Диалог о Стене. Любимые песни гуннов

– «Да я за родную Башкирию жизнь отдам», – это я тоже слышал. Открытым текстом в Уфе по национальному ТВ. Жизнь он отдаст.

– Поэтому и делом заниматься некому. Отдают жизни.

– Я тоже готов пожертвовать жизнью за какое-нибудь доброе мероприятие, но предпочел бы сделать это не сразу, а постепенно.

– Разумный подход. Откуда?

– Макконнелл какой-то. Такой подход он сохранял за собой по отношению к науке. Против них нужны не доводы, а части НАТО. Им не имеет смысла объяснять, что от чуждых им латинских график свои концентрационные руки и свинорылые выражения нужно держать далеко в стороне. Наевшимся сынам русских гулагов лучше следить за своим анальным выходом. Просто вопрос не их рыла.

– Но вот что вызывает исполинское недоумение. Как разумно объяснить тогда пристрастие самой русятины к латинским буквам, которых ее алфавит не имеет?

– Следите за собой – предложение самое серьезное. Здесь нет разумного объяснения. Цивилизация насекомых. Просто берут, до чего дотянутся. С некоторых пор во мне такое убеждение, что от них есть только одно по-настоящему эффективное лекарство, знаменитый предок кочевников король гуннов Аттила, известный даже вермахту, в свое время доставший германские племена. И я даже знаю, кто превзошел бы его в хитрости и терпении.

– А я знаю, кто ему в этом поможет.

– Я сейчас работаю штатным авгуром, устроился в горах синоптиком – чисто номинально, вроде должности смотрителя пляжей южных побережий Гренландии. Свободного времени много, раздаю прогнозы. Я сейчас дам еще один, а вы на пару с родной республикой потом посмотрите, какой из меня синоптик. Русское правительство должно в этот момент работать над сюжетом к своему фильму на историческую тематику. И сюжетом тем будет Золотая Орда.

– Интересно будет посмотреть.

– Знаешь что, я подумал, что, пожалуй, тоже его посмотрю, сделаю исключение. Если баб будет не слишком много. Сделаю попытку, по крайней мере. Интересно посмотреть, как хан Тохтамыш разбирает у Москвы стены до уровня погребов.

– И какой будет сюжет?

– Сюжет будет хороший. Там все будет хорошее. Пейзажи будут хорошие, пленка будет хорошая, женщины будут очень хорошие, сволочи будут хорошие. Деньги тоже будут хорошие. Общий сюжет будет такой сдержанно-мужественно-правдивый. Так чтобы у международных террористов с длинными языками уже никаких шансов.

– Название порекомендуете какое-нибудь?

– «Русские разрешили».

– Интересное решение.

– Это не название. Это весь сюжет. От бюджета до послесловия. Даже титров не нужно.

– Ясно. Тогда, наверное, лучше не стоит.

– Наверное, лучше не стоит.

– Так и запишем.

– Ты никогда не замечал в их фильмах одинаковую программную заданность: если где-то у них по сюжету предусмотрено введение нерусской фамилии, то в оппозиции «он – она» данная фамилия в их изложении всегда, без исключений, занимает категорию женского начала? Любовь, значит, до доски и нежное единение самых далеких генотипов. Добрососедские отношения. Здесь дело уже не в том, что такое единение у них предусмотрено только в формате их букв. Как раз тот очень редкий, аномальный случай в анализе бессознательных реакций взаимоотношений двух полов, который на самом деле не имеет к сексуальности никакого отношения.

В виде совсем короткой формы то же выглядит как очень старая формула их пожеланий: функцию женского начала – коренному населению – любому, кто там из недостаточных; ну а функцию мужского начала – понятно кому. Приоритетным и их приоритетам. Ну, нормальный разумный человек, будь он Демокрит или австралопитек, задаст единственно возможный вопрос: WTF? И ведь вопрос разумный. Здесь затрагиваются самые древние, архаичные слои бессознательного мышления, уходящие прямо к организациям стайного типа приматов – к взаимоотношениям особей-доминантов и тех, кто ниже их. Дело в том, что в строгой иерархии таких стай женская особь всегда ниже самого «нижнего» самца. Как раз по этой причине исторические утверждения вроде о существовании периодов «матриархата» в становлении родовых общин нужно относить на совесть самих женщин и к категории древних эпических изобретений – пощекотать нервы своему времени острым неслыханным сюжетом. Поэтому где только на их экране должна объявиться пара носителей с разными генотипами, без труда можно предсказать, кто будет с «не той» фамилией и почему их мужская роль в том тандеме не будет и не может быть другой ни при каких обстоятельствах. То есть они распределили роли, кто кого в их исторической перспективе должен иметь. Как следует правильно думать.

