Персональная вера

3

Ей снилось страшное: она задыхалась. Ее душили холодные руки, которых невозможно было разглядеть. Вера хрипела, пыталась скинуть с себя тяжесть, но сделать это было не так просто. Во рту пересохло, грудь передавило, а в горле комом сгустился страх. И еще – кромешная темнота. В ней страх превращался в ужас, голова отказывалась мыслить рационально. Казалось, еще немного, – и сердце остановится, не справится.

Сдавленное горло, наконец, выдало глухой, хриплый звук, и Вера проснулась. Собственные руки сдирали с шеи невидимое чудовище, а в предрассветной темноте ничего нельзя было разглядеть. Сердце так и норовило выскочить, а по спине катился холодный пот.

Эти сны – сны, в которых она задыхается, – мучили с завидной регулярностью. И каждый раз заканчивались паникой во сне и наяву. И каждый раз Вера спрашивала себя, когда они прекратятся, ведь она сейчас прекрасно знала причину их появления.

Вера кое-как выбралась из кровати, стараясь не разбудить мужа, и неслышно прошла на кухню. Стараясь отвлечься от пережитого во сне ужаса, насыпала в кружку кофе и включила чайник. Прошла к окну, уперлась руками в подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.

Сердце чуть успокоилось, руки перестали дрожать, и Вера взглянула на часы. И чуть не расплакалась: почему этому дурацкому сну обязательно надо было разбудить ее так рано именно в единственный выходной на этой неделе?

Вера сделала глубокий вдох, решив, что ей правда нужна передышка. Нужно как-то отвлечься от рабочих и бытовых дел, даже если собственный рассудок начнет сопротивляться. Надо что-то делать. Что-то менять в этой жизни.

В тишине выпив чашку кофе – иначе не уснуть – вернулась в спальню и забралась под одеяло. И только там поняла, что замерзла.

– Опять кошмар? – тихо спросил, не поворачиваясь, Вова.

– Я думала, ты спишь. Рано еще. – Она подвинулась чуть ближе, ощущая приятное тепло его тела.

– Может тебе что-нибудь попить? Успокоительное, например?

Вова повернулся к ней, но выражения глаз не было видно. Вера решила не поддаваться на провокацию. Она закинула ногу на Вову и предложила:

– Давай сегодня прогуляемся? В соседний парк, например. Дождя не обещали.

– Парк? – муж замолчал, видимо задумавшись. – Странно от тебя такое слышать. Что мы там делать-то будем?

– Не знаю, походим, воздухом подышим. На других посмотрим. – Вера ткнулась носом в его плечо. От руки исходил чуть заметный сигаретный запах.

– А давай, – согласился Вова. – Потом может зайдем куда-нибудь кофейку попить. Но сначала гимнастика, раз уж оба не спим.

Вова чуть передвинулся и нашарил под пижамой Верину грудь.

Погода и правда в этот воскресный день сентября выдалась прелестной, как будто лето решило выдать все накопленные остатки тепла. Оттого и в парке было многолюдно, что сначала даже расстроило Веру. Ей хотелось тишины, чтобы ничего не мешало свободно течь мыслям в голове.

Вдвоем они не спеша гуляли по территории, разглядывая бегающих и кричащих детей и катающихся на каруселях взрослых. Вера даже не заметила, как увлеклась этой веселой отдыхающей толпой.

– Не хочешь? – Вова кивнул на огромный корабль, раскачивающийся то вперед, то назад.

Вера с ужасом поглядела на мужа, и тот расхохотался.

– Ничего не меняется, я никак не могу затащить тебя на эту чертову карусель.

– Брр, мне хватает поглядеть на этих сумасшедших, что катаются на всех этих «горках» и «молотах».

– Вот зря, Вера, – заметил муж и потащил ее дальше. – Тебе как раз стоило бы покататься и выпустить пар. Лучше здесь, чем дома или на подчиненных.

Вера неловко остановилась, словно наткнулась на препятствие, удивленная его рассуждением. А муж уже кивал ей на очередную карусель, где с перекошенными то ли от страха, то ли от удовольствия лицами, трубно кричали здоровенные мужики. У Веры мурашки пробежали по спине от увиденного. А уж ощутить все это самой…, нет уж, как-нибудь обойдется.

