Ловушка для горничной

Глава 6

Андрей

– Пап, смотри! – малая восторженно распахивает глаза, указывая пальцем в небо. Там воздушный змей в виде жар-птицы летит по ветру. Динка хлопает в ладоши и смеётся. Перевожу взгляд на семейную пару и мальчика лет пяти, запускающего змея. Счастливые, полноценные – все, как положено: мама, папа, ребёнок; женщина беременна вторым. Идеально до тошноты, как в рекламе йогурта. А у нас не так. Нет у нас мамы и не было никогда. Точнее, Дина никогда ее не видела. Ее мама умерла при родах. Когда Дину вытащили, Карина уже была мертва.

Мы даже не были женаты. Дина появилась по залету. Я радовался ребенку и возможности жениться – Карина шикарная женщина. Но то, что она шикарная, считал не только я. А все, бл*ть, кто попадался на ее пути. И Карина выбирала. О мертвых не принято говорить плохо, только вот хорошо не получается.

Я, как идиот, бегал за ней, по врачам водил, витаминами кормил, пылинки сдувал, пока не узнал, что Карина у нас элитная шлюшка. Нет, она гордо называла себя эскортом, но, как проституцию ни назови, суть от этого не меняется.

Я тогда, наверное, месяц бухал. Ни хрена не помню, просыпался, заливался и снова уходил в алкогольную кому. Как, сука, так? Нет, великой любви не было, но тогда у меня было еще правильное нутро. Я брал ответственность за все, к чему причастен. Когда пробухался, принял решение, что все равно женюсь, забуду о ее, мягко говоря, некрасивом прошлом, попробую начать с чистого листа. Только вот Карине «отмываться» не хотелось. У нее были другие планы. И в эти планы ни я, ни ребёнок не входили.

– Ты, конечно, охрененный мужик, Покровский, – изрекала Карина, рассматривая свой маникюр. – Харизматичный, сексуальный, трахаешься на пятерку, правильный, и мама у тебя просто душка, но не герой моего романа. Я вот в это все, – указывает на свое идеальное тело, – вложила миллионы не для того, чтобы отдать даром, испортить родами, а потом печь пироги в ожидании мужа с работы и сопли детям подтирать.

Пока она говорила, я молча смотрел в окно. Смотрел и впервые в жизни испытывал желание придушить женщину. Я не утрирую. Мне реально хотелось ее убить. Ладони покалывало от желания сомкнуть их на ее идеальной шее и не отпускать, пока сука не прекратит дышать. Меня настолько переклинило, что я слова не мог сказать, только сжимал кулаки и челюсть до хруста.

– В Эмиратах меня ждет мужчина, документы давно оформлены. И вот эта беременность, – с пренебрежением произносит она, как будто внутри нее что-то гадкое, а не мой ребёнок, – все испортила. Поэтому я делаю аборт, восстанавливаюсь и улетаю. А ты найди себе другую, которая готова будет пожертвовать собой. Я искренне желаю тебе счастья. Хороший ты мужик. Жаль, не моего уровня.

Я уже тогда не бедствовал. Зарабатывал хорошо. Квартира, машина, отстроил дом для матери, в перспективе семейный. Демьян взял меня в долю, в малую, конечно, всего двадцать процентов акций, но мне хватало. Демон ценил меня и не скупился. Сейчас эти акции стоят в пять раз дороже. Но, мать ее, до арабского шейха я, безусловно, не дотягивал.

– Ну скажи уже что-нибудь! – требовательно произносит Карина.

Разворачиваюсь, заглядываю ей в глаза. Я не знаю, что она читает в моем взгляде, но ее рот закрывается. Карина меряется в лице, отступая назад. А я по-прежнему напоминаю себе, что убивать нельзя, даже если очень хочется. В ушах звенит, меня начинает потряхивать от ярости. Это даже не ревность. Я не могу понять ее по-человечески. Что за тварь-то она такая продажная?

– Счастья, значит, ты мне желаешь, – проговариваю сквозь зубы. – А я вот тебе нет, – хриплю, как загнанный пес.

– Покровский, не нужно вот этой драмы. Я освобождаю тебя от ответственности, – продолжает нести ересь. От срыва меня сдерживает только один шаг – ее беременность. Можно было бы, конечно, выдохнуть, откреститься, сделать вид, что ребенок не мой, и пойти дальше. Только я чувствую, что он мой, и не хочу превращаться в такую же тварь, как Карина.

