Сколько стоит волшебство?

– А, похищенной принцессе, – нашелся атаман. – Принеси нашей похищенной принцессе, что-нибудь поесть.

Ведьма удалилась. Софья обратилась к атаману.

– Значит я похищенная принцесса? И зачем меня похитили?

Атаман почесал за ухом. Он выглядел смущенным.

– Честно, говоря, я сам пока не решил, – сказал он. – Обычно принцесс похищают, чтобы женится на них. Но у меня уже есть невеста. Поэтому я даже не знаю, что мне с вами и делать.

– Можно мне внести предложение? – спросила царевна.

– Конечно, – обрадовался атаман.

– Может меня стоит отпустить.

Атаман задумался.

– Видите ли, – сказал он, – сейчас, настоящих разбойников делается все меньше и меньше. А с тех пор, как Соловей-разбойник закрыл разбойничьи филиалы по всем дорогам, стал оперным певцом и уехал гастролировать, профессия разбойника перестала быть престижной. Поэтому я, наверное, один из последних разбойников с большой дороги. Вы первая большая удача, которая улыбнулась мне за несколько лет. Мои подручные случайно заметили вас на рынке в нелепом обличье и решились на похищение. Похитить царскую дочь – это прославит меня и всех наших братьев-разбойников. Это поднимет престиж профессии.

– Так, что вы будете делать со мной? – растерялась Софья. – Потребуете выкуп?

Атаман уставился на нее.

– Гениально! Потребовать выкуп за царскую дочь. Это слава, это почет! Мы напишем жуткое письмо! – Он подскочил к царице и затряс ей руку. – Спасибо вам товарищ!

Он ушел за ним, пришла матушка атамана. На большом подносе она принесла, жареного карпа с картофельным пюре, сдобные булочки и кофе.

Оставшись одна, царица Софья принялась за еду. Настроение у нее поднялось. Единственной вещью, смущавшей девушку, была прялка с веретеном. Ее матушка атамана за чем-то втащила в комнату и оставила.

Утолив голод, девушка подошла к одному из окон. Сквозь прутья решетки девушка увидела верхушки елей. Вокруг был лес, а комната, в которой находилась царевна, находилась на вершине башни.

Она посмотрела вниз и увидела постоялый двор. Похоже, башня находилась рядом с гостиницей, если не на ее территории. Царевна вспомнила, что разбойники часто использовали гостиницы и трактиры как места для своих укрытий.

Софье стало одиноко. Она подумала о том улыбающемся молодом юноше. Вспомнила его простое лицо и на душе стало светлее. Потом она вспомнила Нестора. Его объятия и признания. Он показался ей необычайно далеким и напыщенным. Где он сейчас? В нем не было той простоты, которую она увидела в том юноше.

Софья бросилась на кровать и закрыла голову подушкой. В таких случаях полагалось заплакать от жалости к себе, но поразмыслив, Софья решила, что не стоит. Во-первых, от слез портится кожа, во-вторых, все складывается как нельзя лучше. Ее похитили, а значит Нестор обеспокоится, а может обеспокоиться и тот юноша. И кто-нибудь из них (может быть сразу оба) обязательно придет и спасет ее.

Девушка погрузилась в свои мечты. Если бы она сейчас подошла к окну, то была удивлена, увидев царского советника Афоню, который верхом на папином коне по кличке Шустрый, облетел башню разбойников несколько раз и опустился на постоялый двор.

Гостиница «У трех дорог» считалась разбойничьим гнездом и прибежищем всякого рода нечисти. Все путеводители по тридевятому царству для туристов настоятельно советовали посетить ее и насладиться неповторимой обстановкой ужаса. Так же в путеводителе говорилось о том, что вы можете подвергнуться нападению со стороны разбойников. Далее следовал перечень вещей, которые необходимо было захватить с собой, если вы хотите подвергнуться нападению разбойников. В противном случае о том, чтобы быть ограбленным лучше и не помышляете. Так же путеводитель обещал встречу с живыми мертвецами, упырями и кикиморами.

