Диалог о Стене. Любимые песни гуннов

О Стене

/Clarke/ Eastern Federation

– «Даллас» – «Главному»: приказ получен.

/Конгони/ Eastern Federation

– Аппарат пошел. Глубина двадцать метров…

– Я сижу и думаю. Гляжу вокруг и теряюсь в догадках: это я один спятил или что-то не так с реальностью рядом? Увяз в размышлениях.

– Это может плохо кончиться. Я про размышления. Опасная привычка.

– Если сюрреальная реальность по определению не подлежит разложению на логические составляющие и анализу, то разум лучше как можно скорее уволить. Во избежание короткого замыкания.

– Есть другой вариант. Ослабить узел галстука.

– Непристойно улыбнуться.

– Обратить все в сюжет научной фантастики.

– Говорят, если проблема не имеет решения, то беспокоиться не имеет смысла. Ты с какой целью не ушел?

– Читаю.

– И как?

– Да ничего путем.

– Критика к месту. Вопрос и в самом деле – исторический. Я бы даже сказал, фундаментальный. Из категории миров и цивилизаций. Чем отличается один от другого. Так хотелось послушать. Так хотелось… Обломили на самом вкусном месте. Видимо, если вопрос стирают, значит, всё не так просто.

– …

– Такого у них еще на всем архиве не было.

– И не будет, зачем им. Вопрос сохранения коммерческого лица. А ты бы что сделал?

– Не придавал бы значения.

– Вот они и не придают, они враги себе что ли.

– Нет, наверно.

– Ну и что, как там у вас?

– Да по-всякому. И так бывает, и по-другому. Энтропия заела. Ни одного Марка с Аврелием вокруг – одни мурзилки. Рабочий скот. Оглянуться и задать пару детских вопросов. Потом еще раз оглянуться и задать пару вопросов еще…

– Попробовать себя в роли Гесиода из Галикарнасса. Маленького беса в сносках мировой истории. Почему нет.

– Создать историографию чего-нибудь.

– Чего-нибудь создать сегодня не так просто. Мне это нравится. Хорошо звучит, со смыслом. Скромно и с негромким мужеством.

– Как бы это примерно выглядело применительно к случаю? Во вступительной части? Я насчет негромкого мужества.

– Как вступление. Спросить русского, что он чувствует по поводу того, что 190 нерусских этнокультур должны учить его язык, но он не должен им ничего. Предуведомление, тоже скромное и ни на чем не настаивающее. Хроника захвата, скажем, Сибирского Ханства, Территории Хребта, Горного Алтая и т. д. и т. д. не приведена ни в одной историографии. «…Мы не против русской оккупации». Все стараются выглядеть серьезными. Это же реальный сюжет для психологического триллера… Что, конечно же, не должно означать, что мы тем самым выступаем в защиту чего бы то ни было. Тема исследований лежит дальше таких местнических, узкоконфессиональных взглядов, и отрадно сознавать, что руссияне, в прямом следовании созданной ими конституции для приоритетной нации, дают возможность и неприоритетным, как и менее приоритетным, тоже публично обсудить что-нибудь. В духе ООН и строгом следовании букве Международного Соглашения по защите прав национальных меньшинств. В общем, «в книге не содержится каких бы то ни было призывов, ни непрямых, ни косвенных, абсолютно к чему бы то ни было», так что все закрыли рты, из соображений экологии. Всякое иное утверждение будет являться преследованием по политическим основаниям и этническому признаку – в прямом соответствии уже со Статьей 14 Европейской Конвенции по правам человека, Статьей 19 Конституции Русляндии, а также Framework Convention for the Protection of National Minorities. Того самого, под которым приоритетная нация поставила свою подпись…

В целом, получилось бы что-то из серии политического анекдота. Глаза случайного еврокочевника смотрят, будущее смотрит ему вслед, никто ни на чем не настаивает. Короче, глазами историка отдаленного будущего создать скромную хронологию процесса, как и какими средствами ста девяноста non-Russian этническим культурам отрезали возможность выживания.