– Ты весь аппетит отбил. Я сижу и думаю, что сказать. Начало, значит. Ладно.

– Поэтому чисто рекомендация постороннего наблюдателя: уважаемое коренное население Спорной Территории и Восточной Федерации. Не пачкайте свое сознание. Держите его и своих детей от ядохимикатов русятины как можно дальше всеми законными и незаконными способами.

– Да, аспект экологии мы как-то упустили из внимания.

– В фильме «Blade», кажется, и сразу еще в нескольких блокбастерах США на главной роли чернокожий актер с очень хорошей координацией, не помню имени. Фильм может быть детским и может быть не очень хорошим, но ведь играет он в нем очень хорошо, и не только в нем. Смотрел один древний фильм с ним и Эриком Штольцем в главной роли, про палату с больными-паралитиками. На «А+». Теперь представь ту же самую картину – в русском кино. Суть в том, что, если верить общепринятому чисто русскому мнению, доминирующая роль и функция активности не может быть за какой-то другой народностью. Тут у них оперирование категориями самого архаичного уровня: «много» хорошего как бы логичным образом предполагается лишь для нации, которой «много» – другим то, что после них останется. То, что другим после них не остается вообще ничего, и оказалось возможным узнать, лишь имея доступ к культуре Запада и ее носителям информации. Не нужно отдельно говорить, насколько мало вот эти чисто их предпочтения соотносятся с требованиями поприсутствовать за столом Большой Семерки.

– У них все уже настолько в хлам, что ничего исправлять не надо. Дешевле купить новый. Им не помогло бы даже приглашение на роль президента их «федерации» уйгура, ничем бы хорошим это не кончилось. Будет вам начало. Кстати, меня давно беспокоит один деликатный вопрос, а спросить не у кого. Даже не беспокоит, а как бы заинтриговывает. На русском так говорят?

– Да там чего только не говорят. Ты делаешь всем им жуткое одолжение, уже только пользуясь им.

– В общем, местами интригует. И спросить не у кого. Короче, проблема вот в чем. Там у них на правительственном канале номер один работает одна говорильня, тоже под номером один – и день и ночь, говорит, говорит. Я раз включил по ошибке звук – сразу выключил, чтобы лишний раз не расстраиваться. И чешет, и чешет… Как комбайн, когда что-то сломается, а выключить некому. Он там, как я понял, все больше по своей музыке, раз актера с Голливуда туда за каким-то чертом завез, ни к селу ни к городу, я так ничего и не понял. У меня сразу первый вопрос: это сколько же эта зараза ему сунула? И голос еще такой, как бы это сказать, завышенный. С высокими требованиями. С очень высокими запросами. Короче, понятно. Ведущий, в общем. Так вот, он там всю дорогу чего-нибудь ведет, то то, то это, и все больше под музыку.

– Приторный, как банкомёт для пересчета денежных пачек в особо крупных размерах. Кажется, я примерно знаю, о ком ты говоришь. «Такой хорошенький и такой весь из себя темненький…»

– Во! Ну точно он, в самую точку. Я могу не знаю на что поклясться, что у него и язык с той же самой производительностью труда в валютном выражении. Я дорого бы дал, чтобы примерно узнать, сколько они ему суют.

– Много. Поверь мне на слово, суют так, что все остаются довольны. Очень много. Он что-то без конца говорит и все хлопают в ладоши. И чего он ни скажет, все хлопают.

– Вот-вот. Самое то. Еще фото его там всем показывали, всему континенту. Я так и не понял, в какую тему. Он рядом с микрофоном, его фото, где он как бы невзначай обнажил бицепс, он что-то комментирует, – и все опять хлопают. Я уж в растерянности, думаю, ну что там можно такого сказать. А он опять – все хлопают. Я уж даже засомневался, не иначе – большого ума мужчина. Я тоже так хочу, это не работа – непрерывный хлеб с вареньем.

