- -
- 100%
- +
– Ну, здесь своя «кухня» имеется. Конечно, точную дату и время поездки никто вслух заранее не оглашает. Да ее и просто нет, за исключением каких-нибудь официальных государственных визитов. А вот очень верные косвенные признаки существуют всегда. Представь: в «Новостях» показывают, как президент общается с шахтерами где-то на Урале. Но это лишь одна (и далеко не всегда главная) причина визита. За несколько часов он успевает получить ворох конкретной информации: и о строительстве какого-нибудь нового комбината в этом регионе, и о положении дел в высшей школе, и об обеспечении квартирами льготников и очередников… Так вот, проблемы, доведенные до президента таким способом, практически всегда разрешаются в самое ближайшее время. А те же бумаги будут месяцами и годами ходить по инстанциям без особой надежды. Так что для многих руководителей такой контакт с главой государства, возможно, единственная надежда. А чтобы ее воплотить, у руководителя будет минуты полторы, а то и меньше! Значит, подробные бумаги должны быть подготовлены заранее. Вот затем и есть у каждого регионального начальника свое лобби в Думе, Сенате, в правительстве. Они поднимают вопросы, «продавливают» их, согласовывают, выстраивают по порядку… И рано или поздно получают намек, что, мол, не дергайтесь, скоро в «ту степь» САМ поедет, тогда и… А вы готовьтесь. Поверь мне, без такого заблаговременного известия половина проблем на местах решена не была бы! Вот и прикинь, сколько человек на всех уровнях еще за несколько недель осведомлены о предстоящем визите. Это я заранее отвечаю на твой вопрос о возможной утечке информации и эффективности ее обнаружения. Ну как, я понятно объяснил?
– Безусловно! Думу, правительство, партии – к стенке! А если серьезно, при такой организации не имеет никакого смысла пытаться до чего-то у вас там докопаться.
– И, несмотря на это, «у нас внутри» работает определенная служба. Успехи случаются чаще, чем ты думаешь. Но не в нашем теперешнем случае. Поэтому я и беседую с тобой. До торжественного спуска осталось четыре дня. Ты полетишь в Архангельск уже сегодня ночным рейсом. Билеты заказаны. Там тебя встретят и довезут до Северодвинска, это 35 километров.
– Да-да, Владимир Викторович, я знаю. Провел в тех местах несколько дней в приятной компании с Рединым. Помните дело о доставке урановых стержней в Обнинск?
Куратор покивал:
– Кстати, я тут выяснил, что твой друг будет присутствовать на торжествах. Он же теперь заметная фигура в Комитете по контролю за сбором, захоронением и утилизацией ядерных отходов, а в Северодвинске такие работы постоянно ведутся. Так что это его хлеб. А тут сам президент…
– Спасибо за подарок! Признайтесь, ведь это вы подсуетились, а?
Куратор даже фыркнул, обиженно и ненатурально:
– Не царское это дело…
– Еще раз спасибо, шеф! А кто еще…
– У тебя карт-бланш. Возьми из Команды любого, «можно даже двух!» – Владимир Викторович продекламировал слова из песни Высоцкого.
– А трех?
– Это, конечно, Вадим с Анатолием и Галина Алексеева?
Журналист только со скромным видом развел руками.
– Билеты на самолет заказаны и на твою Гюльчатай. Встретитесь в аэропорту. В курс дела введешь ее в полете.
– Да вы волшебник, шеф!
– Ребята будут встречать вас в Архангельске. Толя уже там, а Вадим прилетит за полчаса до вашего рейса.
– Ну, Владимир Викторович, ну… слов нет!
– Это у тебя-то слов нет?.. Ладно-ладно, все я понимаю. И вовсе не о твоем комфорте пекусь. – Нарочитая строгость и сведенные брови Куратора не могли обмануть и ребенка. – Прежде всего забочусь о себе. Ты мне еще нужен! А попробуй не дай тебе Гюльчатай, а? Да-да, и не кивай! Ты-то, может, и обойдешься, хотя вряд ли, а вот Галина… Она девушка восточная, пылкая, может и не простить. Ее, кажется, где-то на советско-афганской границе нашли?
