О черном монахе и золотой пещере

Не последняя командировка полковника Максимова в тайгу

Ражино осталось позади, как и более менее накатанная дорога. По этой дороге в основном ездили на санях и конной тяге, тракторах и вездеходах. УАЗик конечно тоже был вездеходом и хорошим, но в глубокой колее мог сесть на оба моста намертво. С Уралами и Шишигами тягаться было нелегко. Многое зависело от водителя, или как шутили - от прокладки между рулем и сидением.

Максимов сам хорошо ездил, приходилось управлять разными машинами. Но как-то это было ему уже не по чину, большим начальником стал. Теперь возили его. Полковник нисколько таким возвышением над людьми не гордился. "Чем гордиться-то?! - Смеялся он. - Важно человеком остаться!" А понятие Человек включало в себя очень многое. Пожалуй и страницы может не хватить, если начать все перечислять.

Попросили Максимова пересесть назад, он и согласился. Так было проще. Впереди сидели два опытных водителя - Илья, прошедший армейскую закалку на разных машинах, и Коля Ручкастый. Одно его прозвище только чего стоило. Коля, бывший каторжанин, повидал в жизни всякое, не сломался. Теперь ему можно было доверять.

Максимов все равно следил за дорогой, но не напрягался, надеялся на водил. Хотя к Илье по формальным обстоятельствам можно было придраться, взять, да и ссадить с руля. "Уберите этого сруля," - вспомнил полковник расхожую поговорку и улыбнулся.

Илье никто не пенял за его оплошность и аварию - со всяким может случиться. И парень был рад, хотел оправдать доверие. "Так-то лучше, - размышлял Максимов, - вон как старается. Будет из него толк. А еще и непонятно, почему машина слетела с моста. Зачем Варька вдруг вспомнила Матюхин лог? Нет пока ответа на этот вопрос, но обязательно найдем!"

Максимов вспоминал недавний разговор с генералом. Тот остался доволен тем, что удалось задержать последнего фигуранта по делу о вооруженном ограблении сберкассы. За Хромым со дня на день приедет конвой, и его этапируют в СИЗО. Там завершением уголовного дела будет заниматься уже прокуратура. Полковник, после задержания беспредельщика, положившего ни в чем неповинных людей, вздохнул с облегчением. Как хомут свалился с его шеи.

Конечно полностью свободным считать себя все равно нельзя. Да такое состояние в принципе было невозможным - оставались и уже появились новые загадки, так или иначе связанные с золотым делом. Этому делу было уже более двадцати лет. Только как такового дела-то и не было. "Может не подвластно это золотое дело человеку?! - Пожалуй первый раз пришла Максимову такая мысль. Он не отогнал ее, прислушался. - Кто его знает, как оно?" Вот это "как оно" было вообще непонятно к кому или к чему обращено.

Тем не менее у Максимова настроение было отличное. Он поймал себя еще на одной мысли. Не хотелось возвращаться в свое начальственное кресло. Вспомнились годы, проведенные в тайге, работа простым участковым: "Как хорошо здесь было! Здесь же я познакомился и с Дашей. А может дослужить положенное и вернуться сюда с женой? Нет, пожалуй это из области фантастики."

Максимов посмотрел на Лену, задремавшую рядом, на Илью, Колю и позавидовал этим счастливым людям, конечно счастливым по своему. Сейчас их, таких разных, объединяло одно общее и великое - начинавшееся путешествие по ночному зимнему лесу. Лена ехала к своему жениху. Коля удрал из под теплого бока Маруси, не сиделось ему дома. А Илья, еще не привязанный ни к кому, был в предвкушении нового, приключений.

"И мне хорошо с этими, пусть и непростыми людьми. Наверное вообще не может быть простого человека. Каждый человек - целый мир. Вот и сейчас нас объединило одно - поиск нового, даже непонятного. Нет, работа в кабинете никогда не сравнится с таким поиском, по своему расследованием. Илья, Коля, они даже не знают, куда и зачем мы едем. Им лишь бы ехать. За туманом и за запахом тайги - вспомнились слова песни." - От этих мыслей Максимова отвлек удар передним мостом.

Машина провалилась в замерзшую глубокую колею, скрытую под снегом. Мотор взвыл, но колеса с правой стороны, основательно просевшей, не могли провернуться. Зато с левой стороны крутились, не чувствую под собой опоры. Вот они, прелести и неожиданности таежной жизни уже начались. А от Ражино еще и десяти километров не отъехали.

