Сказки с базаров
- -
- 100%
- +
«Так чтó, или теперь я король?» – сказал он себе и улегся на шелковое, расшитое драгоценным шитьем покрывало. В смущенье и недоуменье – чему приключиться далее, он полуприкрыл глаза и притворился, что спит. Через несколько минут он услышал слабый шуршащий звук и увидел, как в комнату проскальзывает королева. На лицо ей упал лунный луч, и Олег увидел, что она преизрядно переменилась, хотя всё еще оставалась в королевских уборах. Ее лицо преображалось у него на глазах, и через миг она стала гигантской зеленой змеей.
Он вскочил и обхватил тварь за шею. Держа ее крепкой хваткой, он дотянулся до своего кинжала и отсек ей голову. В тот самый миг, как была убита змея, снова появилась прекрасная молодая королева. Чары разрушились, зло рассеялось, а с ним – все воспоминания о печальных событиях. В королевстве снова всё было прекрасно.
Итак, напрочь позабыв собственную жену и брата, юноша воцарился в этом городе белого алавастра, чтобы вместе с королевой править страной, как если бы никогда ничем другим и не занимался.
Между тем, на речном берегу на рассвете солнца, в тревоге и страхе, Тиморз разыскивал брата, но не нашел никаких следов. Он вернулся к своей невестке, и по его лицу она поняла: случилось неладное.
«Наверное, дикий зверь унес в лес Олега, или, может быть, крокодил утащил его в реку», – молвила она и горько понурилась.
«Пожалуй, я снова вернусь к реке. Может быть, он сейчас там объявится», – сказал Тиморз. И вот он оставил ее и сундучок с драгоценностями под деревом, и снова пошел, и чая и не чая, что брат его жив. Когда он дошел до реки и понял, что брат его так и не появился, он зарыдал, и слезы, что ронял он из глаз, превращались в перлы – по той причине, что он поел от волшебной рыбы.
Тут как раз плыл мимо на лодке лодочник и увидел рыдающего юношу, возле которого, было похоже, что грудой насыпан жемчуг. «Ага, – сказал он себе, – интересное дело». Воровато он причалил к берегу и, застигнув того врасплох, схватил Тиморза, связал его и бросил на дно лодки.
«Прошу тебя, отпусти меня, – говорил Тиморз, роняя в лодку всё новые перлы, – потерялся мой брат, и на опушке леса осталась одна-одинешенька моя невестка».
«Нет! Я заберу тебя с собой, и ты составишь мое достояние, о юноша», – отвечал жестокосердый лодочник и поплыл вниз по реке к своему дому.
Там, в темной каморке, бедный юноша часто рыдал над выпавшей ему на долю судьбой и, таким образом, всякий день добавлял жемчуга в груду. Злокозненный лодочник каждый день носил жемчуг продавать на базар, говоря, дескать, он ловит жемчуг в реке.
Между тем, на опушке леса жена Олега произвела на свет мальчика со странным родимым пятном на руке в форме удода. Хоть и была она в страхе и одиночестве, прошло время, и она про свой страх позабыла. Припевая над ним, она баюкала младенца, меж тем как солнце всё выше всходило на небе. Скоро она спалá.
И вот, к опушке тропического леса подошел один человек, который был префектом полиции в этих краях. Был он бездетным, и когда он увидел бедную женщину в сбившейся в беспорядке одежде, спавшую у тропы с ребенком в объятьях, он решил похитить дитя. Тихо взял он спящего мальчика из рук его матери и скрылся в лесу.
Ужас, который испытала жена Олега, когда проснулась, едва ли можно вообразить: совершенно одна и притом пропавший младенец. Весь тот день она пробродила в лесу без еды и питья, рыдая и призывая на помощь, пока не зашла в самые дебри и совершенно не заблудилась.
В ее скитаниях по лесу ее подобрали некий старик с женой, жившие на лесной поляне, приняли ее и пеклись о ней так, как если бы она была им родная кровь.
Прошло два года… Лодочник, так долго державший Тиморза в неволе, заболел и умер. Тиморз сумел бежать, взяв с собой мешок жемчуга, который нашелся в доме. Продав жемчуг в соседнем городке, он странствовал и странствовал, пока не обнаружил себя у опушки леса, как раз там, где потерял и брата и невестку. Никого не было видно, и тогда он сел, прислонясь спиной к дереву, недоумевая, в какую сторону ему теперь податься.