– Хорошо тебя понимаю. Ты все знаешь, а желающих хлопать немного.

– И там был еще один экземпляр. Вот это уже тебе, наверное, обрисовать будет труднее. Короче, ему там тоже все без конца хлопают, какое-то болезненное явление. Как я понял, он там больше по их кино, тот, значит, по музыке, этот по кино, я сам еще не все до конца определил. Русские там, русские здесь, он с ружьем и оптическим прицелом в Америку – Америка падает навзничь, я тоже включил – побыстрее выключил. Уже потом снова включаю – конец фильма, стою, значит, стою, смотрю, пытаюсь понять и ничего не понимаю. Потом Де Ниро поехал на похороны со своими гангстерами, и мне уже стало не до него. Так что если мне кто-то возьмется его на пальцах обрисовать, то я пойму его даже еще меньше твоего. Короче, расклад в их фильме такой: он там актером, все остальные ему помогают. Ну там подвезти, то, это. Звук я включать не стал, чего там, думаю… О Заратустре он мне, что ли, что-то расскажет или о смысле жизни. В общем, популярное лицо в их кино. Где-то даже сказали его официальный титул премии: «Русский символ секса». Вот тля буду. Я тоже так и не понял, в какую тему.

– Ну надо же. И что же в нем такого хорошего и замечательного.

– Не знаю. Деньги, говорят, любит.

– Да, это проблема.

– Там еще что-то было, про мальчиков. Не помню.

– Может, про осликов.

– Вот я тоже думаю, причем там мальчики.

– Ну это же принципиальная разница. Мальчики или ослики.

– Когда ты вот это сказал, я только подумал, как мало мы все-таки еще знаем об окружающем мире.

– Жаль.

– Символ секса еще там где-то тусовался и лазил в этом, как его… или, может, его тусовали, в «Мисс русская красавица». Ну не он мисс русская красавица, конечно, я так понял, его туда пригласили для общего весу и оформления, говорить, толкать там и проталкивать свой символ. В общем, все в натуральном виде: стоят, значит, эти две красавицы – все в белом, в чистом, и глядят в объективы. А объективов много. И красавицы там сам примерно представляешь, какие: все на два метра и все на сцене в натуральную величину. И все на шпильках. В общем эти стоят, ждут – и он между ними. И ушами аккуратно под их бюст. С руками на талиях. Уши, значит, пригласили греть. Я прямо расстроился.

– Не уверен, но тоже примерно могу представить, о чем речь. Тоже хорошенький, приторный и весь из себя темненький.

– Во! Ну все у них хорошо и со смыслом. Так вот я не дорассказал: где он актером в кино, я включаю начало, а начало там – не начало, сказка. Американская мечта. Особняк в Америке на три этажа. Девочка – и ее американская мама укладывает на ночь спать. Папы еще нет, черт знает, где его бабы носят. Но что интересно: все почему-то говорят исключительно на русском наречии. Вся Америка, не говоря уже о режиссере. Тебе это о чем-нибудь напоминает?

– Да у них на правительственном канале это обычное явление. Ближе к сути.

– Короче, я конец только помню, включил, там Мел Гибсон как раз со своим Шекспиром начинался, все расстроенные, я тоже целиком посмотрел. Так вот, расскажу концовку. Девочка, которую уложили на ночь спать, прилетает одна на вертолете в американскую тюрьму к своему русскому папе. Это уже днем. Спасать, значит. В общем, концовка мне, можно сказать, понравилась. Девочка беленькая, папа небритый. А я забыл сказать, он там всю дорогу у них небритый, где только ни объявится и его ни покажут. Тоже, наверно, с глубоким смыслом. Короче, я что хочу спросить. У них тот ведущий популярный – и этот актер популярный. Меня вот какой вопрос взволновал: почему они до такой степени напоминают турок? Оба. Ну прямо один к одному. И спросить ведь не у кого. Я прямо покой потерял.

– Это ты в самую точку заметил. Проблематика национальных героев. Но об этом, наверное, лучше у них самих спросить.

