Стеклянный квартал

Глава

Глава 1: Нарушенное равновесие

Елена Светлова перешагнула порог квартиры ровно в восемь вечера, когда московский осенний день уже давно сдался наступающей ночи. В прихожей витал запах обжаренных специй и чего-то подгоревшего.

—Ты опять забыла, что женщина приходит с работы раньше мужчины? — Андрей с преувеличенной серьёзностью помешивал что-то в кастрюле, поглядывая на часы.

— А ты опять готовишь своё фирменное "что получится"? — парировала Елена, сбрасывая туфли. — Дай угадаю, это либо ризотто, либо плов, либо нечто среднее между ними.

— Это авторское блюдо "Профессорская фантазия", между прочим. В восьми странах мира его готовят точно... так же неправильно, как я.

Андрей отложил деревянную ложку и подошёл к жене. Он был высоким, с аккуратной бородкой и спокойными, внимательными глазами историка, привыкшего разглядывать детали прошлого. Его джинсы и домашний свитер заметно контрастировали со строгим костюмом Елены.

— Тяжёлый день? — спросил он, целуя её в щеку.

— Как обычно, — вздохнула она, распуская тугой хвост каштановых волос. — Если террорист пообещал взорвать школу, можешь быть уверена, что совещание по этому поводу назначат на конец рабочего дня.

Она прошла на кухню, заглянула в кастрюлю и принюхалась.

— Я поставлю на стол ещё и салат, на случай если главное блюдо не поддастся идентификации, — улыбнулась она.

Андрей развёл руками.

— Это гуманно. А как прошло с террористом?

— Школьник-девятиклассник, наслушался всякого в интернете. Тянет на статью, но, думаю, отделается строгим испугом и постановкой на учёт. Лучше расскажи, как твой институт? Всё так же под угрозой великого переселения?

Лицо Андрея мгновенно посерьёзнело.

— Всё хуже, — он уменьшил огонь под кастрюлей и вернулся к прерванной сервировке стола. — Сегодня на кафедре было совещание. Ректор сказал, что здание точно входит в план реновации. Они хотят превратить весь наш квартал в очередной стеклянный муравейник с кофейнями на первом этаже.

— Я не понимаю, почему нельзя просто объявить всё старше тридцати лет памятником архитектуры, — вздохнула Елена, подцепляя вилкой неопознанное блюдо мужа. — Тогда и твоя кафедра была бы в безопасности, и эта сковородка тоже.

— Очень смешно, дорогая. Когда тебя в следующий раз повысят, купим новую, с антипримарным покрытием. И я даже научусь ей пользоваться... возможно.

— Кто вообще занимается этой реновацией? — спросила Елена, медленно пережёвывая изобретение мужа. К её удивлению, получилось вполне съедобно.

— Компания "Меркурий Девелопмент". Но на самом деле это всё Лавров. Максим Викторович Лавров. Он считается светилом городского развития и прячется за разными юридическими лицами, но любая значимая стройка в центре — это он.

— Похоже, ты о нём много знаешь, — заметила Елена, внимательно глядя на мужа.

— Пришлось изучить противника, — усмехнулся Андрей. — Наши активисты собрали целое досье.

— Активисты? — Елена вопросительно приподняла бровь.

— Ну да. Я же рассказывал тебе о Вере. Она журналистка, ведёт расследование о коррупции в сфере городского строительства, особенно по историческим районам. Она организовала инициативную группу, и я...

Елена не узнала, что именно делал её муж в инициативной группе, потому что её телефон разразился пронзительной трелью. На экране высветилось «Громов».

— Громов? — шепнул Андрей, закатывая глаза. — Десять вечера. У твоего начальника наверняка есть жена, дети, собака... Почему он всегда звонит именно тебе?

— Потому что я его капитан с репутацией "решателя проблем", — улыбнулась Елена, прикрывая трубку рукой. — Ты забыл?

— У него на телефоне наверняка быстрый набор: один — жена, два — собака, три — Елена Светлова.

Она шутливо шикнула на мужа и ответила:

— Светлова слушает.

Пока она говорила, лицо её постепенно становилось всё более серьёзным. Короткие вопросы, уточнения, кивки. Наконец, она произнесла:

— Выезжаю.

— Что-то серьёзное? — спросил Андрей, уже зная ответ по её виду.

— Обнаружено тело бизнесмена в его офисе. Выглядит как самоубийство, но Громов говорит, что что-то там не сходится.

— Как зовут? — Андрей пытался выглядеть просто любопытным.

— Максим Лавров. Тот самый, который...

— Тот самый, который собирался снести наш квартал? — в голосе Андрея смешались удивление и что-то ещё, что Елена не смогла точно идентифицировать.

Она внимательно посмотрела на мужа.

— Да, он самый. И судя по твоему лицу, ты знаешь о нём больше, чем говорил.

— Я... — начал Андрей, но Елена уже направилась в спальню переодеваться.

— Машина уже внизу, — крикнул ей вслед Андрей. — Я видел, как подъехала служебная.

— Если вернусь поздно, не жди с ужином, — Елена быстро переодевалась.

— То есть "если вернусь поздно" означает "когда вернусь очень поздно", — Андрей протянул ей заранее собранную сумку с документами. — Неужели преступники не могут договориться совершать свои злодеяния в рабочее время?

— Обязательно пропишу это в следующем уголовном кодексе, — Елена чмокнула его в щеку. — "Статья 000: Совершение преступлений строго с девяти до шести с перерывом на обед".

Она спустилась во двор, где её уже ждала служебная Шкода с работающим двигателем.

— Добрый вечер, Елена Викторовна, — кивнул водитель, не вынимая наушников.

— Добрый, Марченко. На Пресненскую набережную, бизнес-центр "Меркурий Сити".

— Опять небоскрёбы, — проворчал Марченко, трогаясь с места. — Я в таких высоко не поднимаюсь. У меня от высоты уши закладывает, как при нырянии.

— И как же вы тогда в армии служили?

— А кто вам сказал, что я в армии служил? — хитро прищурился Марченко. — Я по здоровью не годен был. Из-за ушей как раз.

Елена улыбнулась и откинулась на сиденье. Эта маленькая шутка повторялась каждый раз, когда они ехали в очередной небоскрёб. Марченко отслужил в ВДВ и был, пожалуй, самым здоровым человеком в отделе.

Пока Шкода пробиралась через вечерние пробки, Елена просматривала информацию о Лаврове на планшете. Пятьдесят два года, крупный девелопер, владелец холдинга "Меркурий", который включал в себя строительные компании, сеть фитнес-клубов, инвестиционный фонд и даже небольшую IT-компанию, специализирующуюся на "умных домах". Трижды женат, от первого брака взрослая дочь, от третьего — двое малолетних детей.

— Человек-компания, — пробормотала Елена. Таких она повидала немало. Люди, для которых бизнес заменил всё остальное.

Бизнес-центр "Меркурий Сити" уже издалека сиял голубоватым стеклом на фоне ночного неба. Когда служебная машина подъехала ко входу, Елену встретил молодой сотрудник в форме.

— Лейтенант Соколов, — представился он. — Полковник просил проводить вас наверх, когда прибудете.

В скоростном лифте молчаливый лейтенант изучал носки своих ботинок, а Елена — собственное отражение в зеркальных стенах кабины. Каштановые волосы снова собраны в хвост, минимум косметики, строгий тёмно-синий костюм. Сейчас офисные работники одеваются более неформально, но она предпочитала классику. С преступниками и свидетелями лучше разговаривать, имея вид представителя власти, а не подруги-собеседницы.

Офис Лаврова располагался на сорок втором этаже, и весь этот этаж, похоже, принадлежал ему. Пройдя через приёмную, где на диване сидела заплаканная молодая женщина (секретарша? родственница?), Елена оказалась в просторном кабинете.

Первым, кого она увидела, был Громов — высокий, грузный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой.

— Светлова, наконец-то, — кивнул он. — Посмотри на это.

Максим Лавров сидел в кресле за своим столом, откинувшись на спинку. На столе перед ним лежал пистолет. В правом виске зияло входное отверстие от пули, затылок был разворочен выходным. На полу за креслом — лужа крови и остатки мозгового вещества. Классическая картина самоубийства из огнестрельного оружия.

— Выглядит как типичное самоубийство, — заметила Елена, надевая перчатки. — Что вас смущает?

— Детали, — Громов указал на стол. — Посмотри внимательно.

Елена обошла стол, изучая обстановку. На столе помимо пистолета лежал лист бумаги — предсмертная записка, написанная на компьютере и распечатанная.

"Я не могу больше жить с этим грузом. Простите меня все, кого я подвёл. Особенно мои дети. Это единственный выход."

Подпись отсутствовала.

— Записка слишком общая, — сразу отметила Елена. — Никаких личных деталей, имён, конкретики.

— Именно, — кивнул Громов. — И ещё кое-что. Посмотри на его руку.

Елена внимательно осмотрела правую руку трупа. Никаких следов пороха, характерных для выстрела с близкого расстояния.

— Тест на парафин даст точный ответ, но и так видно — он не стрелял, — констатировала она.

— Есть ещё одна странность, — добавил Громов. — Пистолет зарегистрирован на охрану здания, а не на Лаврова. Как он у него оказался?

Елена ещё раз осмотрела тело и место происшествия. Что-то явно не сходилось.

— Когда его обнаружили?

— Секретарша, — Громов кивнул в сторону приёмной. — Она принесла документы на подпись около семи вечера и нашла его в таком состоянии. Вызвала охрану, те — скорую и нас.

Елена осмотрела стол. Чашка с недопитым кофе, аккуратная стопка бумаг, планшет, мобильный телефон. Никакого беспорядка, характерного для борьбы.

— Сейф открыт, — заметила она, указывая на небольшой встроенный сейф в стене.

— Да, и по словам секретарши, там должна была быть крупная сумма наличных — около трёх миллионов рублей. И какие-то документы по реновации.

— Она знает код от сейфа?

— Говорит, что нет. Только Лавров.

Елена ещё раз внимательно осмотрела тело, не касаясь его.

— Где эксперт?

— Здесь я, Елена Викторовна, — раздался хрипловатый голос из-за её спины.

Она обернулась и увидела коренастого лысеющего мужчину лет пятидесяти в тёмном костюме, держащего в руках объёмный чемоданчик. Георгий Павлович Соловьёв, судмедэксперт, с которым она работала уже несколько лет. Он не выглядел как типичный судмедэксперт из американских сериалов — никакого белого халата, никакой театральности. Просто немногословный, очень наблюдательный человек с глазами, которые, казалось, видели всё на свете.

— Георгий Павлович, — улыбнулась Елена. — Что скажете?

— Пока немного, — он приблизился к телу и начал осмотр, бормоча что-то себе под нос. — Время смерти примерно между шестью и семью вечера. На первый взгляд похоже на самоубийство, но есть несоответствия.

Он указал на руку Лаврова.

— Во-первых, нет характерных следов от выстрела. Во-вторых, положение тела неестественное для самоубийцы. После выстрела в голову происходит моментальная смерть, тело должно завалиться, а не оставаться в такой позе. Кто-то его усадил так после смерти.

— Значит, убийство, замаскированное под самоубийство, — заключила Елена.

— С высокой вероятностью, — кивнул Соловьёв. — Но окончательные выводы после полной экспертизы.

Елена подошла к окну кабинета. С 42-го этажа открывался потрясающий вид на ночную Москву — огни, дороги, реку. Какой контраст с тем, что происходило в кабинете.

— Камеры наблюдения? — спросила она, повернувшись к Громову.

— Уже проверили, — мрачно отозвался тот. — Система дала сбой примерно за час до предполагаемого времени смерти. Возобновила запись только через полтора часа.

— Удобно, — заметила Елена.

— Слишком удобно, — кивнул Соловьёв, собирая свой чемоданчик. — Я закончу осмотр и распоряжусь о перевозке тела. Предварительные результаты анализов будут завтра к обеду.

Он коротко кивнул Елене и Громову и вышел.