– Пошли-ка отсюда, – отвернулась Вера от карусели и вдруг увидела в малышовой зоне с песочниками свободную скамейку. Вряд ли она долго осталась бы свободной, поэтому Вера, не обращая внимания на сопротивляющегося мужа, чуть не бегом отправилась туда.

– Блин, мы сидеть пришли что ли? Сама гулять просилась, – Вова плюхнулся рядом. – Давай хоть мороженого купим. Или ваты.

– Сладкой ваты? – не поняла Вера. И вдруг засмеялась: – Ты серьезно?

– А что? Я не могу хотеть ваты? – наигранно обиделся муж, его выдавали смеющиеся глаза.

– Сахар – белая смерть, ты же знаешь, – по привычке поучала Вера. На нее тут же зыркнула какая-то женщина, что проходила мимо. Мальчик лет трех рядом облизывал большущую карамель на палочке. Вера вздохнула.

– А все-таки хорошо, что мы выбрались из дома, – признал вдруг Вова и, вытянув обтянутые джинсами ноги, откинулся на спинку скамьи.

Оба замолчали и стали наблюдать за отдыхающими. Вера отстраненно думала о том, что за последний час ни разу не вспомнила о работе, и даже ее мобильник сегодня на удивление молчал. А Вова, похоже, жалел, что в парке нельзя курить, судя по тому, как он несколько раз похлопал себя по карманам.

– Слушай, – вспомнила вдруг Вера, – ты заказ на смеситель оформил уже?

Женщина в длинном вязаном платье неподалеку от них одной рукой держала ревущего мальчугана, пытавшегося вырваться, а второй зажимала не пригодившиеся сегодня куртки и все порывалась их куда-нибудь скинуть. Сейчас бы крючок какой, пронеслось в голове Веры, и она вспомнила, что забыла вчера сделать.

– Нет еще, – признался муж. – Кстати, надо доделать, пока цена не поднялась.

– Мне крючки надо еще, на хорошем двустороннем скотче. Посмотришь?

– Может сама? – Вова достал из кармана телефон, понажимал что-то на экране и протянул его с открытым приложением. – Так быстрее получится.

– Ну, давай.

Вера стала листать предложения. Крючки нужны ей в отделение, поэтому она сделала отборку только по цвету и размеру. Вова молча сидел рядом и поглядывал в сторону выхода.

– Курить хочу, – признался, наконец, муж. Он кривил губы и подергивал коленкой.

– Ты так никогда не бросишь, – аккуратно предупредила Вера, глядя на него искоса.

– Как и ты свою работу.

После обмена красноречивыми взглядами, Вова все-таки поднялся. Вера немного посмотрела на его удаляющуюся фигуру.

«Один – один», подумала она и вернулась к крючкам. Выбрала тот, что немного отличался ценой в меньшую сторону, подкорректировала количество штук, и нажала кнопку «купить».

В этот момент телефон в ее руках вдруг начал петь и вибрировать. На экране высветился абонент «Мария эклеры». Вера от неожиданности даже не сразу поняла, что делать с орущим телефоном. Только когда рингтон начал повторяться, она сообразила выключить звук.

– Какие же вы настырные, эклеры, – прошептала Вера.

Она глядела на экран и отчего-то вдруг испугалась, что Мария позвонит снова.

«Он у нее заказал эклеры для кого-то. Или когда-то заказывал», это было самым логичным и простым объяснением, которое смогла сходу придумать Вера. Муж любил баловать ее всякими вкусностями, это было правдой. А ей, находящейся постоянно в состоянии «ничего не успеваю», сейчас даже и не вспомнить, чем он угощал ее в последний раз и по какому поводу. Может, правда эклерами?

Она даже успела успокоиться и завершить оформление заказа, когда в верхней части экрана выскочило сообщение:

«Мое предложение еще в силе. Жду…»

Вера быстро выключила экран и бросила телефон рядом. Какое предложение? Какие еще эклеры?

Вера покрутила головой, но мужа не было видно. Настроение было испорчено, и даже как будто холодом повеяло откуда-то со спины.

– Фух, садитесь тут, – услышала Вера, и рядом с ней мгновенно очутились дети, мальчик и девочка. – Тетенька подвинется.

«Тетенька» Вера поглядела несколько секунд на жующих мороженое детей с гримом на лице и нехотя встала. Это было… глупо, но чавкающие дети и уставшая бабушка рядом с ними раздражали ее не меньше непонятных эклеров.