– В общем так. Как женщина, ты мне больше неинтересна. Брезгую шлюхами! – проговариваю сквозь зубы. – Родишь мне ребёнка – и свободна. Лети в свои Эмираты и на глаза мне больше не попадайся. А сделаешь аборт или сбежишь – я, сука, из-под земли тебя достану и посажу на цепь!

Естественно, Карина мне не поверила. Не поверила в мои возможности и силу. Наверное, я всегда был слишком мягок с ней, чтобы она поняла, что злить меня не стоит. Возможностей и власти у меня было достаточно, чтобы не выпустить ее из страны и заставить сохранить жизнь моему ребёнку. Карина возненавидела меня, называя чудовищем. Она рыдала и кидалась на меня зверем. Пыталась навредить себе и ребёнку, чтобы испортить мне жизнь за то, что я испортил жизнь ей. Как следствие – преждевременные роды и смерть Карины.

Сейчас, спустя пять лет, я прихожу к мнению, что всё-таки любил ее. Любил до момента, пока не вскрылось её прошлое и нутро продажной твари. Поэтому мне так дорог ребенок.

И вот Карины нет. А Дина есть. Моя дочь. Я люблю ее, как никого и никогда не любил. Я готов сдохнуть за свою дочь, но все равно хреновый отец. Дело не в материальных благах. У моей дочери есть все: хороший дом, все условия, собственная комната, игрушки, одежда, собака, частный детский сад. Исполняю любой ее каприз. Но у нее нет главного – семьи. Я постоянно на работе. Я трудоголик, живу работой. Когда в душе нет чего-то личного, мы пытаемся заполнить пустоту работой. Дину воспитывает моя мать, за что я ей пожизненно безмерно благодарен. А я – папа выходного дня.

– Хочешь такого? – интересуюсь у дочери, отводя взгляд от чужой счастливой семьи.

– Нет, – все восхищение пропадает, Дина отворачивается, берет меня за руку и тянет на выход.

– Почему нет? – пытаюсь понять ребенка.

– Потому что… – капризно выдыхает. – Поехали домой, там Соня скучает.

Соня – это собака. Странное имя для лабрадора, но Дина так решила.

– Дин… – сажусь перед дочерью на корточки, на стоянке возле машины. – Ну что случилось? – посматриваю на наручные часы. – У меня еще есть пара часов. Не нравится в парке – мы можем пойти куда угодно, – пытаюсь заглянуть дочери в глаза, но Дина снова упрямо отворачивается.

– Не хочу куда угодно. Хочу домой, к бабушке.

Еще полчаса назад Дина была беззаботным ребёнком и искренне радовалась нашей прогулке вдвоем. Сложно. Очень сложно понять ребенка в пять лет. Еще сложнее, когда это девочка. И просто невозможно, когда ты с ней не близок. Я отвратительный отец. Дина хочет не змея, Дина хочет семью. Я не могу ее изолировать от общества, где у всех есть мамы, братья, сестры, и не могу дать это. Больно, но виноват только я.

– Ладно, давай поедем домой, пообедаем с бабушкой, посмотрим твои мультики, – сажаю дочь в машину, хмурится, отворачиваясь к окну. И внутри меня что-то скребет.

Дело во мне. Я теперь не воспринимаю женщин, как что-то личное, и уж тем более не пускаю их в семью. Такая вот деформация. Я больной. Знаю. Все бабы продажные. Вопрос в цене. Я покупаю. Мне нужен секс, и я за него плачу. Большего мне не нужно. Но дочери я этого не объясню никогда… Мы так и останемся неполноценной семьей.

Возвращаюсь в особняк к вечеру. Настроение ни к черту. Хочется все бросить к чёртовой матери: управление, охрану, документацию; акции снова продать Демьяну и начать новую жизнь. Только я важная ниточка в этой цепи, я также привязан системой, как и Демон. Да и нет никакой гарантии, что жизнь с чистого листа снова не заведет меня в тупик.

Выхожу из машины, медленно бреду к дому. Останавливаюсь возле искусственного пруда, поскольку замечаю на террасе Марка и Василису. И нет, это, как всегда, неформальное общение. Прикуриваю сигарету, наблюдаю.

Марк развалился в кресле, девушка рядом, сидит на подлокотнике, что-то смотрят в планшете. Точнее, Марк показывает – Василиса комментирует. Смеются. Она всегда с ним легкая. Никакой скованности, как с другом. Шуточки, приколы, цепляют друг друга, заигрывают. И меня это напрягает. Всегда напрягало…Сейчас особенно. Ненормально, я бы сказал.