— Странный человек, — заметил Громов, когда дверь за экспертом закрылась. — Но лучший в своём деле.

— Это точно, — согласилась Елена, доставая телефон.

— Кому звонишь? — спросил Громов.

— Андрею. Нужно предупредить, что вернусь поздно, — ответила она, но в её голове уже формировались другие вопросы. Что связывало Андрея и его инициативную группу с Лавровым? Почему муж никогда не упоминал про эту журналистку Веру до сегодняшнего вечера?

— А ещё мне нужно поговорить с тобой, — сказал Громов, понизив голос. — Наедине. Это касается этого дела... и почему именно ты им занимаешься.

Елена насторожилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Не здесь, — Громов бросил взгляд на камеры наблюдения в углу кабинета. — Позже. А сейчас делай свою работу.

Набирая номер мужа, Елена почувствовала, как по спине пробежал холодок. То, что должно было выглядеть как рутинное расследование самоубийства крупного бизнесмена, уже начинало обрастать странностями. И судя по тону Громова, главные сюрпризы были ещё впереди.

— Андрей, это я, — сказала она, когда муж ответил. — Нам нужно серьёзно поговорить о Лаврове и о твоём участии в инициативной группе.

Глава 2: Линии разлома

Елена проснулась от звука закипающего чайника. Часы показывали 6:15 — за окном ещё было темно, а она уже чувствовала усталость. Вчера она вернулась домой за полночь, после долгого разговора с криминалистами и оформления необходимых бумаг. Андрей не спал, ждал её с чаем и бутербродами, но разговор получился скомканным. Тема его участия в протестном движении повисла в воздухе — оба были слишком уставшими для серьёзного обсуждения.

— Доброе утро, ранняя пташка, — Андрей, уже одетый и причёсанный, поставил перед ней чашку кофе. — Я приготовил тебе настоящий американо. В отличие от ужина, кофе у меня всегда получается.

— Спасибо, — Елена сделала глоток. Действительно вкусно. — Мне нужно быть в управлении к восьми. Соловьёв обещал результаты экспертизы.

Андрей присел на край кровати.

— Послушай, насчёт вчерашнего... Я должен был рассказать тебе раньше о нашей инициативной группе.

— Должен был, — кивнула Елена. — Особенно учитывая, что вы выступали против человека, который теперь оказался в центре моего расследования.

— Я понимаю, как это выглядит, — Андрей провёл рукой по волосам — жест, который появлялся у него только когда он нервничал. — Но я действительно не знал Лаврова лично. Только видел пару раз на общественных слушаниях. А с Верой...

— С Верой мы поговорим позже, — Елена встала и направилась в ванную. — Сейчас у меня нет времени на это. Но вечером, Андрей, нам нужно серьёзно поговорить. И я буду задавать конкретные вопросы.

Георгий Павлович Соловьёв встретил её в своём кабинете — небольшом, но удивительно опрятном помещении в подвальном этаже управления. В отличие от большинства коллег, он не развешивал на стенах дипломы или фотографии. Только календарь с видами Байкала да потрёпанная таблица Менделеева.

— Присаживайтесь, Елена Викторовна, — он указал на стул рядом с рабочим столом. — Чаю хотите?

— Спасибо, только что выпила кофе. Что у вас есть для меня?

Соловьёв разложил перед ней несколько листов с результатами анализов и фотографии.

— Сразу к делу. Это убийство, никаких сомнений, — он указал на фотографии. — Во-первых, тест на наличие продуктов выстрела на руках отрицательный. Он не стрелял сам. Во-вторых, угол входного отверстия не соответствует типичному для самоубийства — пуля вошла под углом, характерным для выстрела, произведённого другим человеком, стоявшим напротив. В-третьих, на левом запястье обнаружены небольшие гематомы — вероятно, его удерживали силой.

— А как быть с предсмертной запиской?

— Печатная записка без подписи — уже странность. Большинство самоубийц пишут от руки и подписываются. Эксперты-лингвисты анализируют текст, но уже сейчас видно, что он составлен максимально обобщённо, без личностных маркеров.

Елена задумчиво постучала ручкой по столу.

— Пистолет принадлежит охране здания. Кто-то из охранников?

— Возможно. Или кто-то, кто имел к ним доступ, — кивнул Соловьёв. — Это табельное оружие охраны бизнес-центра, я проверил по базе. Модель Glock 17, штатное оружие ЧОП "Меридиан", который обслуживает "Меркурий Сити".

— Что с камерами наблюдения?

— Записи отсутствуют за период с 17:30 до 19:00. Технические специалисты говорят о сбое системы, но, скорее всего, это было намеренное отключение. Преступник знал, что делает.

— Время смерти подтвердилось?

— Да, между 18:00 и 19:00. Учитывая, что секретарша нашла его примерно в 19:10, скорее ближе к шести. Желудок был почти пуст, последний приём пищи — лёгкий перекус примерно за два часа до смерти.

Елена записала эти детали в блокнот.

— Что с отпечатками в кабинете?

— Там настоящий хаос, — вздохнул Соловьёв. — Десятки разных отпечатков. Секретарша, уборщица, партнёры по бизнесу. Ничего необычного не нашли. На пистолете тоже нет чётких отпечатков — только смазанные следы, вероятно, от перчаток.

— Похоже на профессиональную работу, — задумчиво произнесла Елена.

— Не совсем, — возразил Соловьёв. — Профессионал продумал бы всё до мелочей. Здесь же есть несоответствия, которые сразу бросаются в глаза — отсутствие следов пороха на руках, нехарактерный угол входного отверстия. Это либо любитель, пытающийся имитировать профессионала, либо... — он замялся.

— Либо?

— Либо кто-то, кто хотел, чтобы мы поняли, что это убийство, — тихо сказал Соловьёв. — Своего рода послание.

Елена нахмурилась. Эта теория была необычной, но имела право на существование.

— Есть ещё кое-что, — продолжил эксперт. — Я обратил внимание на одну странность.

Он указал на фотографию крупным планом с предметами на столе Лаврова.

— Видите этот след на бумагах? Похоже на помаду.

Елена пригляделась. Действительно, на краю документа виднелся едва заметный след, похожий на отпечаток губ.

— Возможно, женщина? — предположила она.

— Или мужчина хочет, чтобы мы так думали, — пожал плечами Соловьёв. — Но я проверил — помада дорогая, Chanel, оттенок Rouge Allure.

— Вы разбираетесь в помадах? — удивилась Елена.

— У меня дочь косметологом работает, — он слегка смутился. — Иногда рассказывает о своей работе больше, чем я хотел бы знать.

Елена улыбнулась, но тут же вернулась к делу:

— Что со взломом сейфа?

— Никаких следов взлома. Сейф открыли кодом.

— Значит, убийца либо знал код, либо Лавров открыл сейф сам перед смертью, — задумалась Елена. — Что ж, буду разбираться. Спасибо, Георгий Павлович. Вы мне очень помогли.

— Обращайтесь, — кивнул эксперт. — И кстати... будьте осторожны с этим делом. Судя по тому, как всё организовано, за этим стоят серьёзные люди.

Выйдя из кабинета Соловьёва, Елена направилась к лифтам. Ей нужно было подняться в свой отдел и составить план расследования. Но когда двери лифта открылись, она увидела Громова.

— Светлова, нам нужно поговорить, — сказал полковник без предисловий. — Не здесь. Пойдём выпьем кофе.

Они вышли из здания управления и направились к небольшому кафе через дорогу. Заняв столик в дальнем углу, Громов заказал два эспрессо и только после того, как официантка отошла, заговорил:

— Ты знаешь, почему я назначил тебя на это дело?

— Потому что я хороший следователь? — предположила Елена с лёгкой улыбкой.

— Не только, — Громов выглядел необычно серьёзным. — Это дело... оно не совсем обычное. Лавров был не просто бизнесменом. У него были связи в очень высоких кругах.

— И?

— И мне дали понять, что расследование должно вестись определённым образом, — Громов понизил голос. — Быстро, аккуратно и без лишнего шума.

Елена почувствовала, как внутри всё напряглось.

— Ты хочешь сказать, что меня назначили, чтобы я провела формальное расследование и закрыла дело?

— Не я этого хочу, — Громов выглядел почти обиженным. — Но да, именно так. Сверху ожидают, что дело будет квалифицировано как самоубийство, несмотря на все несоответствия.

— И ты согласился с этим? — Елена не могла скрыть разочарования.

— Я согласился назначить тебя, — веско сказал Громов. — Потому что ты единственный человек в отделе, которому я доверяю достаточно, чтобы рассказать об этом. Любой другой либо сразу сделал бы, что требуют, либо полез бы напролом и нажил проблем всему отделу.

— А от меня ты ожидаешь... чего?

Громов сделал глоток кофе, внимательно глядя на неё.

— Я ожидаю, что ты будешь умной. Что ты поймёшь, в какую игру мы все оказались втянуты. Дело Лаврова связано с проектом "Наследие Москвы", а этот проект курирует очень влиятельный человек из силовых структур. Заместитель министра, если быть точным.

— Имя у него есть? — спросила Елена.

— Климов, — неохотно ответил Громов. — Александр Владимирович Климов. И поверь мне, с ним лучше не связываться.

— И что ты предлагаешь? Закрыть глаза на убийство, потому что замешан какой-то чиновник?

— Я предлагаю действовать осторожно, — Громов наклонился к ней. — Собирай доказательства, веди расследование, но не афишируй результаты. Докладывай напрямую мне, никому больше. И главное — не привлекай внимания Климова и его людей.

Елена задумалась. Она достаточно давно работала в системе, чтобы понимать — иногда прямая атака ведёт только к поражению. Но и отступить она не могла.

— Хорошо, — наконец сказала она. — Я буду осторожна. Но я не стану фальсифицировать доказательства или писать ложные заключения.

— Этого я и не прошу, — Громов слегка расслабился. — Просто делай свою работу, но помни, что за тобой наблюдают. И ещё... — он замялся, — будь осторожна с тем, что рассказываешь мужу. Его активистская деятельность может создать... впечатление конфликта интересов.

— Ты следишь за моим мужем? — холодно спросила Елена.

— Не я, — покачал головой Громов. — Но досье на него существует. Как и на всех, кто активно выступает против проекта "Наследие Москвы".

Это был неприятный сюрприз. Елена знала, что Андрей участвует в каких-то протестных акциях, но не думала, что это привлекло внимание компетентных органов.

— Спасибо за предупреждение, — сухо сказала она. — Что-нибудь ещё я должна знать?

— Да, — Громов допил кофе. — Твоё расследование уже привлекло внимание. Сегодня утром мне звонили из администрации Климова, интересовались, кто ведёт дело Лаврова. Я сказал, что назначил опытного и надёжного следователя, который пользуется моим полным доверием.

— И что они ответили?

— Что будут внимательно следить за результатами, — Громов встал. — Так что будь начеку, Елена. Это может оказаться самым сложным делом в твоей карьере. И не только потому, что нужно найти убийцу.

Дочь Максима Лаврова жила в пентхаусе на Кутузовском проспекте. Огромные панорамные окна, минималистичный интерьер в скандинавском стиле, произведения современного искусства на стенах. Всё кричало о деньгах, вкусе и желании произвести впечатление.

Арина Лаврова встретила Елену в шёлковом домашнем костюме, с безупречным макияжем, несмотря на ранний час и печальные обстоятельства. Высокая, стройная, с такими же пронзительными серыми глазами, как у отца. Единственное, что выдавало её состояние — слегка дрожащие руки, которые она пыталась скрыть, теребя браслет на запястье.

— Проходите, детектив, — голос у неё был низкий, с лёгкой хрипотцой. — Хотите кофе? Или что-нибудь покрепче? Я, признаться, уже налила себе виски. Говорят, это помогает справиться с горем, но пока не заметила эффекта.

— Спасибо, от кофе не откажусь, — ответила Елена, проходя в просторную гостиную.

Арина кивнула и отошла к барной стойке, отделявшей гостиную от кухни.

— Когда вы в последний раз видели отца? — спросила Елена, пока хозяйка готовила напитки.