–

Звучит как геноцид.

– И это самое интересное место. Оккупанты не видят в этом проблему. Если книга создана на фактах, логике и аргументах, справедливо ожидание встретить точно такое же внимание, подкрепленное фактами, логикой и аргументами. Обычное дело в рамках ценностей свободного современного мира. А не какой-то там зеленый тролль с мелким скотом.

– Видел на магистрали дальнобойную фуру. На борту трейлера земной шар. Изображение, значит. Земной шар поддерживает рука. Рядом уведомление.

«РУССКИЙ МИР». Крупными буквами.

– Видел старое кино с Чарли Чаплиным. Задрав ногу, тянет руку. На пальце вертит глобус мира. Название кина. «Маленький диктатор» – или «Маленькая пиписька в большом рту», уже не вспомню точно.

– Ну да. Спроси у него. Всех ждет много поучительного.

– Вот тоже вопрос. Я говорю на его вонючем языке почти без акцента, делаю ему великое одолжение, но он не воспринимает это так, как есть, далеко нет. Он воспринимает это как единственно возможное решение. И его диктатор тоже.

– В одном общественном туалете Таллинна сидит русский. Сидит долго, у туалета собралась очередь…

– Вот что странно: почему он из всех возможных выбрал именно тот туалет, где можно собрать очередь?

– Я это и пытаюсь донести. За этим должен стоять какой-то глубокий смысл, которого я не уловил. Вот вопрос, что делать с мурзилкой.

– А да… Ссымать. Чего еще делать. Чего с ним еще можно сделать. Прям щас и сымем. На лошадей только сядем. С ногами вместе с медалькой.

– А кого вместо?

– А любого.

– А кто у нас сегодня любой?

– Да все. Меня можно.

– Суки.

– Честное слово.

– Мустанг нужен.

– Мустанг нужен. Без узды.

– Хорошо сказал.

– Главное, чтобы только не было клейма.

– Брат, хорошо сказал.

– Это не я, прочел.

– 190 культур, все non-Russian, в терминологии ООН. И за все сотни лет небесного счастья русской оккупации – ни одного харизматического лидера. Вообще ни одного. Ни лидера, ни национального героя, ни Ницше. Ни просто книги, соизмеримой с ценностями миров и цивилизаций. Тут коза задумается, что с этим миром не так.

– UNESCO теперь в руках Москвы, в ООН даже пресс-секретутки с достаточно русским фамилиями, ЕС занята заборами. Прибалтика только вовсю готовится к повторной оккупации, ведению партизанской войны и подрывной деятельности. Даже детям вводят курс основных принципов терроризма и выживания в условиях Севера.

– Спрашивается, куда бедному русосу податься.

– А ты заметил, как Глаз президента по Территории тихо двигаться стал? Прямо не слышно его. Слегка побледнел даже. Не то что раньше – как к себе домой. Хозяин.

– Мы тоже удивляемся. Центральная Лысуха с большой Кормы, сил нет.

– Говорят, у него тут даже очки особенные, со специальным пуленепробиваемым стеклом.

– Это разумно.

– Чего он там делает, не понимаю.

– Смотрит. Хорошо живет. Зарабатывает. «Глаз президента» же. Присматривает. На случай если што. Много чего. Здесь, брат, все со смыслом. Вам, может, и тысяча лет, но вы только часть собственности Москвы, не забывайтесь. Вам пусть будет хоть десять тысяч лет, только вовремя вспоминайте, кто кому платит 20 миллиардов из своих 30 и отдает 97% своей национальной нефти. Здесь даже с содержанием, что присматривает один небольшой шелупок, не кто-то там. Не обращал внимания, они сейчас везде подчеркивают, кто чья собственность?

– Чтоб не отрывались, значит, от реальности. Положим, присматривает вряд ли уже только он один.

– И ведь спросить больше не у кого. Присесть так на край стола, взять его за галстук, смахнуть пыль с плеча. «Отец. Ты тут у нас один – или как?»

