Магия туманов

Глава 9. О том, где же здесь поставить точку-заклятие невозможно расколдовать

В воздухе хлопнуло, и Быстрокрылка, исчезнув из кабинета мистера Джорджа Миддлтона, моментально очутилась в волшебном городе Гризео Аква, в доме главного волшебника сэра Ардена Арчибальда Боларда.

Шустрая пташка несла на своих крыльях ответственную службу посыльного между двумя мирами. Она была единственной среди летающих собратьев, способной преодолеть серую, непроходимую преграду волшебного тумана, скрывающую этот город, и также беспрепятственно попадать в мир людей.

Сделав круг, птичка села ему на плечо, и скинула конверт. Он упал на голову любимца Арчибальда – двукотика – мясоеда и вегетарианца в одном теле, который увидев добычу, молниеносно рванул с места, пытаясь схватить быстрокрылку длинными лапами, с выпущенными когтями. Но не тут-то было. Его проснувшаяся половинка, упираясь, упрямо тянула хищника вниз, препятствуя славной охоте.

– А ну, брысь, сколько раз тебе повторять, не смей бросаться на быстрокрылку! – сурово заговорил с мясоедом волшебник. Двукотик жалобно мяукнул, и улегся на колени хозяина.

Белый конверт приземлился сургучной печатью вверх, на котором красовался ленз от перстня его сестры, и изображал ящерицу, сидящую на виноградной лозе. Сэр Болард взял нож для бумаг, и вскрыл его.

Внутри оказался белоснежный листок, на котором было написано всего лишь несколько слов:

«Жду тебя в семь вечера, в башне «колыбель солнца».

Сестра.»

Едва успев прочесть послание сестры, как листок вспыхнул, загорелся синим пламенем, и сгорел до тла, не оставив и пепла.

– Как всегда, в своем репертуаре! – подумал Болард, – встреча с ней сулит одни неприятности!

Он пустился в грустные размышления, почесывая то одно, то другое ушко своего любимца. Необыкновенное, рыжее, в темную полоску создание имело две головы, разделенные длинным мохнатым туловищем, четыре лапы, и два полноценных кошачьих характера, во всем и везде противоречащих друг другу. Одного назвали – Биг, а другого – Бен. Хвоста у двукотика не было, и обделенный такой грацией, они частенько злились друг на друга. Один был мясоедом, другой – на дух не переносил мясо, предпочитая ему вегетарианский корм. Но поохотиться, как правило, любили оба. Когда одна голова хотела спать, другая желала поесть или прогуляться по саду, и наоборот. Один из котиков упрямо тащил другого в одну сторону, другой в другую. Силы были равны, поэтому, двукотик долго не сходил с места, рыча, и фыркая друг на друга. Устав браниться, они тут же, галопом, старались изо всех сил убежать, каждый в свою сторону. Мир и покой они находили только рядом с волшебником, и две головы громко мурлыкали в унисон, когда он гладил двукотика, по очереди почесывая то одного, то другого за ушками.

Мистер Болард уже и не помнил, как это чудо завелось у него в доме, приписывая его появление грустной истории про двух котят, брошенных злыми людьми в коробке, в темном парке. Несчастные создания мяукали до хрипоты. Лишь эхо пыталось им помочь, донося их крик до людских ушей. Но никто из людей не захотел прийти к ним на помощь. Боясь потеряться, они приросли друг к дружке телом, и больше не расставались. Выйдя из темного парка, они нашли дорогу в волшебный город, где нашлось место и для двукотика, пострадавшего от жестокости и равнодушия людей.

Эту историю он рассказывал всем, кто впервые видел и интересовался происхождением этого необыкновенного создания.

В своем любимце он, как будто видел себя и сестру: они также неистово стремились в разные стороны, забыв о том, что когда-то были как одно целое.

Арден поднял голову, и посмотрел на старинные часы, гулко отсчитывающие время.

Было без четверти семь.

– Надо поторопиться! – сказал вслух волшебник, поднимаясь с глубокого кресла. Он взял ключи, висевшие возле сейфа, и вышел из дома.

Бодрой походкой волшебник отправился в восточную часть города, к самой высокой башне, с золотым куполом. Он радовался приятному теплу перед прохладой ночи. Встречающиеся ему на пути, жители города, гуляющие по вечерам, в этот час, в парках, и придорожных кафе, приветливо здороваясь и раскланиваясь перед главным волшебником серого мира, провожали его взглядом.

– Куда это его понесло, на ночь глядя!? – недоумевали волшебники, всматриваясь в силуэт башни, куда направился всеми уважаемый сэр Болард.

Наконец, благополучно добравшись до головокружительной высоты башни, почтенный волшебник открыл дверь ключом, и вошел вовнутрь.

Взглянув на уходящую вверх лестницу, он печально вздохнул, неторопливо, шаг за шагом, поднимаясь, все выше и выше, на встречу к сестре.

Арден и Двейна были детьми могущественных волшебников Сандры и Оливера Болардов, когда-то правившие волшебным миром.

Арден был старше своей сестры Двейны лишь на несколько мгновений. Маленькие двойняшки, с раннего детства, сильно отличались друг от друга: спокойный, во всем рассудительный светловолосый Арден, и его полная противоположность – черноволосая Двейна, с ее эмоциональным, несдержанным, и неуступчивым характером непоседы.

Они росли на радость родителям, и дополняли друг друга, как две половинки одного целого, с азартом и страстью занимаясь любимым делом – волшебством, и со временем стали лучшими волшебниками.

Много лет назад, когда над миром людей нависла смертельная угроза, и только волшебники могли встать на его защиту, так случилось, что родители Ардена и Двейны ценой своей жизни нанесли заклятие, спасая мир людей. Цена заклятия была столь высока, что волшебный мир был проклят. Сила проклятия постепенно разделила волшебников. Сначала, никто этому не придал значения. Но чем дальше, тем больше между ними возникали разногласия и противоречия. Самое невероятное, что происходило это между волшебниками и волшебницами, как – будто неведомая сила отталкивала их друг от друга, и дело дошло до того, что стало невыносимым их совместное существование. Потеряв единство, Двейна создала белый мир, тем самым разделив волшебный город на две части. Свою половину она назвала Аква Альба.

В ответ, Арден создал город серых волшебников, под названием Гризео Аква.

Они скрылись друг от друга за серым и белым туманами, и только здесь, в «святой комнате», брат и сестра могли встретиться и поговорить, где магия туманов теряла свою силу.

Разделившись, они не могли иметь потомство, и поэтому, медленно, но неизбежно вымирали. И цель у них была одна. Чтобы продолжить свой род, маги тратили все свои силы и способности волшебства, бросив их на поиск в мире людей, детей с волшебным дыханием, которые могли восполнить их ряды, и продолжить волшебный род.

Болард остановился, переводя дух:

– Годы берут свое…

Который раз его терзала мысль сбросить проклятие с волшебного мира, но его останавливало только одно – если его снять, то мир людей закончит свое существование. Страдая, он так и не смог для себя и мира решить, где в этом предложении поставить точку.

ЗАКЛЯТИЕ НЕВОЗМОЖНО РАСКОЛДОВАТЬ

Шаг за шагом, Болард поднимался по лестнице, все выше и выше.

Со временем, он начал понимать, что пропасть между волшебными мирами становилась все глубже и глубже.

И эта глубина его очень пугала. Она приближала его к выбору неизбежного решения.

Делая передышки, Арден, наконец, добрался на самый верх башни.

Волшебник открыл дверь, и вошел в небольшую комнату, овальной формы. Посредине стоял стол с двумя креслами, вот и все убранство. Скромная обстановка подчеркивала, что здесь не должно быть ничего лишнего.

Зал освещал луч солнца, в объятиях волшебной магии. Эта сила, черпаемая волшебными мирами, была заключена в каменную чашу. «Колыбель солнца» – так называли ее.

«Здесь все началось, и здесь все и закончится».

Зал был пуст.

Арден стоял, и смотрел на чарующее пламя.

Оно делилось на два цвета. С его стороны он было серым, а со стороны Двейны – белым, символизируя их разделенные миры.

Главный маг зачарованно смотрел на священный огонь, пытаясь найти в нем волнующие его ответы. Отблески пламени осветили его задумчивое лицо. Большие серые глаза, разделенные широкой переносицей, прямой нос и красивые губы, с тонкими складками вокруг них, достались ему от матери.

Все говорило о том, что он вобрал в себя ее черты, а Двейна, наоборот, вся была в отца.

Болард так погрузился в свои мысли, что не услышал появление своей сестры.

– Ну, здравствуй, брат! – раздался родной голос.

Арден повернулся, и увидел Двейну, сидящей за своей половиной стола.

Она наблюдала за ним. На этот раз, сестра выглядела гораздо моложе своих лет.

Их глаза встретились.

– Добрый вечер, Двейна. Давно не виделись! – доброжелательно приветствовал ее брат.

– Да, очень давно! Извини, но все мое драгоценное время поглощают дела, и другие радости жизни! – ответила она, открывая коробку с дамскими сигаретами. Вдруг, оттуда, как черт из табакерки, выскочил маленький горбун, и встав перед ней, услужливо следил за движениями хозяйки, стараясь предугадать ее желания. Ловко заправив сигарету в мундштук, он, словно гимнаст с длинным шестом, поднял ее вверх, потянувшись к ее руке. Двейна небрежно взяла сигарету, как тут же миниатюрный слуга поднес пылающую длинную спичку.

