Без выдержки

Глава 3

Линия движения

Первые кадры были красивыми. Именно поэтому Таисия хотела их выбросить.

Она разложила распечатки на рабочем столе и передвигала их, будто лекала, в которых никак не сходились контрольные точки. На одном снимке шёлк отливал сталью. На другом сетка казалась тоньше воздуха. На третьем её собственное лицо было спокойным и чужим.

Глеб прислонился бедром к краю стола.

— Ни один?

— Они продают женщину, которая умеет стоять.

— Полезный навык.

— Не за него платят мои клиентки. Ты не показал движение.

— На пробе у нас было два метра площадки и один комплект.

— Я не обвиняю. Я объясняю, что не работает.

— Объясни точнее.

Таисия взяла лист и провела ногтем по боковой линии.

— Когда я шагаю, эта деталь растягивается, но не режет. Когда сажусь — возвращается. Рубашка скользит, не цепляется за швы. В этих кадрах всё застыло. Получилось дорогое бельё для женщины, которая боится пошевелиться.

— Значит, не позы.

— А что?

— Маршрут.

Он убрал распечатки, освободил длинную полосу от двери до окна и поставил на пол три метки. Затем взял лёгкий стул из примерочной.

— От двери к окну, поворот, сесть, подняться. Не смотреть в камеру.

— Ты только что сказал мне, что делать.

— Я предложил маршрут. Движение твоё.

Таисия сдержала улыбку. Спорить с Глебом было похоже на подгонку жёсткой детали: стоило найти верный угол, и сопротивление начинало работать на форму.

Соня помогла ей переодеться в чёрный комплект с широкой лентой под грудью и высоким поясом. Поверх Таисия надела тонкий жакет без подкладки. Он был частью показа, но не предназначался для кампании.

— Оставь, — сказал Глеб, когда она вышла. — На первом проходе.

— Он закроет конструкцию.

— Снимешь в движении.

— Самое старое движение в рекламе белья.

— Тогда придумай новое.

Она пошла от двери. На второй метке стянула жакет только с одного плеча, перехватила за ворот и развернулась так, что ткань описала тёмную дугу. Глеб успел сделать серию. У окна Таисия бросила жакет на стул, села и тут же поднялась, заставив пояс собрать свет.

— Ещё раз, — сказал он.

— Что меняем?

— Ничего. Теперь ты знаешь, где стоят метки, и не будешь идти по ним механически.

Это прозвучало почти как вызов. Во второй раз Таисия замедлилась возле стула, провела пальцами по спинке, повернула голову на звук затвора. Глеб двигался параллельно, легко, без суеты. Камера закрывала часть его лица, но не взгляд. Она чувствовала его на коже точнее, чем прохладный воздух студии.

На третьем проходе бретель сместилась.

— Стоп, — сказала она.

Глеб сразу опустил камеру.

Таисия подошла к зеркалу, но нужный шов находился сзади. Соня ушла за парогенератором. Можно было подождать. Вместо этого Таисия взяла со стола булавку и повернулась к Глебу спиной.

— Видишь, где перекрутилось?

— Да.

— Скажи.

Он объяснил, не приближаясь: на два пальца ниже крепления, лента ушла внутрь. Таисия нащупала её, не смогла подцепить и раздражённо выдохнула.

— Поправь. Только ленту.

— Да.

Его пальцы коснулись ткани возле лопатки. Не кожи — между ними оставалась тонкая сетка, — но Таисия ощутила прикосновение до поясницы. Глеб выправил ленту одним коротким движением и отступил.

— Готово.

— Быстро.

— Ты дала точную задачу.

Она встретилась с ним взглядом в зеркале. Он уже снова держал камеру, но не поднимал её.

— Продолжаем, — сказала Таисия.

К полудню у них было семь кадров, в которых ткань действительно жила. Глеб вывел один на большой экран. Таисия в нём только начинала сбрасывать жакет; лицо оставалось в тени, зато линия тела была собрана движением, а не ретушью.

— Вот, — сказала она. — Это коллекция.

— Это начало.

Соня принесла планшет с ответами агентств. Из двенадцати запросов пришло пять видеопроб. Одна модель могла приехать вечером, две — на следующий день, ещё две соглашались только на съёмку без показа.

— Мы всё равно должны посмотреть, — сказала Таисия. — Моё участие не должно стать единственным вариантом только потому, что первый тест удачный.

Они сели у экрана. Девушки прислали короткие проходы в обычной облегающей одежде, без белья: Таисия специально попросила не снимать ничего лишнего до договора. Первая двигалась мягко и точно, но через каждые два шага привычно искала камеру. Вторая хорошо чувствовала ритм, однако могла приехать только на четыре часа. Третья в сопроводительном сообщении честно написала, что не готова к публикации кадров в наружной рекламе.

