- -
- 100%
- +
Наконец, наступил день, когда мне сказали, для чего я готовлюсь. Действительно, было что скрывать от меня, потому что вряд ли молодой человек согласится с этим предложением.
Последний этап подготовки проводился непосредственно руководителем полета с участием моего учителя.
– Олег Николаевич, – начал руководитель полета. Это что-то особенное, если ко мне обратились по имени отчеству. Преподаватели и техники обращались так, но не начальство. – Олег Николаевич, мы разговариваем с вами от имени Политбюро ЦК КПСС. – При этих словах так и хотелось встать и взять под козырек. Удивляло, что не было сказано, что от имени и по поручению лично Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза товарища такого-то. – Вам поручена важная и историческая задача по совершению самого длительного управляемого полета к обитаемой планете в соседней с нами солнечной системе, установлению контакта с ее жителями, обмена технологиями, знаниями и возвращение на Родину. Ваша подготовка считается законченной. Решение Политбюро о вашем запуске было секретным. Ваш старт будет тоже без торжественных проводов, зато ваше возвращение будет триумфальным и поставит первое в мире государство социализма вне досягаемости в соревновании с капиталистической системой. Ваш подвиг будет по достоинству оценен потомками. Вам будут поставлены прижизненные памятники на всех континентах, и все люди будут знать ваше имя. Остальное вам расскажут мои помощники и подготовят к полету. Успехов вам, товарищ майор!
Он пожал мне руку и ушел. Надо же, майора присвоили до старта. Действительно, важный будет полет.
Мы остались вдвоем с учителем.
– Олег, я буду вносить ясность в твое задание, а ты уже сам прикидывай, как и что ты будешь выполнять, – сказал он. – Рубикон перейден, назад пути нет. Наши ученые, основываясь на принципе сохранения равновесия во всех системах, окружающих наш мир, установили, что противовесом нашей земли является планета с условным наименованием Иксзэт (XZ). Она находится примерно в сорока световых годах от нас. Далеко? Далеко, но мы разработали фотонный двигатель. Как это нам удалось и почему это не удавалось никому? Это очень большой секрет.
Работы по созданию фотонного двигателя ведутся по всему миру. Что вроде бы проще создания огромного прожектора – источника фотонов и летать себе по космосу со скоростью триста тысяч километров в секунду или даже обгонять луч света, оставляя его позади себя? Но не получается. Не те фотоны. Нужен такой прожектор, который по мощности сильнее лазера, но он не должен уничтожать все, что оказывается позади корабля. Свет должен быть не менее сильным, чем световое излучение при ядерном взрыве.
Мы разработали принцип космического паруса с использованием космического излучения и провели его практическое испытание. Мы уже послали несколько зондов-парусников в направлении планеты Иксзэт. Долетели они до нее или не долетели, мы не знаем. Связь прервалась через несколько лет полета. Может быть, сигнал нам послан, но он идет и придет к нам на землю через несколько десятков лет, но мы не должны сидеть на месте.
Еще в начале пятидесятых годов товарищ Сталин распорядился, чтобы наши летчики сбивали все цели, которые появятся в нашем воздушном пространстве. Мы сбивали все и исследовали сбитые объекты. Поступали самые фантастические доклады о боевых столкновениях с кораблями пришельцев, неопознанными летающими объектами, но на земле ничего не находили. Ничего. Но вот в районе нахождения наших ядерных объектов и ракетных установок эти объекты появлялись регулярно.
Точно так же обстоит дело и у американцев. У них результаты более внушительные. Мы по-иному не можем объяснить технологический прорыв и «изобретение» новых видов материалов. Они ни с кем не делились. Тем более с нами.
Ты улетаешь, поэтому я могу тебе сказать, что наши руководители загнобили самых выдающихся ученых и изобретателей, которые обогнали свое время. Тем, кому удалось вырваться на Запад, создали самые благоприятные условия, и наши бывшие соотечественники продвинули науку и технику наших противников не от того, что они стали врагами, а от того, что нет Пророка в своем отечестве. Да и сейчас обстановка ненамного лучше.
