Черный лотос

– Доброе утро, Джордж – ответил Майкл – миссис Грин еще не приходила?

– Никак нет, сэр.

«Я и без тебя вижу – подумал Майкл – Будь тут Синди, вы не маялись бы здесь от безделья. С работой ателье нужно что-то делать. Неравен час, власти заинтересуются, с чего бы это малодоходное заведение содержит четырех человек и выплачивает им зарплату. За месяц сшили 3 платья и 1 костюм. Не густо».

Майкл зашел в свой кабинет и прикрыл за собой дверь. Он снял мокрый от дождя плащ и повесил его на вешалку. Затем сел за письменный стол и задумался:

«Здесь мы с Хелен… с Синди – мысленно поправил он сам себя – Нужно привыкать к новому имени жены. Скоро уже два месяца работает наша контора. Но пока одни убытки. Конечно, можно еще тянуть на деньги Центра, но стране сейчас не до оплаты труда американских бездельников. Нужно переходить на пошив чего-то более серьезного. Тогда, глядишь, будем зарабатывать сами. Может быть, заняться верхней одеждой? Шубами, например. Хотя здесь на побережье зимы теплые, но американские модницы любят щеголять в меховых манто…»

Дверь распахнулась, на пороге кабинета стояла его жена.

– Привет, Майкл. Ты за мной еще не соскучился, родной? – кокетливо проворковала она достаточно громко, чтобы было слышно «ушастым» подчиненным.

Рид, а это был никто иной, как резидент советской нелегальной разведки Исхак Ахмеров, искренне улыбнулся жене и также игриво ответил:

– Конечно, любимая.

Хеллен шагнула к мужу и закрыла за собой дверь. В кабинете шефа повисла тишина.

«Наверное, целуются?» – с завистью подумал Бритман, невольно вспоминая свои семейные неурядицы. Швеи- молодушки Джулия и Кристин хихикнули в своем углу.

А меж тем Ада (ее псевдоним остался прежним) передала Риду контейнер с шифрограммой, который она часом раньше изъяла из тайника возле дома-музея писателя Эдгара По. Рид ждал этой шифрограммы уже две недели. Поэтому он тут же вскрыл контейнер и извлек записку. В ней было написано:

«12.36. 63.31.42.66.46.»

Смысл этого непонятного набора цифр Ахмерову стал понятен сразу. Для внутренней связи со своим агентом, работающим в городе, он выбрал шифр, который содержался в весьма экстравагантном названии картины Мари Кассат «Портрет Чарльза Дикрона Келькьяна в возрасте двенадцати лет». Эту картину Рид увидел в здешнем музее и сразу решил использовать ее название для шифровок. Первая цифра в паре означало слово, а вторая – букву. В случае отсутствия нужной буквы в названии картины, перед или после имевшихся букв ставилось тире, например, буква «Б» обозначалась, как «2.1-.», а буква «М» – «4.3-.». Если в шифровке хотя бы одна точка отсутствовала, то это значило бы, что за агентом следят.

Но в данном случае все было просто. «Он здесь» – прочитал Рид.

Ахмеров радостно улыбнулся своей жене и вот теперь уж от души ее поцеловал.

Смысл двух слов, изложенных в записке, был весьма велик. С самого первого дня своего пребывания в Штатах супруги Грей искали Эдгара Сенжье, который в свое время умыкнул из Анголы урановую руду. То, что этот господин находился в Штатах, они выяснили достаточно быстро, а вот узнать конкретное его место жительства оказалось труднее.

Ахмеров, начиная «охоту» на Сенжье, рассуждал так: «Если руду перевозили морем, а ее действительно погрузили в порту Лобито на два сухогруза, то корабли, если они направились в Америку, должны были причалить к восточному побережью. Руду куда-то должны были выгрузить. Для этого нужен был достаточно крупный порт. Чтобы превратить руду в металл, а для атомщиков нужен именно металлический уран, где-то рядом с портом должен был располагаться металлургический комбинат. Таких мест на восточном побережье было несколько. И как раз на середине между этими портами располагался Балтимор, который тоже был и портовым и металлургическим центром. Кроме этого в городе было налажено производство поршневых насосов, которые были очень важны для производства сырья атомного оружия. Об этом Ахмеров узнал, прочитав одну премудрую статью в журнале «Нейчур» за 1939 год.

С другой стороны, этот город располагался всего в часе езды от Вашингтона, где жили и работали основные его источники информации.

Так что, еще в Москве Павлов и Ахмеров, когда готовилась командировка Рида и Ады, этот город выбрали неслучайно.

Итак, Сенжье нашелся. Теперь нужно было искать к нему подходы…

Сенжье фыркался, с удовольствием принимая душ в номере «люкс» отеля «Балтимор Суйтес». Седеющий ловелас готовился к весьма приятному свиданию. Вчера за ужином в ресторане отеля он познакомился с очаровательной блондинкой, носящей не менее очаровательное имя – Биатрисс.

Коммерсант вылез из-под душа и, накинув махровый халат, перешел в гостиную своего номера. Он посмотрел на часы, до свидания оставалось еще два часа.

«К чертям все дела – подумал он – Эти снобы из „Бетлехем стил корпорейшен“ подождут до завтра».

Сенжье сел в кресло и с удовольствием раскурил ароматную кубинскую сигару.

«Конечно – продолжал он свои размышления – с американцами нужно держать ушки на макушке. Янки они и есть янки. Для них главное деньги. Для нас, европейцев, деньги тоже важны, но не до такого же фанатизма».

Он невольно вспомнил свой первый приезд в Балтимор в начале года. Тогда, явившись на местный металлургический комбинат компании «Бетлехем стил корпорейшен», расположенный на мысе Спарроус-Пойнт, он встретил достаточно холодный прием. На его предложение купить урановую руду президент компании ответил резким отказом. Никакие убеждения бельгийского предпринимателя о стратегическом значении сырья на американца не действовали. И вот теперь эти зазнайки сами стали искать Сенжье. Они сняли для него самый лучший номер в фешенебельном отеле и ждали его на ужин в Вашингтоне.

«Подождут – еще раз подумал бизнесмен – Почему я, бельгиец, поверил французу… – он напрягся, чтобы вспомнить имя – А, Кюри и англичанину Тизарду, и не продал эту злосчастную руду немцам? Потому что я патриот. И что мне от этого патриотизма? Франции уже не до урана, Англия тоже потеряла интерес, а я остался с этими камнями. Мало того, хранение руды в пакгаузе нью-йоркского порта мне уже обходится в копеечку. Куда я только с ней не совался?! Никому она была не нужна. Что-то, конечно, обещал сделать Сакс. Но он еврей и, наверное, тоже обманет. Сколько же мне содрать с „Бетлехем стил корпорейшен“?»

Его размышления прервал резкий телефонный звонок. Сенжье вздрогнул и снял трубку.

– Сенжье, это вы? – на том конце провода раздался резкий голос Александра Сакса.

– Да, мистер Сакс, это я – ответил бельгиец, отмечая про себя, что американцы все же хамы. «Не здравствуйте, не господин Сенжье, а просто Сенжье. Ох, уж эти янки…».

– Куда вы пропали? Я вас уже ищу три дня. Хорошо, что хоть ваша нью-йоркская консьержка сказала, что вы в Балтиморе. Что вы там забыли?

– А я что, мистер Сакс, должен перед вами отчитываться о своих перемещениях по стране?

– Ну, зачем так резко, Сенжье? Вы ведь сами просили помочь реализовать тот груз, который вы доставили из Анголы. Или вы уже его продали?

– В общем-то этим грузом заинтересовалась «Бетлехем стил корпорейшен».

– Вы уже вели с ними переговоры?

– Да, нет, сэр. А почему вас это так интересует?

– Эдгар, груз, конечно, ваш, и вам решать, что с ним делать. Но я от имени правительства США предлагаю вам приличные деньги.

– Насколько приличные, Алекс? – помолчав с минуту, спросил Сенжье.

– У «Бетлехем стил корпорейшен» таких денег нет.

Бельгиец молчал. Видимо, на том конце встревожились и Сакс спросил:

– Сенжье, вы слышите?

– Да, да, мистер Сакс, я слышу… Но я попал в пикантную ситуацию. «Бетлехем стил корпорейшен» оплатила для меня люксовый номер в отеле и сегодня меня ждут на ужин в Вашингтоне…

– Не беспокойтесь, Сенжье, – Сакс ухмыльнулся – через час вам доставят деньги и оплатят все ваши расходы. Когда вы получите баксы от правительства нашей страны, то потом отдадите. Считайте, что я даю вам в долг.

Примечания