— Третью снимаем с отбора, — сказал Глеб.

— Почему? Она сильнее второй.

— Её граница уже не совпадает с планом кампании. Уговаривать не будем.

Таисия кивнула и передала Соне планшет.

— Поблагодари. Скажи, что её отказ не помешает звать на показы в одежде.

— Сделаю.

На четвёртом видео девушка шла слишком быстро, будто пыталась успеть до конца записи. Пятая двигалась хорошо, но была занята в ночь дворовой съёмки.

— Первая могла бы, — сказала Соня.

Глеб повторно включил её проход.

— Могла бы. Но ей понадобится день, чтобы перестать искать объектив. У нас нет дня.

— А мне не понадобится? — спросила Таисия.

— Ты не ищешь его. Ты споришь.

— Это преимущество?

— Для этой идеи — да.

Таисия смотрела на замерший кадр незнакомой женщины. Та была профессиональнее, пластичнее, привычнее к съёмке. Решение оставить себя могло оказаться тщеславием, замаскированным под необходимость.

— Если бы у нас было три недели, кого бы ты выбрал? — спросила она.

Глеб не ответил сразу.

— Сделал бы две пробы. Тебя и первую. Потом показал бы обе серии без имён трём людям, которые понимают задачу.

— Удобно не выбирать.

— Ты попросила профессиональный ответ. Не комплимент.

— А сейчас?

— Сейчас твой кадр уже работает, ты знаешь конструкцию, а срок не позволяет обучать другого человека. Выбираю тебя.

Таисия почувствовала облегчение — и укол разочарования от того, что он не назвал её незаменимой. Разочарование было глупым. Именно отсутствие сладкой лжи делало его выбор ценным.

— Тогда закрываем срочный отбор, — сказала она Соне. — Всем оплатить видеопробы по нашей ставке.

— Даже тем, кто не приехал?

— Они потратили время по нашему запросу.

Глеб посмотрел на Таисию с одобрением, которое не пытался превратить в похвалу. Она поймала взгляд.

— Что?

— Ничего. Это был профессиональный аргумент.

— Очень выразительный.

Он выключил планшет. Их решение перестало быть аварийной заменой и стало выбором, за который оба отвечали.

В студию без стука вошёл Влад Чернов. Он представлял компанию «Форма», которая финансировала часть программы «Одиннадцати ночей» и присматривалась к ателье с зимы. Влад всегда носил светлые костюмы и выражение человека, заранее знающего стоимость чужого согласия.

— Теперь понимаю, почему вы закрыли площадку, — сказал он, увидев экран. — Смело.

Таисия накинула жакет.

— Закрытая площадка означает, что входить нельзя.

— Софья сказала, вы нашли решение. Я пришёл поздравить.

— Поздравили. Дальше?

Он перевёл взгляд на снимок.

— «Форма» готова удвоить участие, если кампания будет пригодна для широкой наружной рекламы. Здесь образ слишком… авторский.

— Назови, что именно тебе мешает.

— Жёсткость. Женщине хочется быть такой, но покупать она будет обещание, что станет мягче.

Таисия почувствовала, как внутри всё свелось к короткой чистой линии.

— Моё бельё такого не обещает.

— Бизнес иногда обещает то, что хочет клиент.

— Мой — нет.

— Не отвечай сейчас. Посмотрим готовую серию. Деньги позволят увеличить сезонный выпуск вдвое.

Влад оставил визитку, хотя его номер у Таисии был, и ушёл.

Глеб не сказал: «Откажись». Не сказал и обратного. Сохранил кадр, затем открыл следующий.

— Ты мог бы хотя бы из вежливости осудить его, — заметила Таисия.

— Ты справилась.

— Это не ответ.

— Ты ждала помощи?

— Нет.

— Тогда зачем мне изображать спасателя?

Она взяла с кресла халат и ушла за экран. Его правота раздражала сильнее Влада. Наверное, потому, что за ней не было желания получить что-то взамен.

Когда Таисия вернулась, Глеб смотрел на сообщение в телефоне. На экране успела мелькнуть строка: «восемь месяцев».

— Плохие новости? — спросила она.

Он убрал телефон не слишком быстро, но и не оставил на виду.

— Пока только предложение поговорить.

— О чём?

— О большой съёмке. Не в Ладорске.

— Поздравляю.

Слово вышло ровным. Слишком ровным для новости, которая не должна была её задеть.

Глеб посмотрел на неё так, словно услышал складку там, где ткань казалась гладкой.

— Когда будут условия, скажу точнее.

— Не обязателен отчёт.

— Это не отчёт.

Таисия завязала пояс халата.

