- -
- 100%
- +
Подъехав ближе, мужчина мгновенно оценил ситуацию сквозь многослойное бронестекло. Работа профессионалов. Чёткий, слаженный удар из засады, быстрый обыск, ликвидация несогласных и захват пленных.
«Снова они?» — мелькнула мрачная мысль. Почерк нападавших слишком явно напоминал бесчинства банды «Безухого».
Брайан уже собирался вжать педаль в пол, чтобы не терять драгоценное время, как вдруг из-под перевернутого кузова небольшого грузовичка донёсся слабый, приглушённый стон.
Водитель замер. Он бросил взгляд на монитор — датчики движения молчали, показывая чистый периметр. Выйдя из машины с зажатым в руке пистолетом, Брайан осторожно приблизился к обломкам. Под искореженным металлом, прижимая к груди рассечённую, окровавленную руку, лежал молодой парень. Убедившись, что это не ловушка, Брайан убрал оружие в кобуру и, потянув парня на себя, помог ему выбраться на грязный, покрытый пеплом асфальт.
Юноша, задыхаясь и глотая сухую пыль, судорожно рассказал, что они направлялись на север в поисках мифической «новой земли», когда на них из засады налетели рейдеры. В суматохе, криках и грохоте боя он успел нырнуть под обломки кузова, лишь распоров предплечье об острый край рваного железного листа.
Брайан выпрямился, медленно огляделся, внимательно всматриваясь в каждую скалистую возвышенность и редкие очаги чахлого серого кустарника. Вокруг царило обманчивое, зловещее запустение.
«Вроде никого», — подумал он, но натренированная годами интуиция кричала об обратном.
— Садись в машину. Надо убираться от лишних глаз, — скомандовал Брайан, подталкивая парня к открытой пассажирской двери.
Он прекрасно понимал, что оставаться на открытом шоссе сейчас — чистой воды самоубийство. Нужно было немедленно уходить в тень, подальше от трассы, которую наверняка пасли дозоры рейдеров.
— Как звать? — спросил Брайан, уверенно выруливая на едва заметную, разбитую грунтовку.
— Курт, — отозвался юноша.
Из-за шока и боли его голос слегка дрожал, а глаза с опаской и благоговейным трепетом оглядывали футуристичный, заполненный мягким свечением мониторов салон.
— Вы сумасшедшие, Курт, — покачал головой Брайан. — Идти через мёртвые пустоши без тяжёлого оружия, без профессионального прикрытия, ведомые лишь мечтой, которой, скорее всего, даже не существует в природе…
— Она существует! — твёрдо, даже с какой-то отчаянной яростью перебил его парень. — С нами был человек, который лично видел её своими глазами. Он знает точные координаты и безопасную дорогу.
Брайан на мгновение так сильно сжал руль, что побелели костяшки пальцев. Жив ли этот проводник? Если этот человек выжил и находится в плену у той же безжалостной банды, что удерживает его собственную жену и дочь, то ставки в этой игре только что выросли до предела. Появилась реальная зацепка.
— Ладно, поговорим об этом позже. Постарайся успокоиться и зажми рану, — бросил он, укрощая прыгающую на ухабах машину.
Броневик резко свернул с остатков асфальта на заросшую лесную просеку. Машина скрылась в густой, пахнущей сыростью и хвоей тени вековых деревьев, оставляя за собой лишь медленно оседающее облако жёлтой пыли.
Они ехали уже около сорока минут по извилистой козьей тропе, усыпанной глубокими выбоинами и поваленными бурей стволами. Брайану приходилось постоянно лавировать между гигантскими соснами и сильно сбавлять скорость. «Так мы будем продвигаться долго, но зато скрытно», — рассуждал он про себя.
Лес вокруг становился всё гуще, мрачнее. Солнце постепенно теряло силу, его блёклые лучи едва пробивались сквозь плотные, переплетённые кроны.
— Пора сворачивать и разбивать лагерь, пока окончательно не стемнело, — вслух произнёс Брайан и плавно направил тяжёлый нос внедорожника вглубь чащи.
