Полное собрание стихотворений

ПРИЗРАК

Ты каждый день приходишь, как гризетка,

В часовню грез моих приходишь ты;

Твоей рукой поправлена розетка,

Румянцем уст раскрашены мечты.

Дитя мое! Ты – враг ничтожных ролек.

А вдохновлять поэта – это честь.

Как я люблю тебя, мой белый кролик!

Как я ценю!.. Но чувств не перечесть.

Я одинок… Я мелочно осмеян…

Ты поняла, что ласка мне нужна -

Твой гордый взор так нежен, так лилеен,

Моя сестра, подруга и жена.

Да, верю я глазам твоим, влекущим

Меня к Звезде, как верю я в Звезду.

Я отплачу тебе своим грядущим

И за собой в бессмертие введу!

1909. Декабрь

МИСС ЛИЛЬ

Котик милый, деточка! встань скорей на цыпочки,

Алогубы-цветики жарко протяни…

В грязной репутации хорошенько выпачкай

Имя светозарное гения в тени…

Ласковая девонька! крошечная грешница!

Ты еще пикантнее от людских помой!

Верю: ты измучилась… Надо онездешниться,

Надо быть улыбчатой, тихой и немой.

Все мои товарищи (как зовешь нечаянно

Ты моих поклонников и моих врагов…)

Как-то усмехаются и глядят отчаянно

На ночную бабочку выше облаков.

Разве верят скептика, что ночную бабочку

Любит сострадательно молодой орел?

Честная бесчестница! белая арабочка!

Брызгай грязью чистою в славный ореол!..

1911

КОКТЕБЕЛЬ

Подходят ночи в сомбреро синих,

Созвездья взоров поют звезде,

Поют в пещерах, поют в пустынях,

Поют на море, поют везде.

Остынет отзвук денного гуда,-

И вьюгу звуков вскрутит закат…

Подходят ночи – зачем? откуда?-

К моей избушке на горный скат.

Как много чувства в их взмахах теплых!

Как много тайны в их ласк волшбе!

Весь ум – в извивах, все сердце – в воплях…

Мечта поэта! пою тебе…

1909

АЛТАЙСКИЙ ГИМН

О, океана золотая,-

Крещенский солнечный восход!

Скользит, как вздох Эола, тая

По скатогориям Алтая

Победоносный лыжеход.

Снега, снега, – как беломорье…

Восход бестепел. Вдоль полян

Метет предутренник с нагорья

Пушисто-снежное узорье,

А ветер светел и ледян.

Осветозарь мои веленья,

Мои желанья и пути.

Ты, созидающий оленя,

Как бодрость упоенной лени,

Дающий десять для пяти!

Гуди, ледяное безводье!

Пылай короною, Январь!

Крепи, бурят, свои поводья,

А Ты, Эмблема Плодородья,

Мои пути осветозарь!

1910

АГАСФЕРУ МОРЕЙ

Вижу, капитан “Скитальца-моряка”,

Вечный странник,

Вижу, как твоя направлена рука

На “Titanic”…

Знаю, капитан немого корабля,

Мститель-призрак,

Знаю, что со дня, как выгнала земля,

Буре близок…

Верю, капитан “Голландца-Летуна”,

Bpaг боязни,

Верю, для тебя пустить корабль до дна -

Страстный праздник…

Злобный хохот твой грохочет в глубине

Окаянно:

Все теперь – твое, лежащее на дне

Океана…

Рыбам отдаешь – зачем трофей тебе?!-

Все – для пищи…

Руку, капитан, товарищ по судьбе,

Мой дружище!

1912. Апрель

НА ЛЕТУНЕ

Валерию Брюсову

Король на плахе. Королевство -

Уже республика: и принц

Бежит, сестры спасая детство,

В одну из моревых провинц.

И там, в улыбности привета,

У острых шхер, у сонных дюн,

Их ждут – и палуба корвета,

И комфортабельный летун,

Вперед! – осолнечен пропеллер,

Стрекочет, ветрит и трещит.

Моторолет крылит на север,

Где ощетинен бора щит.

Скорбит принцесса. В алой ленте

Лукавит солнце, как Пилат.

Злодея мыслит в президенте

Беглец из мраморных палат.

И, очарованный полетом,

Дарит пилоту комплимент,

Не зная, что его пилотом -

Никто иной, как президент!

1912

ГАЗЭЛЛА

Мой мозг словами: “Ты больной!”– сжимаешь ты,

И хлыст упругий и стальной сжимаешь ты.

Я хохочу тебе в лицо, я хохочу,-

И, в гневе, хлыст своей рукой сжимаешь ты.

Над головой моей взнесла свистящий хлыст,-

Ударить хочешь, но с тоской сжимаешь ты.

“Живи, люби, пиши, как все! и будешь – мой…”

Меня в объятьях, – и с мольбой, – сжимаешь ты.

Немею в бешенстве – затем, чтоб не убить!

Мне сердце мукой огневой сжимаешь ты.

Веймарн

1912. Август

РОНДЕЛИ

О Мирре грезит Вандэлин,

О Вандэлине грезит Мирра.

Она властительница мира,

И он – вселенной властелин.

Люблю я в замке меж долин

Внимать душою, полной мира,

Как Миррой грезит Вандэлин,

Как Вандэлином грезит Мирра.

Под стрекотанье мандолин

Дрожит моя больная лира,

Что Мирры нет, что в мире сиро

И что – всегда, всегда один -

Грустит о Мирре Вандэлин.

1911

ВРУБЕЛЮ

Так тихо-долго шла жизнь на убыль

В душе, исканьем обворованной…

Так страстно-тихо растаял Врубель,

Так безнадежно очарованный…

Ему фиалки струили дымки

Лица трагически-безликого…

Душа впитала все невидимки,

Дрожа в преддверии великого…

Но дерзновенье слепило кисти,

А кисть дразнила дерзновенное…

Он тихо таял, – он золотистей

Пылал душою вдохновенною…

Цветов побольше на крышку гроба:

В гробу – венчанье!.. Отныне оба -

Мечта и кисть – в немой гармонии,

Как лейтмотив больной симфонии…

1910. Апрель

ДЕМОН

Княжне Ар. Шахназаровой

Кавказ! Я никогда не видел

Твоих ущелий, рек и скал

И на арабце, чуя гибель,

В ущельях скользких не скакал.

Но страстная волна Дарьяла

В моей душе рождает гул;

Мне сердце часто повторяло,

Что порывается в аул.

Там где-нибудь в грузинской сакле,

Под стон унывной каманчи,

Еще легенды не иссякли -

Грез неистечные ключи,

Мне верится, твои Тамары,

О магнетический Кавказ,

Еще волшбят в чинарах чары,

Еще не кончили свой сказ…

Еще не высохла Арагва;

Еще не вымер Синодал,

Но Демон пламенно и нагло

Уж не возникнет между скал:

Теперь, когда проник в Эдем он,

Воссев на покоренный трон,

Томится пресыщенный Демон,

И ни о чем не грезит он…

1911. Ноябрь

НА СМЕРТЬ ФОФАНОВА

Поэзия есть зверь, пугающий людей.

Пока поэт был жив, его вы поносили,

Покинули его, бежали, как чумы…

Пред мудрым опьяненьем – от бессилья

Дрожали трезвые умы!

Постигнете ли вы, “прозаики-злодеи”,

Почтенные отцы, достойные мужи,

Что пьяным гением зажженные идеи -

Прекрасней вашей трезвой лжи?!

Постигнете ли вы, приличные мерзавцы,

Шары бездарные в шикарных котелках,

Что сердце, видя вас, боялось разорваться,

Что вы ему внушали страх?!

Не вам его винить: весь мир любить готовый

И видя только зло, – в отчаяньи, светло

Он жаждал опьянеть, дабы венец терновый,

Как лавр, овил его чело!..

Я узнаю во всем вас, дети злого века!

Паденье славного – бесславных торжество!

Позорно презирать за слабость человека,

Отнявши силы у него.

Дылицы

1911. Август

НАД ГРОБОМ ФОФАНОВА

ИНТУИТТА

Милый Вы мой и добрый! Ведь Вы так измучились

От вечного одиночества, от одиночного холода…

По своей принцессе лазоревой – по Мечте своей

соскучились:

Сердце-то было весело! сердце-то было молодо!

Застенчивый всегда и ласковый, вечно Вы

тревожились,

Пели почти безразумно, – до самозабвения…

С каждою новою песнею Ваши страданья множились,

И Вы – о, я понимаю Вас! – страдали от

вдохновения…

Вижу Вашу улыбку, сквозь гроб меня озаряющую,

Слышу, как божьи ангелы говорят Вам: “Добро

пожаловать!”

Господи! прими его душу, так невыносимо

страдающую!

Царство Тебе небесное, дорогой Константин

Михайлович!

1911. Май

ЛЮБОВЬ И СЛАВА

Я полюбил двух юных королев,

Равно влекущих строго и лукаво.

Кого мне предпочесть из этих дев?

Их имена: Любовь и Слава.

Прекрасные и гордые! владеть

Хочу двумя, чарующими, вами.

В ответ надменно блещете очами,

И я читаю в них: “Не сметь!”

Влекусь к Любви, – заносит ржавый нож,

Грозя гангреной, мстительная Слава.

К ней поверну, молю ее, – “Направо!-

Кричит Любовь: – А я-то что ж?”

