Триумфы и драмы русских балерин. От Авдотьи Истоминой до Анны Павловой

Кто же первая любовь Пушкина?

Спор идет давно. Одни называют первою любовью великого поэта Екатерину Бакунину, сестру его сокурсника по Царскосельскому лицею Александра Бакунина. Другие уверяют, что первой любовью была крепостная балерина Наталья Овошникова.

Балерина, опять балерина! Впрочем, Пушкин увлекался многими балеринами, многим посвящал стихи. Среди них такие известные имена, как Истомина, Телешева…

Но кто же первая любовь? Наталья? Это следует из «Донжуанского списка Пушкина».

Но почему-то не берется в расчет, что список тот в значительной степени шуточный.

Посмотрим, как и при каких обстоятельствах появился этот список, представляющий собой перечень женских имен без фамилий. В 1829 году Пушкин был в гостях у сестер Ушаковых, одной из которых он несколько раньше даже делал предложение и получил согласие родителей, но некоторые обстоятельства развели влюбленных. Так вот, еще в период сватовства нередко заходили разговоры о любви, о былых увлечениях поэта. Сестры интересовались, кому посвящено то или иное стихотворение. И тогда Пушкин взял да написал список женщин, которыми увлекался в минувшие годы, от самой первой любви. Первой, но не ранней! Для чего сделано уточнение, расскажу дальше.

А пока коротко о списке. В Википедии о нем говорится:

«Впервые списки были напечатаны в 1887 году в “Альбоме Пушкинской выставки 1880 года”».

Вообще все произведения, нет-нет да появляющиеся после смерти авторов, всегда вызывают некоторые сомнения.

Пушкин в образе монаха, искушаемого бесом, подпись: «Не искушай (сай) меня без нужды». Автопортрет, помещённый в альбоме Ушаковых сразу после донжуанского списка

Ну, допустим, в данном случае муж одной из сестер Ушаковых П.С. Киселев мог вполне владеть информацией. В биографическом очерке А.А. Венкстерна было указано: по объяснению П.С. Киселева (мужа одной из сестер Ушаковых) – это донжуанский список поэта, то есть перечень всех женщин, которыми он увлекался. Первой посвященной спискам работой явилась статья Н.О. Лернера «Донжуанский список». Популярность термин получил после одноименной работы П.К. Губера «Донжуанский список А.С. Пушкина», изданной в 1923 году в издательстве «Петроград». Широко известно также высказывание поэта в письме к В.Ф. Вяземской (1830): «Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена»; вероятнее всего, иронический характер этой цифры, вообще характерный для тона переписки Пушкина с Вяземскими (чуть выше в письме Пушкин сравнивает «первую любовь» со «второй»). Любопытно, что и сама княгиня Вера Федоровна, по-видимому, фигурирует в составленном Пушкиным списке из альбома Ушаковых.

Но это все уже касается самого Пушкина и его отношений с другими женщинами. Нас же интересуют непосредственно балерины как главный персонаж сборника, посвященного любовным историям этих волшебных слуг Мельпомены.

К примеру, если взять упомянутую Веру Федоровну, то тут тоже интересная история. Многие биографы называли ее возлюбленной Пушкина, а она была супругой его друга – князя Петра Андреевича Вяземского. Просто во время южной командировки – именно командировки, а не ссылки – Пушкина он оказался в Одессе в то время, когда там отдыхала княгиня Вяземская. Любовь в уединении? Как бы не так – Вера Федоровна подробно описывала мужу все, что происходило с Пушкиным, и даже в какой-то мере опекала его. Правда, есть и такое мнение: у Вяземских в семье сложились отношения весьма необычные для того времени. Они не только не препятствовали свободам друг друга, но даже порой делились впечатлениями от своих увлечений.

В своем Донжуанском – в некоторых документах Дон-Жуанском – списке Пушкин упоминал все же имена женщин в шутливой форме. Вряд ли он хотел на кого-то бросить тень. Потому и называл только имена. Это не Пабло Пикассо (о нем речь пойдет в одном из следующих материалов), который старательно записывал в свой дневник соблазненных им женщин, разделяя их на две категории. Одни у него звались «богинями», другие – «половыми ковриками». Думаю, комментировать тут нет необходимости.

Пушкин подобных пошлых делений не делал.

Первой в списке стоит именно Наталья. Среди ранних стихов Пушкина есть посвящение «К Наталье»:

Имеются в виду, конечно, не вокзалы, а «увеселительные сады с помещением для концертов и балов».

Поэт, мастер эпиграмм, признается далее…

Пушкин сравнивает себя с героем французского романа «Астрея» Селадоном, в котором писатель Оноре д’Юрфе (1568–1625) изобразил сентиментального влюбленного молодого человека. И как часто случается, имя этого героя, Селадона, стало нарицательным для волокит.

Кто же эта миловидная жрица Талия? В греческой мифологии существовала муза комедии и фривольной поэзии – Фалия, дочь Зевса и Мнемосины. Она изображалась с венком плюща на голове и маской в руке.

