Серый Том. Начало

Глава 4

Сегодня у Тимура шабутной день. Одни звонки с утра. Обязательно нужно успеть везде, а сегодня, как назло, приезжает какая-то шишка из Москвы. Прокопыч слег с почечными коликами. Уже третий день Тимур, возит губернатора с проверками. Евгений Борисович любит пронестись с ветерком и с пользой, загружая салон ответственными лицами. Семен Аркадьевич – мэр нашего славного областного центра, лучший друг Евгения Борисовича, и, по совместительству, дальний родственник Игната, сегодня весь день на заднем сиденье, рядом с губернатором.

Именно сегодня Игнат, человек у которого ничего не когда не болело, поехал лечить зубы. Что-то там пошло не так и Игнат просил Тимура, забрать его из стоматологии, так как город перекрыт патрулями и такси не дождешься. Тимур припарковал машину возле отеля, принадлежащему Евгению Борисовичу, где будет проходить пребывание чиновника из Москвы, а кушать он будет в ресторане, принадлежащему Семену Аркадьевичу, при этом отеле. Не успела машина остановится, как клевреты уже открыли дверь машины, выпуская Евгения Борисовича на свежий хвойный воздух (отель построили два года назад в парковой зоне). Семен Аркадьевич уже покидал машину, когда Тимур позволил себе заговорить с ним.

– Семен Аркадьевич. Вы долго собираетесь здесь пробыть. – Семен Аркадьевич, затормозил свое намерение покинуть роскошь заднего дивана и приподнял вопросительно брови. – Игнат просил забрать его из… от стоматолога, что-то ему стало плохо после укола, а в городе везде «кордоны» на улицах.

– А-а-а. Игнат, Игнат. – Семен Аркадьевич щелкнул пальцами левой руки и поманил стоящего возле двери полковника полиции. – Сопроводи. – повернулся к Тимуру. – Через полчаса будь с Игнатом здесь. Подождите меня, есть к нему дело. – Потянувшись, хотел хлопнуть Тимура по плечу, но достал лишь до сиденья, махнул рукой и вышел из машины.

Полковник полиции, Первухин Александр Сергеевич (кажется), замначальника городской ГИБДД, постучал по стеклу двери Тимура, Тимур опустил стекло.

– Куда? – пробасил полковник.

– Стоматология «Смайл» на Горького.

– Сам. – Сказал Первухин А. С., подбежавшему капитану полиции. – Посты заодно проверю. – Пройдя к патрульной машине. сел на заднее сиденье. Включились мигалки, машина тронулась, Тимур завел двигатель и тронулся за головной машиной ГИБДД.

Доехали быстро, главные улицы были пусты, а на пересечениях с второстепенными улицами их пропускали через поток по уже готовым коридорам, видимо предупредили по рации. Тимур припарковался у входа в стоматологию «Смайл», прямо на тротуаре, так как головная машина кортежа избрала путь по тротуару. Выйдя из машины, не глуша мотор, Тимур зашел в холл стоматологии. Возле ресепшена сидел белый как простыня Игнат, правая его щека распухла. Игнат посмотрел на Тимура осоловелыми глазами, попытался подняться, но стоял не уверенно.

– Я тебя после литра в одно рыло таким не видел. – Тимур подхватил Игната под правую руку.

Девушка на ресепшене, в белом халате, раскрасневшись, пыталась что-то объяснить, но Тимур махнул рукой и повел друга к машине. Усаживать Игната на заднее сиденье, Тимур не решился, вдруг что произойдет, салон отмыть не успеют, а спереди, почти никто не садится.

– Все нормально? – Тимур сам пристегнул пассажира, остановился, оглядел друга.

Игнат сидел с закрытыми глазами, на вопрос кивнул утвердительно. Тимур закрыл дверь и пошел обходить машину спереди. В головной машине ГИБДД открылась задняя дверь, вышел Первухин А.С.

– От уколов отходит? – спросил Тимура полковник.

– Да, что-то не пошло.

– У меня такие же проблемы. Не люблю я этих уколов, лучше водки замахнуть и потерпеть, – Первухин А.С., порывшись в нагрудном кармане куртки, достал пластинку таблеток. – На как вот, пусть под язык возьмет, – протянул две таблетки, – мне помогает.

– Спасибо, Александр Сергеевич. – сказал Тимур, дошёл до двери водителя, сел, пристегнулся. – На, вот, таблетки, подъязык, – ткнул кулаком Игната в плечо. Игнат открыл рот, Тимур вложил ему таблетки.

– Поехали.