Что сказать, живой мертвец в трактире «У трех дорог» действительно был. Им был сам хозяин гостиницы Вася Живоглотов. Сколько ему было лет он и сам не смог бы сказать. Раньше он работал по специальности, – живым мертвецом на дороге возле «Темного, претемного леса», – пугал Иванов-царевичей и добро молодцев. Но со временем пугать стало некого. В «Темный, претемный лес» никто не ходил, а ходили туда в основном за советом к Бабе Яге. Но видимо советы старухи со временем стали всем без надобности. Стало скучно, поэтому пришлось Васе Живоглотову искать другую работу. Его пригласил к себе известный разбойник Соловей и поставил следить за гостиницей «У трех дорог». Главарем здешней шайки был атаман Бармалей. Надо сказать, что само здание было новеньким с белесыми стенами и светлыми помещениями. Живоглотов много времени потратил, чтобы придать заведению вид разбойничьего вертепа: покрасил черной краской стены, выписал страшного вида ведьмовские котлы и развесил по стенам паутину. Но краску смывал дождь, и каждую неделю Вася вынужден был подкрашивать стены вновь. Котлы оказались специально состаренными. После первой помывки они заблистали как фанфары у музыкантов. Пауки не хотели плести путину на стенах.

С прислугой то же было не гладко. Нечистая сила из ближайшего леса никак не хотела идти работать в гостиницу. Стоит сказать, что нечисть вообще ленива по натуре. Вася нанял двух иностранных вампиров и одного местного упыря, но они никак не мог согласовать общий график работ. Всем нужно было спать днем, когда самая работа, и не спать ночью, когда работы не было.

Пришлось от услуг одного иностранца и отечественного упыря отказаться. И взять несколько людей из соседней деревни. Дело наладилось, людям нравилась работа в гостинице и необычная обстановка. Оставалось найти повара. Вася очень хотел взять потомственного людоеда Костю Вилкина. Но оказалось, что тот стал вегетарианцем, обрил голову и уехал на восток постигать мудрость. Пришлось взять медведя Потап Михайловича. Он славился заготовкой варенья и приготовлением сочного жаркого. Это имело свои последствия. Медведь был немного неуклюж, поэтому после него кухня представляла собой поле битвы. Да и разбойники, к огорчению Васи, престали устраивать драки в гостинице, как того требовал разбойничий кодекс, опасаясь гнева медведя повара. Зато на стряпню Потап Михайловича никто не жаловался. Во-первых, готовил он хорошо. А во-вторых, попробуй, пожалуйся, когда к вам выходит повар-медведь в фартуке с лихо заломленным набок колпаком и, покручивая в лапах черпак исполинского вида спрашивает:

– Что, добавки?!

Если кто и хотел предъявить претензии, то сразу благодарил, затем с перепуга просил аж, три добавочные порции и все съедал под пристальным взглядом медведя.

Вскоре Соловей променял карьеру разбойника на карьеру оперного певца и уехал в турне. Гостиница отошла Васе в полное распоряжение. Разбойники жили в высокой башне на территории гостинице. Они и раньше мало контактировали с Васей, а, сейчас, когда Соловей отошел от дел, разбойники стали редкими гостями в гостинице. Вася Живоглотов сохранил за ними бесплатный стол. Иногда он просил посидеть их в уголке за столом в обеденном зале для поддержания имиджа гостиницы, как разбойничьего вертепа, но в остальное время разбойники неохотно появлялись у него.

Но сейчас разбойники сидели за столом в обеденном зале. Вокруг была приятная полутьма. В камине рядом потрескивали дрова. В зале было немноголюдно: несколько путников, – скорее всего купцы, – курили трубки и вели между собой неспешный разговор. Несколько туристов из северных окраин тридевятого царства, изучали карту. Чуть поодаль у окна цыганка Вадома гадала на картах странного вида путникам. Один из них был рыжий с остренькой бородкой, ни дать ни взять – дьяк. Другой конь, – да, самый обыкновенный конь.