Датировано стихотворение, строки из которого приведены здесь, 1813 годом. А перевод с французского таков:

Этот эпиграф взят из «Послания к Марго» французского писателя, военачальника и изобретателя Пьера Амбруаза Франсуа Шодерло де Лакло (1741–1803). «Послание к Марго» – сатирическое произведение, в котором высмеивается фаворитка французского короля Людовика XV Мари Жанна Бекю, по мужу графиня Дюбарри (1746–1793).

Пушкин признался в любви, но не раскрыл предмета этой своей первой любви.

Ну а строки в завершении стихотворения: «Знай, Наталья! – я… монах!» еще раз указывают на то, что написано оно в лицейские годы, поскольку поэт нередко называл Царскосельский лицей монастырем.

В ту пору рядом с Царскосельским лицеем было имение графа Варфоломея Васильевича Толстого (1754–1838), действительного статского советника, камергера. Граф создал в Царском Селе крепостной театр, разгар деятельности которого пришелся как раз на лицейские годы Пушкина.

В этом театре среди крепостных слуг Мельпомены особенно выделялась балерина Наталья Овошникова.

Данных о характере отношений Пушкина с нею твердых нет. Но из стихотворений видно, что он не только созерцал прелести балерины издали. Какое-то общение было. Во всяком случае, такое, которое дало возможность поэту влюбиться.

И все же речь, скорее всего, идет о мечтах, воплотившихся не в быль, а в сон…

Поэт прямо признается, что видит ее «в пустом мечтанье».

Любопытный взгляд на отношения Пушкина с Натальей Овошниковой высказал в Интернете автор под псевдонимом doctor:

«Путь Натальи Овошниковой, несмотря на незначительность ее таланта, от маленького крепостного театра до петербургских сцен нам неизвестен, но он состоялся. Как актриса Наталья Овошникова не значится ни в одной первой роли: возможно, она не поднималась выше “кушать подано”. Но этим актрисочкам приходилось очень плохо, если они не “подрабатывали” у завсегдатаев кулис, к которым, несомненно, относился и молодой Пушкин. Иначе говоря, можно было бы считать Наталью Овошникову одной из порхающих бесчисленных “бабочек”. Но, как видно, в ней было нечто, что воскресило ее образ у Пушкина, живущего в ссылке в Михайловском, и это “нечто” водило рукой Пушкина в сугубо деловом письме к Всеволожскому. Более того, Пушкин, выступая в этом письме в качестве просителя, хочет упомянуть о своих прошлых “заслугах” перед Всеволожским и воскресить в памяти приятеля одну из тех, которая восхитила друга Никиту, когда Пушкин познакомил его с ней.

А.С. Пушкин. Художник Е.И. Гейтман

Можно с уверенностью сказать, что Наташа Овошникова заняла определенное место в сердце поэта, а не промелькнула перед его глазами, как мелькают бесчисленные субретки перед искушенными “креслами”».

Мнение автора подтверждается стихотворением «Дубравы, где в тиши свободы…»:

Перевод эпиграфа с немецкого таков: «О волшебство первой любви!..». Это строки из стихотворения «Первая любовь» немецкого поэта Кристофа Мартина Виланда (1733–1813), издателя первого в Германии журнала литературы и искусства «Германский Меркурий».

Они написаны во время поездки в Царское Село и навеяны воспоминаниями о первой любви. Иные полагают, что они посвящены любви к графине Наталии Викторовне Кочубей, в замужестве Строгановой (1801–1855), но есть все основания предполагать, что все-таки посвящены они балерине Наталье Овошниковой.

Ей же посвящено и стихотворение «К молодой актрисе». Начинает поэт с упоминания о знаменитой французской драматической актрисе Ипполите Клерон (1723–1803).

То есть артистические дарования Натальи Овошниковой оценены совсем невысоко и даже предречено: «Тебе актрисой быть дурной».

Но искупает то, что она «мила собой», что сулит «любовникам утехи».

А это уже другое дело…

Ну и далее в том же духе… Главное, что

Ну, то есть брала только красотой. Не техникой танца, не талантом балерины, а красотой. Даже, наверное, не балерины – это звание еще надо было заслужить, а танцовщицы.

Отношения же Пушкина с Натальей Овошниковой можно увидеть через его же стихи.

Поэт, по подсчетам биографа, посвятил этой своей любви пять стихотворений. Это немало! Но ни одного из них не опубликовал. Может быть, не хочет, чтобы кто-то прикасался к его первой любви? Но ведь к другим-то увлечениям прикасаться дозволял. Мало того, публиковал стихотворения, посвященные любви ранней. Именно ранней. По его собственной градации, первой любви предшествовала любовь ранняя.

Впрочем, поговорим о ней несколько дальше. Пока же завершим размышления о судьбе балерины, возлюбленной поэтом.

Какова ее судьба? Доподлинно неизвестно. Но нам известны многие другие судьбы. О них рассказ в других повествованиях. А вот об одной из балерин поговорим, поскольку она жила примерно в то же время и к тому же еще была однофамилицей Натальи.

