Агент 0.01‰
- -
- 100%
- +
…В этот раз перемещение «дверь в дверь» при обучении Рауля произошло успешно. Однако разъяренные преследователи, очевидно, тоже знали данный прием, поэтому круто развернулись и погнали за машиной с начинающим сыщиком и Малярчуком.
– Давай дворами, – приказал водителю Всева.
Машина заколесила по всяким закоулкам…
Но авто сзади не отставало.
– Переодевайся, – скомандовал Батумыч таксисту и для большей аргументации вытащил пистолет.
Мужчина послушно одел темно-синее драповое пальто Малярчука и его головной убор.
– Брюки не снимай, – остановил Всева шофера, решившего проявить инициативу. – У нас похожие. Так, а теперь выпрыгивай на ходу, а я отправлю тачку под откос и затем «катапультируюсь» сам.
– Я же еще не выплатил автокредит! – слезно застонал водитель.
– Тебя сейчас так и так пристрелят, поэтому запомни: ты ничего никому не должен, – успокоил бедолагу Батумыч.
– А мне что делать? – удручился Рауль, понимая, что в этом сценарии ему нет варианта, чтобы остаться в живых.
– Ты? Ты сидишь в машине, только пристегнись, авось, выживешь, когда машина упадет в овраг, – с ходу откликнулся Всева.
Но план Малярчука детектива как-то не вдохновил. Скажем прямо, совсем не вдохновил.
И Комаров, недолго думая, выскочил из машины вслед за неудачником-водителем: ему-то автокредит погашать не надо. Словом, отстреливался один Малярчук, и в этот раз счет был 3:3. Трое укокошенных незнакомцев на три пули в Батумыче.
– В подпольной больнице Всеву прооперировали, правда, без наркоза – он этого не любил. Зажило как на собаке, Всева знал народные заговоры – этому тоже обучали в разведшколе.
Рауль же навещал «учителя» после выписки дома с неизменными четвертинками.
В одно из таких посещений детектив обмолвился, что его главный клиент – вице-президент «Дуби-банка» Мигель Сабантуевич Голясов улетел в Монте-Карло в поисках своей биологической матери.
При словах об административной единице княжества Монако Малярчук несказанно оживился.
– Скинь своему знакомому эсэмэску, пусть зайдет там в бар «Twiga», передаст привет хозяину от меня, тогда его, во-первых, бесплатно напоят шампанским «Арман де Бриньяк»; во-вторых, помогут с поисками маман. Угощение этим напитком вообще должно войти в добрую российскую традицию, – патетически произнес Всева. – Особо для наших футболистов, получивших достойный гонорар, например, за проигрыш в чемпионате Европы! А что? Проигрыш тоже надо отмечать. Пусть хотя бы другие от души порадуются нашему поражению.
…В другой раз детектив наводил справки у Малярчука о некоем «Даве» (см. «Дефективное агентство "Руль"», стр. 264)… Как-то Малярчук дал зацепку Комарову в расследовании безнадежного дела по ограблению инвалида из 45-й квартиры, указав возможного свидетеля, коей являлась фройлен Марина (так и стал называть ее про себя Рауль с подачи Малярчука). И однажды у Рауля возникла также необходимость проконсультироваться с Батумычем по поводу рэпа…
– Ах, «РЭП», слышал, слышал. Партия такая политическая возникла в Прикамье – «Рюриковская экстремальная партия».
– Вот те на! Я по простоте душевной полагал, что это молодежное музыкальное направление, выучил ворох ненужных речевок, потерял массу драгоценного времени, а вон оно как. Не могу себе простить!
– Постить? – послышалось сквозь волосяные заросли Малярчуку.
– Давайте, Всеволод Батумович, всё-таки прочистим ваши ушные каналы в «Ядреном корне», негоже что вы, подобно мэтру сантехники Кофейне, воспринимали всё в несколько трансформированном свете. А потом месяцами дулись на бывших друзей. Из-за «недозвучания».
– Какой «корень»?! Если что, то эту процедуру доверяю только тебе, Раля, или накрайняк Вадику Дулепистому, доверяю выжечь их паяльной лампой… нет, лучше тебе, Вадик с его безумной силой способен опалить пламенем всю мою буйную головушку и при этом ничего не заметить.
– А жене?
– Ты что, смеешься? Жена орудует только ножницами и постоянно рискует проткнуть ими насквозь мой череп, как шампуром вальдшнепа, знаю я ейного брата. Ея я боюсь больше огня.
