- -
- 100%
- +
– Все духи леса! Обращаюсь к вам! Просыпайтесь, кто спит, а те, кто занят наказанием нарушителей, заканчивайте казнить их, и приходите сюда. У нас появилось еще три жертвы. Сегодня мы сможем полакомиться их черными душами. Мы сможем насладиться их криками, мольбой о прощении. Но как бы надрываться они не стали, мы не отпустим их.
Действительно поднялся ветер. Ковбой задрожал. Карл испугался и прислонился к дереву. Компания застыла на месте и не двигалась.
– Слушай, он точно псих, – предложил Сорняк. Бегемот согласился, и только Трафарет все норовил идти, но двое держали его. Дерганный упал, и стал медленно отползать в ближайший куст. Тем временем голос Ковбоя стал еще более зловещим, он приподнял голову, и мальчик даже вздрогнул – у Волшебника было неестественное лицо, оно выражало холод и страх, и смотреть на него без ужаса было невозможно.
– Мы должны выбрать то наказание, которое они заслуживают, – говорил то ли Ковбой, то ли Лесной мститель. – Например, смерть в муравейнике, что вполне подходит этим людям. Или лучше ли подвесить их к дереву, чтобы птицы могли узнать, каков на вкус хулиган из города. Они любят таких. Подскажите мне духи. Только так я смогу найти верное наказание. Потому что точное наказание вернет лесу былую гармонию.
Один из них точно задрожал. Другие как будто стали похожими на деревья, хотя те в тот момент были более движимыми, чем эта четверка.
– Пошли отсюда, – решили «туристы», солидарно кивнули, и через минуту уже скрылись в чаще. Ковбой глубоко вздохнул, кивнул головой и махнул мальчику рукой, что пора двигаться.
– А что это было? – спросил Карл, с трудом выходя из недоуменного состояния.
– Что? – спросил Ковбой в недоумении, как будто не понял, о чем его спрашивают. – Волшебство с научным уклоном.
Карл попросил объяснить ему. На что Ковбой, а может быть и Лесной мститель сказал:
– Они думают, что выбрались на свободу. А на самом деле, они попали в ее ловушку. С ней нельзя так. Многие называют себя туристами. Мы жжем костер, потому что избавляем природу от старого, не понимая, что природа сама знает, куда использовать сломанные сучья и прочее. Она и без нас прекрасно будет существовать. Лесники существуют не потому, чтобы помогать ей, а чтобы не допускать разного рода хулиганов. Но они решили, что так нужно, назвав ее местом для релакса или местом доя отрыва. А за это есть суровое наказание… Духи леса! – продемонстрировал Ковбой. Карл вздрогнул, но понимая, что это только шутка, успокоился.
8
Они уже шли не меньше трех часов, а лес все продолжался, и становился гуще, разнообразнее. Деревья, растопырив ветки, приветствовали их на своем пути. Тропинки становились то совсем узкими, то расширялись до размеров большой поляны. Островки с выжженной травой с оставленной горкой угля и пепла вызывали у Ковбоя не самые приятные эмоции. У Карла не поворачивался язык сказать, что это только трава. Однако он решил спросить:
– Но мы же не станем искать виновников?
– Нет, – тяжело вздохнул Ковбой, но только на мгновение грусть пребывала с ним и уже в следующий момент он бодро провозгласил. – Ты что думаешь, я один? Нет, духов, скажу я тебе по секрету, мой мальчик, много. И они наверняка остановили этих поджигателей и отшлепали для закрепления этого урока. Или же это были мы? Духи…
– Мщения? – предположил мальчик.
– Нет, – только спасения. Я еще раз тебе повторяю – научись называть вещи своими именами. Поясняю. Я спас лес, нас, конечно, и этих ребят, которые когда-нибудь поблагодарят меня за этот урок.
Они двигались через очередную чащу. Парень подвязывал сломанные ветки, отчего у мальчика невольно возник вопрос «А зачем?». На что Ковбой пожал плечами, улыбнулся, но все же попытался ответить:
– Не знаю, я просто хочу это делать. Сломанное должно быть восстановлено, грустный должен развеселиться, голодный насытиться. Кстати о приятном. Пора бы привалиться к какому-нибудь древу, разложить наши припасы и съесть по возможности все скоропортящееся.
Карл не возражал. Через метров пятнадцать они остановились около двух сращенных друг с другом дубов, разложили припасы на траву, и без церемоний начали уплетать куриные крылышки, ножки, одновременно закидывая в себя кусочки колбасы. Когда первый этап насыщения наступил, они прислонились к деревьям, взяв в руки по паре грецких орехов, но вовсе не для того, чтобы вскрыть их и добраться до внутренностей, а просто так, скорее для того, чтобы размять руки. Карл подумал, что два ореха – это они с Ковбоем, такие же крепкие и содержательные. Его приятель думал о другом.