Для твоего корабля использована техника, созданная в единственном экземпляре. Такого пока нет нигде. До массового использования компьютерной техники вряд ли когда дойдет. Компьютер – это джин в бутылке. Он будет доступен правоверному коммунисту и правоверному антикоммунисту. Как только людям станет доступна информация, их уже ничем не остановить. Лет через пятнадцать-двадцать будет раскрыта информация и о твоем космическом полете. Партия скажет, что она не сидела сложа руки, а пересмотрела свои же установки о том, что кибернетика – это продажная девка империализма.
Но мы отвлеклись. Так вот, в месте одной, так называемой схватки нашего истребителя с летающей тарелкой в районе полигона Капустин Яр, мы нашли странный маленький радиоактивный камешек, на котором было небольшое блестящее пятнышко, оказавшееся золотом 999 пробы. На сегодня хватит. Продолжим завтра, а сейчас пойдем ужинать.
Последний ужин
Ужин был прекрасен. С коньяком, икрой, красной рыбой и осетриной, солеными огурчиками и грибками, курятиной-гриль, ухой из речной рыбы и стейками из сочного мяса на деревянных досках. Мои пожелания выполнялись все и очень быстро. При хорошей закуске алкоголь не действует быстро и оглушительно, а если все это под интересную застольную беседу и без смешивания спиртных напитков, то утреннее состояние характеризуется отсутствием всякого похмельного синдрома и высокой работоспособностью.
– Геннадий Иванович, – спрашивал я у своего учителя, – а есть ли какие-то предположения о том, как выглядят обитатели Иксзэт? Может они вот такие же мыслящие грибы, как вот этот груздь, только с глазами или какими-то органами, заменяющими им глаза? Или вдруг там сплошная вода, а все жители рыбы и как я с ними установлю контакт?
Мне было весело задавать эти вопросы после хорошей дозы коньяка. Все будущее выглядело в розовом цвете в виде прекрасных женщин, которые так и ждут сигнала твоих глаз, чтобы броситься на шею и покрывать все тело поцелуями нежных губ, а вокруг кружатся лепестки роз мягкие, ароматные.
– Мы, конечно, не знаем, как выглядят обитатели планеты, – сказал с расстановкой учитель, – но, если исходить из принципа равновесия, то они не должны сильно отличаться от нас ни по строению тела и внутренних органов, так и по уровню развития. Но, если поблизости есть обитаемые планеты и если они установили контакты с развитыми цивилизациями, то они могут быть более развитыми. Вот тут тебе поможет твоя молодость, смекалка, способность к усвоению всего нового…
– Геннадий Иванович, – остановил его я, – я хоть и выпил достаточно много, но могу судить о том, что сорок световых лет я буду лететь сорок лет со скоростью света, если действительно у нас есть фотонный двигатель. Так что по прибытию туда мне будет шестьдесят пять лет, если я доживу до этого возраста при нашей средней продолжительности жизни. Не думаете ли вы, что вся эта затея – блеф, нужный для поддержания авторитета вашего политбюро. Плевок во Вселенную. Летящий гроб на авось, вдруг кто-то его обнаружит и поймет, что где-то есть цивилизация, населенная существами, не понимающими, что космос бесконечен. Отправка корабля в вечность не будет иметь никакого результата кроме как траты огромных средств, которые можно было пустить на развитие нашей автомобильной промышленности.
– Ладно, Олег, – сказал примирительно учитель, – пойдем, в кинозале уже готово «Белое солнце пустыни». Помнишь, как там?
– Помню, – сказал я, – Джавдет мой, встретишь – не трогай его.
Мы обнялись с Геннадием Ивановичем и запели:
Ваше благородие, госпожа разлука,Мы с тобой родня давно – вот такая штука.Письмецо в конверте погоди, не рви…Не везет мне в смерти – повезет в любви.В зале был накрыт столик с закуской и коньяком. Хотелось бы водочки, но лозу с зерном смешивать категорически нельзя.
– Надо бросать пить, – сказал я.
– Правильно. Я вот тоже сейчас это допью и брошу, – сказал учитель и налил еще по рюмочке.
После кино пошли спать. Ко мне в комнату вошла официантка Татьяна. Это она так, внешне официантка, а на самом деле старший лейтенант госбезопасности Татьяна. Накрыла на столике к чаю, улыбнулась и спросила:
– Что-нибудь еще, Олег Николаевич?