– Зачем вам тогда жена, если не доверяете ей?
– Законная супруга – это крест настоящего разведчика: каждый должен быть женатым человеком, иначе не отпустят за рубеж.
– Да не волнуйтесь, Всеволод Батумович, мы их вырвем специальными щипцами.
– Мне уже так делали в Гуантанамо, не хочу бередить душу воспоминаниями.
Пересадка почки
Малярчук с напряженным выражением лица сидел на лавочке в одиночестве, устремив взор куда-то в небесную твердь.
– Рауль, братуха, дело у меня к тебе есть. Конфиденциальное.
– Что за замут? Опять в чипок сбегать?
– Нет, тут другое… Предлагают за хорошие деньги операцию сделать. По пересадке почки. Трансплантация чужих здоровых органов.
– А свою куда?
– Только выбросить. На свалку.
– Камни?
– Камней нет, но есть с десяток свинцовых пуль, полученных во время полицейской облавы в Нью-Йорке. Мы тогда сеть мексиканских наркодилеров накрыли совместно с ФБР. В Южном Бронксе. Вот была разборка, так разборка! Понесли немыслимые потери. Обе стороны. Я заслонил собой главу управления. И поплатился. Издырявили меня, как сито. Большинство пуль изъяли, но на почку денег не хватило. Сейчас на пенсии малехо поднакопил. Думаю, хватит эту тяжесть в себе носить! Чай, не молодой рысак!
– В чем же дело? Ложитесь в больничку на операцию. Или возраст уже не тот для такого испытания?
– Чувствую, что-то там нечисто. По слухам в 30-й клинической незаконно промышляют изъятием людских органов и их нелегальной торговлей. Поставят мне новую от какого-нибудь подопытного кролика, типа соседа с пятого этажа, Бодуненца, пообещают ему вырезать аппендицит, а вместо этого извлекут почку или даже печень, а потом в расход. Жалко зяму… Или, наоборот, сам стану донором, но сердца или достоинств, а они у меня еще ого-го!
– Что ж, попробую прояснить ситуацию и, если там криминал, то…
Через некоторое время Рауль повторно встретился с Малярчуком.
– Ваши опасения имели основания. Повязали голубчиков, вернее, постреляли… По поводу почки – предлагаю, для начала, сделать рентгенограмму внутренностей, а уж потом познакомлю вас с Гогуа Ревазовичем Гугидзе, профессором медакадемии.
В «Меддиагностике Плюс», в подвале через дорогу, просветили всё Всевино тело, нашли массу инородных предметов: пули, осколки, проглоченные в случае провала пузырьки и ампулы с цианистым калием (впопыхах не успевал их раскусить). Отросток аппендикса вообще был забит под завязку: тут и микросхемы, и бриллианты (на черный день). А вот печень, печень, как у младенца, и прекрасные сосуды. Растягивались как технологическая резинка от треников.
Ампулы Всева позже хирурга попросил удалить, теперь боевое прошлое окончательно почило в бозе, и о них можно забыть. Попутно Батумыч превратил Гугидзе в штатного агента.
«Школьные годы чудесные»
Всева не торопясь прогуливался по пешеходной дорожке.
– Вы все Малярчуки такие? – поддел пенсионера Люлипупенко, сдувая невидимую пыль с его темно-синего пальто.
– Какие-такие? – насторожился Всева и мысленно просканировал последние денечки, не допустил ли он где-нибудь досадный прокол: «Почему он назвал фамилию во множественном числе? Знает моих детей? Но они под другой фамилией. Что-то тут не чисто!»
Вообще-то от рождения фамилия Малярчука звучала, как Авдонин. Родился он в деревне Адлеровка рядом с Малоярославцем в 1938 году. Поэтому в разведшколе преподаватели ему сначала присвоили позывной «МалЯр», в честь провинциального городка и склонности курсанта ретушировать свои слабые знания по предметам, а уже потом, на основании откровенно неутешительных результатов учебы, суффикс «чук» (звук по дереву идеально совпадающий с постукиванием по лбу Всевы указкой преподавателей: «чук-чук-чук»): Малярчук. А вот после выпускных экзаменов, когда Всева, недовольный аттестатом, точнее, оценками в нем, отчего зависело распределение (или ты в старушке Европе прохлаждаешься в дорогих ресторанах и яхт-гольф-клубах, или в знойной Африке глотаешь песчаную пыль), и набросившийся поэтому на членов экзаменационной комиссии, показав при этом филигранное владение нунчаками изготовленным из березовых дров, он стал «Свирепым». Абсолютное большинство членов аттестационной комиссии тогда комиссовали на гражданку с серьезным диагнозом «плосколобие мозга». А Всеву с «нетерпением» ждал черный континент.