Машины тронулись. Обратно кортеж ехал медленней, по другому маршруту. Головная машина кортежа часто останавливалась возле дежуривших на перекрестках полицейских. Первухин А.С. опускал стекло, оглядывал молча, поднимал стекло, и кортеж продолжал движение.

– Начальство бдит, – сказал сам себе Тимур, – и вы не бздите.

По времени подъехали к отелю вовремя. Машины встали, из них никто не выходил. Минут через 10 Игнат открыл глаза: – воды.

Тимур подал ему бутылку «Aqua Mineral». Сделав два больших глотка, отстегнул ремень безопасности, открыл дверь из машины. Отойдя, к растущим в 10 метрах соснам, Игнат прислонился лбом к могучему стволу сосны. Через некоторое время, он поднял голову, посмотрел на высоко расположенные ветки, обошел ствол и прислонился к нему спиной.

Минут через пять, двери черного хода ресторана открылись, из них вышел Семен Аркадьевич, осмотрелся, увидел Игната, пошел к нему. Они обнялись, Семен Аркадьевич едва доставал макушкой головы Игнату до плеч. Потом мэр взял Игната за предплечье, потрясая, восхищался его габаритами и молодостью. Родственники двинулись к машине. Тимур вышел открывать двери.

– Эк молодец вымахал. – Семен Аркадьевич говорил всем, кто слышал. – Я его, еще вот таким, у бабки Нюры в доме на коленях держал. – Неопределенный жест рукой, показывал приблизительные габариты юного Игната.

– Я думал, хилёк вырос, раз институт культуры закончил, ан нет. Не зря лесничим хотел в детстве быть, чисто леший, с деревьями разговаривает. – Улыбаясь, Семен Аркадьевич сел в машину. Игнат сел с другой стороны. Тимур посмотрел через зеркало заднего вида на Семен Аркадьевича, спрашивая, куда ехать дальше.

– Давай, Тимур, в мои погреба.

Тимур кивнул, завел машину, доехал до служебной машины ГИБДД с Первухиным А.С. на борту, опустил стекло: – в Малинки, – поднял стекло, дождался пока выстроится кортеж и поехали по известному маршруту.

Всю дорогу Семен Аркадьевич вспоминал молодость. Как хорошо и тихо было в деревне у бабы Нюры. Какие грибы. А рыбалка. Охота вообще сказка. Как они с отцом Игната, лазили по соседским огородам. Из озорства, решил покрасить рога у соседских коз, вредный козел лягнул Семена Аркадьевича копытом так, что порвал штаны и все лето не сходил синяк. За что получил прозвище «Копыто».

– Помнишь бабу Нюру, хотя она тебе прабабушка была. А отец твой мне двоюродным братом приходился – кузен. – Пары воспоминаний о молодости еще пьянили Семен Аркадьевича. – Не смог я твоему отцу тогда помочь. Сам в заморочках был. – Как похмелье опустилось на Семён Аркадьевича вновь обретенная реальность.

– Я этим летом был у отца на могиле. С мамой прибрались у бабы Нюры и у бабы Аси.

– А я там лет семь не появлялся. – Посчитав на пальцах, взмахнул руками, удивляясь Семен Аркадьевич. – Ты, Игнат, готовься, недели через две махнем с тобой к родным корням. Сейчас заедем, выдам тебе «лекарство» французское и документы кое какие тебе передали, изучишь. Надо тебя к делу приобщать, чай не чужой человек.

Последующие две недели выдались для Игната суетливыми, наполненными делами, которых нельзя было ожидать. В пакете документов, переданных Игнату Семеном Аркадьевичем, содержалось нынешнее состояние дел ДК «Станкомаш» с прилегающей территорией в 10 гектар, ожидаемые денежные вложения в реконструкцию здания и прилегающей территории. В приложенной к документам сопроводительной записке был указан номер телефона Льва Израилевича, доверенного лица Семен Аркадьевича, по финансовым и бухгалтерским вопросам.

Лев Израилевич оказался очень мягким человеком в общении, пока вопрос не касался цифр, бухгалтерии и немного юридического аспекта (как с первыми двумя обращаться). Лев Израилевич, на следующий день после звонка Игната, ввел нового гендиректора ДК «Станкомаш» (ООО «Народная самодеятельность»), в дела, сметы. Дальше дни были заняты знакомством с генеральным подрядчиком, основными инвесторами, руководителями коллективов народного творчества. Особо обращали внимание Игната на коллективы, имеющие гастроли по территории всей Российской Федерации, имеющие перспективы выйти на международный уровень. К концу недели состоялась встреча с бывшим генеральным директором ООО «Народная самодеятельность», а ныне Директором по развитию Самсоном Павловичем. Самсон Павлович приехал из Франции, специально для знакомства с Игнатом лично. Лев Израилевич объяснял Игнату ценность каждой встречи. Ранжируя «ценности» он объяснял, как нужно вести себя с тем или иным оппонентом. Сколько и кому давать процентов, назначить оклад, с какой интенсивностью совершать рукопожатие или ограничиваться только кивком головы. В документах о вступлении Игната в должность генерального директора стояла дата двух недельной давности.