– Я сколько думал, не иначе, тут рука Турции.

– Тут уж, наверное, не рука… Где-то говорили, что когда кино исчерпает всю свежую тематику, людям ничего больше не останется делать, как начать думать.

– Это мы же сами и говорили. Хлопать только было некому. Меня вот еще какой момент смущает. В Штатах в каждом доме – свой домашний склад оружия. Младенцы одной рукой играют с соской, другой с многозарядным армейским пистолетом. Все девочки, способные держать в руках зонтик, проходят основы самообороны с оружием и без оружия. Как русятина там думает всех оккупировать и делать русскими – тайна, укрытая мраком.

– Боюсь, они не думают. Не та категория. Цивилизация насекомых. Ее прогрессорская деятельность не предназначена делать такие сложные логические построения. Кстати, тут рецепт свободы. Если то же сделать у себя. Русский тоталитаризм и младенец с пистолетом несовместимы. Этим и объясняется их ненависть к Соединенным Штатам. Но цена, скорее всего, за нее была бы высокой. Свобода всегда давалась самой дорогой ценой.

– Словом, еще один представитель культурной жизни.

– Я примерно представляю, о чем ты говоришь. И голос, наверное, тоже – точно знающий, что всё впереди у него будет хорошо.

– Во. В самую интимную часть. Нам бы его уверенность. Я как включил – так сразу выключил, чтоб лишний раз не расстраиваться.

– Уверен, что потерял в жизни не много. С чересчур громким голосом в глотке почти невозможно иметь тонкие мысли, сказал один мудрец.

– Хорошо сказал.

6

– На днях один рыбак между делом говорит странную мысль. Все «бархатные» революции – в Грузии, в Молдове, на Украине, в Абхазии – по одному сценарию. Вроде протеста, что Москва делает с республиками. Эти быки ведь сидят и сидят, как в масле, сами сидят, других быков сами выбирают и сами передают власть, как эстафетную палочку. Сидят и никуда не уходят – и ничем ты их не достанешь. Они как телевизор: с ним можно разговаривать, но нельзя выбросить. Делают так, чтобы изменить ничего было нельзя. С Грузией Москва теперь вообще может обмениваться только дипломатами. Больше никаких тебе доминирующих движений и надменных выражений. Соответственно, реакция москвы. Агония. Московское время кончилось, и началась истерика. У вас что думают?

– У нас думать некому. Всех, кому было чем думать, москва сдала на бессрочное хранение у себя в гулаг. Обычная история. Революции по одному сценарию, и москва всегда заранее знает, кто за ними стоит.

– Ну да. Что бы она делала без врага с большой буквы. Тогда бы пришлось допустить, что к идее свободы от нее этноультуры приходят сами. Какой ужас… Кризис в болезни какую функцию выполняет? Ту же, что и в Грузии, Молдове, на Украине и в Абхазии. Конфликт, создается кризисная ситуация – и приходит свежий поток воды. Все старое к черту смывает. Организм выздоравливает.

– Или нет. И чтобы он не пришел, Москва исключает саму возможность кризиса. Но это, по сути, она лишает организм возможности выздоровления.

– Об чем и речь. В математике тоже что-то такое было. Спрашивается, с чего вдруг беготня с аплодисментами, чего они забегали с мурзилкой на руках? До москвы дошло, где на хлебе колбаса. Дошла наконец историческая альтернатива. Всю нефть республики Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы всех рабочих под галочку – в «Сгребанную Руссию» Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы загнать все коренное население на выборы Москвы хочешь? Пожалуйста. Мертвую тишину и молчание ягнят в республике Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы его республика независимость чеченцев не поддерживала и не помогала Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы никто ничего против Москвы не сказал Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы открытия второго фронта не было Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы против ее диктатора никто ничего не напечатал Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы ничего лишнего в его республике напечатано не было Москва хочешь? Пожалуйста. Поставить его республику в любую понравившуюся позу Москва хочешь? Пожалуйста. Налоги его Москва хочешь? Пожалуйста. Республику сраком кверху Москва хочешь? Пожалуйста. Чтобы никаких опасных союзных контактов не было Москва хочешь? Пожалуйста. Национальную независимость Москва не хочешь? Пожалуйста. Национальное самоопределение для non-Russian nation Москва тоже не хочешь? Да тоже пожалуйста. 30 млрд его рублей себе забирать, а возвращать 10 Москва хочешь? Пожалуйста. Границы ему поставить тоже не хочешь? Пожалуйста. И латинскую графику Москва тоже не хочешь? Пожалуйста. Да все, что скажешь. Ты, главное, только скажи, чего от жизни хочешь.