Но каким ветром забросило в разведшколу-двухлетку Всеву – это отдельный сюжет. И для начала нужно освежить ранние вехи биографии героя.
…С детства Всеве нравились шпионские игры. Еще в школе он следил за проделками одноклассников (предполагаемых агентов влияния противника), проверял содержимое их карманов и портфелей на наличие запрещенных предметов. Не брезговал и экспроприацией продовольственных излишков и скудных финансовых вливаний от родителей.
К седьмому классу, оставшись на третий год, завел обширную агентуру среди учеников начальной школы. Как удавалось? Метод кнута и пряника: кому конфетку или бычок от папироски, а кому подзатыльник и кулак под нос.
Долгое время работая под прикрытием, прикрытием в лице классной руководительницы, Малярчук четко информировал ее обо всех настроениях в классе и проделках соучеников в школе, как то: подожженный сарай с запертым в нем завучем по учебно-воспитательной работе, алкогольное буйство трудовика с поеданием трутовиков со школьной березы, романы старшей пионервожатой одновременно с восьмиклассниками и директором, уборщицы с физруком, физрука с председателем родительского комитета, председателя с проверяющим из РОНО, проверяющего из РОНО с уборщицей и старшей пионервожатой. Круг замкнулся!
Именно его наставница, в прошлом неуловимая радистка-связной в Бостоне, а после войны схоронившаяся от мести американских спецслужб за передачу секретов атомных бомб в деревне, и дала рекомендательное письмо своему ученику в элитную разведшколу.
Тяжело в разведшколе, легко на воле
Батумыч вновь с головой окунулся в свое прошлое.
Вместе с ним в разведшколу пытался поступить односельчанин Варфоломей. До сих пор многие местные старожилы считают, что Варфоломеевская ночь – это период начала созревания яблок, когда частные сады в темное время суток подвергались неслыханному опустошению командой означенного пацана. В восьмилетке все его считали просто прирожденным разведчиком: он подтягивался два раза на турнике с привязанным к ногам нетрезвым учителем по труду, ходил «брать языка» (рамку с сотами) на колхозную пасеку и ни разу не спалился, умел незаметно списывать у отличников домашку, при том, что они даже не догадывались (сейчас бы также незаметно списывал средства с банковских счетов), владел искусством подделки подписи классной руководительницы в дневнике. Поэтому отцу не было оснований лупцевать его солдатским ремнем за плохое поведение.
Его, также как и Батумыча, рекомендовала к поступлению классная руководительница, учитывая исключительные природные данные подопечного.
Однако камнем преткновения для отрока стал вступительный тест. Был такой ритуал посвящения в первокурсники, отбраковка неподходящих на ранних этапах «собеседования». Назывался он «химической обкаткой». Для этого отборочного тура приемная комиссия наполняла палатку слезоточивым газом, а затем запускала туда молодняк в средствах химической защиты (те, кто служил в химических войсках, поймет).
В принципе задание несложное, все абитуриенты его прошли.
– Усложним упражнение, – предлагал «председатель жюри», потирая руки. – Поместим, абитура, вас по двое в палатку с хлорпикрином, но без противогаза, попутно вы должны успеть перед тем, как совсем задохнетесь, подшить белый подворотничок на гимнастерку.
Хитрость заключалась в том, что удобней было подшивать прямо на напарнике.
Когда очередь подошла к Всеве с Варфоломеем, Батумыч в ядовитом облаке нашел «мудрое» решение: оглушил партнера кувалдой по голове и прильнул устами к его устам, осуществил искусственное дыхание, но в обратную сторону – выкачал из легких парня с помощью холотропного дыхания остатки кислорода. Отчего у того втянуло живот, щеки, и обозначился профиль ребер, а цвет кожи приобрел синеватый оттенок. Затем выполнил и вторую часть задачи наощупь, зажмурив глаза. По окончании подшивки победно выполз из палатки в гимнастерке партнера, а «мумифицированное» тело второго участника достали преподаватели.