Не прошло, казалось, и нескольких минут, как из лесу появился старик и с ним молодая женщина. «Здесь я и потеряла мужа и деверя в ту ночь, как родился мой мальчик», – говорила она. И тут ее взгляд упал на Тиморза, и она бросилась ему в объятья.
«О драгоценнейшая сестра, – заговорил он, – какое чудо, что я тебя так нашел, больше двух лет спустя, как меня схватили и увезли». И он поведал ей свою повесть от начала и до конца.
В свой черед, и она рассказала ему, как случилось, что она живет с той четой стариков, и что в этот день она пришла показать старику то место, где они были все вместе два долгих года назад.
«Теперь иди со своим деверем и ищи мужа и ребенка, – сказал старик, – ибо я уверен, что они живы. Твой долг найти их, где бы они ни были». Они попрощались, и он повернул обратно в лес.
В тот же самый день, беспамятный Олег, который уже больше чем два года процарствовал королем, решил отправиться на охоту на своем слоне и чуть погодя приехал на то же самое место. Как только он увидел две фигурки, сидевшие на поваленном стволе, память к нему возвратилась, и он их узнал. Он опустил слона на колени и радостно встретился с женою и братом.
«Идемте со мной в мое королевство, о мои милые!» – воскликнул он и так засмеялся в восторге, что из уст его посыпались алмазы.
«Но я не могу пойти с тобой, пока мы не нашли нашего сына», – вскричала его молодая жена. Тут же на этом месте все трое обещались исходить весь край вдоль и поперек в поисках младенца.
Едучи в драгоценном паланкине на спине слона, наконец добрались они до дома префекта полиции, где в саду играл маленький мальчик. Как только взгляд юной матери упал на мальчика, она тут же узнала в нем своего сына, из-за родимого пятнышка в форме удода на правой его руке.
Олег опустил слона на колени, и, прежде чем префект полиции или его жена узнали, в чем дело, они подхватили мальчика, посадили его в паланкин, и слон унес их всех прочь. Проделав долгий путь, слон привез всех четверых в королевский дворец белого алавастра, и навстречу к ним вышла прекрасная королева.
«Кто все эти люди, о мой повелитель король?» – спросила она Олега, при виде их всех, спускавшихся со слона.
«Это долгий рассказ», – ответил он. Все они вошли во дворец, и он поведал ей свою повесть, от начала и до конца. «И вот, – продолжал он, – это первая моя жена. Итак, хотя ты королева, любимая у меня будет она, вы же обе должны быть как сестры друг другу».
Тут женщины обнялись, и обе ему обещали свою верность и преданность, до того часа, пока все они будут живы. И таким образом и они, и два брата счастливо зажили в том далеком-предалеком королевстве, и уста их во множестве рассыпали алмазы, смеясь, но перлов больше их глаза не наплакали, ибо все они пребывали в приятнейшей жизни до конца их земного существованья.
Бедняк-птицелов и говорящая птица
Когда-то, недалеко от Стамбула, жил один бедный человек. Он приноровился промышлять ловлей птиц, раскидывая в лесу на деревьях сети и потом относя птиц на продажу в ближайший городок.
Однажды изловил он прекрасную золотистую птичку с красным клювом, желтым хвостиком и серебряным колокольчиком на правой лапке.
«Освободи меня из сетей, отец, – заговорила птичка, – ибо я не простая птица, и, если ты отпустишь меня на свободу, я помогу тебе, и ты наживешь добра».
И вот, этот молодец, чье имя было Мехмет, никак не мог поверить своим ушам, когда услышал, что птичка говорит человеческим голосом. Наконец он спросил: «Как это так, чтобы такая птица, как ты, умела говорить и, однако, могла оказаться настолько глупой, чтобы угодить в мою сеть?»
«Увы, – отвечала птичка, – я не смотрела куда лечу, вот и увязла обеими лапками. Моя госпожа, а она принцесса, охотилась в лесу со своими братьями, я же сидела довольная у нее на руке. Вдруг с неба на меня бросился ястреб, и, в страхе слетев с запястья моей госпожи, я залетела в самую темную чащу леса. Принцесса будет в отчаянье от моей пропажи, ведь она привыкла мне поверять все свои сокровенные мысли, и она научила меня говорить, чтобы я была для нее за подружку».
«А ты не пойдешь ко мне жить в мою хижину и со мной разговаривать?» – спросил Мехмет.
«Ах, нет-нет! – отвечала птичка. – Ты должен немедля вернуть меня моей госпоже. Она будет по мне очень скучать и наградит тебя множеством золотых монет, когда ты меня возвратишь целой и невредимой».