Широким шагом Вера пошла в сторону выхода, где должен был находиться муж. Он как раз шел к ней навстречу легкой походкой, довольный и веселый.

– Ну что? Погуляем еще? Или за кофе сходим?

«С эклерами», чуть не добавила Вера, и ее даже передернуло от одной этой мысли.

– Домой пошли, я нагулялась, – сухо ответила Вера и отдала ему телефон, не понимая, надо ли прямо сейчас говорить о звонке.

– Верка, ты чего? Такая погода хорошая, – Вова взял ее под руку, глаз не отводил, и Вера решила, что надумала лишнего.

– Пока идем – погуляем. Дел дома много.

Они успели выйти из парка и завернуть в ближайший двор из одинаковых «пятиэтажек» пыльного цвета, как где-то в конце улицы раздался глухой хлопок, как будто взорвалось что-то. Они с мужем, не сговариваясь, оглянулись в сторону шума, но ничего страшного не разглядели. Вова предложил, что это балуются дети.

Они прошли вперед и на углу последнего дома увидели картину: на узкой пешеходной дорожке метался молодой худощавый парень, а за него держалась девушка. Девушка была бледна и все пыталась сесть на асфальт. Парень дергал ее обратно.

– Ты сдурела? Тут грязно! Вставай, че как маленькая!

Вера, не раздумывая, бросилась к ним.

– Вера! – закричал ей вдогонку муж. – Мы же договаривались!

Да, договорились. Что она будет оставлять работу на работе, перестанет помогать всем подряд и вообще, если уж она тратит деньги на психолога, то это должно быть видно не только на словах. Вова, когда узнал про Александру Сергеевну, сначала опешил, потом долго допытывался, в чем именно заключается ее помощь. Потом выговаривал Вере, что она «дурью мается». Собственно, другой реакции Вера и не ожидала.

– Я только узнаю, что случилось! – крикнула она ему в ответ и поругала себя за собственное малодушие.

Подбежав к парню с девушкой, Вера мигом оглядела все вокруг, увидела неподалеку на дороге большое мокрое пятно, в середине которого лежали остатки полиэтиленового пакета, и быстро поняла, что к чему.

Девушка уже сидела на дорожке. Она положила голову на колени, закрыла глаза и шумно дышала. Одежда на ней была сухая, значит, вода на нее не попала. Вера присела рядом и подняла девушке лицо. Глаза стеклянные, губы бескровные, на лбу испарина.

– Голова кружится?

Девушка даже не пошевелила губами, и тогда Вера уложила ее на дорожку, поддерживая за затылок. Парень что-то бубнил рядом, но Вера его одернула:

– Куртку быстро!

– Че? Зачем вам моя куртка?

– Быстро, я сказала! – прикрикнула на него Вера.

Парень от испуга начал немного заикаться, но куртку снял. Вера положила ее под голову девушке и снова скомандовала парню:

– Ноги ей немного подними и не опускай.

– Косуху на асфальт! Просто кринж1! А че она молчит-то? – стонал рядом парень.

Вера чуть похлопала девушку по щекам, расстегнула пуговки на ее рубашке и положила пальцы на запястье левой руки. Кто-то сунул Вере бутылку воды, она не глядя поблагодарила.

Девчонка оказалась молодцом, сознание не потеряла, нащупала Верину руку и чуть сжала ее. Когда Вера убедилась, что девушка фокусирует на ней взгляд, она наклонилась к ней ближе и спросила шепотом:

– Первый раз такое?

Девушка качнула головой. Оно и видно, что не первый, ведь она совсем не выглядела испуганной.

– Беременная?

Снова отрицательный кивок.

– Скорую вызвать? – спросил кто-то из небольшой толпы вокруг.

– Нет, не надо, справимся, – ответила Вера и помогла девушке сесть. Та выпила немного воды. Цвет ее лица уже приходил в норму.

– Тупо испугалась и вот…, – прошептала девушка чуть смущённо.

– То есть ты понимаешь, что с тобой происходит? Сейчас как, нормально все?

– Да, спасибо, – поблагодарила девушка, но подниматься не стала. – Немного в ушах еще шумит, а так нормально, сейчас пройдет. Первый раз крипово было, страшно. И дурень только этот больше мешает, чем помогает.

– Ты б научила его, что делать, – Вера глянула на парня, который рассматривал свою куртку на предмет порчи, и не стала продолжать. – И к врачу рекомендую сходить.

Когда Вера встала, отряхнула колени и нашла Вову, он курил и о чем-то думал. Солнце высвечивало его светлые короткие волосы.

– Пошли?

Он бросил окурок на асфальт, раздавил его ботинком и сказал, не глядя:

– Без тебя они бы, конечно, не справились. Тебе на работе такого мало?

Что-то внутри Веры оборвалось. И снова холодом повеяло, несмотря на по-прежнему яркое солнце. Она поняла – что-то объяснять просто не имеет смысла. И в очередной раз промолчала.

4

Звонок от главной медсестры застал Веру на крыльце внутреннего двора, когда она уже взялась за ручку двери с крупной надписью: «Вход строго для персонала».

– Через десять минут жду у ваших информационных стендов на этаже, – раздался в тишине абсолютно спокойный голос.

– Мм, поняла, – думая о своем, согласилась Вера. Она заскочила в коридор и тогда поняла, как холодно на улице, куда она легкомысленно вышла в одном халате. Сегодня она ловила машину, которая привозила чистое белье и увозила грязное. На прошлой неделе ее девчонки случайно заметили, как сотрудник клининговой компании, молодой парень, уже после того, как забрал у Веры подписанный путеводный лист и сел в машину, открыл бутылку чего-то похожего на спиртное. Судя по характерному жесту «занюхивания» рукавом, вряд ли это была минералка. Черт бы с ним, пусть в компании сами разбираются со своими сотрудниками, но вот допустить, чтобы такой горе-работник потерял где-нибудь белье или документы, точно нельзя. С хорошим постельным бельем была напряженка.

Сегодня вместо парня приехал немолодой уже мужчина, который на замечание Веры, что «обычно другой парнишка с нами работает», сообщил, что тот на выходном.

Поднимаясь по лестнице, Вера взглянула на наручные часы и удивилась, ведь через десять минут в стационаре наступало обеденное время, и любой разговор в это время в коридоре будет не очень удобен.

Вера забежала в свой кабинет, переодела обувь, легкую и без каблука, и пошла обратно, чтобы первой на всякий случай глянуть, что не так с ее информационным стендом.

– Верочка Михайловна!

Из-за сестринского поста выскочила Кристина, молодая девчонка, которая своими татуировками первое время пугала Веру. Но оказалось, зря. Медсестрой она показала себя толковой, только опыта нужно было набраться.

– Верочка Михайловна, я опять к вам. Я уже не знаю, как поступить с Михайловой. Честно признаюсь, не справляюсь.

– Эта та новенькая, к которой ты просила зайти? – вспомнила Вера, рассматривая дракона на ее запястье. Вчера Вера, забегавшись, про просьбу забыла, а потом понадеялась, что девочки сами решат проблему.

– Она, – кивнула Кристина. – Утром Забельский так отругал ее, что не ходит на перевязки, потом на меня наорал, – тут Кристина потупила глаза, – а толку – ноль. Опять в позу встала, что мы травим ее мазями.

Вера глянула в конец коридора, где вот-вот должна была появиться Василина Николаевна.

– Какая палата?

– Третья.

Вера направилась в сторону палаты.

– Добрый день, дамы. Кто из вас Михайлова?

Честно говоря, Вера ожидала увидеть либо совсем уж бабушку старой закалки, либо наоборот молодую девушку, представительницу тех самых, что питаются энергией солнца. Но «Михайлова» оказалась женщиной средних лет, немного полноватой, но отчаянно пытающейся устроить праздник даже в таком, не самом приятном месте. Волосы ее были собраны в высокий пучок, заколотый большой красной заколкой-цветком, вместо простого халата – бордовый велюр, больше напоминающий пеньюар, на ногах – модные розовые тапочки, на губах – помада.

– А вы, позвольте узнать, кто? – поджала нежно-розовые губы женщина. – Если очередная медсестричка, то даже не тратьте свое время.

– Меня зовут Вера Михайловна, я старшая медсестра. Что у вас случилось, почему не соблюдаете прописанное лечение? – спросила Вера, подходя ближе.

Пациентка Михайлова что-то пробормотала про то, что наконец к ней пришел кто-то толковый, и с абсолютно прямой спиной села на идеально заправленную кровать.

– Вчера мне ваша медсестра делала перевязку с гелем, – она назвала препарат и даже действующее вещество, – и вы знаете, мне было очень плохо, шов на ноге ужасно болел, из-за чего я не смогла спать. О данном побочном эффекте на следующее утро я сразу сообщила лечащему врачу. И, представьте себе, мне никто не поменял препарат. Видите ли, ему виднее, чем лечить! Я, конечно, не спорю, – замахала руками женщина, демонстрируя всем в палате крупные перстни на пальцах, – но в фармацевтике сейчас столько различных препаратов, неужели нельзя лечить чем-то другим, более щадящим?

На слове «фармацевтика» Кристина прыснула за спиной Веры. Сама же Вера оставалась совершенно невозмутимой.

– Покажите, пожалуйста, ногу, – попросила Вера, доставая из кармана перчатки.

Дама аккуратно перенесла одну ногу на кровать и приподняла полу халата. Вера прощупала кожные покровы около повязки и мысленно отругала врача, который должен был не отчитывать пациентку, а тащить ее в процедурную. В палате стояла тишина. Светлана Михайлова ждала реакции старшей медсестры с надеждой, все остальные смотрели с интересом.

– Собирайтесь, – выпрямилась Вера и стянула перчатки. – Я вам сейчас и лечение поменяю, раз назначенное не устраивает, и отдельную палату предоставлю.

Темные заостренные брови женщины перед ней поползли вверх, она и не рассчитывала, что так легко выиграет бой. Вера тем временем достала телефон и стала набирать кому-то.

– Собирайтесь, собирайтесь, – поторопила женщину Вера. – Сейчас уточню наличие свободных мест, и врач переведет вас в отделение гнойной хирургии.

«Хоть кино снимай», равнодушно подумала Вера, пока женщина, вскочив, хватала ртом воздух и подбирала гневные слова, а ее соседки, обрадованные неожиданным поворотом, с горящими глазами наблюдали за происходящим.

– Да как вы…! Да кто вам позволил…!

– Так! Истерику прекратить, – холодно и не повышая голоса, произнесла Вера и убрала телефон от уха. – Либо вы лечитесь, либо переезжаете в соседнее отделение. У вас несколько рваных ран, которые заживают медленнее и сложнее, чем резаные, я думаю, вы это знаете из интернета не хуже, чем что такое «побочный эффект». Далее, у вас – сахарный диабет, – Вера кивнула на ее столик, где стояли какие-то пузырьки, – а значит, вы прекрасно знаете, что не все лекарственные препараты вам подходят. Вы хотите дождаться, когда вам станет хуже и образуется абсцесс? Для чего? Чтобы ругать персонал за ненадлежащее лечение или дольше здесь задержаться? Или вы правда не понимаете всей серьезности вашего основного заболевания?

Лицо и шея Светланы Михайловы пошли пятнами в цвет халата. Розовые губы собрались ниточкой. Вере вспомнила, что ее ждут, и не стала дожидаться ответа.

– Кристина Вячеславовна сейчас договорится о том, чтобы вам сделали перевязку вне очереди. Перевязки не пропускать, если будут конкретные жалобы, сообщать все лечащему врачу. И очень надеюсь, мы с вами увидимся только в день выписки.

У двери палаты Вера взглянула на наручные часы и поняла, что опаздывает.

Когда она быстрым шагом добралась до конца коридора, Василина Николаевна в белом халате уже стояла у крашеной светло-зеленой краской стены и рассматривала плакаты на информационных стендах.

– Привет! – Вера пристроилась рядом, глянула на Василину, потом на стену, потом снова на Василину.

– Стенд с социальными партнерами надо бы заменить, устарел ведь. А вон тот крайний – подклеить.

«Больше информации для больных, это же важный способ профилактики», внушал главврач пару лет назад.

«И меньше заметны страшные стены», добавили вполголоса врачи, глядя в сторону.

– Ага, – кивнула Вера и сунула руки в карманы. Позади них нестройным шагом, громко обсуждая болезни и больницу, пошли в сторону столовой больные. Вера второй раз подивилась про себя выбором времени для обсуждения информационной работы с населением, но промолчала.

Послушно рассматривая «Способы фиксации конечности при изолированном переломе после наложения шины», Вера гадала, о чем с ней хочет поговорить главная медсестра больницы, непосредственная Верина начальница.

Василина Николаевна тем временем вынула руку из кармана и поковыряла пятно прямо на изображении этой самой фиксации. От пятна что-то отпало, и обе женщины проследили полет взглядом.