Односельчанина отправили в формалине обратно домой, но родственники его не признали. Зато, он, внезапно оклемавшись на погосте и осознав коварство Авдонина, решил всю жизнь посвятить мщению Всеве за невоплощение своей юношеской мечты. Вот поэтому возвращаться в родную деревню Батумычу совершенно не хотелось: зачем лишние жертвы среди местного населения…
* * *На первом курсе училось много третье- и, особенно, второгодников – это те, кто срезался на каких-либо сессионных экстремальных испытаниях.
Невосполнимые потери вначале семестра вообще зашкаливали, причиной тому была невнимательность на уроках по спецпредметам, отвлекли на секунду, считай, упустил какой-нибудь важный нюанс, и тогда кранты (соотношение курсантов-выпускников к поступившим абитуриентам определялось, как сто к одному).
Чтобы не было претензий со стороны родственников на гражданке, курсанты писали записку о добровольном уходе из жизни с открытой датой. Страшновато, конечно, было сознавать бренность бытия, но всегда пересиливала романтика: на факультативе к тому же цитировались вслух страницы книг о радужной сытой жизни великих шпионов. И это звучало как музыка.
Малярчук в первый же день подружился с курсантом Коленко из Сибири. Тот сразу предложил:
– Будем держаться вместе. А тот тут понаслышке недетская дедовщина.
…Казармы, в которых жили будущие Штирлицы, размещались глубоко под землей, в бывшей угольной шахте. На шестиярусных лежаках из наспех сколоченных неструганных досок воспитанники школы предавались узам Морфея после изнурительных многочасовых тренировок.
Всева располагался под самым потолком (не любил, если что-то капало сверху, особенно, если кого-то душил насморк или еще чего).
Спал он меньше всех, потому что до трех ночи занимался нелюбимым делом – стирке нижнего белья старшекурсников, в то время как пронырливый Коленко читал им на ночь романы Яна Флеминга «Казино "Рояль"» про шпионов на английском для возникновения радужных снов.
Сразу обнаружилось, что грязные портянки (а потом и носки) Батумыча обладают нервно-паралитическим эффектом, а свежестиранные отгоняют комаров, клопов, мух и даже привидения. Поэтому старшаки заставляли развешивать их между рядами. Сами же при этом спали раздетыми, но в противогазах (на всякий случай).
…Ниже, на пятом уровне, под Всевой перемогался курсант-отличник по исходному прозвищу из-за застенчивости «Мямля». По окончании же школы ему присвоили звучный позывной Мамлюк. За брутальность. Это качество он приобрел в постоянных ночных стычках с Малярчуком. Из-за тех же портянок. Которые свешивались частенько прямо над его благородным носом. Благодаря этим бескомпромиссным междусобойчикам он прошел в школе, как и Всева, огонь, воду и медные трубы. Но друзьями они не стали, впрочем, как и врагами.
Судьба соседа Батумыча до конца не известна и ждет своих исследователей.
Субботник начинается в понедельник
В это осеннее утро мысленное погружение Всевы в далекое прошлое прервали автомобильные клаксоны, распугивавшие зазевавшихся мамаш с колясками.
Пока пацаны под грибком обсуждали последние утренние новости понедельника, во двор въехала кавалькада «Астон Мартинов» и «Ламборджини». За ними автобус. Из второго «Ламбо» вышел Ромуальд Амбидекстрович Кремов, профессиональный депутат, лидер фракции партии «Народная совесть».
Когда-то он тоже жил в этих домах, до перестройки, и знал всех персонально.
Вслед за ним из красного «Астона» показался авторитетный бизнесмен Саша Квартет. Выходит, это Ромик впряг его в свои затеи: стал натаскивать для дальнейшего продвижения в областную думу в качестве кандидата от своей партии.
– Все на месте, – облегченно вздохнул депутат.
Рома подозвал залакированным ногтем Люлипупенко с предложением организовать спонтанный субботник в прямом эфире.
Легкие на подъем постояльцы двора быстро согласились, хотя дело и закончилось банальным мордобоем с участием телевизионщиков (см. «Деды в индиго, стр. 51»).
Режиссер передачи рвал на себе от отчаяния волосы. Хотя таблоиды утверждают: отпиарили Кремова по максимуму. Да и рейтинг канала сильно вырос – всё-таки не примитивный столичный розыгрыш.
– Ну вот, теперь ты уже попал в городские кинохроники, – ликовал Кремов, приобняв Квартета за могучие плечи. – Первый шаг к популярности в народе. Запоминающееся туповатое квадратное лицо, не влезающее в экран. То что надо!