– Мелочи, – небрежно бросил Лев Израилевич, – вы Игнат Викторович, обратите внимание, что вся бухгалтерия и баланс сведены в ноль. Мы ничего не должны ни городу, ни поставщикам. Самсон Павлович человек честный и прекрасный организатор, но хозяйственник из рук вон. В каком плачевном состоянии здание, а парк. Начал два года назад укладывать тротуарную плитку, до сих пор половина дорожек не закончена. Все хотят кушать и не кашку на воде, – Лев Израилевич похлопал по плечу Игната Викторовича, – но надо знать меру. Счастье, что Самсон Павлович, поправляя свое здоровье в Германии (когда начались аудиторские проверки) встретил однокурсника по Институту Культуры. Знатная, должен вам сказать личность была в нашем городе. 10 лет учиться в Институте Культуры и получил-таки диплом. – Лев Израилевич налил стакан воды, посмотрел на свет через стакан с водой, достал две пилюли, запил их водой. – М да, возраст, почки, давление – букет, жалко, что не цветов, так как нельзя выкинуть и купить новый.

Лев Израилевич перевел взгляд на Игната Викторовича: – Ах, да. Германия. Там Самсон Павлович подписывает со знакомым по Институту, договор на гастроли нашего ансамбля народной песни. После бурановских бабушек, это стало модно не только в России. Вот, а сейчас Самсон Павлович привез договор по обмену наших трех коллективов на их народные ансамбли пожилых бюргеров. Сегодня-завтра с французами подпишем аналогичный договор, а там кто знает. Через год полтора здесь будет центр народного творчества с поддержкой на федеральном уровне. Всё к этому времени должно соответствовать: здание, парк с открытой сценой. Справишься с задачей, получишь в подчинение площадки в области.

Лев Израилевич взял Игната Викторовича за правую руку, посмотрел ему в глаза: – Справишься, верю. Моя задача – это люди и цифры. Твои преподаватели хорошо отзывались о тебе. Память у тебя хорошая. Запоминай то, что я тебе буду говорить. Не надейся на бумажки и секретарей. Привыкай сразу имя, фамилия, отчество – цифры. Я тебя сильно перегружать не стану. Буду обращать внимание только на ключевые фигуры, объясню, что, зачем и кому. Остальное возьму на себя. У меня схема отработана.

– Мой старший брат, знал кто и сколько ещё со времен приватизации, но вел все записи в книжечке, которую утратил с течением времени (привязанность к молоденьким девушкам, может стать неприятным основанием потерять все, даже белый свет). Недельку я с тобой поработаю, а еще через одну проведу экзамен. Дам человечка верного, на случай если придется отлучиться или заболеть.

После «экзамена» у Льва Израилевича, раздается звонок от Тимура: – Завтра в восемь ноль-ноль забираю тебя из дома.

– Куда?

– К родным корням, так велел передать Семен Аркадьевич.

– А, – Игнат вспомнил, с чего начался весь сыр бор, – что уже две недели прошло?

– Да, будем ты, я, мэр и губернатор, – голосом лектора, произнес Тимур, – без свиты.

– Хорошо. Что брать с собой? – Игнат почесал затылок. – Позвоню сам Семен Аркадьевичу, и…

–Даже не думай, – перебил меня Тимур, – Семен Аркадьевич велел связь с ним держать через меня. Там какая-то канитель после приезда чиновника из Москвы. Нужно соблюдать конспирацию. И машина со всем нужным уже отбыла сегодня днем.

– Хорошо, буду готов.

– До связи. Подъеду, наберу.

Утром, Тимур на губернаторском минивэне забрал сначала меня, потом заехали за мэром и губернатором. Салон минивэна был трансформирован в четыре отдельных кресла и столик между ними. На задних креслах разместились старые друзья, а Игната попросили покинуть коптик водителя и занять место за столом.

– Уточек постреляем. – Семен Аркадьевич достал из-за кресла спортивную сумку, передал ее Игнату. – Мечи на стол, мне виски. Евгению Борисовичу кальвадос, себе нальешь по своему усмотрению.