– Вообще-то с этим вопросом лучше к их президенту. Не та компетенция.

– Присесть так на край стола. Взять за галстук. Смахнуть пыль с плеча. «Отец. Как жизнь».

– Я дорого бы дал, чтобы только это увидеть.

– Я бы тоже.

– Уже сразу заранее можно гарантировать на несколько тысяч лет вперед, что такому обеспечено место в истории миров. И ценностей цивилизаций. И даже анналы цивилизаций будут вспоминать о нем, только аплодируя стоя. Всего лишь только один вопрос о жизни.

– Да. Диктаторов про жизнь лучше не спрашивать.

– Вообще, с этой пылью не все ясно. Пища для размышлений. Я бы даже сказал, тема исследований. Кому-то ее надо смахнуть. Если он, скажем, там мешки таскает, то не просто так. Не иначе, с определенной целью. Укрепляет позиции своего стула. Со взмокшим от усилий лицом.

– Вот только про его стул сейчас не надо.

– Будем говорить о пыли.

– Пыль на пиджаке – это актуально. Есть над чем подумать.

– Не знаю, может, он снял его с кого-нибудь. Кого он там убил в последний раз?

– Сегодня это деликатная тема. О ней нельзя говорить, опуская приоритеты.

– В отрыве от конкретного историко-политического контекста.

– К слову, с чего бы там бледнеть.

– А у них там черта руководства такая, периодически бледнеть. У нас все хотят спросить, это правда, у вас на домах пишут «Республика – проститутка русосов»?

– У нас еще не такое напишут. Свобода печати. По-моему, народ просто не в курсе.

– Как-нибудь поделись.

– Представь кирпичную стену. На стене от руки разноцветной краской старательно обозначен большой кусок географии и надпись: «Это наша большая» что-то там, не важно. Теперь представь на этой стене прямо поверх того разноцветного куска вердикты истории большими черными буквами в несколько рядов: «Не верьте русской пропаганде», «Руссия – империя зла», «Русская «федерация» – тюрьма народов», «Русификация = Ассимиляция = Геноцид», «Москва – это абсолютное зло», «Свободу национальным республикам» и так далее.

– У меня сразу всплывает в уме непристойный анекдот под названием «система назначений»4.

– Да. Теперь Москва будет искать, что ее больше устроит.

– Смотри, как просто: когда эта система началась? Вся она только ради Территории Урала и касается еще только пары республик Восточной Федерации. Вспомни, когда все началось? С Беслана. Там бомбилы разбирают школу5, все ждут, что КГБ теперь уже точно сделает из русской федерации зоопарк – у них «президент» выползает с «предложением», чтобы он подбирал коренному населению президентов, а не само коренное население себе. И все разводят руками, как это может обезопасить Москву от терроризма. Предложил, значит.

– С заботой о судьбах. Называется исключением вероятности нежелательного рецидива.

– Брат, не туда смотришь. То есть президент у них, получается, сам того не желая, признал, что терроризм у него не в том, что он вешает, а совсем в другом. Москве нужно, чтобы никто ничего не смог изменить.

– Это совсем не такая мысль, чтобы сразу туда смотреть. Говорят одно, врут другое, делают третье.

– Теперь он берет свой листок, засовывает в зубы конец спички и смотрит: ага. Вот этот безопасен, этот безопасен, этот, этот и этот пустое место. А вот этот не зарекомендовал себя с хорошей стороны, его в списке не будет, «а вот у этого для Москвы слишком немосковские взгляды», КГБ докладывает ему. А вот у этого тоже, но сам он не опаснее промокашки при повышенной влажности, только языком чесать умеет, и еще любит хорошо жить – вот его в список демократично внести нужно, чтобы плюрализм. Он у нас будет негром. И все. Пусть выбирают. Вроде одного колхозного похоронного лица мурзилки на все огромное русское правительство и Кормушку. Классический вариант этнического представителя, работающего у русских негром. Вроде чего-то там даже на их языке зачитывает и все слушают – а ничего, абсолютно ничего даже с одной латинской графикой сделать для своего языка не может.