«Но как я сумею, бедняк-птицелов, пройти во дворец такой великородной госпожи, как твоя хозяйка?»
«Позволь мне сесть к тебе на плечо, и я покажу тебе дорогу, – молвила птичка, – но прежде дай мне попить воды и поклевать зернышек, так как я чуть жива от голода и жажды».
И вот птицелов принес птичку в хижину и дал ей попить воды. Он взял зернышек себе на ладонь, чтобы птичке было удобно клевать, усевшись к нему на запястье. Подкрепившись, птичка сказала:
«Теперь ты должен отнести меня к моей госпоже. Я не могу туда долететь из-за того, что в небе ястреб и дворец отсюда за много миль».
И вот Мехмет облачился в свое рваное платье и обулся в свои заплатанные сандалии и пустился в путь. Птичка примостилась у него на плече и показывала дорогу. Наконец они подошли к огромной горе, и извилистой тропой Мехмет полез в гору, пока они не приблизились к прекрасному замку из красного порфира.
«Постучи в дверь и спроси начальника стражи», – велела птичка, когда они подошли к громадной, утыканной медными остриями двери в дворцовой стене. Мехмет так и сделал, и начальник стражи, в черных усах и с глазами, как черные бусины, сразу на него раскричался: «Кто ты такой, что смеешь обращаться ко мне, ты, о мошенник и оборванец?»
«Я принес назад птицу принцессы», – отвечал Мехмет, что заставило начальника стражи отворить громадную дверь, которая вела во дворцовый двор.
«Ах так, ты принес? Давай мне птицу и прочь отсюда, не смей сделать ни шагу дальше», – заявил начальник стражи.
«Принцесса богато вознаградит за мое возвращение, – прощебетала птичка, позванивая серебряным колокольчиком. – Тебе надлежит его пропустить, о начальник стражи, или моя госпожа об этом узнает».
Как только начальник стражи услышал эти слова, от жадности глаза у него округлились как плошки.
«Тогда я потребую награду себе», – вскричал он.
Но принцесса Ниновар, свесившись со своего балкона, увидела, что происходит, и захлопала в ладоши от радости. «Миленькая моя золотая птичка вернулась», – воскликнула она и сбежала во двор, тесно окруженная своими девушками-рабынями.
Когда начальник стражи увидел ее, его лицо налилось красной краской. Тут принцесса Ниновар снова усадила свою любимицу к себе на запястье и попросила Мехмета поведать ей всю историю.
«Ты получишь столько золотых монет, сколько сможешь унести, – молвила принцесса Ниновар, – поскольку я бы ни за что на свете не рассталась со своей говорящей птичкой. И какое твое ремесло?» – продолжала она, посмотрев на него и увидев, что он красивый и ладный парень, и вовсе не обратив внимания на его оборванное платье и разбитые сандалии.
«Я птицелов, твое Высочество, – отвечал он, – и живу в лесу. Каждый день я раскидываю сети на птиц и, когда поймаю столько, сколько достаточно, продаю их в городе».
«Ну, – сказала принцесса, – с этого самого дня ты больше не птицелов, ибо тебе надлежит присматривать за птичьей вольерой в нашем дворце».
Был призван великий визирь. Препроводив Мех-мета, он отсыпал ему сто золотых монет и снабдил его добрым количеством нарядного платья, подобающего его новому месту. Принцесса же направилась к братьям и оповестила их, что замуж она пойдет за Мехмета, и не за кого другого, или останется незамужней и в одиночестве до конца своих дней. Она так настаивала на своем, что братья ее согласились и задали большой пир в честь свадьбы сестры.
И вот так Ниновар и Мехмет поженились и с того дня и впредь счастливо жили в огромном дворце, высящемся над Босфором.
Сказки из Персии
Царевна Фероза и конь-королевич
Когда-то давным-давно жила в царстве Ирана прекрасная царевна, звавшаяся Фероза, что значит «бирюза». Она обитала в громадном замке, стоявшем на высокой горе, и ей очень одиноко жилось. Сколько сама себя помнила, она так и жила в замке, и играла на мраморных полах женской половины, где царствовала ее мать, шахбану. Ее отец, шахиншах, или Царь Царей, находился в дальнем отъезде, проведывая крайние пределы своих владений, и она по нему скучала. Ее мать была столь вельможная госпожа, что не имела времени поиграть с дочкой. Она любила лишь принимать визиты от королев других стран да выбирать новые украшения, да обсуждать новые наряды.