- Сели! - Илья стукнул рукой по рулю, буксовать было бесполезно. - Стащило в колею!

- Ничего, давай назад, подтолкнем! - Максимов вступил в права командира.

Толкали втроем, опершись о капот, - Максимов, Коля и даже Лена. Но машина села на мосты прочно.

- Дай-ка я попробую, - Предложил Коля и объяснил почему. - У тебя сил поболе.

Илья вылез из машины, виновато покосившись на Максимова, мол опять у меня неудача. Но на это никто не обратил внимания. Коля начал пытаться сдвинуть машину то назад, то вперед, в раскачку. Остальные, кто толкал, бегали с одного конца машины на другой. Тут уж было не до званий.

- И раз, и раз! - Командовал Максимов, сам стараясь приложить побольше усилий.

Машина начала чуть двигаться, сначала по сантиметрам, потом все больше. Настал момент, когда она с трудом, но пошла назад. Правда толкать ее пришлось еще метров пятьдесят, пока колея не стала более мелкой. Коля спятился еще и нашел место, где можно было выскочить на брустверы.

- Отходите! - Крикнул он в приоткрытую дверь и поехал вперед по замерзшим гребням. Как уж так, но удержал машину, не дал свалиться ей обратно в колею. Остановился уже на относительно ровном месте метров за триста.

- Здорово! - Изумился Илья. - Я-то больше в армии на Урале ездил...

- Ничего, дело наживное, - поддержал парня Максимов, пока шли к машине. - Знаю, там свой стиль вождения... Лена, ты как?

- Ничего, - ответила Лена, - дело привычное. Ой, что это у вас?

- Кр0вь, - Максимов провел рукой по лицу и виновато посмотрел на Лену. - Содрал в горячке! Пустое.

- Что значит пустое?! - Тут же возмутилась Лена. Уже научилась от Маруси. - Сейчас в машине посмотрю. Наверное шов разошелся. Придется повязку накладывать.

- Да ладно, - Максимов махнул рукой, - и так заживет.

В машине Лена обработала еще не вполне зажившую рану на правой щеке Максимова, остановила кр0вь. Шов не разошелся полностью, только чуть сдернулся.

- Осторожней, - предупредила Лена.

Надо заметить, что шрамы на лбу и под подбородком зажили у Максимова быстрее и стали почти незаметными. А вот на правой щеке, месте очень неудобном, рана расходилась еще несколько раз. Этот шрам сделал лицо любителя неспокойной жизни только более мужественным. Максимову не приходилось даже хмурить брови. Собеседнику и так было все понятно. Нечего конфликтовать с таким бывалым человеком.

- Садись за руль. - Коля вышел из машины. - Понял, как надо?

- Понял, - ответил Илья.

- Раньше здесь дорога лучше была, - заметил Максимов. - Правда я последний раз летом был, еще на ГАЗ-69 приезжал.

- Лучше, - согласился Коля. - Сейчас у артельщиков техника летом дорогу разбивает. А осенью грейдер не успел пройти. Морозы рано ударили. Дорога с замерзшей колеей и ушла под снег.

"Что же Сирый? - Хотел спросить Максимов, но промолчал, - надо у него спросить. Непорядок."

В Юзино приехали уже под утро. Не буксовали, но несколько раз, в особо гиблых местах, где бы и мастерство Коли не помогло, пришлось устилать колею ветками и деревом. На удивление отремонтированный УАЗик выдержал эту трудную ночную дорогу. Надежная была техника. Тем не менее, в Юзино Коля и Илья в тот же день загнали машину в мастерские. Теперь были и такие у артельщиков. Ручкастого братва тут же признала, но лишнее любопытство по неписанным законом, мягко говоря, не поощрялось, если вообще не было запрещено.

- Вернулся? - Спросил Дятел, старший на хозяйстве.

- Нет, Максимов с собой взял. - Гордо ответил Коля.

- А то давай, хороший механик нам нужен.

- Да я уж в Ражино прижился...

- Прижух значит к одному месту? - Усмехнулся Дятел.

- А если и так? - Набычился Коля.

- Твое дело. - Дятел пожал плечами. - Я за артель отвечаю.

На том разговор и закончился.