– Да, под Гератом. Наш спецотряд возвращался с задания и наткнулся на умирающую девочку лет двух-трех. Представляете, высоко в горах, на десятки километров вокруг никакого человеческого жилья, и – ребенок с почти смертельной огнестрельной раной, истощенный, обезвоженный. Как выжила – уму непостижимо. И все бормотала: «Гю-иль!» Так и стала Гюльчатай.
– Зато теперь на четырех или пяти языках говорит, и боевая подготовка лучше, чем у любого профи-спецназовца! А красавица… И чего только ей какой-то ловелас-журналист приглянулся, не знаешь?
– Ну, разве можно что-то скрыть от Куратора?! Только вовсе уж не ловелас! И отношения у нас, как у командира с подчиненным. В основном… – гораздо тише добавил Талеев.
– Ну и дурак! – еще тише проговорил помощник.
– Что-что вы сказали? – переспросил журналист.
– А? Нет, ничего. Говорю, что КПД вашей четверки просто поразителен! А с добавлением Редина мне всерьез начинает казаться, что в реальном мире нет проблемы, которую вы не смогли бы решить. – Он встал, подошел к камину и протянул к огню руки. – Ну вот, что-то меня на комплименты потянуло. Старею, брат, старею. Да и расслабил ты меня великолепным коньячком, природой…
Журналист очень серьезно ответил:
– К сожалению, Владимир Викторович, тот мир, с которым нам приходится бороться, трудно назвать реальным. В нем господствуют извращенные законы и перевернутые принципы. Так что и ваша уверенность может оказаться…
– Моя уверенность, – резко перебил куратор, – останется незыблемой, пока границы НАШЕГО мира защищает Команда!
В гостиной повисла тишина. Нарушил ее сам помощник:
– Эти четыре дня уйдут у вас на то, чтобы попытаться отыскать в городе следы Азера, вычислить место, время и способ проведения теракта. И предотвратить его. Ну а главная задача, конечно, – безопасность президента. – Он задумался, негромко вздохнул и очень тихо добавил: – По крайней мере, постарайтесь избежать жертв.
ГЛАВА 2
Глубокой ночью друзья подъезжали в представительской машине ФСБ к Северодвинску. Их было трое. Уже в аэропорту Талеев получил короткое сообщение на свой ноутбук, что в силу временно непреодолимых причин Вадим вынужден немного задержаться. Максимум на сутки.
– Жаль, – искренне огорчился журналист. – У нас просто куча рутинной работы, каждый человек на счету.
– Патрон, это он специально. – Анатолий – молодой мужчина лет тридцати пяти, высокого роста, с поразительно спокойным взглядом серых глаз – сидел впереди рядом с водителем. – Вадька нюхом чует всякую рутину и предпочитает самому не копаться в… вот и смастерил себе отмазку. Увидишь, придет время пострелять или ножички покидать – он тут как тут.
– Толя! Я уже устал с вами бороться по поводу обращения ко мне. Смирился с «шефом» и «командиром», с «боссом» и «патроном». Как угодно! Но при нашей теперешней легенде давай на время сохраним лишь «командира» и «полковника». А то ведь вовсе неправильно поймут в тех кругах, где нам предстоит общаться и работать. А если президент услышит?
– Позавидует. Его же так почтительно никто не назовет. Подумаешь, «господин…»! Но вот с «полковником» я не согласен. Меньше, чем генералом, ты просто по статусу не можешь быть.
– Ге-не-рал… – Гера попробовал слово «на вкус». – Звучит, но в контексте требует «господина». Длинно. Тем более что я все-таки журналюга, среди присутствующих меня кое-кто знает. Остановимся на «командире». А ты что молчишь, Галчонок?
Сидящая слева девушка тряхнула головой, откидывая со лба прядь великолепных густых волос, окинула его взглядом больших черных глаз:
– Никаких проблем, командир!