Как только она появилась в нашем доме, я обратил на нее внимание. Нет, точнее, не так. Она обратила мое внимание на себя…

Есть просто женщины – красивые, привлекательные, обаятельные, с изюминкой, с загадкой, стервы, милые. А есть такие, как Василиса. Яркие, привлекающие внимание с первого взгляда. О которых говорят: в них что-то есть. В Василисе много всего, и одновременно ты не понимаешь, что именно будит в тебе животное желание обладать. Наверное, непокорность, несмотря на кажущуюся доступность. Женщина – игра. Постоянная азартная игра. И сложная задача. Никак не могу решить эту теорему, от этого, вероятно, и зацепила.

Она играла, она флиртовала. Улыбалась своими невыносимо красивыми зелёными глазками. Будила во мне все самые грязные и извращённые фантазии. Таких женщин мало. Чтобы посмотрел – и сразу захотелось взять.

И я взял…

Глава 7

Василиса

Примерно раз в полгода, во мне просыпается маленькая девочка лет пяти. Ей хочется капризничать, плакать, на ручки, чтобы кто-то пожалел, решил все проблемы и купил вкусняшку. Ничего не могу с собой поделать. Иногда моя психика даёт сбой. Сегодня именно такой день. Просыпаюсь без настроения. Ничего не хочется. Я маленькая девочка.

Беру выходной. Мне положено. Нужно доехать в город. Но одна туда соваться я не решаюсь. Пару раз меня любезно сопровождал один из охранников, но нам было по пути. Сегодня все заняты.

Марк развалился на шезлонге возле пруда, читая книгу. Подхожу ближе.

– «Психология лжи. Обмани меня, если сможешь», – читаю вслух название его книги. – Ах, вот оно где ты учишься уверенно лгать и не краснеть.

Марк отрывается от книги, прищуривается, ухмыляясь.

– Я не учусь. Я уже могу преподавать.

– Ты реально считаешь себя таким офигенным?

– Да. Есть сомнение в моей ох*енности?

– Боже, как все запущено. Такой самоуверенный мерзавец, – закатываю глаза.

– Приятно познакомиться, – ухмыляется. – А ты чего такая красивая сегодня? – окидывает меня взглядом. Я не красивая. Просто сменила форму на рваные джинсы и белую рубашку с высоким воротником в мужском стиле. Волосы распустила, губы подкрасила. Маленькая девочка хочет быть ярче.

– Отвези меня в город, – внаглую прошу я. – Прокатимся в пару мест. И, так и быть, я прощу все твои косяки, подружка.

– Ох, мать моя женщина, – смеется. – Я водителем не подрабатываю. Что мне за это будет?

– Ну серьезно. Включи нормального Марка, помоги мне.

– Так бери такси. Я сегодня не водитель. Мне нельзя за руль.

– Кто тебе запретил?

– Вчерашняя текила, – подмигивает мне. – Нет, мне, конечно, плевать, могу и прокатиться, но, если тормознут менты, мой отец уже не отмажет, я и так последнее время в косяках по уши.

– Ясно, – сдуваюсь, присаживаюсь в кресло. Отменяется моя поездка, такси – не вариант.

– Вызвать такси?

– Нет, – качаю головой. – Мне нужен сопровождающий.

– Зачем? – Марк сводит брови.

– Не заморачивайся, – отмахиваюсь я. Беру его книгу, листая страницы. Маленькая девочка хочет топать ногами от досады.

– Так попроси Андрея. Думаю, он с удовольствием тебя покатает и сопроводит. Спорим на десять косарей – не откажет?

– Нет. Он мне не «подружка». За сопровождение придётся расплачиваться.

– Ой, ну учить меня тебя, что ли? Вроде большая девочка. Продинамь его. Пришло время расплаты, а у тебя голова заболела, и вообще ты не в настроении и не такая, – ржет Марк.

– И много тебя так динамили? Я смотрю, ты на опыте? – стебусь над ним.

– Меня не динамят. Забыла, я ох*енный?

– Ой, все, – отмахиваюсь, вручаю ему книгу и ухожу в сторону дома.

Сначала расстраиваюсь, понимая, что моя поездка сорвалась. Никто не виноват. Мои «монстры» преследует только меня, и никто не должен меня защищать. Но, проходя мимо кабинета Андрея, останавливаюсь. А собственно, почему бы и нет? Я же хочу его крови. Мне хочется тоже «насиловать». А Андрей Сергеевич у нас жаждет искупить вину. Так пусть расплачивается. Самое страшное уже произошло. Возможно, я снова нарываюсь и провоцирую. Но я уже говорила, что ненормальная. Моя шкала самосознания упала до минимума.

Стучу. Хотя сердце на мгновение замирает, а разум вопит, что у меня включился стокгольмский синдром и я сама иду в руки к своим страхам.

– Да! – раздается голос Андрея. Надеваю маску легкого цинизма и прохожу внутрь.

– Василиса? – мужчина немного удивлён. Естественно, я сама к нему пришла, чего раньше не делала. А, наоборот, сводила наши встречи до минимума, насколько это можно в моем положении. – Чем обязан?

– Мне нужна твоя… – исключаю слово «помощь». – Услуга.

– Услуга… – на его губах появляется легкая улыбка. Взмахивает рукой, призывая меня продолжать.

– Отвези меня в город в пару мест. Что-то типа сопровождения без вопросов и объяснений.

Андрей задумывается, заглядывая мне в глаза. В его взгляде интерес, азарт и недоверие.

– Откуда такое снисхождение? – цинично выгибает брови.

– Ну, нет так нет, – цокаю и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Стой! Сядь. Подожди минут пять, – указывает мне на кресло.

Триумфально улыбаюсь, разворачиваюсь, сажусь в кресло, достаю телефон, ухожу в соцсети.

Делаю вид, что мне безразличны его дела, но ощущаю каждое движение мужчины. Дело в том, что я ему не доверяю, а значит, не могу расслабиться в присутствии Андрея.

Он проходится по кабинету, шелестит бумагами, стучит по клавиатуре ноутбука. Я даже чувствую его взгляд и слышу глубокие вдохи. Глотает воздух так, словно ему не хватает кислорода, как и мне в его присутствии. Тоже неосознанно глубоко вдыхаю, пробуя запах воздуха в кабинете. Пахнет недопитым и давно остывшим кофе, немного табаком, не сильно – Андрей всегда курит в открытое окно, парфюмом – что-то древесное, немного пряное. Я помню этот запах на своем теле, когда долго отмывалась в душе. Запах будит во мне волну негативных эмоций. Маленькая девочка внутри меня сегодня нестабильна в своих эмоциях и начинает истерить. Накатывает волна обиды и душевной боли. Хочется порыдать и покричать на этого подонка. Но я стискиваю зубы. Он говорил, что я бездна, и я столкну его в эту бездну. Только лететь он будет один, пока не разобьётся.

Кусаю губы, поднимая глаза, когда наступает тишина. Андрей смотрит на меня. Внимательно, не моргая. В серых глазах плавится сталь. Так смотрят, когда… Нет, мои персональные монстры смотрели на меня по-другому, но…

– Поехали, – немного хрипло произносит Андрей. Поднимается с места, снимает галстук, расстёгивает пару верхних пуговиц на рубашке, надевает пиджак и открывает дверь, пропуская меня вперед. Выхожу. Андрей идет следом. И некомфортно, оттого что этот мужчина дышит мне в спину.

Опасную игру я затеяла.

Андрей – сама галантностью, открывает мне дверь своего внедорожника. Сажусь, пряный аромат мужского парфюма усиливается в замкнутом пространстве салона автомобиля. Он душит меня.

Андрей садится за руль и медленно выезжает за ворота. И вот мы вдвоем в замкнутом пространстве. Нет, я не боюсь этого мужчину. Есть чудовища в сотни раз страшнее, но меня все равно душит наша близость. Открываю окно, впуская в салон летний теплый воздух. Подставляю лицо ветру, волосы развиваются. Дышу.

– Закрой окно, – спокойно просит Андрей. – Если тебе душно, я включу кондиционер.

– Кондиционер не поможет. Меня душит твоя близость.

– Ты сама выбрала эту «близость». Я всего лишь исполняю твою просьбу.

– Да, поэтому окно останется открытым. Мне нужна иллюзия свободы.

– Это не иллюзия. Ты и так свободна.

– Пока ты рядом – нет…

– Ты не находишь это ненормальным?

– Нахожу, – выдыхаю я. – Если тебя это напрягает, то можешь остановиться, и я выйду.

– Ладно, поиграем в твои игры, – немного азартно выдает он, ухмыляясь. – Куда едем?

– Пограничный переулок, дом четыре, – диктую адрес.

– Окей. Можно вопрос?

– Нет.

– Зачем тебе нужно мое сопровождение? – игнорирует мой запрет. – Я неприятен тебе, но…

– Правила нашей игры таковы: ты не задаешь вопросы – я не отвечаю.