Иван и Лена в тот день куда-то сразу пропали. Появились только к вечеру. Что же, дело, как говорится, молодое.

А Максимов и Сирый говорили долго. Только о чем, так никто и не узнал. Наста наверное что-то слышала. Да она об этом никому не расскажет.

- Хромого покажи, - попросил Максимов. - Охрана надежная?

- Надежная. - Усмехнулся Сирый. - Больше от своих охраняем. Братва приговор ему вынесла. Пошли, он у меня в особом месте содержится, не подберешься.

- С головой-то как у него?

- Когда взяли, двух слов сказать не мог. Сейчас ничего, есть просит.

- Невменяемым могут признать?

- Это уж как в дурке обработают. Но как Иван рассказывал... нельзя таким по земле ходить.

- И я так думаю. Куда идем-то? Не в зоне он у тебя?

- Говорю же, не жилец он. А мне зачем лишние проблемы.

Для Хромого на окраине деревни выкопали яму, соорудили что-то типа землянки. Там и сидел он. Подобраться к задержанному было нельзя. Постоянно охраняли его три человека, давали еду.

- Заберут когда его? - Спросил Сирый, подходя к землянке. Охранники сидели у входа, грелись у костра.

- Конвой уже едет. Завтра вряд ли доберутся, послезавтра если. Как проедут еще?

- Может встретить их? - Сирый виновато посмотрел на Максимова.

- Не лишним будет. Пусть ждут у места, где мы первый раз сели.

- Пошлю. С завтрашнего дня будут встречать.

- Открывать что ли? - Спросил старший из охранников.

- А двери, что нет? - Максимов удивился. Вход в яму был забит досками. Только по центру была прорезана дыра, через которую подавали еду.

- Чтобы соблазну не возникало, - пояснил Сирый.

- Позвать? - Спросил старшой.

Но звать Хромого не пришлось. В отверстии показалось заросшее лицо, на котором блестели уже не безумные, только испуганные глаза7

- Фамилия? - Спросил Максимов.

- Тепляшин, - ответил человек и добавил, - Вячеслав Сергеевич.

- Он? - На всякий случай спросил Сирый.

- Он. И при памяти. - Заключил Максимов и спросил. - Деньги где?

- В Кундуре, улица, Лесная, тетка Пелагея там живет, ее все знают. В подполье... Мне что, вышка?

- Суд решит. - Ответил Максимов и спросил. - Жить хочешь?

- Хочу.

- Раньше надо было думать. - Посоветовал полковник. Ничего обещать Хромому он не хотел, да и не мог.

Конвой, как и предполагал Максимов, приехал через день на ГАЗ 66, шишиге, как называли эту машину. Она была оборудована специальным кунгом для перевозки арестованных. Хромого увезли. И, как и предполагал Максимов, он был приговорен к высшей мере наказания.

Клавдия ходила на все заседания суда, процесс был открытым, садилась в зале подальше и тихо плакала, жалела Славика. А потом и свидания с ним разрешили. Правда продлились они не долго. О чем уж разговаривали два битых жизнью человека, пусть останется тайной.

До приведения приговора в исполнение, Тепляшин не терял надежду на помилование, писал прошения. Но они не были удовлетворены. Суды высших инстанций оставили приговор в силе.

Первый неудачный день путешествия

На хутор к Маше поехали вшестером - Максимов, Сирый, Иван, Лена, а также двое новеньких - Коля Ручкастый и Илья, водитель УАЗика. Надо ли брать двух последних на хутор, Максимов сомневался, советовался с Сирым. Не мог не посоветоваться. Маша была дочерью Сирого, и отец должен был решить, как быть.

Кстати Сирый и сам не очень-то хотел отправляться в тайгу, знал - уедешь на неделю, а пробудешь может и все три, если не полный месяц. Производство, артель, в которой работали бывшие каторжане, нельзя было бросать, но и отказ старому другу Максимову выглядел крайне непорядочно. Дело состояло не в звании и должности Максимова, а именно в дружбе, связывающей друзей не один десяток лет.

Судьба свела лейтенанта Максимова, в то время участкового, с бедолагой Сирым, в прошлом каторжанином, мыкавшимся по дальним деревням в поисках случайной работы, за которую частенько давали лишь еду. Лейтенант тогда помог, и Сирый был конечно благодарен, можно сказать по гроб жизни. Только дело давно уже было не в благодарности, а именно в настоящей дружбе.

