В ответе за любовь
- -
- 100%
- +
Епитимья
В соавторстве с Михаилом Барвинским
Александр Сгадов
Зачем я на Земле? Какую душуВместил, не зная миссии сполна.Какие заповеди я ещё нарушу,Чтоб стала совершенною она?За время бесконечных воплощенийШлейф кармы, тяжкий, в лоне бытияЗа мной влачился драмой увлечений,Мне не давал коснуться алтаря.Душа не раз орала и пылалаБессильной яростью ко всем еретикам.К патрициям глухим Христом взывалаИ покоряла вялый Ватикан.Учила вере племена ацтеков,Крестила кровью, болью и огнём…Моё же тело бренное – от векаРоднилось не однажды с палачом.Я не пойму и разум не поможет,Живу на ощупь, как слепой, впотьмах.Пусть епитимью на меня наложитТолпой убитый, праведный монах.А на Дону – рассветный миг…
А на Дону – рассветный миг,Хоралы щебетанья.И отражает солнца ликВод тёмных зазеркалье.Лишь ветер портит красоту,Волной смывает глади,Но снова светлую верстуРисует жизни ради.Бросает розовый мазокТворец на холст теченья,И повторяет образокПрекрасное мгновенье.Играют на воде мальки,Рванулся лещ за мошкой.И чертыхнулись рыбакиВполголоса… Немножко…Мне снился дождь
Мне снился дождь, обычный и холодный.Он бил в окно «тамтамским» языком.А на карнизе воробей голодныйСидел с утра, взъерошенный дождём.Мне снился дождь, наверное, осенний:Уж больно было жалко воробья.А я смотрел глазами сновиденьяИз глубины, как будто из себя.Я видел мир глазами приведенья,Я слушал дождь ушами стороны.Казалось мне, что стал я чей-то теньюТак беспричинно и без злой вины.Мне снился сон, тревожный и далёкий,Как будто кто-то показал кино:Холодный мир, за окнами – жестокий…Кто режиссёр?.. Мне было всё равно.Мелькали титры мелкие на ощупь,Финал один сравнял любую роль.Прервался соловей в далёкой роще,Шутом закончил жизнь свою король.Мне снилась правда скользкая, как щука,Которую так трудно удержать.Мне снился мир, которым правит скука,Не смевшая финал мой предсказать…Последнее мгновенье
Всё время денег не хватало,Всю жизнь сокровища искалИ миллионов было мало.Когда в больнице умирал,Он тихо попросил сестричкуОкно пошире распахнутьИ, разглядев зари ресничку,Вдруг ощутил всей жизни суть…Подари мне воскресенье
Подари мне воскресенье без вселенского раздрая,С лаской утра голубого, с тишиной прибрежных вод.И не надо телефонов, что, от счастья отвлекая,Не дают забросить в пропасть информаций эхолот.Подари мне воскресенье без магнитных сериалов.Без особых обсуждений: для чего и почему?Я уверен: нашим чувствам тишины недоставало.Если завтрак будет в ужин, при свечах – тебя пойму.Подари мне воскресенье, день особенный, весенний.В спальне нашей не замечу вальс снежинок за окном,Или листьев водопады, с клином стаи в песнопенье,Что вернутся с ностальгией в устоявший в холод дом.Подари мне воскресенье. Мы живём, не замечая,Что бежим, спешим по кругу, отдаляясь, в день на миг.И куда-то исчезает жила счастья золотая,И не так, как в прошлом, светел от улыбок прежний лик.Подари мне воскресенье. Для сближений, расставаний,Для магнитного общенья, для озона после гроз,Для романсов восхищений, для сонетов обожаний,Для любви, что убирает ручейки от бурных слёз.Подари мне воскресенье. Нам оно необходимо,Мы живём в трудах недели и работаем года.Пролетаем перекрёстки. И не видим сбоку, зримо:Сам Господь зажег нам «красный» лишь на день.Не навсегда…Мы на Земле – твои плоды