— Тогда заканчивай отбор. У нас девять дней.

Она вернулась в ателье и закрыла за собой дверь. Только там поняла, что до сих пор помнит его пальцы на ленте между лопаток — короткое разрешённое прикосновение, за которым ничего не последовало.

И что мысль о восьми месяцах почему-то уже казалась лишним швом на вещи, которую они ещё даже не начали носить.

Глава 4

Красный свет

В фотолаборатории было тесно даже для одного. Вдвоём с Таисией помещение стало почти неприличным.

Глеб заранее включил вентиляцию, разложил контактные отпечатки на столе и оставил дверь приоткрытой. Это должно было помочь. Не помогло.

Красный фонарь смягчал резкие углы её лица. Таисия наклонилась над листами, и запах проявителя смешался с лёгким ароматом утюжного пара, который будто въелся в её волосы за годы работы в ателье.

— Вот этот, — сказала она.

— Почему?

— Боковая деталь раскрылась полностью.

— Ты выбираешь изделие, не кадр.

— Мы продаём изделие.

— Мы показываем женщину, которая его выбрала.

Таисия выпрямилась.

— Вчера я объясняла тебе обратное. Моё тело не товар.

— Поэтому я и не предлагаю выбирать снимок, где видно больше. Здесь ты смотришь на стул, будто он должен извиниться. А здесь — решаешь, нужен ли он тебе вообще.

Глеб передвинул два отпечатка. На первом Таисия сидела вполоборота, жакет соскользнул с локтя. Снимок был безупречным и безразличным. На втором она только поднималась, голова повёрнута к камере, рот чуть приоткрыт от движения. В нём не было приглашения. Было сознание собственной силы.

Таисия молчала долго.

— Я не знала, что так выгляжу.

— Как?

— Будто мне ничего не нужно разрешать.

— Тебе и не нужно.

Она перевела взгляд на него.

— Камера обычно доказывает обратное.

— Камера ничего не доказывает. Это коробка с затвором. Решает тот, кто выбирает, когда нажать и что потом показать.

— До сих пор нажимал ты.

— А показывать мы будем только то, что выберешь ты.

Таисия взяла отпечаток и поднесла ближе к фонарю. Глеб видел, как меняется её выражение: недоверие уходит, оставляя сосредоточенность и что-то более личное. Не благодарность. Она никогда не благодарила за то, что считала правильной работой.

— Оставляем, — сказала она.

— Отметь на листе.

Она поставила крестик мягким карандашом. Глеб протянул руку за следующим рядом снимков. В тесноте их плечи соприкоснулись.

Таисия не отстранилась.

Он тоже.

Красный свет лишал её кожу привычного цвета, но не тепла. Глеб ощущал это тепло через рубашку. Снаружи, в галерее, прокатили тележку; колёса простучали по стыкам плит и стихли.

— Здесь действительно тесно, — сказала Таисия.

— Я предупреждал.

— Технически.

— Сейчас уже нет.

Она повернулась. Между их лицами осталось расстояние одного вдоха. Глеб видел крошечное пятно синего мела у её виска и знал, что стоит поднять руку — сможет стереть. Не поднял.

Таисия сама провела пальцами по его запястью. Коротко, от манжеты к ладони. Его тело отозвалось раньше мысли.

— Ты очень хорошо умеешь ждать, — произнесла она.

— Не всегда.

— А сейчас?

— Сейчас решаешь ты.

Её взгляд опустился к его губам. Таисия приблизилась ещё на несколько сантиметров, и Глеб почувствовал её дыхание. Он позволил себе коснуться пальцами края стола, рядом с её бедром, но не её самой.

Она закрыла глаза. На секунду.

Потом отступила.

— Сначала закончим лист, — сказала она. Голос стал ниже, однако прозвучал ясно. — Я не хочу потом гадать, что выбрала из-за тебя.

— Хорошо.

Глеб отодвинулся к увеличителю и взял следующий ряд негативов. Без раздражения. Без попытки превратить её остановку в обещание на потом.

Таисия посмотрела на него дольше, чем требовалось, затем снова наклонилась над столом.

Они выбрали двенадцать кадров. Пять Таисия отклонила из-за посадки, три — потому что не узнавала себя в выражении лица. Один нравился Глебу особенно: её рука лежала на открытой линии жакета, и весь кадр держался на напряжении пальцев. Она покачала головой.

— Слишком похоже, будто я прикрываюсь.

— Ты права.

Он перечеркнул номер без спора.

Следующая полоса ещё промывалась. Они ждали, пока вода перестанет пахнуть закрепителем, и красная тишина стала менее острой.

— Ты часто работаешь в других городах? — спросила Таисия.

— Почти всегда.

— Почему тогда студия здесь?