Машина мягко смяла густой кустарник на краю небольшой, скрытой со всех сторон поляны и замерла. Выйдя из душного салона на прохладный лесной воздух, Брайан беглым, профессиональным взглядом оценил оборонительный потенциал места. Затем он помог спутнику спуститься на землю, ни на секунду не переставая сканировать периметр. Плотные кроны деревьев надежно защищали их, но сильно ограничивали обзор для бортовых радаров, создавая мёртвые зоны.
— Годится, — заключил он. — Я пойду поищу нам хоть какой-то ужин, а ты собери сухих дров и разожги костёр. Справишься одной рукой?
— Да, мне уже легче. Рана — пустяк, затянулось почти, — упрямо ответил Курт, хотя его лицо всё ещё оставалось бледным от потери крови.
«Мужик со стержнем», — мысленно отметил Брайан, оценив стойкость парня.
Он залез в кабину, достал из бардачка запасной пистолет и протянул его юноше рукоятью вперёд.
— Возьми. Обращаться умеешь?
— Да, — коротко бросил Курт.
Он уверенно перехватил тяжёлое оружие, привычным движением проверил предохранитель и положение затворной задержки. Это движение показалось Брайану на удивление чётким, почти автоматическим.
Через полчаса Брайан бесшумно вернулся на поляну. В одной руке он держал за уши двух жирных лесных зайцев, а в другой — свой верный арбалет.
— Ужин добыт. Сможешь освежевать их? — спросил он Курта, аккуратно складывая добычу на поваленное, покрытое мхом дерево. — А мне нужно заняться машиной, пока окончательно не сгустились сумерки.
Брайан намеренно перегнал броневик чуть глубже в заросли, маскируя его ветками, а сам неотрывно думал о новом попутчике. Он сознательно давал Курту эти простые, но требующие усилий задания. Ему было жизненно важно понять, кто перед ним: способный к выживанию боец или комнатная размазня, которая сломается при первой же заварухе. Брайан поступал жёстко, даже цинично, но в этом новом мире сантименты приводили к гибели — смертельная опасность подстерегала на каждом шагу. Ему нужно было точно знать, можно ли в случае нападения доверить этому юноше свою спину.
Провозившись около получаса, Брайан закрыл люк и вернулся к костру. К его удивлению, над весело трещавшим пламенем на искусно выструганных самодельных вертелах уже аппетитно шкворчали и румянились тушки зайцев. Запах в лагере стоял умопомрачительный.
«Очень неплохо для того, кого я принял за городского мальчишку», — одобрительно подумал он.
— Ты где этому научился? — присаживаясь на бревно, спросил Брайан.
— Жизнь научила, — не поднимая глаз от огня, тихо ответил Курт.
«Дерзкий. И скрытный. Мне это нравится, надо узнать о нём побольше».
Зайцы прожарились, и спутники, разделив горячее мясо, присели у костра друг напротив друга. Минут десять они ели в полном молчании. Брайан, словно опытный военный психолог, ненавязчиво наблюдал за каждым движением парня: тот не рисовался, не пытался казаться круче, чем есть, и вёл себя максимально естественно.
— Курт, откуда ты всё-таки? И почему так слепо уверен, что эта твоя «чистая земля» вообще существует? — наконец нарушил тишину Брайан, вытирая руки от жира.
Несмотря на явную молодость, пронзительный, тяжёлый взгляд Курта выдавал в нём колоссальный жизненный опыт. К тому же парень явно умел держать язык за зубами.
— Ты спас меня, спасибо. Я теперь у тебя в долгу, — спокойно начал Курт, глядя на тлеющие угли. — Моя история такая же паршивая и грустная, как и у всех, кто выжил в этой мясорубке. Мне двадцать шесть. Родители были врачами, они погибли в самом начале, когда города превратились в братские могилы. Воспитал меня родной дядя — бывший военный лётчик. После тяжёлого ранения в руку он ушёл в отставку и растил меня в строжайшей дисциплине. Учил тактике, стрельбе, но параллельно обучал точным наукам и выживанию. Во время одного из своих последних разведывательных вылетов дядя зашёл далеко на север. Там, за горным хребтом, он своими глазами увидел чистую землю, которую чудом не тронула война. Он хранил эту тайну долгие годы, пока я не окреп. «Пришло время, Курт, пора нам пробиваться в новую жизнь», — сказал он мне однажды. Ну а дальше ты сам видел… Нас перехватили.