Как семя, тело прячем в землю,А душу – Ангел в облака.По факту смерть и я приемлю,Оставшись в роли бедняка.И понимая, что богатство —Мои ушедшие друзья.Чтоб всех вернуть, не жалко царства…Без дружбы жизнь, как без огня.Я в гневе разругаюсь с Богом,Скажу, что думаю, в сердцах:«Как на войне, забрал ты многих,Посеяв за любимых страх…»И прорастают болью жгучей,И спать ночами не дают…Пореже в дом благополучий,Побольше у судьбы причуд.Господь ко мне придёт однаждыВ коротком и тревожном сне.И с ним пойду гулять отважноПо раю в лунной тишине.И не признает друг-бродяга,Пройдёт отец, а рядом мать.С собою не поможет флягаЖивому мёртвым рассказать…Проснусь от мысли, что не надоМне спорить с Богом и судьбой.Не видел мир за дверью ада,Родные в Рае надо мной:«Спасибо, Господи, за это,За несгоревшие сады,За то, что кружится планета…Мы на Земле – твои плоды…»Хрустальный дождь
Бросала дождь хрустальный в август осень,Вонзала в жар холодные дожди.В слезах стояла роща важных сосен,Вдруг осознав, что лето позади.А дождь летел, о землю разбиваясь,Кто слушал дождь, хрустальный слышал звон,Немного ксилофону удивляясьИ музыке дождя со всех сторон.Прикрыл окно, разглядывая дали,Дробь по стеклу звала открыть окно.Хрустальный дождь мы в августе не ждали.Но видно было небу всё равно.Не выдержал, просунул в ливень рукуИ ощутил прохлады благодать.И в тот же миг укол за ту разлуку,Что от кольца оставила печать…Осколком прошлого пронзает август сердце.Но только дней сбежавших не вернёшь.Закончилось оркестром лета скерцо[3]…На души льёт хрустальный неба дождь…Цветёт с дождями алыча
Туман густеет за окном,Цветёт с дождями алыча,И песни заполняют домБез разрешенья, без ключа.Строкой приходят по ночамИ просятся на белый лист.Не уподоблюсь богачам,Не спрячу, пропою: «На бис…»Вначале лишь тебе одной,Потом под музыку друзьямРоманс с любовью и душойСо сцены зрителям раздам.И буду я богат теплом,Что передал Господь строкой.И что вошла без спроса в домС цветеньем алычи весной…Мела метель за окнами, мела
Мела метель за окнами, мела,Болталась ложка на краю стакана.Под стук колёс Россия проплыла,Рванув гармошкой песню полупьяно.А я глазел в чуть грязное окно,Люблю дорогу просто так от лени.Душа как губка. И одной даноВдруг с восхищеньем рухнуть на колени.Ах, красота тревожной широты:Поля в снегах, склонённые берёзы,Прикованные цепью немоты,Хрустальными сосульками в морозы.И даже ворон не тревожит вид,Летит молчком, срывая комья снега.От подаяний городского сыт,Но ждёт на бранном поле человека…Мела метель за окнами, мела…Уснул попутчик, прохрапев тревожно.Я ложку положил на край столаИ засвистел соседу осторожно…Дожди я слушаю под вечер
Листвой пропахла непогодаЗнакомой сыростью подвалаИ бризом с примесями йода,Летящего седого вала.С разбегу бьющего по кочкам,Гребущим гальку с валунами,Без перерыва, даже ночьюОсенними без звёзд штормами.В кромешном мраке в небе пламя,Гроза кроит край горизонта,И пароходными гудкамиТревожат маяки курорта.Дожди я слушаю под вечер,Приятна музыка под крышей,И скерцо Листа в мире вечно,И фуга Баха смыслом высшим.Бетховен вторит увертюрой,Симфонией осенней темы,Из нот рождаются фигурыИ королевы неизменно.Я подаю на блюде душуИ сердце верного поэта.С дождём под музыку мне лучше…Я благодарен вам за это…Полетел на землю утром самый…