Вадома была разбойницей. Это она заманила на базаре к себе в шатер Софью и усыпила. Молодая цыганка бодро кидала карты, когда остальные разбойники сидели, склонившись над столом. Косоглазый разбойник писарь Лев Тонкий сидел с пером и пачкой бумаги. Именно ему доверили писать грозное письмо царю-батюшке. Остальные разбойники, включая атамана Бармалея, обступили его и наперебой советовали, как нужно писать.

– Пиши, – советовал один старый разбойник по прозвищу Змеиный Глаз, – пиши, царю-батюшке «эскваэру». Мы спрятали вашу девчонку в надежном месте, если хотите увидеть ее живой, то положите деньги в коробку под куст.

– Стоп! – запротестовал атаман по прозвищу Бармалей. – С чего ты взял, что писать нужно именно так?

Змеиный глаз помял седую бороду и пожал плечами, не зная, что ответить.

– Потом, что это за обращение к царю-батюшке «эсквайр». Ты хоть знаешь, что оно означает? – продолжал Бармалей.

Змеиный Глаз был вынужден признаться, что не знает.

– Так полагается писать письма о похищении, – оправдывался он. – И нужно обязательно подписаться «Два злодея».

– «Два злодея», – передразнил его атаман. – Почему «два злодея», когда нас гораздо больше. «Два злодея»! Ты еще внизу пририсуй гроб, свечу и череп с костями. Ты писал хоть раз письма о похищении?

Змеиный Глаз тяжело вздохнул.

Атаман продолжал:

– Оскорбил царя-батюшку каким-то «эск кваканьем». Так письма не пишутся.

Он подумал и сказал Льву Тонкому:

– Пиши, царю-батюшке амператору всего тридевятого царства и прочая, прочая. Мы украли вашу дочь…

Атаман поморщился. Слово «украли» резало ему слух, и он решил заменить на другим.

– Скажем, не украли, а взяли…

Разбойники сказали, что опять получается неприятно.

– Цари они натуры тонкие, – философствовал разбойник с тонкими усиками и кружевными рукавами на рубашке. – Может, обидится и не исполнить наших требований.

– А что нужно еще и требования писать? – удивился разбойник с синяком под глазом по кличке Фингал. – Царь у нас хороший, не хочется хорошего человека обижать.

Атаман тем временем пришел к решению и дал команду писарю:

– Пиши, ваша дочь гостит у нас.

Разбойники одобрительно загудели.

– Правильно! Во, атаман, – голова!

Бармалей пощипал ус.

– А дальше, что писать?

– Про требования сразу писать нельзя, – заявил тонкоусый разбойник, – родитель все-таки.

– Так о чем писать?

– Обычно про погоду пишут.

Атаман глянул за окно.

– Погоды у нас хорошие. Вчера дождь был, вода вышла из берегов и затопила дорогу, что идет к Чертову болоту. Теперь люди переправляются на лодках, чтобы попасть в соседнюю деревню. А еще местному старосте в лоб попала молния. После чего всей деревней ловили.

– Кого? – поинтересовался Фингал.

– Старосту, не молнию же, – пояснил Бармалей.

Глядя на строки, что появились на белом листе бумаги, разбойники обрадовались.

– Выходит наше письмо, – говорили они.

Бармалей тоже улыбнулся. Он хлопнул в ладоши, подозвал Васю Живоглотова и попросил принести «Особой болотной». «Особая болотная» была фирменная бормотуха, которую можно было попробовать только в гостинице «У трех дорог». Секрет изготовления Вася не рассказывал никому. Известно было, что туда входит лягушачья слизь, сопли мертвецов, болотная тина, протухшие мухоморчики и ведьмовские нюни.

Вася вытер о передник свои синие руки и пообещал принести.

– Так, о чем дальше писать будем дальше? – спросил Бармалей, когда все выпили по кружечке.

Тонкий, обтерев усы, икнул, и сказал:

– В письмах обычно пишут про здоровье.

– Про здоровье. – Атаман посмотрел на дно пустой кружки. – Хорошо, пиши, а здоровье мое, как у быка, ломом меня не убьешь! Вот какое у меня здоровье!