Брайан достал нож, отрезал кусок оставшегося мяса, привычным движением слизнул жир со стального лезвия и прищурился, глядя на собеседника сквозь пляшущие языки пламени.
— Твой дядя… Лётчики — народ суеверный и увлекающийся, — скептически произнёс Брайан. — Ты уверен, что он не поймал обычный термический мираж? В те годы радиация, химия и выжженная атмосфера и не такие картины перед глазами рисовали. Сотни людей уходили искать свой рай, а находили лишь безымянные могилы в пустыне.
Курт даже не дрогнул и не отвёл взгляда. Он медленно прожевал кусок и ответил куда увереннее, чем ожидал услышать собеседник:
— Он был боевым спецом, а не восторженным мечтателем. Дядя не просто смотрел в иллюминатор — он чётко зафиксировал координаты навигатора и успел сверить их со спутниковыми картами ещё до того, как глобальная связь окончательно легла. Он утверждал, что там совершенно другой микроклимат из-за океанских течений, а радиационный фон ниже нашей нормы в десятки раз. Там можно сеять пшеницу, Брайан.
— И ты, значит, свято в это веришь? — Брайан горько усмехнулся, но в его низком голосе не было издёвки, скорее — глубокая, свинцовая усталость человека, который видел слишком много ложных надежд. — Веришь в мир, где не нужно судорожно проверять патронник пистолета перед тем, как закрыть глаза?
— Я верю в то, что здесь, в этих крысиных норах, нам всё равно не выжить, — отрезал Курт, и его голос зазвучал на удивление жёстко. — Ты ведь и сам это прекрасно знаешь. Зачем ты возишься с этой бронированной махиной? Зачем едешь по этой забытой богом тропе, рискуя головой? Ты ведь тоже что-то ищешь, Брайан. Или ты просто бежишь по инерции, пока в твоей машине не кончится энергия, а в магазине — патроны?
Брайан резко замолчал. Он взял сухую ветку и бросил её в огонь. Мириады золотых искр взметнулись вверх, растворяясь в чёрной кроне деревьев.
— Я ищу место, парень, где тишина не будет казаться мне предсмертной угрозой, — тихо, но весомо произнёс он. — Но пока что в наших краях тишина — это лишь верный признак того, что какая-то тварь уже подкрадывается к тебе сзади…
Брайан внезапно замер на полуслове, так и не донеся руку к висевшей на поясе фляге. Его зрачки мгновенно сузились до размеров игольного ушка, а голова чуть заметно качнулась в сторону глухой, непроглядной чащи леса. Курт, внимательно наблюдавший за ним, кожей почувствовал, как мертвой хваткой напряглись жгуты мышц на шее мужчины.
— Тише… — едва слышно, на одном лишь выдохе прошелестел Брайан.
Его правая рука медленно, с ювелирной точностью, без единого шороха скользнула к кобуре на бедре. На панели броневика, оставшегося позади, слабо мигнул датчик ближнего радиуса, но электроника из-за густых деревьев выдала сигнал с опозданием. Инстинкты человека оказались быстрее.
— Что там? — едва уловимым шёпотом спросил Курт, чувствуя, как внутри всё похолодело и сжалось в тугой узел.
Брайан не удостоил его ответом. Его взгляд был намертво прикован к темноте между массивными стволами — туда, где ночная тьма казалась неестественно плотной и густой.
— Сиди. Не шевелись… — прошептал он.
И в следующее мгновение мир вокруг них взорвался яростным движением.
Оглушительный грохот пистолетных выстрелов разорвал вековую лесную тишину, болезненным эхом отразившись от стволов деревьев. Две яркие, резкие вспышки пороховых газов на долю секунды ослепили Курта, выхватив из ночной тьмы жуткий, сюрреалистичный стоп-кадр.
Всего в паре метров от них, прямо на освещенной границе кострового круга, застыло нечто. Оно стояло в неестественной, изломанной позе, напоминая уродливую марионетку с перепутанными нитями. Тяжёлые пули Брайана попали точно в цель: первая вдребезги раздробила ключицу, вторая с глухим звуком вошла глубоко в грудную клетку, мощным импульсом отбросив нападавшего назад.