Полетел на землю утром самый,Как десант крылатый – первый снег.Для побед зимы – он козырь главный,Лучшего солдата в схватке нет.Вроде б незаметно, тихой сапой,Захватил плацдарм, за ним второй.Сведущ в схватке и к тому ж крылатый.Брат его воюет под Москвой.Здесь сложнее… Это город Сочи.За спиной – солёный океан.Продержаться б до холодной ночи,Удержать собой меридиан.Но не в силах. Гибнет снег в подлёте,Тёплый бриз расплавил первый снег.Тонет в водах, созданном болоте,Кто имел, казалось бы, успех.А зима, нисколько не смущаясь,Забрала героев в облака.Будет ночь, пойдут десанты стаейИ накроют спящего врага.Отвоюют всё, чего отдали,И пленят надолго, до весны.Завоюют королеве дали.Знать, пришла пора самой Зимы…Я с балкона убираю фикус.Что смогу, спасу от холодов.Чувствую полона горький привкус:«Как всегда, рабом стать не готов…»Душа Распутина гуляла
Душа Распутина гуляла,Топила мелкие суда,Вонзала ветров злые жала,Срывала крыши без труда.Покуролесил знатный старец,За смерть в мученьях отомстив.При царской власти – ординарец,Беснуясь, что давно не жив…А я смотрел с балкона козни,На волны, на девятый валИ крикнул, что не нужен в гости,Народ от ужасов устал.От бури – смерть и мракобесьеИ подожженные тела.И нищеты людской бесчестье,И каша всем без молока…Притихли ветры… Кто-то слушал,Поэта скромного внимал.Как странно, есть у духов ушиИ не всегда гримас оскал.Неужто нужно просто кануть,Чтоб научиться понимать.Не верить хаосу – капкану,Так не любить Отчизну-мать?..Вдруг на балкон охапку листьев,Порыв швырнул почти в лицо.Его сложил почти без мыслей,Но вдруг заметил: «Хорошо…»Букет из клёновых ладошекПахуч гербарною порой:«Спасибо, старец! Мир не брошен…За бурей люди ждут покой…»Хрустальный сосуд
Вечер осенний. Листья в окноГонит вселенская тьма.Вывесил месяц над миром руно —Пушистые облака,Звёзд мишура – костровые углиВряд ли согреют собой.Тлеют, мерцают всю ночь до зариИ охраняют покой.Если послушать на небе звезду,Можно понять разговор.Эта звезда отводила бедуС давних мальчишеских пор.Рядом звезда повела за собой,Путь освещая во мрак.Но и она возвращала домойДаже из грязных клоак.Дым сигаретный взлетел к облакам,Тучки накрыли звезду.Дождик упал беспардонно к ногам,Гром разворчался в грозу…Я прекратил раздражать небеса…Снова ушли облака.Как это просто творить чудеса,Не отравляя века…Только бы внукам звезду передать,Хрустальный сосуд за окном.В нём до краёв, как вино, – благодатьИ сомелье колдуном…Кошмар мне снится
Мне снится лейтенант из нашей роты,Атака в полный рост на чёртов дзот.Потом лишь часть, остатки от пехоты,И тост за тех, кому в бою везёт…Кошмар мне снится, что лежу убитый…Проснувшись вдруг, я радуюсь: «Живой…»Пусть тост «за павших» будет недопитым,Пусть все вернутся к матерям домой…Пишем о Рае главу
Осень прохладная, птица ранимая,Белый туман на заре.В омутах рыба во что-то игривая,С дымом чаи на костре.Рядом ружьё и рыбацкие снасти,Ручка и старый блокнот.Вряд ли осенний закончится кастингС музыкой утренних нот.Всходит светило симфонией радости,Светит прозрачностью лист.Осень пейзажная с красками сладости,Дрозд на ветвях вокалист.Меццо-сопрано творит невозможное,Радуя прищуром взгляд.Верхние ноты неосторожныеС клёном кострами горят.Что там рыбалка и птица беспечная?Ты не грусти, спаниель.Осень – охота прекрасного – вечная,С детства – душе карамель.Хочешь, иди, поохоться, коль хочется,Уток собой распугай.Сойка одна над тобой расхохочется,Слыша твой топот и лай.Я же пригреюсь углями горящими,Осень на чай позову.С ней без убийства – друзья настоящие —Пишем о Рае главу…Послушайте дождь