– Останься со мной, Татьяна, – тихо сказал я.
Она покраснела и согласно кивнула головой.
С утра пробежка, бассейн, бритье, завтрак. Затем продолжение работы с учителем. Разговор был начат с тех слов, на которых мы закончили вчера:
– Так вот, в районе полигона Капустин Яр, мы нашли странный маленький радиоактивный камешек, на котором было небольшое блестящее пятнышко, оказавшееся золотом 999 пробы. Скажу прямо, что наши мысли крутились в совершенно неправильном направлении. Было выдвинуто множество гипотез по происхождению этого камешка, пока, наконец, я, как человек военный, не вбросил еще одну идею. Не догадываешься, какую или что-то начало проясняться?
– Неужели кумулятивный снаряд? – прошептал я.
– Точно, – чуть не закричал Геннадий Иванович. – Точно! Я же говорил, что ты находка для науки. На чем основан кумулятивный эффект, открытый в 1864 году русским военным инженером генералом М. М. Андриевским при создании капсюля детонатора? Кумуляция (от латинского Cumulo – накапливаю) это усиление действия взрыва в определенном направлении, достигаемое путем создания у взрывчатого вещества кумулятивной воронки, обращенной в сторону поражаемого объекта. В результате концентрации энергии взрыва и создания уплотненной газово-металлической струи в области воронки, частицы ее наружного слоя металла под действием упругого удара получают движение, отрываются от воронки и летят со скоростью больше второй космической и меньше третьей космических скоростей, образуя иглу кумулятивной струи.
Кумулятивная энергия струи, разогретой до 200—600 градусов Цельсия, переходит в энергию давления Р, равную 1—2 миллиона килограмм на один квадратный сантиметр, в результате чего металл брони течет, не нагреваясь до температуры плавления. И кумулятивную воронку покрывают слоем чистого серебра 999 пробы. Замечаешь? Не было никакого Тунгусского метеорита, просто произошла «перегазовка» фотонного двигателя звездолета, оказавшегося у Земли. Если бы был метеорит, то куски его давно бы нашлись при нашем уровне развития поисковой техники.
Так вот, нами была выдвинута рабочая гипотеза о том, что фотонный двигатель представляет собой такую же кумулятивную воронку, покрытую золотом 999 пробы. Вместо взрывчатого вещества обогащенный уран. Инициация двигателя производится добавлением к массе урана дополнительного сектора, приближаясь, но не доводя ее до критической массы ядерного взрыва.
В результате этой реакции образуются фотоны, летящие в сторону от корабля с огромной скоростью и толкающие корабль быстрее четвертой космической скорости в 550 километров в секунду, чтобы преодолеть притяжение галактики Млечный Путь.
Мы создали фотонный двигатель, и ты будешь первым жителем нашей планеты, кто стартует на фотонной ракете. Необходимый минимум знаний по двигателю мы тебе дадим. Все автоматизировано, для тебя не будет много работы. Будешь контролировать работу автоматики и массу фотонного зеркала.
– Геннадий Иванович, – спросил я с кривой ухмылкой, – а как же я вернусь через восемьдесят-сто лет?
– А вот тут, Олег, и должны вступить в действие твои часы, которые уже давно идут с тобою в унисон без единого сбоя, – сказал учитель.
– То есть, это тоже в области научной гипотезы, и я испытатель ее? – констатировал я.
– Все мы в жизни испытатели чего-то, – спокойно сказал Геннадий Иванович, – мы перебрали не одну сотню кандидатов и остановились на тебе. Вполне возможно, что, когда ты вернешься, нас уже не будет на этой земле. Может быть, пройдет лет двести-триста, но ты представляешь, насколько ты продвинешь нашу науку и откроешь ворота нашей Галактики для космических исследователей и путешественников? Кто-то должен быть первым. Почему не ты? Лет через тридцать поставишь часы на обратный ход и будешь молодеть. У нас нет никаких анабиозов и усыпления людей на какое-то определенное количество лет. Будешь жить нормальной человеческой жизнью, только в условиях невесомости. Программа полета разработана скрупулезно и тебе не будет скучно в полете. Хотя, можешь и погрустить, но работа тебе не даст грустить. Исследования должны завершаться отчетами. Не скажешь же ты, что целых сорок лет гонял балду и пел песни как красноармеец Сухов?