Это как выборы у чеченцев: что бы они ни выбрали, выигрывает одна Москва.

– Формула для всех доменов всей Восточной Федерации. Что бы вы ни выбрали, выигрывает одна Москва.

– Да. А горцы попытались из этой формулы выбраться.

– Сразу став «банформированиями». И ведь выбрались же.

– Новости с линии фронта. Батальон русских на вражеской территории меняет дислокацию. Вдруг из-за холма раздается громкий голос: «1 нерусский воин стоит 10-ти русских солдат». Рассерженный русский командир отбирает лучших 10 солдат и посылает за холм. Происходит короткий бой, когда все стихает, тот же громкий голос говорит: «1 нерусский воин стоит 100 русских солдат». Русский командир снова отбирает 100 лучших солдат и посылает за холм. Происходит короткий бой, когда все стихает, тот же громкий голос говорит: «1 нерусский воин стоит 1000 русских солдат». Совершенно взбешенный русский командир кое-как отбирает 1000 человек и посылает за холм. Разгорается битва, рвутся снаряды, гремят пулеметы, за дымом не видно горизонта. Потом наступает тишина. Из-за холма приползает смертельно раненный русский, хватает командира за шинель и говорит: «Больше не посылай никого, это ловушка. Там двое».

– Сталин начинает Финскую Зимнюю Войну. Соотношение потерь: 230 000 русосов к 23 000 финнов.

10:1.

За 105 дней военных действий.

– Шведская война. 37 000 русских атакуют Нарву. Нарву защищают 1 800 шведских солдат. Соотношение потерь: 13 : 1 (9000 русских – 667 шведских).

– И комментарий специалиста: «Тем же способом похоронили под собой Гитлера. Просто поставляют мясо в мясорубку, пока шестерня не завязнет».

– Где-то я это уже видел.

– 4 миллиона, включая иностранных подданных; или 7 миллионов, включая гражданское население – со стороны Германии. 20 000 000 – со стороны всемирно-исторической миссии. Без гражданского населения.

– Блеск.

– Точно так же отбирают чужую землю.

– Я говорю, блеск.

– Говорят, это еще умеренная калькуляция.

– Освободители.

– Цивилизация насекомых. По-моему, эта беспечная планета до сих пор плохо понимает, с чем имеет дело. А рассказать некому. Все законы построены так, что выгодны только одной нации. И обсуждение запрещено. Запретила та же самая нация. Теперь горцы. Обе войны оказались удовольствием крайне дорогим, едва не пустив ко дну кошелек диктатора. Вся цивилизация Запада показывает на него и москву пальцем. Менее цивилизованные просто плюются. Теперь попробуй предсказать дальнейшие рефлекторные дергания московского «президента». Ответ: производство мурзилок.

Суррогат и имитация как требование дня. То есть дело не в самом листке. Он даже по идее не обязателен, сама система у них уже перекрыла барьер для любого мустанга. Все экологические ниши заботливо оставлены только для рабочего скота. Их листок может быть даже бесконечной длины – его еще нет, а главное он уже сделал. В Австралии как раз для такого рода мероприятий есть очень точное определение: «Судебное заседание кенгуру».

– Как думаешь, чем все закончится?

– Хотел сказать: «без комментариев». Но, похоже, уже не получится. Каждый сам за себя. Один КГБ за всех.

– Нехорошие стихи.

– Ты вообще что-нибудь тогда понял из их жуткого ора по ТВ насчет той школы?

– Да где мне понять, мне не до школ тогда было, я был за несколько парсеков. У меня сложилось впечатление, что этого не понимают даже те, кто там был.

– Так и есть. Кто во что горазд.