– Я сейчас скажу тебе одну вещь, ты послушай внимательно, и сразу не отказывайся.

Вера нахмурилась. Ничего хорошего обычно такая фраза не сулила.

– Когда я сюда пришла больше пятнадцати лет назад, мне пришлось, мягко говоря, несладко. Я практически потом и кровью училась подбирать персонал, налаживать нормальные деловые отношения между врачами и средним персоналом, порой боролась за несправедливость и выстраивала работу так, чтобы весь внутрибольничный механизм работал бесперебойно.

– Я понимаю, сама в такой же ситуации, только менее масштабно.

– Вот именно, Вера. Я не собираюсь петь тебе оды, но хирургическое отделение – то самое, к которому я практически не прикасаюсь.

Василина Николаевна продолжала прожигать глазами стену, а Вера вдруг напряглась. Что это значит?

– Для поддержания высокого рейтинга больницы надо бы остальные отделения подтянуть?

Василина все же бросила быстрый взгляд на Веру, и уголок ее рта чуть приподнялся в усмешке.

– Административными руками, Вера, а не то, что ты подумала. Я больницу не брошу на произвол судьбы. Вывернусь, но оставлю вместо себя человека, который не развалит то, что я так долго собирала по крупицам.

Взгляд Веры блуждал по стендам, а сердце ухнуло куда-то вниз. Значит, слухи о романе Василины с кем-то из министерства оказались правдой! Вот это новость! Помнится, кто-то из врачей предположил, что Василина не упустит шанс попасть в Министерство Здравоохранения, если выпадет такая возможность.

– И когда ты собираешься… уйти? – зачем-то понизив голос, поинтересовалась Вера, хотя необходимости в этом особой не было, в коридоре еще не наступила тишина.

– После Нового года. Вера, ты засиделась на своем месте, с твоим желанием работать – грех не воспользоваться ситуацией.

– Но…

Василина вздохнула.

– Но зная твой характер, я сама не очень верю, что ты согласишься на мое предложение. И все же сейчас лучше ничего не говори, обдумай, с мужем посоветуйся, что ли.

Василина сделала шаг назад, а потом посмотрела на Веру.

– Никому, Вера, пока никому. И.. подклей там все.

Вера какое-то время еще постояла у стендов, блуждая по ним невидящим взглядом. Она пока не понимала, как отнестись к услышанному. Единственное, что она знала точно – что такое предложение обычно бывает раз в жизни.

5

– Ну как тебе холостяком? Не надоело еще за год? – поинтересовался Павел, быстро, но очень аккуратно нарезая помидоры черри.

– Мне прекрасно, – честно признался Андрей и сделал глоток кофе. Он все посматривал в сторону коньяка, стоящего на подоконнике, и раздумывал, не пора ли капнуть немного в чашку. – На хрен этих баб, с меня пока хватит.

– Э, братан, я против, – Павел даже поднял вверх руку с ножом, – ты так на мою шею сядешь, оно мне надо? Корми тебя, сопли подтирай за тобой.

Оба добродушно рассмеялись, потому что даже представить такую ситуацию было невозможно. Андрей в очередной раз предложил чем-нибудь помочь, но Паша замотал головой и спросил:

– Слушай, а эта, с которой к психологу одному ходите, как тебе? Не хочешь замутить с ней?

Андрей замычал и замотал головой. Они с братом свободно обсуждали свою личную жизнь, поэтому Паша знал и о Вере, и об Александре Сергеевне.

– Не, она замужем. И вообще, она мне как бесплатный психолог, как друг, которому можно всякое такое рассказать. С ней интересно, но не более.

Андрей вспомнил последнюю встречу с Верой и только сейчас понял, что кольнуло его в тот раз. Женщина впервые показалась ему живой, как будто корочка невидимая начала таять. Она уже улыбалась, движения не казались больше скованными, хотя глаза оставались тревожными. У них оказалось много общего, и та последняя встреча по ощущениям принесла больше приятного послевкусия, чем встреча с психологом. А как она эмоционально рассказывала про одну из своих медсестер, которая, не моргнув глазом, при ней врала своей соседке по подъезду, узнавшей ее. «Мы с мужем играем в ролевые игры, потому что нам скучно лежать в этой больничке. Он сейчас как раз ждет меня в мужском туалете», шептала она бедной женщине, которая готова была сквозь землю провалиться. Андрей хохотал как ненормальный, вспомнив старенький анекдот на эту тему.