Поехали
Старт был назначен на среду. Как в том анекдоте. Как писать слово «вторник»? Через «в» или через «ф»? А-а-а, пиши – в среду. В среду, так в среду.
Никакой помпы с запуском. Никаких космодромов. Подмосковный аэродром. Стоит высотный бомбардировщик, на спине которого русский «шаттл-челнок» с русским именем «Буран». Фотонный двигатель находится рядом с маршевыми соплами и закрыт щитками, которые мне предстоит убрать.
Самолет поднимает меня на максимальную высоту чуть более двадцати километров, и я стартую прямо с фюзеляжа самолета. Запускаю двигатели, расстыковка, самолет-носитель уходит вниз, я ухожу вверх. Был всего один испытательный полет в автоматическом режиме с возвращением «Бурана». Все обошлось нормально. Мой возврат не предусматривается. Как-нибудь потом, если все будет хорошо, то вернусь и я.
Комната предполетной подготовки летчиков. Я в скафандре. Члены государственной комиссии в составе трех человек в черных пальто и в шляпах. Стандартная униформа высших чиновников коммунистического режима. Несколько человек из круга лиц, причастных к запуску: генеральный конструктор, главный двигателист, разработчик фотонного двигателя, мой учитель. И все. Не было никаких бактерицидных мероприятий, предшествующих полету. На столе нехитрая закуска. Традиционный армянский коньяк. Звучит музыка, и приятный голос поет пеню на слова Владимира Войновича:
Заправлены в планшеты космические картыИ штурман уточняет в последний раз маршрут,Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом,У нас еще в запасе четырнадцать минут.Любимая песня советских космонавтов, а у меня после первой рюмки зазвучала совсем другая песня:
Постой паровоз, не стучите колеса,Кондуктор, нажми на тормоза,Я к маменьке родной с последним приветомСпешу показаться на глаза.Родителям отправили телеграмму: «Срочная командировка. Отпуск в конце года. Подробности письмом».
Повышенная секретность. Потом к родителям придут специальные уполномоченные и наврут чего-нибудь про меня.
Председатель комиссии положил руку на плечо скафандра, посмотрел мне в глаза и тихо спросил:
– Готов, сынок?
– Готов, – ответил я.
– Тогда, вперед! – Он пожал мне руку, и я в сопровождении техников пошел к автобусу.
У самолета специальный подъемник поднял меня в кабину. Я сел в кресло, пристегнулся, надел шлем скафандра, установил связь с командным пунктом и с самолетом-носителем. Показал технику большой палец, все хорошо. Он вышел из кабины, задраил люк, над выходом зажглась зеленая лампочка. В наушниках раздался голос руководителя полетов:
– Внимание, до старта тридцать секунд. Даю обратный отсчет.
Механический голос стал считать секунды от тридцати до нуля.
Ноль. Заревели двигатели самолета-носителя. Дрожь самолета-носителя передалась через «Буран» и мне. Мы пока один организм. Самолет вырулил на самую длинную взлетную полосу. Остановился, качнувшись. Затем, набрав сил в свои мышцы, рванулся по взлетной полосе. Меня вдавило в спинку кресла. Тряска на разбеге, отрыв и исчезновение тряски. Летим. Маленькие воздушные ямы почти и не чувствовались.
Старт предполагался над центром СССР, чтобы «дружественный» нам североатлантический военный блок НАТО не всполошился нашими маневрами. Они все равно заметят наш старт, но давно заготовлена легенда о запуске спутника связи. А куда улетит этот спутник, кто это может предсказать? Да никто. Он сам по себе летает.
– Олежка, как ты там? – включился командир самолета.
– Нормально, – ответил я.
– Взлет прошел нормально, к точке прибудем примерно через один час двадцать минут, можешь вздремнуть, я разбужу, – пошутил командир.
Спасибо ребятам, подбодрят. До тех пор, пока мой «Буран» не отсоединится, я буду пассажиром. Как на мотоцикле. Когда сам за рулем, то при повороте наклоняешься к земле как можно ниже, чтобы вписаться в поворот и никаких посторонних мыслей. Зато, когда ты пассажир на заднем сиденье мотоцикла, то при повороте инстинктивно отклоняешься в противоположную сторону от водителя, чем вызываешь его негативную реакцию. Так и в самолете. Это пассажиров волнует турбулентность, когда начинают разносить кофе, летчиков же это мало беспокоит.
Каждый человек проживает свою жизнь по-разному. Кто-то всю жизнь учит людей и учится сам. Другой – водит автомобили, самолеты, поезда, каждый день стоит у станка, женится, растит и воспитывает детей, испытывая неприятности от неудач и приятные минуты от успехов детей, получает награды или сроки, сидит на нарах или отдыхает в санаториях и так заканчивает свою жизнь, даже не успев почувствовать ее прелесть или вкус.
– Второй, я – Первый. Пять минут до точки, включайте двигатели, – раздался в наушниках официальный голос командира.
Все правильно. Это официальная запись, она будет вечно храниться в «черном ящике» и не дай Бог сделать что-то не по инструкции.
– Первый, я – Второй, вас понял. Включаю двигатели. Включение в штатном режиме, уровень средний, готов к расстыковке, – доложил я.
– До расстыковки минута, – сообщил командир, – выводим двигатели на режим максимальный. Расстыковка произойдет автоматически. Счастливого полета!
Момент расстыковки похож на прыжок в воду с вышки. Самолет-носитель отделился и, мигая габаритными огнями, стал быстро удаляться вниз. Я остался один. Мне предстояло совершить несколько оборотов вокруг земли, чтобы подняться на высоту примерно шестьсот километров над моей планетой, развернуть фотонный двигатель, устремиться в сторону от нашего Солнца и вырваться за пределы Галактики.
За три оборота я вышел на необходимую высоту и снял с себя скафандр. Я не буду рассказывать вам, что такое невесомость. Это сейчас знает каждый мальчишка, люди сами видели репортажи с космических станций и могут иметь представление, что это такое.
«Буран» – это не автомобиль, чтобы сидеть перед лобовым стеклом с рулем в руках и объезжать препятствия. Я спокойно работал в отсеке управления и при помощи манипуляторов снимал защиту с зеркала фотонного двигателя, установленного рядом с маршевыми двигателями.
Зеркало разделено на сегменты, скрепляемые магнитными замками. Урановые пластины были достаточно тонкими и покрыты платиной. Платина показала более высокий фотонный эффект. Две руки манипулятора справлялись с работой сами. Я будто бы играл в компьютерную игру, с помощью джойстика направляя руку, давая ей команду взять защитную пластину и убрать ее в грузовой отсек. Я много тренировался в управлении механическими руками, но состояние невесомости внесло некоторые неудобства в работе, к которым я достаточно быстро привык.
Старт фотонного двигателя по инструкции нужно производить тогда, когда солнце окажется позади корабля. Сегменты двигателя состоят из кубиков урана, отстоящих друг от друга на некотором расстоянии. Всего пятьдесят килограммов. Цепная реакция начинается при приближении кубиков друг к другу. Максимальная мощность двигателя не должна превышать восьмидесяти процентов, потому что дальнейшее сближение элементов приведет к созданию критической массы и неуправляемой цепной реакции, то есть к ядерному взрыву. А уж жахнет так, что будет неизвестно, кто, куда и зачем собирался.
Я сидел и ждал, когда диск солнца блеснет на датчике в носовой части корабля. Есть блеск.
– Поехали, – сказал я себе и повернул верньер реостата активации двигателя.
Первый шаг в далекий космос
Поехали. Так говорят только русские. Включение и работу двигателя я заметил только по тому, как быстро стала от меня удаляться Земля и ее спутник Луна, находившаяся ближе ко мне и казавшаяся больше, чем моя планета. Киберштурман мигал зеленым глазком, говоря о том, что идем по курсу, если ребята программисты ничего не напутали.
Я подлетел к креслу, сел, пристегнулся и стал смотреть в лобовое стекло «Бурана». Впереди сорок лет пути. Столько же лет Моисей водил иудеев по пустыне. Четыреста восемьдесят месяцев. Четырнадцать тысяч пятьсот шестьдесят дней пути. Триста сорок девять тысяч четыреста сорок часов. Я посмотрел на свои часы и увидел, как медленно ползет секундная стрелка по циферблату.