Звали ее Евдокия Овошникова.

Евдокия (Авдотья) Ивановна Овошникова (1804–1845) тоже была воспитанницей театрального училища, ученицей знаменитого в ту пору Шарля Дидло. Окончила учебу в 1822 году и вскоре стала солисткой балета. В 1825 году она упоминается как 2-я балерина балетной сцены.

Пушкин был знаком и с нею, но она не была его дамой сердца. У Евдокии Овошниковой был роман со знакомцем Александра Сергеевича – большим любителем балета да и театра вообще Никитой Всеволодовичем Всеволожским (1799–1862). Драматург и водевилист, он переводил стихи, даже пел. А известен тем, что основал общество «Зеленая лампа» – литературное общество петербургской дворянской, преимущественно военной, молодежи. Общество собиралось в 1819–1820 годах. Как будто бы и не антиправительственное, но в то же время включавшее в свой состав будущих декабристов С.П. Трубецкого, Я.Н. Толстого, А.А. Токарева и других.

Именно в эти годы Пушкин, посещая собрания, часто виделся с балериной в доме у Всеволожского. И даже, когда тот уехал на некоторое время в Москву, напоминал ему о тоскующей деве, имея в виду именно Овошникову…

А спустя два года, 27 июля 1821 года, он снова упомянул ее в письме к брату Льву Сергеевичу:

«…Вот еще важнее: постарайся свидеться с Всеволожским – и возьми у него на мой счет число экземпляров моих сочинений… экземпляров 30. Скажи ему, что я люблю его, что он забыл меня, что я помню вечера его, любезность его… Овошникову его, лампу его – и все елико друга моего…»

В конце октября 1824 года, уже из ссылки, из Михайловского, писал: «Не могу поверить, чтобы ты забыл меня, милый Всеволожский… наперсника твоих шалостей, того Пушкина, который отрезвил тебя в страстную пятницу и привел тебя под руку в церковь театральной дирекции, да помолишься господу богу и насмотришься на госпожу Овошникову…»

Есть все основания полагать, что, составляя план нового своего романа «Русский Пелам», заметил о герое, что тот «продолжает свою беспутную жизнь. Связь его с танцоркой…»

Эта связь оставила заметный след. В 1823 году Овошникова родила Всеволожскому сына, которого назвали Ираклием Никитичем Никитиным, а в 1827 году дочь, Елизавету Никитину. Оба – и сын, и дочь – окончили балетное отделение театрального училища. Дочь в 1845 году стала танцовщицей Петербургской императорской труппы.

Сын родился еще до женитьбы Всеволожского. Всеволожский венчался в 1825 году с княжной Варварой Петровной Хованской (1805–1834), ну а дочь родилась, уже когда он был женат. Впрочем, на это в то время особенно косо не смотрели.

Евдокия (Авдотья) Овошникова покинула сей мир в 1845 году. Дети продолжили ее дело.

Больших успехов добился сын Овошниковой и Всеволожского Ираклий Никитин. Еще в 1840 году, за год до окончания театрального училища, он дебютировал в Петербургской императорской труппе двумя крупными партиями: ролью Колена в балете «Тщетная предосторожность», который он сам же поставил в училище, и ролью Джеймса в «Сильфиде». В 1841 году по окончании училища Ираклий Никитин поступил в императорскую труппу. Причем его взяли сразу солистом. И, несмотря на засилье в то время иностранных актеров, он довольно быстро завоевал свое место под солнцем и даже стал первым русским танцовщиком романтического репертуара.

С 1845 года Ираклий Никитин работал в Москве, на сцене Императорского Большого театра, но в 1846 году, устав от борьбы за роли с иностранцами, уехал в Париж, затем в Вену. Именно в Венском императорском балете он получил известность. В Россию он вернулся лишь тогда, когда настала пора прощаться со сценой. С 1869 года жил в Москве, продолжая театральную деятельность в качестве педагога Московского театрального училища, где подготовил в числе других знаменитую балерину Екатерину Гельцер.

Наталья Овошникова или Софья Сушкова?

Кто же она – барышня, первой разбившая сердце поэта? Наталья? Нет, первые стихи посвящены той, которую поэт называл «ранней любовью».

Эта любовь, ранняя любовь, оставила отпечаток в поэзии, заметный отпечаток. Она отмечена и в литературе, посвященной Пушкину.

Писатель Петр Константинович Губер (1886–1940) сообщил в своей книге: «Пушкин впервые испытал любовь еще совсем ребенком». И далее указал, что в черновой программе автобиографических записок поэт отметил в части, касающейся детства, отдельным пунктом «Ранняя любовь», а среди перечисления событий лицейского периода: «Первая любовь», то есть «разделял эти два факта, очевидно, не считая своей “ранней” любви за настоящую», ведь тогда ему было не более 6–9 лет. И хотя о ранней любви, по словам П.К. Губера, «не сохранилось почти никаких биографических данных… в стихотворном “Послании к Юдину” припомнил этот полузабытый эпизод»: