Моя последняя ложь

– Рухлядь, да? – спрашивает Минди. – Я обожаю старину, но некоторые вещи уже просто хлам. Когда Чет привез меня сюда в первый раз, у меня было чувство, что я сплю в музее. До сих пор не привыкла. Но если нужно провести лето в лагере, чтобы произвести впечатление на будущую свекровь, я за.

Минди явно болтушка. Это утомляет, зато можно выяснить много полезной информации. Мы проходим небольшую комнату, и я спрашиваю:

– А это что?

– Кабинет, – отвечает она.

Я сворачиваю шею, чтобы заглянуть внутрь. Одна стена завешана фотографиями в рамках. На другой – книжная полка. Я вижу уголок письменного стола, дисковый телефон и светильник «Тиффани».

– В этой розетке я заряжаю телефон, – говорит Минди. – Ты тоже можешь ею пользоваться. Только следи за тем, чтобы Френни тебя не поймала. Она хочет, чтобы мы выключили технику и включились в природу. Что-то в этом духе.

– И как сигнал?

Минди зловеще хихикает:

– Просто ужасно. Одна полоска. Я даже не знаю, как все эти девчонки выживут.

– Им запрещено пользоваться телефонами?

– Разрешено, пока не сядет батарейка. Никакого электричества в коттеджах, помнишь? Это приказ Френни.

По правую руку на второй этаж ведет лестница с узкими крошечными ступеньками. Под ней находится дверь, которая сливается со стеной. Я опознаю ее по латунной ручке и старомодной замочной скважине.

– А это что? – спрашиваю я.

– Подвал, – говорит Минди. – Я там никогда не была. Уверена, что он заставлен старой мебелью и завешен паутиной.

Мы идем дальше. Минди играет роль гида и рассказывает о семейных реликвиях. Вот портрет Бьюканана Харриса. Я могу поклясться, что он принадлежит кисти Джона Сингера Сарджента. Минди кратка:

– Он стоит кучу денег.

Вскоре мы выходим на заднюю террасу, которая тянется от края до края. Около перил стоят деревянные ящики с цветами. По террасе разбросано несколько столиков и кресел «Адирондак». Все они выкрашены в красный, как входная дверь. Два кресла заняты Френни и Лотти.

Обе одеты так же, как Чет и Минди: шорты цвета хаки и майка-поло с эмблемой лагеря. Френни созерцает Полуночное озеро с террасы. Лотти что-то печатает на «Айпэде». Когда мы с Минди выходим из дома, она бросает на нас взгляд.

– Эмма, – улыбается она, обнимая меня (сегодня день такой?). – Ты даже не представляешь, как мы рады видеть тебя здесь.

– Это просто замечательно, – соглашается Френни.

В отличие от Лотти, она не встает с кресла, чтобы поздороваться со мной. Я удивляюсь, а потом замечаю, что выглядит она бледной и изможденной. Это наша первая встреча за несколько месяцев. Перемена в ее внешности разительна. Я полагала, что обожаемое озеро укрепит ее дух. Но оказалось совсем наоборот. Френни выглядит старой – другое слово подобрать сложно.

Она видит, что я пялюсь, и замечает:

– Дорогая, я вижу в твоих глазах тревогу. Не думай, что я не замечаю. Но не бойся, я просто устала из-за дел. Уже забыла, как сильно выматывает день заезда: ни одной свободной минутки. Завтра буду как новенькая.

– Тебе стоит отдохнуть, – говорит Лотти.

– А я чем занимаюсь? – резковато реагирует Френни.

Я кашляю, а потом спрашиваю:

– Вы хотели меня видеть?

– Да, боюсь, у нас есть небольшая проблема. – Френни слегка хмурится.

Я вспоминаю, что пятнадцать лет назад наш «Вольво» приехал в лагерь около одиннадцати вечера, и тогда она тоже не улыбалась.

«Я не ждала тебя. Когда ты не приехала вовремя, я решила, что вы передумали».

– Проблема? – уточняю я басом от волнения.

– Звучит очень драматично, да? – отзывается Френни. – Назовем это затруднением.

– Затруднением?

– Да, мы не знаем, куда тебя поселить.

– Ой, – говорю я, снова проваливаясь в воспоминания.

В прошлый раз я сказала что-то в том же духе. Но тогда можно было винить мое опоздание. Девочки заселились в коттеджи. Еще утром их разделили по возрасту. В коттеджах моих сверстниц места не оказалось. Мне пришлось заселиться к тем, кто был на несколько лет старше. Именно так я оказалась с Вивиан, Натали и Эллисон – и немедленно стала бояться их гигантского жизненного опыта, отсутствия прыщей и взрослых, сформировавшихся тел.

Теперь, по словам Френни, все обстоит с точностью до наоборот:

– Я собиралась поселить преподавателей отдельно. Выделить каждой по коттеджу, чтобы вам было комфортно. Но случилась заминка. К нам приехало больше девочек, чем мы рассчитывали.

– На пятнадцать больше, – вставляет Лотти.

– Поэтому преподавателям придется жить с ними.

– А почему бы им всем не заселиться в один коттедж? – интересуюсь я.

– Я ей то же самое сказала, – кивает Лотти.

– В теории это неплохая идея, – объясняет Френни. – Но вас пятеро, а кроватей только четыре. Одному человеку все равно придется жить с девочками, и это окажется несправедливым.

– Мы не можем остановиться в Особняке?

– Особняк только для членов семьи, – доносится от перил голос Минди.

Именно там, в углу, она и слушает наш разговор. Сейчас она показывает нам безымянный палец с кольцом. Да, такта ей не хватает, но все понятно. Минди – семья. Я – нет.

– Минди хотела сказать, что я была бы рада принять вас всех, – мягко говорит Френни, – но нам не хватит места. Этот дом бывает обманчив. Снаружи он кажется просто огромным. На деле тут очень мало спален. Особенно если учитывать пятерых преподавателей. А ты сама знаешь, что любимчиков у меня нет. Так что прошу прощения.

– Все нормально, – говорю я, хотя это не так.

Мне двадцать восемь лет, и следующие полтора месяца мне придется жить с незнакомыми подростками. На такое я точно не соглашалась. Но выхода, кажется, нет.

– Не нормально, – говорит Френни. – Это неловкая ситуация, и мне очень жаль. Если ты решишь сесть в машину и уехать домой, я все пойму.

Да, подобная мысль уже успела прийти мне в голову, но сейчас у меня нет дома. В него въезжает та художница, а остальные квартиры в городе наверняка расписаны до августа. Так уж сложилось, как любит говорить Марк.

– Я хотя бы коттедж могу выбрать самостоятельно?

– Сейчас все заселяются, но думаю, стоит рискнуть. Где бы ты хотела жить?

Я прикасаюсь к браслету, кручу его.

– В «Кизиле».

Именно там я жила пятнадцать лет назад.

Френни молчит, но я знаю, о чем она думает. Выражения ее лица быстро сменяют друг друга. Смущение, понимание, гордость.

– Ты уверена?

Да я даже не уверена, не зря ли приехала. И все-таки я киваю, пытаясь убедить и Френни, и себя. Френни покупается на мою браваду и говорит Лотти:

– Размести Эмму в «Кизиле».

Потом Френни поворачивается ко мне:

– Ты либо очень смелая, либо очень глупая, Эмма. Я не могу понять.

Наверное, я тоже. Я приехала, так что во мне хватает и того, и другого.

Пятнадцать лет назад

«Вольво» родителей растворился в ночи и шуме, издаваемом лесными жителями, и я немедленно узнала две вещи. Франческа Харрис-Уайт была жутко богатой, а еще она смотрела на тебя как кинозвезда.

С богатством я могла смириться. В нашем Верхнем Вест-Сайде оно было повсюду. Но взгляд? Я даже на месте замерла в первый раз.

Он был странный. Ее зеленые глаза остановились на мне, словно пара прожекторов. Они освещали меня. Они изучали меня. Я бы не сказала, что пялилась она с жестокостью, – скорее, наоборот, с теплотой и вежливым любопытством. На меня родители-то то так не смотрели, поэтому я особенно не дергалась и позволила ей оценить себя.

– Должна признаться, дорогая, что понятия не имею, куда тебя поселить, – сказала Френни, моргнула и повернулась к Лотти, стоявшей позади. – У нас есть места в коттеджах для младших?

– Все забиты, – отозвалась та. – В каждом по три девочки и преподавателю. Осталось одно место в коттедже для старших. Можно попробовать переселить туда преподавателя, но я не уверена, что это хорошая идея. Кроме того, тогда один коттедж останется без присмотра.

– И это мне не нравится, – кивнула Френни. – Что за коттедж?

– «Кизил».

Френни снова уставилась на меня и вдруг улыбнулась.

– «Кизил» так «Кизил». Лотти, дорогая, позови Тео. Пусть он возьмет сумки мисс Дэвис.

Лотти нырнула в огромный дом позади. Несколько мгновений спустя из него вышел молодой парень в мешковатых шортах и обтягивающей футболке. Вид у него был заспанный, да и волосы спутались. Он шел к нам, хлопая шлепанцами по земле.

– Тео, познакомься, это Эмма Дэвис, наша поздняя гостья, – сказала Френни. – Она направляется в «Кизил».

Теперь настала моя очередь пялиться. Я еще не встречала таких мальчиков, как Тео. Он не был симпатичным, как Нолан Каннингем. Он был красавчик. Большие темные глаза, выдающийся нос. Улыбка у него была асимметричная, один краешек рта поднимался чуть выше.

– Привет, поздняя гостья. Добро пожаловать в лагерь «Соловей». Идем заселяться.

Френни пожелала мне доброй ночи, и я последовала за Тео вглубь лагеря. Сердце у меня билось так громко, что я думала, что его слышно на всю округу. Это нормально, когда знакомишься с новыми людьми в новом месте, но была еще одна причина. Сам Тео. Я глаз от него оторвать не могла. Он шел слегка впереди, и я изучала его подобно тому, как Френни изучала меня. Он был высокий, двигался размашисто и быстро. Изношенная майка почти не скрывала спину и плечи. У него были большие бицепсы, каких я раньше никогда не видела.

А еще Тео оказался дружелюбным и постоянно спрашивал, где я там потерялась, какая музыка мне нравится, была ли я в лагере раньше. Я едва отвечала, а сердце стучало все сильнее. Он заметил мою нервозность. Когда мы дошли до коттеджа, Тео обернулся и сказал:

– Не волнуйся. Тебе здесь понравится.

Он постучал в дверь.

– Кто там? – ответили изнутри.

– Тео. Вы не спите? Выглядите прилично?

– Не спим, – отозвался тот же голос. – Насчет приличий – никогда.

Тео вручил мне чемодан и ободряюще кивнул:

– Заходи. И помни, они лают, но не кусаются.

Он развернулся и пошел прочь, шлепая по земле. Я повернула ручку и ступила внутрь. Там было темно. Горел только светильник около окна напротив. В этом золотистом свете я разглядела трех девочек и две двухъярусные кровати.

– Я Вивиан, – сказала та, что валялась на самом верху справа. – Вот это Эллисон. – Она указала на кровати напротив. – А подо мной Натали.

– Привет, – сказала я, застыв на пороге вместе с чемоданом и не решаясь войти.

– Твой ящик около двери, – сказала девочка, которую представили как Натали. – Можешь сложить одежду туда.

У нее были широкие щеки и квадратный подбородок.

– Спасибо.

Я открыла ящик и стала перекладывать туда купленные в спешке вещи. Ночную рубашку я захватила с собой, а чемодан запихнула под кровать.

Вивиан спрыгнула вниз. Она была одета в короткую футболку и трусики. Я засмущалась еще сильнее, снимая вещи под прикрытием ночной рубашки.

– Ты маловата. Ты точно должна быть здесь? – Она повернулась к другим девочкам. – Разве тут нет коттеджа для грудничков?

– Мне тринадцать, я явно не грудничок.

Вивиан в равной степени пугала и очаровывала. То же относилось и к Эллисон и Натали. Они выглядели как женщины. А я была тощей плоскогрудой девчонкой с расшибленными коленями.

– Ты первый раз ночуешь не дома? – спросила Эллисон.

Она была стройная и хорошенькая, ее волосы медового оттенка переливались в неверном свете.

– Нет, – ответила я.

Несколько раз я ночевала у подружек, живущих по соседству, но это, конечно, было совсем другое дело.

– Слушай, а ты плакать не будешь? – вздохнула Вивиан. – Все новички плачут. Это пипец как предсказуемо.

Я застыла. Она ругалась совершенно обыденно, не как Хизер и Марисса – в попытках выглядеть круто. Вивиан, видимо, привыкла к таким словам. Я поняла, что эти девочки были старше и опытнее. Мне предстояло стать одной из них, чтобы выжить. Иначе никак.

Я закрыла свой ящик и повернулась к Вивиан:

– Плакать тут можно только от того, что меня заселили к таким стервам.

Мгновение стояла тишина. Все молчали, время растянулось. Я не могла понять, сердятся они или веселятся. И что мне делать? Плакать? Честно говоря, мне захотелось плакать с того момента, как машина родителей унеслась прочь, разбрасывая гравий. Потом я увидела, что Натали и Эллисон хихикают в одеяла. Вивиан усмехнулась и мотнула головой. Как если бы я комплимент им сделала.

– Неплохо сказано, мелочь.

– Так меня называть не надо, – сказала я, призывая на помощь всю свою крутость. Мне снова хотелось реветь, но в этот раз – от облегчения. – У меня есть имя. Эмма.

Вивиан протянула руку и взъерошила мне волосы:

– Ну, Эм, привет, добро пожаловать в лагерь «Соловей». Ты готова рулить им вместе с нами?

– А то, – ответила я, не веря, что крутая взрослая девчонка так говорит со мной.

В школе я общалась с Хизер и Мариссой, а вот старшие нас игнорировали. И тут – пожалуйста. Вивиан. Смотрит на меня сверху вниз и предлагает присоединиться к своей банде.

– Ну и отлично, – сказала она. – Завтра надерем всем задницы.