Стаканчики, как и всё, кроме бутылок с горячительными напитками, имели на дне металлические полоски. Стол примагничивал к себе посуду, не давая ей перемещаться по его поверхности. Все закуски были упакованы в пластиковые контейнеры, имели наклейки с надписью, поясняющие содержание. Игнат расставлял контейнеры по мере их попадания ему в руки из сумки. «Лисички», «бутерброды с икрой», «маренное мясо оленя», «белые грузди», «салат Цезарь», и прочее заполнило стол.

– Ты не стесняйся, Игнат, – Евгений Борисович показал Игнату жестом, на кальвадос, – Игнат кивнул, – у нас, деревенских парней, нет этикета и закусь берем руками, – передал наполненный стаканчик Игнату, и протянул бутылку кальвадоса. Для бутылки нашлось место в специальном креплении у ножки стола.

– Ну, выпьем за генерального директора ООО «Народная самодеятельность», – Семен Аркадьевич поднял пластиковый стакан, – уже месяц как в должности, а не проставляется. Не чокаясь.

Евгений Борисович подмигнул Игнату, мол понимаем, что не месяц. Все два часа пути прошли ровно за спокойными воспоминаниями боссов о далеком детстве и юности, всплывающими на волне легкого алкогольного опьянения. Подъехав к дому председателя села, пересели на 80 крузак, где находился полный пакет охотника на уток для троих и егерь Борис, за рулем. Тимура отправили к дому бабы Нюры, контролировать приготовления к встрече уставших охотников. Для полного погружения в юность, было решено попариться в старой баньке, без изысков.

На подъезде к озеру, вся троица вышла из машины и переоделась, получила ружья, патроны. Егерь сопроводил их до места в камышах, на берегу озера, показал зоны обстрела и ушел дальше по берегу. Евгений Борисович и Семен Аркадьевич поставили раскладные стулья у воды и сели в них, лицом к озеру, ружья остались лежать на траве.

– Воздух то какой. – Евгений Борисович вдохнул полной грудью воздух через нос. – Рад, что согласился на твои уговоры и выбрался из города. У меня вчера вечером прилив сил. Ух. Анну Степановну приголубил, на балкон вышел: звезды, Жизнь. Все по-новому захотелось начать.

– Ты, Женя, начинай новое, но и старые дела не забрасывай. – Семен Аркадьевич, явно, продолжал какой-то старый спор. Глядел вдаль, на другой берег озера. – Выводи активы, которые крепкие. Что поплоше, да менее ценное – готовься отдать. Не зря этот москвич нарисовался.

– Да будет тебе, Сеня, панику сеять. Посмотри, какая погода стоит. – Евгений Борисович махнул рукой в сторону озера, неба. – Твой Лева обо всем побеспокоился. Активы, что через тебя идут, он прикроет, а остальное…

– Игнатушка, – Семен Аркадьевич повернулся к Игнату, – ты ружье заряди, да пальни пару раз, как утки полетят. Люди старались, готовили нам встречу.

Игнат кивнул, взял «разломленное» ружье, зарядил два патрона и повесил на левую, согнутую руку.

– Перед выстрелом кричи «Огонь», – поморщившись, сказал Евгений Борисович, – а то оглохнем или заработаем нервный тик.

До того, как солнце коснулось верхушек деревьев, на участке берега, где разместились Евгений Борисович, Семен Аркадьевич и Игнат, велась оживленная беседа, прерываемая выстрелами из ружья Игната. Евгений Борисович, находясь в благодушном настроении, воспевал красоту жизни на природе, иногда, соглашался с доводами Семен Аркадьевича о прикрытых тылах, верных людях и происках завистников. Семен Аркадьевич воздавал должное природе, только как месту, где жучков и прослушки не поставишь. Жизнь нужно прожить с умом, в комфорте и обеспечить старость. Большинство из активов за последние три года, нужно будет отдать. Вот, Фомич, после того как его племянника загребли в отдел по борьбе с коррупцией, в больницу слег, а на нем только старые активы записали. И не зачем было, Евгению Борисовичу, с сенатором закусываться из-за этих «соков». Вся эта катавасия с проверками после этого как раз и началась. Евгений Борисович сетовал, что они не взяли спиртного из машины, на что получал ответ от Семена Аркадьевича: – Аппетит надо нагулять к вечеру. Серьезный разговор и алкоголь не совместим.

Игнат слушал их в пол-уха, палил из ружья в небо. Утки были ему не интересны ни как дичь, ни как еда. Когда ружейные выстрелы стихли по всему озеру, Игнат отошел от стариков на взгорок и смотрел, как по озерной глади скользят три лодки, собирая трофеи и подранков. В камышах на берегу сновали с гавканьем собаки, вытаскивая подранков.