Зато отец Ферозы всегда с ней играл и обучил ее шахматам. Но когда шахиншаху случалось бывать в отъезде, то не оказывалось никого, с кем бы царевна могла поиграть в шахматы, поскольку все царедворцы всегда и неизменно проигрывали ей каждую партию из почтения перед ней.
И вот, однажды, царевна переоделась в мальчишеское платье и в стеганый кафтан и, взяв любимого своего коня Салема, отправилась на поиски отца.
Она ехала всё дальше и дальше, пока не достигла берега могучих вод белой реки. Течение было столь сильным, что она испугалась, но лихой Салем, один из боевых скакунов ее отца, отчаянно ринулся в воду и вынес ее на другую сторону. На том берегу стоял уродливый маломерок-дэв, тварь из числа чудовищ. С зубищами, острыми, что у крокодила, и в шерсти, густой и черной, что медвежья шкура.
«О человек, – заговорил дэв, – сделай мне одолжение, и у тебя будет всё, чего ты ни пожелаешь».
«Чего же ты хочешь?» – смело спросила царевна Фероза, так как она не хотела показать дэву, что испугалась. Спешившись с коня, она храбро стояла перед жуткой тварью.
«Передай весть моему брату, он живет вон в том замке, – повелел дэв, указывая на многобашенный замок, возвышающийся вдали на вершине холма, – и ради меня он пожалует тебя всем, чего ты ни спросишь».
«Хорошо, – отвечала царевна, изъявляя согласие. – Что это за весть?»
«Когда попадешь в крепость, скажи моему брату, что я превратил шахиншаха в речной камень-окатыш, и вот он у меня тут, в кошеле, и я сам стану вместо него царем надо всем Ираном. Будь любезен, проси его ко мне препожаловать в день, когда я взойду на престол, что будет праздноваться в стольном городе Исфахане через шесть дней. Тогда этот превосходный из братьев исполнит твое желание. Садись теперь на коня, и – в дорогу».
Остолбеневшая Фероза молча села в седло и поехала в горную крепость второго дэва. Как ей спасти своего отца, который теперь лежал в кошеле у первого дэва, превращенный в камень-окатыш? Она старалась что-то придумать, но ничего не приходило на ум. Быстрый как ветер, мчался вперед ее лихой конь, и вскоре они стояли под воротами крепости, большой и могучей.
«Отворяй, о дэв, – вскричала царевна, хотя сердце выпрыгивало у нее из груди, – я несу тебе весть от твоего брата с белой реки».
Ворота немедленно распахнулись, и появился другой дэв, с видом еще уродливее и злее, чем первый.
«Входи, мальчуган! – проревел он. – Отведай моего гостеприимства. Какую весть ты принес мне?»
«Твой брат просит тебя пожаловать в его восшествие на престол в Исфахане через шесть дней, ибо он полонил шахиншаха и умышляет занять его место».
«О, превосходно, – заявил дэв. – Вот, садись на этот диван и погложи мяса на этой кости, вижу, ты голоден. Спрашивай, чем тебя отдарить?»
«Я хочу волшебную саблю, чтобы секла вражьи головы, как удар молнии», – молвила царевна.
Дэв долго хохотал громким хохотом. «Славно сказано, мальчуган, ты получишь ее, – проревел он. – Ты храбрый удалец и заслуживаешь саблю».
Едва лишь он вымолвил эти слова, как царевна ощутила тяжесть в правой руке и увидела, что держит саблю с благородным дамасским клинком. Вложив ее в ножны, царевна вскочила в седло.
«Стало быть, на коронации встретимся!» – хохотал дэв, когда Фероза поскакала прочь.
Скакала она, скакала, и наконец достигла берега белой реки. Вот и первый дэв, рассевшийся на воловьей шкуре. Царевна возвышалась над ним, сидя в седле на Салеме.
«Молодец, мальчуган, – прорычал дэв. – Ты получил награду?»
«О да», – отвечала царевна, обнажая саблю. А когда дэв шаг шагнул, чтобы взглянуть поближе, быстро, как удар молнии, она снесла ему голову. Соскочив с седла, она обшарила у него карманы, нашла кошель с камнем-окатышем, что был ее несчастным отцом, и уплыла с ним обратно за реку.
К тому часу наступила ночь, и Фероза схоронилась в пещере, укрывшись своим стеганым кафтаном, Салем же встал при входе, неся дозор при своей госпоже.