– Остановить ее, что ли? – подумал я и тут же отогнал эту мысль. – Часы не снять с руки. Какой-то мертвый замок и материал, из которого часы изготовлены, противостоит всем инструментам для обработки металлов.
– Как бы не так? – снова подумал я. – А как же тогда эти часы были изготовлены, если никакие инструменты не могут обработать этот металл?
– А очень просто, – сказал я себе, – они изготовлены из простого металла, а лишь потом специальная обработка и закалка придали металлу такие свойства. Думать надо, товарищ космонавт.
– А не слишком ли много ты начал думать? – сказал я себе. – Полет только начался. Всего несколько часов прошло, скорости света еще не достиг, значит, полет будет продолжаться не сорок лет, а больше. Думай, что нужно делать. Сообщения с Земли были? Было одно сообщение из одного слова. Счастливо, – говорят.
Спасибо им. Возможно, что я несусь впереди этих сообщений, и они просто не могут меня догнать. Как же? У электромагнитных волн скорость распространения почти такая же, как у скорости света. Догонит и перегонит. А ты посмотри на датчик скорости. Уже тысяча километров в секунду. Намного больше, чем нужно для преодоления притяжения Галактики и должен быть какой-то скачок как у пробки в бутылке шампанского.
Галактика как узкое горлышко держит мой корабль, но фотоны двигателя разгоняют его и вот-вот бутылка должна выстрелить. И она выстрелила. Висевшие передо мной неподвижные звезды вдруг понеслись мне навстречу, и я ощутил движение корабля по Вселенной.
Датчик, наконец, высветил зеленую единицу, выдавая перед этим сотые и тысячные доли целого. Пошел со световой скоростью. Собственно говоря, что четвертая космическая скорость, что световая скорость, изменений никаких я не почувствовал, хотя говорят, что время в том месте, откуда я выехал, пошло быстрее. Не знаю, быстрее или нет, связи нет, ушедший на землю сигнал никогда не догонит меня с ответом.
Вся жизнь моя была подчинена строгому распорядку. Бортовой компьютер объявлял время и предупреждал, что пора ложиться спать, пора вставать, пора завтракать, обедать и ужинать. Время до обеда проходило быстро. Нужно было снять показания с приборов и занести их в машину. Машина и сама могла это сделать, да она, наверное, так и делала, что заносила все показатели полета в свою память, но нужно чем-то занять пилота, чтобы у него не было посторонних мыслей, и он всегда был при деле. Был у нас в училище один старшина. Пожилой уже мужичок. Он нам давал совершенно бессмысленные задания и мы, люди умные, роптали на него. Он нам и разъяснил суть военной службы.
– Сынки, – сказал он, – солдат всегда должен быть при деле, тогда у него не будет времени на разгильдяйство и нарушения дисциплины. Так и с вами. Мне не нужно, чтобы было чисто. Мне нужно, чтобы вы задолбались, а поэтому берите ломы и метите плац.
Правда, он потом поправился, что не ломы, а метлы, но сути дела это не меняло. Так и с фиксированием показателей приборов по утрам. Дублирование машины лишним не будет. Честно говоря, я благодарен тому, кто придумал эту работу. Если бы не она, я, вероятно, сошел бы с ума в одиночестве, в замкнутом пространстве космического корабля.
Как отправляют физиологические потребности на корабле типа «Буран» и как чистят зубы, моются, это не так интересно. Я наголо обстригал голову и бороду при помощи машинки для стрижки волос и был избавлен от сидения в парикмахерской, ожидая укладки и окантовки прически.
Интереснее приготовление пищи из биомассы. Биомасса трех видов: животная, растительная горькая и растительная сладкая. Я не вдавался в подробности, как она делается, но я уже упоминал, что в основе лежит грибковая технология. Одним словом, в контейнере находится неоформленный «свинобык», от которого безболезненно отрезаются куски как бы мяса и используются для приготовления кушаний в вареном и жареном виде.
Такая же и растительная биомасса. Практически готовый овощной салат или заправка для борща.
Сладкая масса – это как мармелад, компот, фруктовое желе, смешанное вместе. Достаточно вкусно, полезно и питательно. Плюс минимальное время на приготовление пищи.