Послушайте дождь, что колотит по клавишамРитмичным стаккато осенней порой,По крышам, карнизам, ударом картавящим,Под джазовый блюз с виртуозной игрой.Послушайте дождь и его предсказания,Что прошлое время вернуть не дано,Как первые в жизни любовь и свидание,Пьянящее, словно в шампанском вино.Послушайте дождь с неожиданным шёпотом,Умеет о чувствах любимым шептать,Скрывая, что осень повеяла холодом,Что редко вернётся тепла благодать.Послушайте дождь. И услышьте бессмертие,Дождю посвящённые строчки любви,Особые чувства, с изыском усердияИ сто комплиментов в стихах к визави.Послушайте дождь… Он закончился, кажется,И даже луна расцветилась окрест.Под ней облака бело-манные кашицыСгоняют, как живность, ветра на насест…Параллели
Я был сегодня в параллелях,Бродил по сказочным мирам.В калейдоскопах акварелиЗвучал органом Божий храм.Всевышней силой – фугой Баха —Впивались звуки роем пчёл.В кудрях берёзы смолкли птахи,И не охотился орёл.Гармония пролилась в свете,И благодатью пах рассвет.Но странно, не встречались дети:В безгрешном мире детства нет.Людей не видел в параллелях.Стерильный мир за красотой.И только белые качелиКачнул невидимый рукой.Здесь было всё ненастоящим,Не прошлым, даже не вторым.Помимо музыки – молчащим,И без людей – безумно злым.Да, мы грешим довольно часто.Но есть за прошлым – новый день.И как всевышнее лекарство —Любовь – твоя вторая тень.Не только Муза правит балом.Споткнувшись, мы живём с грехом.Для вида: как и не бывало.Но любим детство, старый дом.И чтоб усталые качелиКачнул не ветер, а отец…Чтоб не кончались параллели,Чтоб не пришёл Любви Конец…Я жизнь не распятой люблю
На вешалке шляпа от времени смята,Зонт чёрный огромный клюкой,Ботинок без ваксы стоит виновато,Мол: «Это хозяин такой…»На зеркале шаль, что черна от рожденья,Застыли часы ровно в пять,И люди, спешащие за удивленьем,Чтоб новость другим рассказать.А он? Он лежит наплевательски тихоИ руки скрестил на груди,Меня обманул, получается, лихо,Простив за обиду, долги.Мы виделись реже планетных Парадов,Мы всуе неслись в никуда.Казалось, что многое, многое надо…Но поезд сбежал, как всегда…Эх, нам бы к беседе фужер «Цинандали»,Гитару бальзамом душе,И молодость вспомнить, как мы выживали,Но жили в мечтах в шалаше.Погоны, Чернобыль и выезды в пекло,Под утро «бычок» на двоих.Как быстро звезда счастья в небе померкла,Луна превратила в седых.Схитрил и ушёл от забот постоянных,Нечищеным бросил башмак,И трезвым застыл необычно и странно.Так хочется крикнуть: «Дурак!..»Ты, кроме меня, предал всех понемножку,Забросил труды бунтаря.Не выпил, как друг за столом на дорожку,Всех ангелов в болях коря.Начищу ботинки, чтоб вновь засияли.Друзья нам даны для того,Чтоб жить и любить мы за них продолжали,Не думая, как нелегко.Живыми цветами украшу могилыИ тихо с дроздом подпою:«Ах, Господи! Господи! Дай сердцу силы…Я жизнь не распятой люблю…»Спорщик
Сегодня он спорил с девчонкой в кожа нке,Включая цитаты вождей,Что портят народ с выходными гулянки,Молва от крамольных речей,Что нет дисциплины с тюремной баландой,В Сибири пусты лагеря.Рождает свобода народные бандыИ ставит царьком главаря.Девчонка в платочке курила, кивая,Крутила руками наган.О чём-то тревожном и тайном вздыхая,Жалея, что дедушка пьян…Иль просто он видит лишь прошлого лики,Былых коммунистов страны.И спорит, застрявший в раздумьях, на стыке,Где дали в бинокль не видны.К скамье подошла раздражённо сиделка,Схватила рукой старика:«Пойдём-ка, Федо рыч!.. Твои свиристелкиИ нам надоели слегка.Расскажешь потом, что же нужно России,Помимо двух важных проблем?..Не спорит никто… Ты звезда и МессияДля важных больших перемен…Врачам надиктуешь, кто был на приёме…Наверно, опять Вэ-Че-Ка?..Но помни: спокойствие ценят в дурдомеИ ко му ума старика…»Забыв убийство у костра
Пройдусь сегодня по аллеямВ дождях холодных под зонтом.С годами кажемся мудрее,Построив возле сада дом,Имея золотого внука,Спиралью философской цикл.Но жить в годах пока не скука,В сединах вовсе не реликт.Вернёт случайно в детство памятьВ послевоенные года.И запущу в дрозда я камень.Хотелось в детстве есть всегда.Вы скажете: «Какая дикостьЗажарить птицу над костром?..Большая нынче знаменитость,В кашне гуляешь под зонтом…»Как имидж прошлого дурманит!Но под туманами бреду…И горький дым ноздрёй заманитК голодным мальчикам, к костру.На всю ватагу – наша тайна…Отец учил – не убивать.Рогаткой выстрелил случайноВ дрозда, что не умел летать.Его помяли в схватке кошки,Он преспокойно камень ждал.Убил птенца не понарошкуИ тельце бросил на мангал.Но есть не смог… Друзья смеялисьЗа дымом тёплого костра.По-детски смехом заливались,Съедая чёрного дрозда…Как много раз просил прощеньеУ тех, кого я обижал…Но есть возможность в настроеньеОткрыть над памятью астрал.И не попасть в крыло на ветке,Спасти и вылечить дрозда…Как жаль, что вымахали детки,Забыв убийство у костра…Сорок дней прошло
Фёдору Носко – кавалеру ордена Мужества
Сорок дней прошло. Пётр у божьих врат.Он душе твоей не судья, не враг.Под засовом сад из плеяды звёзд.За спиной горит на закате мост.Не смотри назад, жизнь прожил, как смог.Помогал в делах и лишеньях Бог —Освещал звездой, вёл через туман,Презирать учил с воровством обман.А ещё любить он тебя училИ прощать грехи, если хватит сил.Часть от Бога есть в каждой голове,Но не каждый Бог в жизни на земле.Всё прошло, но всё ж за тобой не смерть,Продолжает бег внуков круговерть.На могиле лент с розами не счесть,И звучит вослед правда, а не лесть…Не скрепит петля отворённых врат.Вечность впереди, ты душою рад.Миллионы звёзд и твои друзьяЖдут в раю давно… Нам без них нельзя…Дуэль и долг
После смерти у А. С. Пушкина оставался огромный долг, а на попечении его вдовы – четверо детей.
Сто сорок тысяч долга у поэта,Жена – дворянка, четверо детей,Январь, дуэль и… выстрел из рассвета,Затем другой… и, кажется, шумней.На Мойке он лежал под одеялом,Жуковский, Даль и доктор каждый час,Знобило болью, смерть с пургой витала,И тени от свечей пускались в пляс.«Теснит дыханье…» И рука безвольноВ последний раз скользнула на диван…Глаза открыты, смотрят вдаль спокойно,И боль прошла от свежих драм и ран.Царь долг отдал и взял на содержаньеЖену поэта и его детей.Для нас, советских, было это тайной —Игра других непризнанных царей.Я видел травлю думавших иначе,Я видел отлученье от страны.И уходили молча, кровью плача,Виновные с любовью, без вины.Стоит в гранитной памяти Высоцкий,Проплаченный любимыми, женой,В Нью-Йорке похоронен Ося Бродский[4],Лауреат от Родины иной.К чему всё это и зачем ворчанье?Но хочется порою доброты,Чтоб после смерти с выстрелом отчаяньяСтрана с процентом отдала долги.Незнакомка