Остальная городская братва после репортажа, однако, сильно призадумалась: шустрый парень это Квартет! Никак в депутаты метит? Первенец. И если уж Сашок засветился на тиви, значит, всем пора выходить из подполья и легализовать свою деятельность. Становиться «избранниками народа» с их «поясом неприкосновенности».
Паша
…Малярчуку, как тонкому психологу человеческих душ, интересно было наблюдать за пацанами. В принципе, безобидные ребята. Но ухо надо держать востро: вмиг расколют, если допустишь какую-нибудь даже самую малюсенькую оплошность. Трудно, конечно, прикидываться туповатым дедком. Но приходится. Постоянно. Вот и одежку приобрел для имиджа частично в секонд-хенде, частично на рынке. Темно-синее турецкое драповое пальто, специально сделал потертости слесарной шкуркой и приучил кошку Моню точить об него когти, чтобы нитки лезли. Женился на простушке Маришне, косил под заядлого любителя-выпивоху. Никого не доставал расспросами и сентенциями. Всегда давал в долг. Но понемногу, не как сосед с пятого этажа, Бодуненц. Знал меру: что с пенсионера возьмешь! Так, рубля три-четыре, от силы. За это и слыл всеобщим любимцем, уважаемым пензером. Даже Вадик Дулепистый, отслуживший в войсках дяди Васи, огонь, а не мужик, снискал в Батумыче надежного товарища. Но риск разоблачения всё одно присутствовал.
Больше всего в качестве разоблачителя двуликого Януса стоило опасаться, естественно, Арнольда Люлипупенко: как-никак – бывший конструктор с КБ телефонного завода, там дураков не держали.
В подъезде еще проживает частный детектив Рауль Комаров, но он уже под бдительным контролем, правда, туповат зело. Потому с ним проще простого иметь дело. Парень безотказный.
…Батумыч пристроился на лавочку у подъезда, где после удачного депутатского шоу уже сидели Люлипупенко, Музян, Кисельков. Всева подсел Позже подошел Евсеич с мопсом. Квартет между тем отлучился к дяде. Вадик же побежал на почту за посылкой. И объявился Паша Серемагин, шлифовщик с завода. Отходит после евротура. Выиграл его совершенно случайно (см. «Деды в индиго», стр. 99). В руках Паша вертел квиток с начислениями по зарплате.
– Тупово! У меня уже шесть последних предупреждений. По пьяни. Но не уволят! Даже в кризис. Один на три цеха, – показал пять пальцев Серемагин…
Малярчук подумал про себя: «Энтого енота надо обязательно завербовать. Ценный кадр. С хорошей перспективой. По зарубежью катается. Красавчик, таких женщины должны на руках носить. А через них можно и на крупную рыбу – их папиков выйти. Но где взять на него компромат? Не женат до сих пор. Одинокий волк. Ему «всё как с гуся вода». На компрометирующих снимках не заарканишь!» А вслух произнес:
– Пашуля, да кто ж такого молодецкого молодца уволит? Я хочу посмотреть тому в глаза!
«Пожалуй, лесть – это единственный метод, которым можно его зацепить», – продолжил размышления Всева.
– Не могу не согласиться, – расцвел Паша. – Что есть, то есть!
«Надо будет изучить, кто с ним плавал на яхте, как и каким образом», – пронеслось в уме у Батумыча.
Изучив список, полученный у Агнессы Тимиркановны, директора парфюмерного магазина «Флердюсьель» эксклюзивного дистрибьютора одноименного бельгийского концерна (естественно за купюры), Всева сделал далеко идущие выводы.
«Сколько тут фемин! Обалдеть можно», – пустил слюну Малярчук, рассматривая фотографии топлес и «без» финалисток «Мисс Мира – 2008».
«А вот это, что за фигуристая дамочка под номером два? – задался вопросом Всева – Некая Клавдия Марлюхина. Погуглим, что про нее есть в тырнете… Та-а-ак, вышла в четвертый раз замуж; избранник сердца и наполнитель кошелька – известный голливудский продюсер. Годится! Добуду хоум-видео с предыдущими мужьями и дело в шляпе! Но придется попотеть: кого-то пустить на фарш, кого-то подкупить, у кого-то провести обыск с пристрастием».