– Я могу озвучить свои правила.

– Нет, Андрей Сергеевич, эта игра в одни ворота.

– А не много ты на себя берешь, детка? – цинично ухмыляется.

– Мне кажется, что ты уже взял с меня очень много. Теперь моя очередь.

– Предлагаешь отработать кармический долг?

– Назовём это так. Включи музыку – не хочу больше разговаривать, – снова подставляю лицо ветру.

Глава 8

Андрей

В тот день…

В тот день, когда я допустил ошибку, еще не осознавал, что это приведет к столь фатальным последствиям. У Дины был день рождения. И день смерти Карины…

Тяжело, невыносимо тяжело понимать, что день рождения дочери стал для нее днем утраты матери. Можно винить в этом разные обстоятельства: судьбу, рок, клинику, медсестер, врачей, даже саму Карину, которая подрывала свое здоровье. Но…

Но со временем я все больше осознаю, что виноват именно я. Вся ответственность лежит на мне. Как я справляюсь с этой непосильной ношей? Плохо. В большинстве случаев стараюсь отвлечься, погружаясь в работу. Механически выполняю задачи, забиваю голову мыслями о делах и новых заботах. Но именно в этот день меня накрывает. Что-то ломается внутри, словно по расписанию, как по щелчку пальцев.

Никто никогда не говорил Дине, что день ее рождения, который она ждет весь год, совпадает с днем ухода ее матери. И никто никогда не скажет. Я сделаю все возможное, чтобы защитить дочь от этой правды.

Фактически, это просто день рождения. Но каждый год я прилагаю все усилия, чтобы сделать его для дочери самым счастливым и значимым днем. И я продолжу делать это.

Весь день провожу с Диной, среди ее друзей, шаров, подарков и аниматоров. Улыбаюсь, смеюсь, но внутри меня все горит, разъедая внутренности. Ради своего ребенка я улыбаюсь, прижимаю ее к себе, вдыхаю детский запах и понимаю, что никогда не расскажу ей, что в этот день ушла ее мать. В свидетельстве о смерти стоит другая дата. И когда Дина подрастет, она, возможно, никогда не узнает правду.

Честно ли это по отношению к дочери?

Должна ли она знать правду?

Возможно, я эгоистичен, но я стараюсь защитить ее от боли, как умею.

Нечестно по отношению к дочери?

Снова пытаюсь замазать свои грехи?

Пусть так…

Весь этот день я провел с дочерью. Уехал, только когда Дина уснула, обнимая щенка, которого я ей подарил. Бухать начал уже по дороге в усадьбу, глотал алкоголь из горла за рулем машины. Когда въезжал в усадьбу, бутылка коньяка опустела. Я был пьян. Парадокс в том, что мой организм понимает, что он пьян только затуманенными мозгами, планку срывает, границы дозволенного стираются, но внешне я выгляжу абсолютно трезвым. Походка уверенная, речь ровная.

Прохожу в дом, направляюсь к своему кабинету, где открываю еще одну бутылку коньяка. Мне мало этого опьянения. Нужно нажраться в хлам, чтобы погасить раздирающий жар внутри, чтобы ни одной мысли в голове и полное бессознание.

И вот я опять глотаю алкоголь из горла новой бутылки. Василиса сама пришла ко мне. Я разбил эту чёртову бутылку о стену. Василиса убирала осколки моей ярости. Как всегда, вызывающая. Даже эта чертова серая форма сидела на ней, как что-то пошлое, обтягивая ее тело. Идеальное тело. Нет, ее идеальность не в больших размерах груди и задницы. Ее идеальность в утонченных формах, в гармоничности. Не худая, как сейчас это модно, но без лишнего веса. Во всем гармония. Все при ней. Грудь, бедра, талия, ноги – все, как надо, натуральное и привлекательное. Губы немного пухлые, капризные, волосы цвета карамели, и глаза зелёные, дурманящие, манящие, обещающие бездну, в которой она меня утопит.

Я и раньше это замечал. Рассматривал, изучал, не скрывая, внаглую. И Василиса позволяла. Каждая женщина всегда понимает, что нравится мужчине. Не нужно разговаривать, объяснять, признаваться, ухаживать. Притяжение чувствуется во взглядах, жестах, вздохах. Василиса улыбалась и заигрывала. Всегда яркая, несмотря на то, что без макияжа, живая и манящая, из тех женщин, которые сразу обращают на себя внимание.