С переднего сиденья чуть обернулся шофер:
– Подъезжаем. Товарищ… генерал, вас куда: в нашу спецгостиницу или в обычную?
Галя прыснула, а Талеев солидно распорядился:
– Остановимся пока в обычной. Надо быть ближе к простому народу.
* * *«Город Северодвинск, как большинство закрытых городов, вполне можно отнести к моногородам, то есть к таким, жизнь которых зависела от функционирования какого-либо одного профильного предприятия. Здесь таких было два. Крупнейший в стране судостроительный завод СМП, специализирующийся на выпуске современных атомных подводных лодок, и судоремонтное предприятие «Звездочка», занимающееся в основном ремонтом тех же подлодок…
…Позади остались суровые годы перестройки, когда оба эти градообразующие предприятия находились на грани полного развала. Уже несколько лет, как благодаря государственным субсидиям и инициативе руководства города и предприятий производство пошло в гору. Появились заказы на строительство и модернизацию подводных и надводных судов не только для России, но и для других стран. С появлением денег вновь заработали цеха по ремонту. Значительно активизировался мелкий и средний бизнес: кафе, закусочные, бары, всевозможные магазинчики, центры бытовых услуг. Жизнь двухсоттысячного города восстанавливается…»
Почерпнув такую информацию из Интернета, Талеев тяжело вздохнул: вряд ли им сейчас на руку этот расцвет мелкого предпринимательства, эти возрождающиеся рынки и все прочее. Вон и население каждый год растет: минимум за счет собственного «воспроизводства», а в основном из-за приезжих «трудовых ресурсов». Знаем, проходили. Половина действительно устраивается на заводы, а вот другая половина… Завтра в архивах милиции наверняка увидим существенный рост преступности. Никаких проблем с внедрением в город у криминала нет.
Но бумажных протоколов будет недостаточно. Надо пройтись по всем точкам, почувствовать, как и чем они живут. Толю отправим в местное отделение ФСБ, как полковника из Москвы. Пусть добывает информацию. Мы с Гюльчатай займемся милицией: она – в архив, я – к руководству за людьми. А сейчас спать, спать!
Был шестой час утра первого дня.
* * *Гостиничный номер заливал солнечный свет. Пусть он был не такой яркий, как в полдень, и не нес настоящего июльского тепла, но поражал непривычных жителей средней полосы уже самим своим существованием в одиннадцать часов вечера.
– Командир, давай шторы поплотней задвинем, а то я как-то раздваиваюсь: чувствую, что смертельно устала к концу дня, а с другой стороны организм ни за что не желает расслабиться, пока этот «прожектор» над горизонтом зависает. – Галина дождалась, когда Талеев кивнет, и добросовестно задернула тяжелые плотные шторы на большом, во всю стену, окне. Только потом она с видимым облегчением опустилась рядом с Анатолием на мягкий диван…
Снова втроем они собрались после долгих и утомительных визитов в запланированные «присутственные» места. Подробный отчет каждого из них уложился в десяток фраз и полминуты времени. А общий итог можно было сформулировать еще короче: никому не удалось пока обнаружить ни единой зацепки. Ничто не нарушало привычный уклад и размеренное течение жизни города Северодвинска! Не случилось ни одной приличной бандитской разборки, не исчезали таинственным образом никакие люди, а также документы с грифом «секретно», оружие у гибэдэдэшников, дубинки у постовых милиционеров или новейшие секретные разработки… А ведь все это было в наличии. Но не покусились…
Местный рынок был мал и неактивен. Ни малейшего намека не то что на передел, а и просто на раздел: на привычных местах торговали привычные субъекты с привычно налаженной «крышей» и фиксированной данью. Было отчего хмурить брови и с задумчивым видом вздыхать.
– Ну-ну, не киснуть! – В голосе Талеева не было наигранного оптимизма. – Как там, Толя, у вас, спортсменов, это называется? «Откатали обязательную программу».
– Фигуристы бы согласились.
– И это, безусловно, радует! Что у Гали в милицейском архиве? Вон какие наглядные графики: сезонный рост, сезонный спад, и тишина в интересующем нас секторе, да?