1

– Давай я тоже попробую от себя внести свой скромный вклад в общую сокровищницу теорий. Сделаю попытку рассказать, как все то же самое выглядело со стороны – не больше чем собственную версию, построенную на чисто одних законах формальной логики, на том, насколько я сам знаю людей, психологии и кое-каких специальных познаниях, – а ты сравнишь ее с тем, что слышал. Начать лучше, по-моему, будет не сначала, а с того, что на русских ТВ стало принято называть моментом «Первого Взрыва». Потому что если начать уходить к началу, то пришлось бы идти непосредственно к моменту Большого Взрыва, а так долго ждать мы не можем. В общем, Первый Взрыв в школе. Очередной поворот в истории конкретной страны. Очень поучительно было бы если не понять, то хотя бы попытаться дать разумное объяснение тому, что есть и, особенно, тому, что может быть. Насколько я издали мог судить, как первый раз бабахнуло, так все и началось. Поэтому сразу примем данное положение как одно из наиболее важных.

Так вот, как только все информ-каналы Москвы, как сговорясь, силами всех своих мощностей и рупоров громко принялись намекать на случайный характер действия сработавшего детонатора, хором склоняя общее мнение к спонтанности в рабочем настроении взрывателей и их склонности к непредсказуемым поступкам, у меня тут уже невольно проснулись большие сомнения. И в случайности того и всего, что пошло дальше. На мой взгляд, они просто имеют достаточно смутное представление о том, о чем говорят. Я представляю примерно, как заявления такого рода воспринимают заинтересованные стороны, поэтому буду говорить, ни на чем не настаивая. Потому что я от себя попробую здесь обосновать ту точку зрения, по понятным причинам малоприятную, или, точнее, совсем неприемлемую, что инцидент случайным не был.

К версии случайности в подобных случаях должен толкать чисто один лишь защитный механизм психики сильно напуганных людей, и их хорошо можно понять. Потому что если только это не так, если только допустить возможность сценария совсем другого, то тогда пришлось бы пройти до конца по версии с такой логикой, что ничем хорошим бы экскурсия в те края не кончилась. Но кому-то это надо попробовать сделать. Если больше некому застолбить жилку, сделаю я.

К большому сожалению, я почти ничего не знаю о других версиях того инцидента, у меня нет ни времени, ни желания копаться в газетах, поэтому я здесь просто воссоздам собственную версию эпизода. Трудности с логикой (у меня) начинаются с одного положения, которого, похоже, не произнесет больше никто. Дело в том, что ведь и другую сторону я тоже хорошо мог бы понять. По крайней мере, я догадываюсь, что ими могло двигать. Поэтому поступим так: я буду рассказывать, а от подробных комментариев мы тут воздержимся. Судя по сбивчивым объяснениям очевидцев, по углу обстрела и периметру перекрытий ведения огня, по тому, как подбиралось число людей и как удавалось такое долгое время поддерживать достаточно высокий уровень дисциплины в такой крайне экстремальной ситуации, принимая во внимание, как были учтены все невыгодные особенности прилегающих строений и зданий, а также параметры времени, места и т. д., – хотя бы из того, как «повстанцы» (определение придумано не мной, а взято из информ-систем Запада) держали оружие и как вели себя под перекрестным огнем, уже можно уверенно сказать, что это были не просто хорошо подготовленные специалисты – профессионалы на своем рабочем месте. Все гипотезы и спекуляции о будто бы имевшей место предварительной наркотической обработке данного персонала, не имея на руках независимых анализов крови, лучше будет оставить самой приоритетной нации и ее толкачам. Вопреки тому, что о них принято думать, профессионалы обычно предпочитают сохранять голову ясной. Попросту так повышается шанс остаться в живых.

Другими словами, многословные намеки русских ТВ (почему «русских», потому что все остальные, насколько мне известно, как один предпочли от комментариев воздержаться) насчет случайности Первого Взрыва лучше оставить самим русским информ-каналам. Трудно поверить, что оснащение там состояло из детонаторов, собранных на кухне. Достаточно вспомнить, сколько часов смертники удерживали оборону здания школы, чтобы любой специалист сказал, что все особенности и детали операции по захвату готовились, проверялись и перепроверялись задолго до ее проведения.