Существо навзничь рухнуло на спину, но из его пасти не вырвалось ни человеческого крика, ни стона боли — лишь сухой, хриплый, свистящий звук, похожий на воздух, выходящий из пробитых кожаных мехов. Однако оно не умерло. Оно тут же начало конвульсивно, яростно дёргаться, суча конечностями и пытаясь снова принять вертикальное положение.
— Не вставай, мразь, — процедил сквозь зубы Брайан, делая чёткий шаг вперед и ни на миллиметр не опуская дымящийся ствол.
Курт, охваченный ступором, во все глаза смотрел на то, что когда-то, в прошлой жизни, было обычным человеком. Кожа этого существа имела отвратительный трупно-синюшный, сероватый оттенок и в колеблющемся свете костра казалась глянцевой, будто её намертво обтянули дешёвым пластиком. Лицо было страшно, до неузнаваемости искажено застарелыми судорогами: нижняя челюсть безжизненно свисала набок, обнажая гнилые зубы, а один глаз был полностью затянут белесой, мёртвой катарактой. Но зато второй глаз — ярко-желтый, безумный, с расширенным до самого края зрачком — горел лихорадочным, первобытным, животным голодом.
На теле существа висели грязные лохмотья когда-то добротной походной куртки, а пальцы с обломанными до мяса ногтями яростно и слепо скребли каменистую почву под собой.
Тварь вдруг на секунду замерла и издала утробный, низкий, вибрирующий рык, от которого по спине парня пробежала волна ледяного пота. В этом звуке не осталось абсолютно ничего человеческого — только бесконечная, тупая злоба. Существо резко рванулось всем телом вперед, клацая зубами в пустом воздухе в сторону ног Брайана, но мужчина коротким, выверенным и хладнокровным движением вогнал третью пулю точно в центр перекошенного, серого лба.
Голова зомби дёрнулась назад, фонтанируя тёмной жижей, и тело окончательно, безжизненно обмякло. На лесной поляне снова воцарилась звенящая тишина, нарушаемая теперь лишь мирным треском сухих дров.
Брайан медленно обернулся к застывшему Курту, плавным движением убирая пистолет обратно в тактическую кобуру.
— Теперь ты понимаешь, парень, почему я не верю в твои приторные сказки про «чистую землю»? Эта зараза расползлась везде. Радиация и вирусы добили то, что не уничтожили бомбы. И запомни главное: они никогда, слышишь, никогда не ходят поодиночке.
Он повернулся и тревожно вгляделся в самую глуь ночного леса, где где-то далеко во тьме послышался едва уловимый, но множественный хруст сухих веток и шуршание листвы. Охотники шли на запах свежей крови и шум стрельбы.
— Место было хорошее, но нам пора сматывать удочки. Сейчас они все придут на шум выстрелов, — жёстко скомандовал Брайан, уже на ходу подхватывая свои вещи и резким жестом показывая Курту, что нужно как можно быстрее прыгать в броневик.
Часть 3. Уроки выживания
Новый день начался с тяжелого, изнурительного подъема. Мышцы затекли после ночевки в неудобной позе, а в затылке пульсировала тупая, непреходящая боль. Путники провели остаток ночи в машине, предпочтя душную тесноту запертого салона сомнительной безопасности открытого воздуха. В этом перевернутом мире ночь без надежных стен и крепких замков стала непозволительной, смертельно опасной роскошью.
Чтобы не привлекать лишнего внимания и не натыкаться на мародеров или бродячие группы мертвецов, они решили двигаться параллельно основной магистрали. Тяжелый внедорожник медленно прокладывал путь через дикие пустоши, каменистые овраги и редкие перелески, поднимая колесами клубы серой, въедливой пыли.
Брайан крепче сжал кожаную оплетку руля. Его пальцы побелели от напряжения, а в голове по кругу крутились невеселые мысли. Сомнения грызли его изнутри. Он искоса поглядывал на юношу, сидевшего на пассажирском кресле и безучастно смотревшего в окно на унылый пейзаж.