– Я и сводки все, и донесения прочитала. В драках предпочитают применять ножи, в домашних разборках – охотничьи ружья. Два случая пистолетного огнестрела – не показатель: у одного разрешение было, от пьяных подростков отстрелялся, отделавшись легкими телесными, у второго – переделка из газового, кустарщина, как еще самого себя не прикончил… Взрывчатка – единственный случай, отобрали у браконьеров на Двине. Чисто промышленный экземпляр – аммонит, лет десять назад у геологов прикупил. – Алексеева замолчала и сожалеюще развела руками.
– Я понимаю, Толя, что тебе в ФСБ было труднее всех.
– Да чего ж там трудного? Вежливость, корректность, искреннее сожаление, что ничем не могут помочь «в связи с полным отсутствием фактов выраженной террористической направленности». Ведут постоянную работу в молодежных и националистических группировках. Поддерживают тесный контакт с военным Особым отделом… И вообще, добросовестно выполняют все предписанные процедуры, связанные с подготовкой и обеспечением праздничных мероприятий. Дальше подобных «откровений» дело не шло ни в одном кабинете. Ну, ты понимаешь, командир, что о каком-либо экстраординарном случае они бы не рискнули умолчать, учитывая мои полномочия. А в детали рутинной работы предпочли не вдаваться. Кстати, весь отдел уже переведен на усиленный режим службы…
– Стоп, Толя, не убаюкивай! Все это я и сам могу продолжить по итогам моего визита в управление МВД. Бомжи бомжуют, «синяки» синеют, а немногочисленные ряды жриц свободной, но платной любви возмущенно ропщут на недостаток богатых клиентов. Руководству я посоветовал выделить по сотруднику управления в помощь каждому участковому и за двое суток обойти все злачные места в городе, «нехорошие» квартиры и т. д. и т. п. При малейших сомнениях, неувязках, подозрениях немедленно докладывать сюда нам. Да… В принципе из «обязательных» осталось одно место – завод. Его бы еще сегодня Вадим взял на себя, но придется, видно, мне уже завтра разбираться. Вместе с Гюльчатай. Она в отделе кадров займется списками недавно принятых на работу.
В это время из раскрытого на столе ноутбука послышался мелодичный негромкий сигнал.
– О, – журналист посмотрел на монитор, – посылочка от Куратора. Видно, нет времени выходить на видеосвязь. Сейчас откроем… Так, Вадим будет у нас завтра утром. А все остальное – это материалы на Азера. Негусто! Подсаживайтесь к столу, вместе просмотрим.
Действительно, это было обычное личное дело советского военнослужащего-офицера.
Азер-паша оглы Сиятов, азербайджанец, родился в Баку в семье инженера-конструктора и преподавателя музыки.
– Я думал, что Азер – это кличка. – Толя покрутил головой. – А оказывается, имя!
Учился в русской школе. Родители отца и вся его родня проживали в Нагорном Карабахе, там же и погибли во время столкновений на этнической почве. Вместе с ними погиб отец Азера, который гостил у родных.
– Война там была самая настоящая! – Гюльчатай словно проснулась. – Какая подлость все списывать на армяно-азербайджанский конфликт! В том котле люди десятков национальностей варились. И русские в их числе. Вырезали людей не просто семьями, а целыми аулами. Там до сих пор «головешки тлеют». Может, именно там следует искать начало перелома, который произошел в душе подростка?
– Тогда уж явно не без помощи родителей. Кстати, мать… а, вот: «умерла от инфаркта, когда сыну исполнился 21 год».
После школы поступил в Бакинское высшее военно-морское училище. Отличник. Знает кроме русского азербайджанский, турецкий, английский языки. Понимает многие горские наречия. Окончил химический факультет, специализация – радиометрия, радиология. Назначен начальником химической службы на одну из АПЛ Северного флота. Через 8 лет уволился в запас по состоянию здоровья (?) в звании капитана 3-го ранга.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Об этих событиях рассказывается в романе М. Шахова «Гвардия президента».