама постановка вопроса, но вокруг уже происходило достаточно невозможного, чтобы выбирать между приятным и неприятным не приходилось.
Он сосредоточился на слове «ДА».
Окно мгновенно изменилось.
Виктор Сергеевич почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.
На голубом фоне появились строки:
ВАША ЦЕЛЬ — СОЗДАТЬ ЦИВИЛИЗАЦИЮ, СПОСОБНУЮ ПРОЙТИ ПУТЬ ОТ ПЕРВОБЫТНОГО ПОСЕЛЕНИЯ ДО ГЛОБАЛЬНОЙ ДЕРЖАВЫ.
Он перечитал сообщение дважды.
Ниже возникло продолжение:
НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП: ОСНОВАТЬ ПОСЕЛЕНИЕ.
РЕКОМЕНДУЕМОЕ ЧИСЛО ЖИТЕЛЕЙ: 50.
ДОСТУПНЫЕ ФОРМЫ ОРГАНИЗАЦИИ: РОДОВАЯ ОБЩИНА / ВОЖДЕСТВО.
Максим тоже что-то читал перед собой и вдруг помрачнел.
— Вот это уже действительно плохо. Мы начинаем почти с самого раннего этапа: нормальных инструментов мало, производство примитивное, медицина практически отсутствует, а еда полностью зависит от урожая. До хорошей обработки металла и хоть сколько-нибудь устойчивого хозяйства ещё идти и идти.
Виктор Сергеевич задумался и впервые за весь разговор не перебил его вопросом.
— То есть нам дают группу людей практически без хозяйства и предлагают из этого построить государство?
— Если совсем грубо, то да.
— А кто составлял эту программу?
— Разработчики. Программисты, художники, люди, которые придумывают правила, историки-консультанты, наверное, ещё кто-то.
Виктор Сергеевич посмотрел на надпись ещё раз, и на его лице появилось почти профессиональное раздражение.
— Тогда у меня к этим людям уже есть вопрос. Почему они решили, что государство начинается с пятидесяти человек и выбора между общиной и вождём?