Максимов теперь был полковником, начальником областного угро. Сирый, помня свое тяжелое прошлое, организовал для таких же бывших производство, совхоз, который за последние годы только расширялся и вышел за пределы одной деревни. От желающих работать у Сирого отбоя не было.

Однако до сих пор двух человек соединяла та первая, случайная встреча в тайге, и сложное расследование золотого дела с реальным риском для жизни обоих. Максимов спас Сирого и тащил его раненого на себе не один день по тайге. Такая же ситуация повторилась позже только наоборот - Сирый спас Максимова. Наверное не может быть более прочных уз, заложенных в основе дружбы.

- Сможешь с нами поехать? - Спросил Максимов Сирого. - Хотя бы до Маши. Дальше не прошу.

- Смогу, - не раздумывая ответил тот, понимая, что придется оставить артель. - Если надо, и дальше поеду. Какие могут быть разговоры. А за Ручкастого ручаюсь, свой человек. Не один год в артели работал, можно на него положиться. А Илья, водила... Что скажу? Ничего не скажу. Нужен, бери... Верхом-то он умеет ездить?

- Говорит умеет, рвется в бой.

- За рулем-то он вроде не очень? Подвел тебя.

- Ничего, молодой еще, набьет руку. А в дороге пригодится, верю я в него.

- Тогда берем. Сколько же нас? - Сирый начал загибать пальцы, - шестеро. Ладно, дам команду лошадей готовить... У Ивана-то - свой конь, вороной, и Султаном назвали. Как у тебя когда-то был. Помнишь?

- Как не помню. - Максимов опять вспомнил свое, теперь уже далекое прошлое.

- А ты сам-то, не разучился верхом? Тебе лошадь поноровистей, поспокойней?

- Какая будет! - Засмеялся Максимов.

Из Юзино выехали рано утром, и первая ночевка получилась как всегда в Дюлино.

- Ночевать где будем? - Спросил Сирый. - Баня для нас маловата. В последний раз, когда Хромого везли, еле поместились.

- Тут же дом был. - Вспомнил Максимов. - Помнишь, мы с тобой как-то в нем останавливались, когда очередных золотоискателей у пещеры нашли?

- Как не помнить, - Сирый указал на дом. - Вот он. Давайте в нем. Только печку надо проверить. Сколько лет уже прошло.

Лошадей привязали у сарая за домом, начали разгружаться. Иван спустил на землю Черного, тот тоже притомился сидеть на коне и побежал по своим делам. Илья начал заносить вещи в дом. Коля занялся печкой и дровами, а Лена едой. Когда Максимов зашел в дом, то приятно удивился, он оказался достаточно обжитым.

- Сирый, ты где? - Позвал полковник.

- Здесь! - Отозвался Сирый, заходя в дом из сеней.

- Что скажешь? - Спросил Максимов.

- Что скажу, - Сирый оглянулся. Жил тут кто-то, уже после того, как мы с тобой тут останавливались.

- А что, не должен был? - Спросил Илья.

- Должен, не должен... - Сирый ходил по дому, внимательно осматриваясь. - Если жил, то почему вещи свои оставил? Одежда, посуда. Сергеич, мы же с тобой в тот раз на полу спали. Смотри, кровать из досок сколочена, только кое как, криво.

- Криворукий делал, - посмеялся Коля.

- У тебя ручкастого все криворукие, - отозвался Сирый.

- Да, пропал человек, - заметил Максимов.

- По осени еще, или в начале зимы. - Сирый ворошил оставленную одежду.

- Документов никаких? - Максимов тоже начал перебирать вещи.

- Нет, не попадаются.

И тут на улице, еще по щенячьи, громко залаял Черный.

- Ей, сюда! - Вслед за ним крикнул Иван.

За домом Черный яростно разгребал лапами снег и при этом лаял. Под снегом оказались полусгнившие доски. Подоспевшие путешественники не сговариваясь помогли собаке, разгребли снег и начали раскидывать деревянный хлам. Черный просто бесновался, рычал, вздыбив на загривке шерсть. Иван придержал пса за ошейник и оттащил в сторону, чтобы не мешался.

Находка под досками была уже ожидаемая. Сначала показалась скрюченная рука, а потом и человек средних лет. Он был основательно попорчен зверьем, но все еще узнаваем.