«Курт — отличный малый, — думал Брайан, хмуря густые брови. — Спокойный, неглупый. Но тащить его с собой в самое пекло, в абсолютную неизвестность — это почти приговор для пацана. Это слишком опасно. Ему здесь не место».
Дорога становилась все хуже. Из-за прошедших дождей колеса то и дело пробуксовывали на влажной, вязкой глине. Брайан долго подбирал слова, прежде чем нарушить затянувшееся, гнетущее молчание.
— Слушай, Курт, ты только не обижайся, — наконец глухо произнес он, не отрывая взгляда от растрескавшейся земли впереди. — Но я высажу тебя у первого же жилого поселения, которое нам попадется. Со мной тебе не выжить, парень. Мой путь лежит туда, где шансы остаться в живых стремятся к нулю. А в общине ты сможешь зацепиться, найдешь работу, будешь жить спокойно.
Курт даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на мелькающие за стеклом чахлые, высохшие деревья, но его челюсти упрямо сжались, выдавая внутреннее напряжение.
— С тобой или без тебя, я всё равно найду эту землю, — отрезал Курт. В его молодом голосе не было и тени колебания, только холодная, пугающая решимость. — Я дойду.
Брайан лишь тяжело вздохнул, решив не развивать бессмысленный спор.
Спустя час пути в дрожащем мареве горизонта показались нечеткие очертания небольшого городка. На окраине, среди пожухлой, выгоревшей травы и покосившихся деревянных заборов, виднелись силуэты людей. Они согнувшись работали в поле, охраняемые парой часовых с ружьями. Жизнь здесь еще теплилась, пусть и в таком суровом виде.
Внедорожник плавно затормозил у обочины, не доезжая пары сотен метров до первых построек, чтобы не провоцировать вооруженную охрану.
— Ну, удачи тебе. И без обид, — Брайан развернулся к юноше и протянул широкую ладонь.
Они обменялись коротким, но крепким рукопожатием. Курт молча подхватил свой скудный скарб, толкнул тяжелую дверь и вышел наружу. Брайан сквозь стекло наблюдал, как одинокая фигура парня медленно бредет в сторону поселения, лишь изредка оборачиваясь на оставшийся позади джип.
Он тронулся вперед по разбитому асфальту. Но каждый метр пути давался с огромным трудом, будто к машине прицепили многотонный якорь.
Совесть буквально грызла Брайана, выедая изнутри остатки хладнокровия. Правильно ли он поступил? Бросить парня одного в этом безумном, жестоком мире, где человек человеку — волк, а мертвец — хозяин положения?
— Вот дерьмо! — в сердцах воскликнул Брайан, со всей силы ударив ладонью по рулю.
Он не выдержал. Резко крутанув руль влево, мужчина заставил внедорожник развернуться практически на месте. Взметнув в воздух гравий, он вдавил педаль газа в пол, возвращаясь назад.
Подъезжая к окраине городка, Брайан издалека увидел знакомую фигуру. Оказалось, Курт даже не дошел до ворот общины. Он сидел на поваленном, спиленном дереве у обочины дороги и задумчиво смотрел вдаль, словно ждал чего-то. Или кого-то.
— Что, так и не решился пойти к ним? — спросил Брайан, притормозив рядом и опустив боковое стекло.
— Нет, — спокойно, без тени упрека или удивления ответил юноша. Он поднялся, отряхнул штаны от пыли и добавил: — Я знал, что ты вернешься.
— Садись быстрее, — буркнул Брайан, отворачиваясь, чтобы скрыть накатившее облегчение и невольную улыбку. — Вокруг слишком много лишних глаз. Поговорим позже.
Они ехали молча около двадцати минут, углубляясь в лесной массив, пока не нашли глухую, скрытую густым кустарником поляну. Здесь можно было перевести дух и на время ослабить бдительность.
Брайан повернулся к парню и посмотрел на него максимально строго, устанавливая правила:
— Если мы идем вместе, ты должен слушаться меня беспрекословно. Мои приказы не обсуждаются. Иначе мы оба трупы в первом же бою. Понял?
— Я согласен. Постараюсь быть полезным, серьезно, — ответил Курт и сразу же вышел из машины, принимаясь собирать сухие ветки для вечернего костра.