“Вы обе дороги”,– стенаю. “Нет!”-

Ответствуют мне разом девы:

“Одну из нас, – кому свои напевы

И жизнь свою вручишь, поэт!”

Я выбрать не могу. Прочь, Смерть! – Рабов

Удел – самоубийство! выход найден:

Дай, Слава, мне питья из виноградин,

Tы отрави его, Любовь!

1912

ГЕРОИЗА

Мне улыбалась Красота,

Как фавориту-аполлонцу,

И я решил подняться к Солнцу,

Чтоб целовать его уста!

Вознес меня аэроплан

В моря расплавленного злата;

Но там ждала меня расплата:

Голубоперый мой палан

Испепелен, как деревянный

Машинно-крылый истукан,

А я за дерзновенный план,

Под гром и грохот барабанный,

Был возвращен земле жеманной -

Живым и смелым. Ураган

Взревел над миром, я же, странный,

Весь от позора бездыханный,

Вином наполнил свой стакан,

Ища в нем черного безгрезья

От вдохновения и грез…

И что же? – в соке сжатых гроздий

Сверкал мне тот же Гелиос!

И в белом бешенстве ледяном,

Я заменял стакан стаканом,

Глотая Солнце каждый раз!..

А Солнце, в пламенном бесстрастьи,

Как неба вдохновенный глаз,

Лучи бросало, точно снасти,

И презирало мой экстаз!..

…Ищу чудесное кольцо,

Чтоб окрылиться аполлонцу,-

И позабывшемуся Солнцу

Надменно плюну я в лицо!

1911. Декабрь

РЯДОВЫЕ ЛЮДИ

Я презираю спокойно, грустно, светло и строго

Людей бездарных: отсталых, плоских, темно-упрямых.

Моя дорога – не их дорога.

Мои кумиры – не в людных храмах.

Я не желаю ни зла, ни горя всем этим людям,-

Я равнодушен; порой прощаю, порой жалею.

Моя дорога лежит безлюдьем.

Моя пустыня, – дворца светлее.

За что любить их, таких мне чуждых? за что убить их?!

Они так жалки, так примитивны и так бесцветны.

Идите мимо в своих событьях,-

Я безвопросен: вы безответны.

Не знаю скверных, не знаю подлых; все люди правы;

Не понимают они друг друга, – их доля злая.

Мои услады – для них отравы.

Я презираю, благословляя…

1911

МОИ ПОХОРОНЫ

Меня положат в гроб фарфоровый

На ткань снежинок яблоновых,

И похоронят (…как Суворова…)

Меня, новейшего из новых.

Не повезут поэта лошади,-

Век даст мотор для катафалка.

На гроб букеты вы положите:

Мимоза, лилия, фиалка.

Под искры музыки оркестровой,

Под вздох изнеженной малины -

Она, кого я так приветствовал,

Протрелит полонез Филины.

Всем будет весело и солнечно,

Осветит лица милосердье…

И светозарно-ореолочно

Согреет всех мое бессмертье!

1910

СЕКСТИНА

Я заклеймен, как некогда Бодлэр;

То – я скорблю, то – мне от смеха душно.

Читаю отзыв, точно ем “эклер”:

Так обо мне рецензия… воздушна.

О, критика – проспавший Шантеклер!-

“Ку-ка-ре-ку!”, ведь солнце не послушно.

Светило дня душе своей послушно.

Цветами зла увенчанный Бодлэр,

Сам – лилия… И критик-шантеклер

Сконфуженно бормочет: “Что-то душно”…

Пусть дирижабли выглядят воздушно,

А критики забудут – про “эклер”.

Прочувствовать талант – не съесть “эклер”;

Внимать душе восторженно, послушно -

Владеть душой; нельзя судить воздушно,-

Поглубже в глубь: бывает в ней Бодлэр.

И курский соловей поет бездушно,

Когда ему мешает шантеклер.

Иному, впрочем, ближе “шантеклер”.

Такой “иной” воздушен, как “эклер”,

И от такого вкуса – сердцу душно.

“Читатель средний“ робко и послушно

Подумает, что пакостен Бодлэр,

И примется браниться не воздушно…

И в воздухе бывает не воздушно,

Когда летать захочет шантеклер,

Иль авиатор, скушавший “эклер”,

Почувствует (одобришь ли, Бодлэр?),

Почувствует, что сладость непослушна,

Что тяжело под ложечкой и душно…

Близка гроза. Всегда предгрозье душно.

Но хлынет дождь живительный воздушно,-

Вздохнет земля свободно и послушно.

Близка гроза! В курятник, Шантеклер!

В моих очах de clair,[8] а не “эклер”!

Я отомщу собою, как – Бодлэр!

1910. Весна

IV. ЭГО-ФУТУРИЗМ

ЗЛАТОЛИРА

ПОЭЗЫ. КНИГА ВТОРАЯ