– Мямяй-ауз. Клейменная московская проститутка. Сука.

– Можно просто: «мурзилка». Как говорят американцы, у руссиян в стране одна проблема: длинные названия. Теперь прикинь, что будет, если кто-то вынул бы один из кирпичей из того, что я тут наперечислял. Вообще любой. Закрытыми глазами. Вроде альтернативной истории. Понимаешь, на каких у Москвы соплях держится вся ее история и всемирно-историческая миссия великого русского народа (это дословная цитата)? Это ведь уже не только мы с тобой видим. И Москва видит, что мы это видим. Они так держатся друг за друга, потому что знают: слетит один – полетят все. Вроде кирпича в стене.

Вначале они запрещают в чужом национальном языке латинский шрифт, а потом тут же под жидкие аплодисменты вручают президенту республики русскую медальку. За понимание, чего от него нужно. Латинская графика – это что-то из категории их шедевров. Мне особенно понравилось, как они там бегали. Пока старое деревенское бревно в президентском кресле взвешивало да вдумчиво разглядывало, со всех исторических перспектив прикидывая, как он и его нация будут смотреться в ракурсе нового поворота эволюции алтайской ветви языков, – русское правительство, спотыкаясь и опрокидываясь на поворотах, торопливо садится и запрещает латинскую графику вообще. Но как бы невзначай – на весь Кусок. Здорово перепугались.

По этой самой методике шли попытки воздействовать на электорат на Украине, в непослушной Грузии и в Башкирии – там вообще была откровенная попытка не стесняясь, прямо из Москвы подменить национального президента лицом московской национальности.10

– Этот абсурд рабочая скотина ведь даже не видит. Москва навязывает Восточной Федерации свои «референдумы», как бы между прочим старается успеть ликвидировать один этнодомен за другим, растворяя национальные исторические границы. Там еще никакого референдума не было, а эта сволочь в кресле через свои «новости» по 1-му правительственному каналу уже как бы невзначай навешивает нужное решение, что он «обещал новой области самую широкую поддержку». Референдум кенгуру.

– Мурзилка – это вообще событие. НТВ11 откровенно хихикало тогда и делало из него кубик под угол своей темы, где тот кипятится насчет почему русское правительство запрещает республике нерусскую графику да куда смотрят родители. Думаю, тут даже гадать не стоит, кто куда смотрит, все предприятия такой категории не обходятся без их диктатора. Но смысл раскадровки НТВ и Москвы, по-моему, не дошел ни до кого. «Мы закопали горцев – и вас закопаем тоже, не то что вашу графику. К нашему кадру вы только дополнение». Сейчас то же НТВ под видом своих новостей с того света тщательно дозирует выходной валовой продукт сведений, и где только бестактный Запад начинает наседать со своим любимым анекдотом насчет «break-down of Russia», тут же склеивает из высказываний своего диктатора наиболее удобные комбинации и отсекает все «ненужное» – и делает вид, что оно лучше других.

До такой степени откровенная имитация того, под чем размашисто ставили свою подпись в международных соглашениях под условия инвестиций и в своей же собственной, нарисованной ими же конституции.

– Предотвратить Прибалтийский синдром. Это самый короткий диагноз.