Вечер прошел за тихими разговорами и скромным ужином из разогретых консервов. Брайан внимательно наблюдал за парнем, за его точными, без лишней суеты, движениями, и окончательно утверждался в мысли, что принял верное решение.
«Я обучу его всему, что знаю сам. Военному делу, тактике. В нашем мире это единственный способ дожить до завтра», — размышлял он. Курт был крепким, рослым юношей, явно обладающим живым умом и поразительной способностью схватывать все на лету. Из такого пластилина можно было слепить настоящего бойца.
Вдруг из лесной чащи, нарушая привычный стрекот цикад, донесся отчетливый, резкий треск ломающихся веток. Брайан мгновенно подобрался, все его тело превратилось в натянутую струну, а рука привычно легла на рукоять оружия.
Из непроглядной темноты, пошатываясь и неестественно волоча ногу, на поляну вышел зомби. Или «пустой», как их теперь чаще называли в народе. Его одежда превратилась в грязные лохмотья, а бледная, иссохшая кожа обтягивала череп.
— Убивал когда-нибудь? — тихо, едва слышно спросил Брайан, косясь на Курта.
— Нет, — так же шепотом ответил парень. Его голос слегка дрогнул, но в глазах не было слепой паники.
— Значит, время пришло. Смотри и запоминай: они сильные, боли не чувствуют, но тупые и неуклюжие. Обмануть их легко, траектория их движения предсказуема. Но бить нужно только в голову. Разрушить мозг — это единственная гарантия. Давай, он твой.
Курт сохранял удивительное, почти неестественное для новичка спокойствие. Когда мертвец почуял живое тепло, он ускорил шаг, издавая утробное рычание и исказив иссохшее лицо в жуткой гримасе. Парень плавно поднял пистолет, поймал бледный лоб в прицел и затаил дыхание, как учили в старых тирах.
Грянул хлесткий выстрел, эхом разнесшийся по притихшему лесу. Пуля ударила точно в цель, и «пустой» мешком рухнул замертво на примятую траву.
— Отлично. С одного выстрела, — скупо, но одобрительно кивнул Брайан, отпуская рукоять собственного ножа. — Хорошая реакция. Завтра продолжим: научу тебя обращаться с клинком и защищаться голыми руками, если останешься без оружия. А теперь спать. Ночуем в палатке, оружие держи всегда рядом.
Рассвет застал их на той же поляне. Едва рассеялся плотный утренний туман, Брайан объявил, что пришло время для серьезной, изнурительной подготовки.
— Оружие — это твой последний аргумент, Курт, — негромко сказал он, доставая из ножен тяжелый армейский штык-нож. Сталь зловеще блеснула в первых лучах солнца. — Огнестрел — штука хорошая, но он шумный. Каждый выстрел привлекает «гостей» со всей округи. Твои собственные руки, быстрая реакция и холодная сталь — вот что спасет тебе жизнь, когда патроны закончатся или когда нужно будет убрать тварь бесшумно.
Следующие дни слились в бесконечную, изматывающую череду переездов в поисках хоть каких-то следов их пропавших родственников. Тренировки продолжались на каждой стоянке. Брайан гонял Курта до седьмого пота, не давая поблажек. Он показывал парню, как правильно распределять вес тела при выпаде, как уходить с линии атаки и как наносить точные, экономные удары ножом в самые уязвимые точки — в основание черепа или через глазницу. Обучал его жестким блокам, перехватам и всем премудростям военного ремесла, которые сам оттачивал годами службы.
Несмотря на всю суровость тренировок, Брайан все чаще ловил себя на странной мысли: он по-отцовски привязался к этому молчаливому, решительному парню. Он учил его выживать, проходить сквозь ад, но изо всех сил старался при этом не превратить юношу в хладнокровного, лишенного жалости убийцу. Ему отчаянно хотелось сохранить в нем человека.
Брайан действительно начал относиться к Курту почти как к сыну, искренне ценя его скромность, исполнительность и сильный внутренний стержень.
Во время очередной вынужденной остановки, когда они проверяли карту, Брайан решил сменить тему и спросить о прошлом, которое они оба до этого старались не ворошить:
— Курт, ты ведь, кажется, неплохо разбираешься в компьютерах?