Долго не было возможности реализовать задуманное, но однажды улучил-таки момент: на спор заставил Пашу проехать по перилам Камского моста на велобайке. Понятно, что Серемага этот спор выиграл, но по наводке Малярчука (как примерного общественника) угодил на пятнадцать суток в кутузку якобы за нарушение общественного порядка (удачный звонок Гургену).
Теперь оставалось лишь выудить будущего нового агента Клаудию Марлускони из Лос-Анджелеса, она осуществит вербовку Паши, и дело в шляпе.
Малярчук написал ей по электронке письмо как бы от Серемагина, мол, приезжай, жду, не дождусь. Твой Паоло. Та, само собой, ноги в руки, тело в самолет, три пересадки (но не почек), и уже в Перми. А тут ее поджидает Батумыч прямо в аэропорту (Вадик на своей тачке подбросил). И хоп в сторонку. Объясняет, что почем.
Клавка, конечно, заупиралась, но так, как и подобает, для виду. Помнит о фривольных кадрах. Сейчас, естественно, выдает себя за примерную домохозяйку…
– Задача ясна? – сдвинул брови Всева.
– Ясна! – выдохнула Марлюхина. – А я на что-то еще рассчитывала в отношениях с Пашкой.
– Рассчитывать – эта моя прерогатива, а твоя – пересчитывать полученные бабки и выполнять! Беспрекословно! – насупился Всева.
…Перенесемся на несколько дней вперед и на три квартала ниже. В автохозяйство краевой милиции. Здесь определено временное местонахождение шлифовщика Серемагина.
После «убедительного» инструктажа девушки ей ничего не оставалось, как реализовать коварный план Батумыча (см. «Бодуненц forever», стр. 104).
…Малярчук выловил Пашу у гастронома, когда тот на радостях от предложения участвовать в зарубежных киносъемках покупал беленькую.
– Что, парень, решил родину продать, за бочку гамбургеров и корзину наггетсов? – огорошил Серемагина прямым вопросом, что называется в лоб, Всева.
– Обижаешь, старый пензер! Мне они даром не нужны! Протри зенки: видишь, что я купил?
– Вижу: бухлятинки! Запить чужеземные яства.
– Какие-такие яства?
– Уходишь от ответа? Раз так, сыграем в «Камень, ножницы, бумага»[1] на интерес? Турнир выявит не только сильнейшего, но и раскроет правду!
– А давай! – зажегся страстный игрок и легкий на подъем Серемагин.
После серии сетов уверенно лидировал Батумыч. Хотя пару раз отработал свой промежуточный проигрыш кукареканьем с лоджии и беганьем голым вокруг дома.
– Что, Паша, вот тебе, как продувшей стороне, мое заключительное желание: будешь поставлять до мене нужную информацию.
– Вынужден! – обреченно согнул голову Серемагин. – Камненожничнобумажный долг – долг чести.
На этой тонкой комбинации и подцепил Пашу Малярчук… Отправил в Голливуд. А хорошо! Трейлеры новых фильмов и пиратские копии всегда в наличии. Четкий бизнес и подспорье для пенсионера.
Водник
Но всё это будет чуть позже, а пока во дворе ребята оприходовали «гостинцы» Кремова после депутатского субботника.
Посидели нормально. Теперь нужно вести подготовку к вечернему «форуму».
Кто мог еще передвигаться (Малярчук с Витьком), собрали пустые бутылки и направились в киоск, чтобы сдать их.
Во двор тем временем въехал навороченный мобиль. «Порше Кайен» в махровом тюнинге.
– Разъездились эти «поршивцы», ни проехать ни пройти, – зло сплюнул Евсеич.
Малярчук навострил уши: «Ба! Да это хозяин ликеро-водки и большой друг мэра! И до сих пор не завербован? Непорядок. К тому же удобный случай: если что, мой ученик по айкидо, Витек, будет биться на моей стороне!»
И Всева подхватил Витька-Гагулька под белы рученьки.
…По кромке тротуара балансировали Витек в обнимку с Малярчуком и пакетом пустых бутылок.
Гагулька слегка шатнуло (незаметно «помог» Всева) в сторону дороги, и он стукнул крыло «поршивца» своей ношей.
– Че ща будет? – притворно зажмурился Малярчук.
Действительно, из автомобиля тут же вывалился мэн.
– Эй вы, алкаши недоделанные, – взревел стриженый затылок, – кто мне заплатит за капремонт?!
– Он, – показал куда-то в небо Батумыч.