Проспав до полуночи, она очнулась и увидела диковинный свет в конце пещере. Некий голос звал: «Проснись, о царевна, проснись и внемли мне, твоей пэри-хранительнице».
Царевна вскочила на ноги и увидела прекрасную пэри, одетую сверкающим золотом в красном средоточье огня. «Дай мне камень-окатыш, о царевна, – молвила пэри. – Я помогу тебе вернуть твоему благородному отцу его человеческий облик».
Царевна вот-вот и отдала бы камень, когда Салем, с диким ржанием, ткулся мордой ей в руку, и речной окатыш скатился на землю. «Нет, нет, о царевна, – прорек громким голосом конь, – тут нет никакой пэри – а только дэв женского полу, она хочет добраться до шахиншаха».
Меж тем как конь прорицал, огонь исчез, и прекрасная пэри превратилась в мерзейшую женщину, которая также испарилась с шумом, подобным змеиному шипу.
«Но ты обладаешь речью! – вскричала царевна Фероза. – О, помоги мне отыскать этот камень, он скатился на землю».
«Вот он», – отвечал конь, взяв речной окатыш зубами.
Царевна бережно спрятала его в карман.
«Как это так, что ты можешь говорить человеческим языком, хотя ты и животное?» – спросила царевна.
«Я зачарованный королевич, – отвечал ей конь. – На меня наложили чары в день моего восемнадцатилетия, по причине того, что я заносчиво говорил с чародеем». Гордо он тряхнул своей гривой. «И быть мне в этом облике заключенным, пока меня не избавит любовь ко мне дамы».
«О, да случится это в доброполучный час, – проговорила царевна, краснея. – Но сейчас, позволь мне, о добрый конь, сесть верхом, и поскачем к мудрой ведунье Исфахана, чтобы найти способ снова обратить милого моего отца в шахиншаха».
Царевна снова вскочила в седло, и конь понесся с ней через всю страну, пока не прибыли они, наконец, в Исфахан. В высоком, забранном ставнями доме жила мудрая ведунья Исфахана. Волосы у нее были белы, нос у нее был крючком, что клюв попугая, а платье ее, зеленого аксамиту, заткано было розовыми розами Шираза.
Когда наконец царевна оказалась в ее ведовском покое, старуха выслушала всю повесть, не проронив ни слова. Потом она молвила: «Я знала, что ты придешь, ибо еще не прошло и часа, как я смотрела в свое волшебное зеркало. Да, у меня имеется специальный порошок, чтобы вернуть возлюбленному шахиншаху его собственный вид. Я должна бросить несколько гранул в жаровню».
Усталая до черноты, удивленная царевна в оторопи наблюдала за тем, как творила ведунья свою волшбу. Прежде всего, камень-окатыш положен был на пол и вкруг него был начертан магический знак царя Сулеймана. Вслед за тем щепоть волшебного порошка была брошена на рдеющие уголья. Несколько тихо произнесенных слов, и огонь полыхнул красным, потом синим. Скоро, к великой радости, царевна видела вставшего перед ней отца. Ведунья упала на колени, но шахиншах поднял ее на ноги.
«За это тебе наполнят твой рот драгоценными самоцветами, и не единожды, о добрая матушка», – объявил единодержец.
Старушенция залопотала от радости.
Царевна с отцом вернулись во дворец, и лихой конь взржал от удовольствия, когда царевна поцеловала его лунно-светлые уши и гриву.
«Я тебя люблю, о милый конь-королевич», – тихо вымолвила она.
Едва лишь вылетели у нее эти слова, как конь исчез, а перед ней встал высокий и статный королевич, прекрасный, как всякий царевич на свете. И вот, они поженились, и семь дней и семь ночей шло празднество и ликование во всех городах Ирана.
Ткач и дэв
Некогда, в давние-предавние времена, жил в старом Нишапуре один бедный ткач, по имени Абдуль Латиф, чья жена, Фатима, то и дело ему говорила: «Вот будь у тебя две головы и две пары рук, о Абдуль Латиф, было бы у нас куда больше тканей и куда больше денег на всякие траты».
Однажды вечером, в одиночку во всю стуча на своем ткацком стане, Абдуль Латиф обнаружил маленького дэва, застрявшего в его мотках шерстяной пряжи.
«Помоги мне выбраться из этой путаницы, и, чего ты ни пожелаешь, я тебе это дам», – заговорил дэв.