— Софья предложила на два месяца. Мне нужна была лаборатория между проектами.

— И через две недели ты снова уедешь?

— По старому плану — да. Была съёмка на севере, но заказчик сдвинул её на осень.

— Значит, «Люмен» удобно заполняет пустое время.

— У меня нет пустого времени. Есть незанятое.

— Разница?

— Пустое хочется чем-то закрыть. Незанятым можно распорядиться.

Таисия опёрлась бедром о стол. В красном свете её лицо снова стало чужим и близким одновременно.

— И чем ты распоряжаешься, когда не снимаешь?

— Печатаю. Хожу пешком. Не отвечаю на вопросы о себе.

— Последнее вижу.

— Ты всё равно спрашиваешь.

— Проверяю материал на растяжение.

Глеб достал промытую полосу щипцами и повесил сушиться.

— А если порвётся?

— Значит, не подходил для конструкции.

— Люди не ткань.

— Поэтому с ними сложнее.

Он посмотрел на её пальцы. На одном остался крошечный прокол от иглы.

— Ты всегда открываешь ателье сама? — спросил Глеб.

— Первые два года — да. Сейчас у Сони ключ. Но я всё равно прихожу раньше.

— Не доверяешь?

— Доверяю. Просто люблю час, когда никто не просит решения.

— А сейчас?

— Сейчас ты просишь выбирать кадры.

— Можем закончить позже.

Таисия покачала головой.

— Нет. Я хочу довести до конца именно сейчас.

Глеб понял, что она говорит не только об отпечатках. Почти-поцелуй не был отменён, но и не получил обещанного продолжения. Между ними оставалось напряжение, которое оба согласились выдержать ради ясности.

Он положил высохшую полосу рядом с другими.

— Тогда последние четыре.

Они склонились над столом снова, плечом к плечу, уже не притворяясь, что теснота ничего не меняет.

Когда работа закончилась, Глеб включил белый свет. Обычные цвета вернулись слишком резко. Таисия прищурилась, синее пятно мела на виске стало заметнее.

— У тебя мел, — сказал он.

— Где?

Он показал на себе.

Она потёрла щёку.

— Левее.

Таисия снова промахнулась. Глеб не улыбнулся.

— Можно?

— Да.

Он стёр след большим пальцем. Одно движение. Её кожа была тёплой, и теперь, когда разрешение получено, отступить оказалось труднее, чем в красном свете.

Таисия чуть повернула лицо к его ладони.

Потом первой открыла дверь.

— Ты собирался рассказать про предложение, — напомнила она.

Они вышли в галерею. Здесь пахло кофе и свежей краской, люди проходили мимо, и разговор сразу стал безопаснее. Или только выглядел таким.

— Международная сеть готовит кампанию в четырёх странах, — сказал Глеб. — Съёмки могут занять восемь месяцев. Пока без точного графика и условий.

— Ты уже работал с ними?

— Два коротких проекта. Этот будет другим.

— Потому что долгий?

— Потому что эксклюзивный. Возможно.

Таисия остановилась возле стеклянной двери ателье.

— И ты хочешь его?

Вопрос был точным. Его собственным оружием.

— Хочу иметь выбор, — ответил Глеб.

— Это не то же самое.

— Пока другого ответа нет.

Она кивнула.

— Когда появится, скажешь, если захочешь.

— Скажу.

— Почему?

Глеб посмотрел на её рот и впервые не стал притворяться, что замечает только слова.

— Потому что то, что почти случилось в лаборатории, не похоже на случайность.

Таисия взялась за ручку двери.

— Оно не случилось.

— Я заметил.

— И не обещано.

— Тоже заметил.

Она вошла в ателье. Уже изнутри, через стекло, сказала:

— Завтра в десять вечера. Не опаздывай.

Глеб остался в галерее с папкой утверждённых отпечатков и ясным пониманием: ждать он действительно умеет. Вопрос лишь в том, насколько долго сохранит это умение рядом с ней.

Глава 5

Ночная выдержка

К десяти вечера камни внутреннего двора отдали дневное тепло и стали холодными. Таисия почувствовала это босыми ступнями сразу, как вышла из-за ширмы.

— Плед между дублями, — распорядилась Соня.

— Я не замёрзла.

— Это говорит женщина, у которой пальцы ног стали белыми.

Таисия взяла плед. Спорить с человеком, который застёгивал на ней третий комплект и держал в кармане запасные булавки, было неразумно.

Съёмочную площадку закрыли чёрными экранами. В Пассаже ещё работали галерея и кофейный киоск, но со стороны никто не видел Таисию. На высоких окнах второго этажа отражались лампы. Глеб поставил один источник за аркой, второй направил в светлый камень, чтобы получить мягкое отражение снизу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.