От всех незнакомцев – то сказку, то флейту,Под стук перегонный – сюжет необычный.Люблю я дорогу, как древнюю фею.Одета, бывает, не только прилично.Особо, когда едешь долго на полках,В плацкартном вагоне с толпой говорящей,И в водочно-рыбных за по лночных толкахВ вагоне, прокуренном, в сумрак летящем.Стараюсь быть Далем, слова собирая,Отдельно сюжеты сложить в ридикюли,От взгляда подальше кошель убирая,Чтоб снова бродяги меня не разули.Уж лучше спросите – подам на похмелье.Быть скрягой не в силах в дороге и в жизни.Дружу я с Богемой. Вам надобно зелье,Чтоб жить в миражах и в своём коммунизме.И я с миражами дружу, с приведеньем.В плацкарте могу спать… в купейном вагоне.Свою незнакомку любить с вожделеньемИ рот прикрывать поцелуями в стоне.По-разному пьёт чай в пакетиках каждый.Я с дамой вчерашней, невидимой глазом.А вы же помяты, газетно-бумажны,Лишь пиво пробудит убитый ваш разум.Но поезд один и с общественным местом.До выхода все – пассажиры вагона.Что житель России – судьба, если честно.С плацкартой прощаюсь, она не икона.Я верю, исчезнут, как мамонты, пьянки.Плохое уйдёт вместе с жизнью дешёвой.Войдёт незнакомка во время стоянки,Поэту окажется пылкой знакомой…Строитель
Мне по том жара надоела безумно,Всего лишь июня вторая неделя,А пляж муравьиный в загаре бесшумном,И редкая личность – с цветами метели.Играю с каким-то ребёнком-бесёнком,Строительство замка – великое дело.Песок подают мои краны – ручонки,Он стены трамбует лопаткой умело.Нет входа и выхода в этом творенье,Наклонные стены с подножьем у моря.И пушки в бойницах стоят в озверенье:«Попробуйте, турки, картечи в дозоре…»Российский пацан, не «плохиш» олигархов,Возможно, когда-то найдёт вход и выход.Закончится время в стране зоопарков,Наступит в России столетие выгод.Иду окунуться в медузные воды,Пока нет турецкого флота Гассана.А крепость растёт – архитектора роды,И больше не встретишь в России тюрбана[5].Не варваров племя, мы – нация стойких,Нас плавило время в дамасские стали.И время приходит мальчишек достойных,Мы долгое время строителей ждали…Огромная сила
Огромная сила – твоё притяженье.Оно неподвластно закону Ньютона.Но важная часть для любого движенья,И в храме двоих под свечами икона.Любовью зовут эту силу поэты,Картины художники пишут мазками.А ты улыбаешься в лучиках света —Мадонна, живущая грешницей с нами.Я камень не брошу, другим не позволю.Нет ангелов падших, есть чёрные мысли.Не надо свергать королев на престоле,Так нужен король королеве при жизни.А сила двоих – это сила вселенной,Энергия солнц и рассветной палитры.Мечты, что свершаются обыкновенноОдним поцелуем счастливой улыбки.Mesalliance[6]
Подруга-осень объявилась,Сорит стихами по углам…Царице сдамся я на милость,Пойду венчаться в Божий храм…Скреплю союз молитвой всуеС моей единственной судьбой.Прошедших вёсен, не плюсуя,Что так раскрасили пургой.И понимая: мир прекрасен,За выдохом так важен вздох.Не новый день в годах опасен,А час, когда покинул Бог…Молитвой нужно славить осень,Зимой писать зиме романс,А августу – как медоносен…Всегда есть в жизни мезальянс.Венчаясь в мыслях с королевой,Скрепив союз одной мечтой,Причины потеряешь гневаС великой царской широтой.И беды обойдут сторонкой,И под зонтом не тронет дождь.Благословен союз вдогонку,Когда ты красотой живёшь…В тонком мире
В тонком мире нет прогресса.В нём всё гладко, стройно, чинно.И читает поэтесса —Гениальнейшая Нина.Нет фамилий, нет финала.Льются строчки с лаской в ухо.Век читает, не устала.Век прошёл, а не старуха.В тонком мире нет Биг-Бенов,Нет секундной юркой стрелки.Безмятежна жизнь ВселеннойБез убийств, без перестрелки.Льётся музыка рекою,Звуком разумы питая.На десерт – пломбир с мечтоюИ креманка золотая.В тонком мире ад в запрете.Да и рай никто не знает.Гениальнейшие детиОт восходов возникают,Из стихов, из песен неба,Из огромной доброты…Эх, туда бы скорым мне бы —В край писательской мечты.P. S.…В тонком мире эмигрантовТолько в дворники берут…Пусть сбудешься ты