- И кто бы это вы думали? - Максимов очистил лицо от древесной трухи. - Сирый, узнаешь?

- А Коля-то прав оказался. - Сирый пригляделся к жмуру. - Только не криворукий это, а Косорукий... Сыча работа. Не захотел братишка с этой бандой в долю идти.

- Выходит он здесь один жил? - Предположил Максимов.

- Выходит так. Пришел бы к нам, жив бы сейчас был. - Ответил Сирый.

- Как же его здесь Сыч нашел?

- Это уже никто не узнает, ни Сыча, ни банды.

- Прикопать бы его где нибудь до лета. - Предложил Максимов.

- Как? - Возразил Сирый. - Земля мерзлая.

- Так его за зиму всего обглодают.

- А я какой-нибудь ящичек быстро смастрачу. - Тут же предложил Коля. - Илюха, пошли, поможешь.

- Я с вами, - отозвался и Иван.

Печка топилась, в доме потеплело. Котелок со снеговой водой закипел. Заварили чай. Лена командовала Максимовым и отцом - что готовить на стол. Скоро пришли с улицы и остальные.

- Пристроили жмурика на сеновале, повыше от зверья. В ящике до весны пролежит. Как земля отойдет, прикопать надо будет. - Сообщил Иван.

- Ничего, - заметил Сирый, - можно и раньше. У нас на такие случаи похоронная команда есть.

Ужинали молча, настроения не было. Хорошо начавшееся путешествие споткнулось о неприятность в первый же день. Не сговариваясь, посчитали это дурным знаком. Но отступать назад было уже нельзя. Путешественники, кто где, соорудили себе спальные места. На кровать Косорукого никто ложиться не стал. Ее вообще вынесли в сени, чтобы не мешалась.

Не спал только Максимов. Так уж он был устроен. Обнаружение Косорукого не давало ему покоя. Полковник при свете фонарика еще раз осматривал оставленные вещи. Ничего ценного в них конечно не было. А если что и было, то наверняка забрал еще Сыч и канул в небытие. "Валенки вот неплохие остались. - Максимов нашел их в дальнем углу за печкой. - Новые почти. - Полковник сунул руку в один, потом во торой и замер. Рука нащупала непонятный предмет. Вытащить его Максимов почему-то не спешил. Так и присел рядом с рукой в валенке.

Странная находка в валенке

"И зачем я сунул руку в этот валенок? Стояли и стояли они около печки. Для чего начал их переставлять. Подозрительным показалось, один валенок тяжелее... Хитро кто-то придумал ловушку." - Рассуждал Максимов, сжимая в руке гранату. Конечно гранату он видеть не мог, но рукой чувствовал ее ребристые грани, рычаг, который прижимал ладонью.

Осторожно чуть разогнул указательный палец, боясь услышать предательский щелчок, и потрогал им ввернутый запал: "Предохранительной чеки нет! Как же она лежала в валенке? Наверное на рычаге, и закреплена как-то была. Сунул руку, хватился сразу за нее, а только потом подумал, что сжатый кулак, да еще с гранатой, через голенище не пролезет... Выйти на улицу, отпустить гранату, быстро вытащить руку, а валенок подальше закинуть? Можно конечно. А если что пойдет не так? Замешкаешься. Судя по рубашке в валенке ф1. Серьезная вещица! А время срабатывания? По моему секунды три. Нет, рисковать нельзя. Что же мне в этой командировке так не везет? Нехорошо это."

- Коля! - Максимов с валенком и зажатой внутри гранатой подошел к уже спящему у печки Коляну и пошевелил его свободной, левой рукой.

- Что, командир?! - Ручкастый тут же открыл глаза и в свете мерцающего в печи пламени узнал, склонившегося над ним Максимова. - Случилось что?

- Тише, случилось. Пойдем-ка в сени.

- Сейчас. - Колян тут же встал, накинул полушубок и сунул ноги в валенки, достав их с печи.

В сенях Максимов включил фонарик, держа его в левой руке, и посветил на правую с валенком.

- Ты чего? - Не понял Колян.

- Граната там.

- Во дела! - Ручкастый тут же сообразил, в каком положении оказался полковник, и почесал затылок. - Чеки не было?

- Нет. - Максимов еще раз пошевелил указательным пальцем.