– Посмотри, как интересно получается. Мне говорят, в Татарских Эмиратах делали попытку отделения от Москвы. Причем вот это слово «пытались» является ключевым. «Ну, мы же пытались…» То есть, ну, мы же попытались, чего еще надо. Сделали попытку – но обстоятельства бывают сильнее. И пытались они, явно робко тиская в руке пустую пачку туалетной бумаги под названием «русская конституция». Казалось бы, овце понятно, что национальная независимость именно данной республики и именно там банально делила всю географию континента надвое, на «федерацию» русского концлагеря и все остальное, – и для москвы это вопрос между жизнью и смертью. Нетрудно представить, как в глазах любого приоритета должна выглядеть такая «попытка» стать свободным со стороны нации, глубоко, искренне, до дрожи ненавистной для каждого пня до последней его органеллы последней его клетки. Казалось бы, даже овца дойдет, что нет такого преступления, на которое бы пни не пошли, чтобы национальную независимость конкретно этого этнодомена сделать невозможной, и что изменить положение смогут только абсолютные меры и чрезвычайные условия. И это при том, что на самом большом унитазе страны официально сидит официальный преступник, подонок по убеждениям и кристально чистое отражение своей нации, маленький мозг которого официально спятил дебилом на идее 11-ти часовых поясов континента в свою собственность, которые предполагаются компенсировать недостатки у него в штанах. Мне одному кажется, что слово «пытались» здесь выглядит странным?

– Еще спросить, почему ни один русский учебник не содержит ни одного упоминания о процессе оккупации и казней населения Казанского ханства, об оккупация Башкирии, подавлении восстаний и казни повстанцев. Ничего. Только о цветах. От Крымского Ханства, Нахичевани, Горного Алтая и до Северных Территорий Японии – «все встречали русский сапог с цветами на руках». Что-то мне подсказывает, что в том, что касается подробностей казней нерусского населения, русосы не самый рекомендуемый источник. Для оккупации предусмотрен другой персонаж. Условия диктатуры никому не оставляют выбора. Его нет. Умывают руки обычно те, кто в любом концлагере увидит тарелку с супом на столе. Не знаю, что хуже.

– Краткая историческая справка. Побудем немного Гесиодом из Галикарнасса. Страница новейшей истории выглядит так:

_____________________________

В результате Первой чеченской войны ценой больших жертв независимая маленькая республика Ичкерия одерживает победу над режимом Москвы и добивается национального суверенитета. По всей нации объявлен праздник, народ выходит на улицы с детьми и цветами, в повестку ООН включен пункт об emergent nation (термин, обозначающий статус этнодомена). Президент республики наносит официальный визит президенту М. Шаймиеву (республика Татарстан, с формальным национальным суверенитетом). Московский президент объявляет Войну Номер Два; президент М. Шаймиев специальным распоряжением приостанавливает армейский набор. В Москве настроения граничат с паникой. Русские убивают легитимно избранного президента Ичкерии (Джохар Дудаев). Далее происходит анекдот, не имеющий в истории политики аналогов. На тот отрезок в 5 лет президентского правления, утвержденных национальными выборами республики за президентом Татарских Эмиратов, президент Москвы с крайне забавным ничего не выражающим выражением (как бы невзначай) накладывает собственный срок, в течение которого президенту республики тоже разрешено оставаться там президентом, – и тоже ровно 5 лет. Затем всех других президентов этого и других этнодоменов должен был выбирать лично президент Москвы. Абсурд, не поддающийся внятной передаче даже в рамках филологии, предполагал пожизненное закрепление за президентом Москвы такого права. Этот практически нигде не упомянутый опыт манипулирования чужим восприятием был призван «мягко» перевести не того президента с чужих рельсов на те, что были нужны москве. Напряженное пробирание кукловода Москвы на цыпочках к своим пожеланиям было лишь началом целой главы манипуляций чужим сознанием. Президент Татарстана объявляет о беспрецедентном для истории нации событии: о начале перехода своего литературного этнического языка с предписанного русского алфавита на собственную прежнюю национальную графику – латинскую. Свою враждебность «центральное» телевидение даже больше не прячет. «Ее еще надо выучить». Это дословная цитата русского рта с экрана. Смысл злобы послания, давящейся собственным гноем, был совершенно однозначен: такое доступно лишь приоритетной нации. Московский говорящий болван по невежеству был не в курсе, что латинская графика является родной для тюркоязычного населения, и письма в последнюю мировую войну им писались на ней. Правительство Руссии торопливо вводит закон, запрещающий использование на всей территории Руссии латинских букв и предписывающий русские буквы для всех как единственно возможные. Прямо ни соседняя Башкирия, ни фамилия президента, ни его этнический домен, ни переход его нации на утвержденную собственной историей родную графику нигде не упомянуты.