Пусть сбудешься ты Галатеей и Музою,Безгрешная грешница в снах приходящая,Великая, вечная, лунная музыка,По волнам судеб ранним утром скользящая.Не веруя, верю в Любовь без сомнения,В могучую силу реки обаяния.Не может быть в чувствах двоих унижения,А только иконе святой покаяние.Пусть сбудешься сказкой почти не придуманной.Не важно, что есть завершение повести.Услышу, как ангел играется струнами,Аккордами рвёт ритмы жизни без совести.Продлись, совершенная Муза дуэтная,Не может быть счастья в тиши одиночества.Улыбкой Мадонны ты утром приметная,Любовь не иначе, как Ваше Высочество.Пусть сбудешься ты в суете мироздания,Река сохранит в водопаде падения.Как важен причал твоего ожидания,Как важен встречающий с сердцем биения.Мы чувством живём, завершив, растворяемся,Но что-то всегда остаётся хорошее.Мы снам с поцелуем всегда удивляемся,И так благодарны сбежавшему прошлому…O be, or not to be?
(Быть или не быть?)
Писать иль не писать? Вот в чём вопрос.Поэт – мишень Дантесу на дуэли.Душа – десятка. Птицей в грешном телеНесётся за составом под откос.Писать иль не писать? Как Йорик нем.Сознанье точат червяки сомнений.Фортуна – девка. Радости – мгновенье.А рядом осы с жалами проблем.Писать иль не писать? Зачем гадать?Неведом день, который завтра будет.Шаг размеряю по минутам буден.Учусь в боях с собой – не умирать.Писать иль не писать? Не тот вопрос.Судьба моя в руках великой Кармы.Талант и боль – с рожденья в мире парно.Кто боль познал, страх прежний перерос.Писать иль не писать? Не знаю я.Но, рассуждая с черепом о жизни,Пишу, мечтая о далёкой тризне.Друзья помянут, скажут: «Жил не зря…»Писать иль не писать?.. Совсем не важно.Когда дружу со страхами отважно…Судьба Мадонн
В октябрьском небе солнца – море,В пломбирной неге облакаПлывут беззвучно на просторе.Над ними сильная рукаУбрала лишнее искусноИ создала живых Мадонн,Которые вздыхают грустно,Развеяв красотою сон.Встречал своих Богинь и раньше,Не только в белых облаках,Живых мирских, без падшей фальши,Светящихся и на сносях.Какое таинство свершилось,Что стало святостью причин?Жизнь в чреве женщины явиласьСтараньем преданных мужчин.В любви – они Богам подобны:Умеют создавать людей.И в этих чувствах – благородны,С порывом пламенных страстей.И Рафаэлева МадоннаВ веках с младенцем в облаках.Есть высший смысл, определённо,В её улыбке на устах,В походке Матери – БогиниИ продолжательницы лет.Для жизни, как в седой картине,Судьбы прекрасней в мире нет.В октябрьском небе солнца – море,В пломбирной неге облака.Исчезла с ветрами в простореМадонна, что хранят века…Зарисовка к власти
Всё как обычно, прозаично…Кому-то мёда слаще власть,А я домашний, не столичный,Мне б в поле русское упасть.И, ощутив ромашек модность,Коровки божьей каждый шаг,Понять, что в мире есть покорность,Без аритмии, сердцем в такт.И рассмотреть на небе синем,Как умирают облака.Всё оттого, что над РоссиейЖизнь, как и прежде, нелегка.Но разглядеть, что все же сталиВновь возвращаться журавли.Обратно гонят не печали,А всходы вспаханной земли.Я упаду, того не зная,Что это Родина моя,Хотя бывает очень злая,Но мы живём, её любя.И, проливая капли кровиЗа этот вальс седых берёз,Мы любим Родину до боли,До глубины душевных слёз.Всё прозаично, как обычно,Нет на земле подобных мест,А я домашний, не столичный,И верность мне не надоест.И верность мне не надоест…Други