Меня переклинило. Я захотел ее взять. Просто пьяная похоть. Хотя нет, похоть родилась задолго до того дня, почти сразу, как только эта женщина переступила порог дома.

Я предложил ей плату за удовлетворение моей похоти. Вот так, напрямую и цинично, без лишних реверансов. Давно привык к такому формату. Все честно, как на рынке: я плачу за секс, без романтики, чувств, обязательств и привязанности.

Мне казалось, детка играет и набивает цену. Слышались в ее тихом «нет» кричащие «да», но я стою дороже. Поднял ценник – девочка и правда того стоила. Мне казалось, ее сопротивления и грубый отказ – это торги. Заводило и подогревало ее сопротивление, возбуждало то, как она бьётся и расцарапывает мои плечи в кровь. Все, словно в пелене животной похоти.

Цепляло то, что еще ни одна женщина настолько меня не заводила. Я трахал ее, как одержимый, ничего не замечая, и охреневал от кайфа и ощущений, которые дарила мне эта женщина. Наваждение какое-то – как наркотик – глотнул её и не смог остановиться.

Когда Василиса прекратила сопротивляться и стала меня принимать, я вообще съехал с катушек. Казалось, она тоже получает своё извращённое удовольствие.

Но мне казалось…

В себя я пришёл только после. На следующее утро.

Сожалею? Да. Но…

Я изнасиловал?

Да.

Мое опьянение и фантазии не в счет. Это не оправдание. Я всегда адекватно воспринимаю свои поступки и готов взять ответственность. Только вот Василиса ни хрена не похожа на жертву насилия. Или она ненормальная, или я что-то не понимаю в этой жизни.

Готов был расплатиться. А чем я мог искупить вину? Только деньгами. Ну нет другого варианта. Мое «прости, я был пьян» прозвучало бы лицемерно.

Кому от этого стало бы легче?

Оставались только деньги.

Да, я пытался замазать свой грех деньгами. Мне действительно стало бы легче, если бы она их взяла. Но Василиса жёсткая девочка, она швырнула этот откуп мне в лицо. И мой гештальт не закрылся.

Дальше стало только хуже. Проще было бы, если бы я больше не видел Василису. Но она рядом, и каждый новый день напоминает мне, какое я дерьмо. Девочка отыгрывается. Я по-своему глотаю. Никогда, ни одной женщине не спускал такое обращение со мной, а ей прощаю. Принимаю ее ответные реверансы.

Но мне снова не стало легче. Что может быть проще – уволить ее к чертовой матери и забыть. Но это не проще. Не могу и не хочу терять Василису из виду.

Пытался не думать о ней. Ни единой мысли, но долго не выдержал. Она здесь, рядом, если я не вижу ее, то чувствую запах. Такой нежный, сладкий, жасминовый аромат. Он душит меня, и я с удовольствием задыхаюсь. Это снова одержимость. Пока непонятная мне. Я в очередной раз ее хочу. Нет, уже не просто трахать, хочу намного больше. Нормально хочу, несмотря на то, что дал себе слово – никогда не пускать женщин в себя. Василису тоже не впускал, но она меня не спрашивала, хочу ли я. Просто ворвалась в мою голову. Играет.

Снова играет и провоцирует, мать ее!

И я ведусь, как мальчишка. Потому что не могу иначе. В ту ночь эта женщина что-то со мной сотворила такое… И я уже готов играть по ее правилам, принимая все. Хотя где-то внутри меня есть понимание, что уже невозможно сгладить все то, что я сотворил. Эта девочка всё-таки кинет меня в бездну, но лететь я буду один, на самое дно. Отыграется детка. Уже начала. Почувствовала мою слабость. Я снова выбрал не ту женщину… Но кармические долги нужно отрабатывать. Если ей от этого станет легче, то я готов.

Глава 9

Андрей

Паркуюсь возле дома. Василиса молча выходит, не сказав мне ни слова. Окей, холопы должны молчать и исполнять распоряжение барыни.

Осматриваюсь – не нравится мне ни этот район на окраине в промзоне, ни сам дом. Большой, но совсем не ухоженный: ворота ржавые, вокруг все заросшее, штукатурка осыпалась, окна грязные, словно их не мыли годами. Странное, совсем не приятное место, сильно напрягает. Особенно то, что там сейчас Василиса. Но если я вмешаюсь и внаглую пойду за ней, Василиса этого мне не простит. Я никто в ее реальности. Нет, чувства она все же ко мне испытывает. Только это чувства ненависти и презрения. Заслужил. Да… Хаваю.