- Тихо, тихо. Только осторожно, не шевели рукой! Кулак обратно не пролезет?

- Нет. Что делать-то будем?

- Дай чуток подумать... Валенок разрезать надо, вот что. Стой здесь, я сейчас.

Из дома Колян вернулся уже не один, с Ильей. Тот тоже быстро проникся ситуацией:

- Вот у меня в армии случай был...

- Потом расскажешь, - прервал его Колян. - поддерживай лучше валенок.

Илья сначала попробовал держать валенок двумя руками, но получалось плохо. Тогда он повернулся к Максимову спиной и зажал голенище у себя под мышкой, подставив подошву Коляну. Валенок был хорошо подшит. Поэтому Ручкастый сначала срезал дратву и отделил толстую подметку.

- Думал, может валенок до дыр сношен, - объяснил Колян, - ан нет. Ладно, сейчас подошву самого валенка аккуратно срежу. Если, мало ли, пером зацеплю, не дергайся, руку не разжимай.

Ручкастый резал валенок осторожно, нож ни разу не коснулся Максимова.

- Ну вот, все. - Подошва валенка упала на пол, и стала видна рука Максимова, сжатая в кулак с гранатой, наружу выставлялся только запал.

- А чека есть? - Спросил Илья, все еще держа голенище валенка.

- Нет. - Ответил Максимов. - Надо какую-нибудь проволочку найти, и вставить.

Проволочку не нашли. Илья где-то раздобыл тонкий ржавый гвоздик. Колян, сдвигая пальцы Максимова, нашел отверстии на запале, вставил в него гвоздик и согнул так, что предохранительный рычаг оказался зафиксированным.

- Отпускай! - Ручкастый вытер со лба капельки пота.

- Не могу! - Максимов попробовал разжать пальцы, не получалось. Рука была в напряжении, сил держать гранату не оставалась, только пальцы все равно не разжимались.

- Илюха, помогай! - Колян один за другим сам начал разгибать пальцы полковника. Когда граната почти освободилась, Илья тут же подхватил ее:

- Ф1, мощная. В армии приходилось на полигоне бросать, правда только из окопа. Рубашка видите какая?! Разлет осколков будь здоров.

- Ну, здоровым точно не будешь, - пошутил Максимов, снимая с руки голенище валенка. Напряжение наконец спало.

- Кто же такое придумал? - Колян светил фонариком на пол и пытался найти приспособу, с помощью которой удерживался рычаг гранаты.

- Скорее всего Сыч, - предположил Максимов.

- Да, - невесело ухмыльнулся Колян. - С приветом с того света.

- Давайте спасть, - Полковник наконец облегченно вздохнул.

Илья и Коля устроились на своих местах и быстро уснули, как ничего и не было. Иван с Леной примостились в уголочке, накрывшись полушубками. Сирый мирно посапывал. А Максимов и места-то себе еще с вечера не нашел. Постоял у окна. Только что народившийся месяц бледным светом проявил окрестности. Заснеженная тайга стояла притихшая, задумчивая, даже таинственная.

Полковник знал, что тайн хватает везде, и в городах, где людей много, их больше. Там тайны частью были связаны с криминалом. Хватало еще людишек, затевающих аферы для безбедной жизни. В своем крайнем проявлении они становились известны лишь в конце, как в случае со сберкассой. Не всегда получалось у органов предотвратить преступления на стадии их подготовки.

Тайга тоже хранила свои тайны. Но это скорее были тайны мироздания, никак не связанные с человеком. А человек, прикасающийся к непознанному, опять же хотел приспособить эти тайны под себя. Для чего? Для чего Косорукий жил здесь один? Что он искал в тайге? Куда хотел пойти? Вопросов у Максимова было много, вот только ответов не находилось.

Граната в валенке. Точно ли ее оставил Сыч? Может и сам Косорукий смастерил такую хитрую ловушку, чтобы не дать кому-либо пойти по его следам. Вот только не успел уйти. Сыч оборвал его намерения. Максимов взял второй валенок. Он так и остался стоять за печкой. Осмотрел его еще раз. "Валенок, как валенок. Внутри ничего нет. Тоже подшит и подшит недавно. Неношены валенки почти, а подшиты. - Полковник примостился у печки, подкинул дров и оставил дверку приоткрытой. - Испорчу-ка я и второй валенок."