Ткач помог дэву избавиться от мотушек, и дэв на это сказал: «Пожелай от меня чего хочешь, и я тебе это дам».
«Жена моя, Фатима, полагает, что мне следует иметь две головы и две пары рук, – отвечал ткач. – Мог бы ты это исполнить?»
«Готово, – отвечал дэв. – Если это то, чего ты желаешь».
Абдуль Латиф взглянул в зеркало и увидел, что у него две головы и две пары рук. Он помчался по городу с криком: «Смотрите, смотрите, что приключилось!» И все люди повыскакивали из своих домов и закричали: «Дэв! Дэв!», думая, что он демон. Они побили его палками и камнями и прогнали его из города, и больше его никто никогда не видел.
Итак, если тебе подвернется случай исполнить на выбор одно желание – хорошенько подумай, делая выбор.
Водонос и три грецких ореха
У дальних пределов Персии жил один бедный водонос со своей женой. Каждый день горевали они и сетовали, что у них нет детей, закончив же свой дневной труд, обычно водонос шел и усаживался под ореховым деревом. Там он дремал, и в дремоте ему обычно мечталось, что вот у него трое ладных сыновей, которые будут покоить их старость.
Как-то вечером он вымолвил: «О грецкий орех, будь у нас с женой трое сыновей поддерживать нас на старости лет, мы были бы самой счастливой четой на свете».
А дерево, под которым он сидел, было волшебным деревом, заколдованным самим Сулейманом; и когда он договорил эти слова, рядом с ним упали три грецких ореха. Они раскололись, и в каждом оказался совершенно сложенный мальчик. Выходя один за другим, они окликали: «Вот и я, о отец, дай мне имя».
Итак водонос нарек их именами Мубарак, Масуд и Рашид. Исполненный радости, повел он их к жене. Очень быстро мальчики подросли – скоро они стали более рослыми и сильными, чем их родители. Водонос им сказал: «Отправляйтесь по белу свету, о сыновья, и заработайте достаточно денег, чтобы покоить нас с матерью в остаток наших дней».
И вот они пустились в дорогу, взяв с собой зачарованный козий мех с водой и недельный запас хлеба. Шли они, шли, пока не пришли, к закату седьмого дня, в огромный город. Все жители были одеты в траурные одежды, и все женщины были в слезах. «Что такое стряслось в этом городе? Почему все такие печальные?» – спросил Мубарак.
«Похитили трех дочерей нашего короля, и мы их оплакиваем, ибо наш король добрый и благородный, и нет принцесс прекраснее во всем краю», – сказала одна старуха, шмыгая носом в своем покрывале.
Мубарак, Масуд и Рашид пошли во дворец и спросили, можно ли видеть великого визиря. «Скажите его превосходительству – мы найдем принцесс».
«Что? Как вы посмели, вы, трое голодраных мальчишек, придти сюда и спрашивать нашего великого визиря, – закричал капитан стражников, – прочь отсюда, а не то мы снимем вам головы по самые плечи».
В тот момент король проходил мимо, на обратном пути из мечети – а была это пятница – и услышал слова трех юношей. Подняв руку, он просил их обратить свои вопросы к нему.
«Ваше высочество, – заговорил Мубарак, – мы с братьями хотим помочь вернуть обратно принцесс, так как мы слышали, что их похитили. Если вы поведаете, как всё это произошло, то мы отправимся и спасем их».
Король удивился, что трое простых деревенщин, вроде них, могли так открыто заговорить с ним, и они ему сразу понравились.
«Мои воины искали повсюду, и весь мой народ скорбит, как вы видите. Если вы найдете моих дочерей, все, чего вы ни попросите, будет вашим, – молвил он. – Благословения да пребудут на вас. Желаю вам поскорей их найти».
Троих братьев отвели на королевские кухни и дали им на неделю провизии. Потом они пустились на поиски трех принцесс.
Придя на перекресток дорог, они сели и стали решать, как им быть.
«Давайте разобьем здесь стоянку, – заговорил Масуд. – В первый день пускай один из нас отправится на запад, и один из нас – на восток. Третий останется здесь варить еду и отдыхать. Потом, на второй день, двое пусть идут на север и на юг, третий же останется готовить и охранять стоянку».
На том они порешили, и так шло неделю, но они не обнаружили никаких следов дочерей короля, и по всем четырем сторонам света никто не имел вестей, которые помогли бы братьям отыскать их. Они сидели вокруг костра, когда на огонь вышел какой-то усохший худой старик.