– Когда я был маленьким, – сказал он, – мне нравилось, как и ты, убегать из дома. Не совсем так, конечно, как ты, а с обязательным возвращением к вечеру, а то и к ужину. Убегать куда-нибудь, чтобы… как бы тебя сказать… придумывать свой мир. Дома никто этого не позволял делать, да и дома был мир, созданный не мной, а родителями, теми, кто построил его. Правда, у меня был свой чердак, где я мог спрятаться от всех. Чтобы начать создавать что-то свое, и я пытался обустроить мир там, но папа завалил его старыми покрышками. Мой мир это не стерпел и развалился. А потом был сарай, но и там не нашлось место для меня. Там стояло все старое, ржавое и не используемое, а в моем представлении мой мир выглядел иначе. В школе тоже не было его – правда я несколько раз влезал в актовый зал и устраивал там концерты для несуществующей публики. Мне нравилось – публика достойно реагировала на это. Как меня тогда поразило то, что мир, который должен быть в отдельности у каждого совершенно другой, чем его пытаются делать все. Никто не хочет учиться, а все учатся. Никто не хочет получать двойки, а их ставят. И порой мы не в силах что-то изменить. Тогда я решил попробовать.
Это была настоящая тайна. Одна из самых сокровенных, поэтому Карл даже перестал дышать, и шепотом спросил:
– И ты стал волшебником?
– Точно. Тогда я еще не понимал, что это возможно. Просто помогал всем, дважды срывал уроки, на которых учителя повышали голос и устраивали внеплановую контрольную. Мне хотелось, чтобы мир стал другим. И я попытался. Но в школе я был один. Остальные боялись, и тогда я решил уйти из нее, но не оставлять всех. Звонил директору, сообщал о бомбе, инфекции, слал письма якобы от президента. И в какой-то момент, я понял, что они во мне не нуждаются. В этой школе уже объявилось несколько похожих на меня активистов, продолжающих мое дело. И я ушел.
– Куда? – затаил дыхание мальчик.
– Из города, – сказал Ковбой, и хрустнул орехами. – Из дома, от родителей, от правил, которые они придумали. В другой город, чтобы помочь другим школам, пока в них не появятся достойные продолжатели.
– Так ты идешь в город, чтобы «заложить бомбу».
– Не совсем, – улыбнулся парень, – но можно и так сказать. Но это бомба не уничтожительная, а скорее – со здоровым эффектом.
– Как стать таким, как ты? – спросил мальчик. Ковбой как будто не понял вопроса, и Карл продолжил… – Волшебником?
– Им не каждый может стать и в то же время каждый, – ответил он. – Для этого надо быть добрым. Называть вещи…
– …своими именами, – продолжил мальчик.
– Да, – согласился парень. – Видеть опасность и не трусить.
– Но когда их много, – растерялся парень, – разве может прийти в голову изобразить из себя духа леса, и напугать их.
Ковбой засмеялся, подняв руки к небу, напоминая этого самого «духа».
– Это приходит с опытом, – сказал он. – Но по-настоящему опыт появится, когда ты пойдешь один. Без меня.
– Поэтому ты и хотел, чтобы мы пошли разными дорогами? – догадался Карл.
– Может быть, – согласился Ковбой. – Сейчас ты во мне не нуждаешься. И чем раньше ты пойдешь своей дорогой, тем раньше я смогу сконцентрироваться на своих делах, а ты стать духом…?
– Спасения, – завершил мальчик. – Я запомнил.
9
После небольшого привала, они продолжили путь. Они шли по более трудным тропинкам, с еще большими неровностями, с более узкими тропинками, и густыми деревьями, стесняющие их, и Карл забеспокоился. Он, конечно, шел за Ковбоем, и, наверное, не нужно было сомневаться, но сознание того, что прошла большая половина дня, и солнце уже отказывается светить так ярко и склоняется за горизонт, беспокоило его. Но парень, как будто почувствовал, что его напарник поник духом, затянул песню, да так громко, что было очень странным в тихом вмещающем в себя только пение птиц и шелест листвы, лесу.
Когда тебе дойти легко, ты разеваешь рот от скуки,Когда ты трудности нашел, от радости ты потираешь руки.Когда ты знаешь, что дойдешь, то место нужное само к тебе идет,А если ты забыл его, то нужно вспомнить наперед.Карл воспрял духом и тоже стал подпевать Ковбою:
– От радости ты потираешь руки… то нужно вспомнить наперед… то место нужное само к тебе идет.
Река открылась перед ними. Карл знал, что она должна где-то быть, но в душе лелеял надежду, что они ее обошли. Но как оказалось, она была еще шире, чем казалось сверху.
– Какая широкая, – произнес Карл. – Издалека она мне казалось полоской.
– Нужно ее перейти, – серьезно сказал Ковбой.
– Но как? – после небольшой паузы спросил мальчик. – Она с виду довольно глубокая, и вряд ли нам ее пройти вброд. Может, стоит ее обойти?
– Так мы потеряем больше времени, – сказал парень, заложил за спину руки и стал ходить, из стороны в сторону. Он сейчас стал походить на его папу. Только папа всегда ходит взад-вперед и ничего в результате не решает. Неужели и он тоже не сможет ничего предпринять?
– Ну а как? – с досадой в голосе сказал Карл. – Не перелететь же нам ее.
– Не перелететь, – согласился ковбой, – нам нужно назвать ее маленькой речкой… – радостно продолжил парень, – и тогда мы сможем пройти здесь без проблем.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.