Двейна глубоко затянулась.

Перехватив изумленный взгляд Ардена, Двейна не скрывала свой довольный вид. Она знала, как поймать брата врасплох.

– Как такое могло случиться, что некогда великий народец ты превратила в своих рабов? – возмутился Арден.

– Пусть тебя это не волнует, братец! Он же не жалуются на свою судьбу, не голодает, и как видишь, всегда при деле.

– Ты сбросила со счетов затаившееся, но очень живучее зло, которое, возможно, копит свои силы, и отомстит!

– Не морочь мне голову их былым величием. Оно уже давно кануло в лету!

Она прищурилась, всматриваясь в лицо брата.

– Что-то ты плохо выглядишь! – заметила Двейна. – Совсем не следишь за собой!

– Уверен, что ты назначила эту встречу не для того, чтобы выразить беспокойство о моем здоровье! – усмехнулся Арден.

– Ну, надо же с чего-то начать! – нагло усмехнулась она, сладко затянулась, и от удовольствия на миг закрыла глаза. Арден не одобрял эту вредную и дурную привычку, которую она завела с детства, желая самоутвердиться и завоевать у других авторитет.

– Итак, ближе к делу… – сказала Двейна. – Я пригласила тебя, чтобы поставить в известность о моих исключительных интересах на район Ковент-Гарден*. (Ковент-Гарден – район в центре Лондона, в восточной части Вест-Энда, является популярным местом шопинга и туристической достопримечательностью, на площади с бывшим фруктовым рынком находится королевский Дом Оперы, также известным как Ковент Гарден)

– Твои интересы выражены в этом районе в достаточной мере. – спокойно ответил Арден, сев в кресло, напротив.

– Ты, я вижу, не понял! – с явным раздражением бросила она, стряхнув пепел на пол, хотя рядом бегал горбун, услужливо стараясь поднести миниатюрную пепельницу под ее сигарету. – Под мой полный контроль! – добавила Двейна, вцепившись взглядом в Ардена. – И никаких серых курьеров там быть не должно! Не суйтесь туда, иначе вам не поздоровится! – угрожающим тоном заявила она. И немного остыв, добавила: – Тебе, должно быть, неприятно это слышать, но иметь в этом районе ничтожное число ваших серых заказов… Пришла пора с ними покончить! – «издевательски» засмеялась она.

– Ты не имеешь на это права! – возмутился Арден.

– Еще как имею, это уже мой район, и нечего путаться у меня под ногами!

Наглый вызов заставил Ардена вскочить на ноги.

– Этому не бывать! Пока будет хоть один заказ с Ковент Гардена, мои курьеры будут его обслуживать! – твердо заявил Арден.

Они встали друг против друга.

Неприличная брань понеслась со стороны сестры, и оба пустились в словесную перепалку, от которой искрился и накалялся воздух.

Когда слова исчерпали сами себя, в комнате наступила тишина. Двейна, злобно глядя на брата, затянувшись, выпустила струю белого дыма, но он не достиг волшебника. Ударившись о невидимую преграду, он превратился в белое кольцо, оставаясь на половине Двейны, пока совсем не растаял. Невидимая глазу стена, охраняла в башне границы двух разделенных миров, никому, не давая возможности беспрепятственно попасть на чужую половину.

С нескрываемой неприязнью они смотрели друг на друга.

– Мы не отступим! Вот тебе мое слово! – твердо заявил Арден.

Лицо Двейны стало пунцовым от ярости.

– Тогда берегись! Я тебе бросаю вызов, и с этой минуты серым волшебникам не будет покоя во всем Лондоне!

– А я надеялся… значит, напрасно! Как же я был наивен и глуп, дорогая сестра! – c болью произнес Арден.

В гневе, Двейна схватила табакерку с маленьким человечком, и выскочила из комнаты.

Болард тяжело вздохнул. Решение было принято. Теперь он уже не сомневался, где поставить в мучительном для него вопросе точку.

Глава 10. Пророческий сон, смысл которого Бен понял гораздо позже

Бен намеренно пропустил ужин. Сейчас ему хотелось лишь одного: остаться в полном одиночестве. Вскочив в лифт, он поднялся на второй уровень, где находились казармы.

– Я самый несчастный неудачник на свете, полный неудачник! – ругал себя Бен.

Забежав в казарму, он бросился на кровать, и накрыв голову подушкой, отрешился от всего, не желая никого не видеть, и не слышать.

И тут его как кипятком ошпарило – молнией сверкнула страшная мысль. Он четко осознал, что не сможет видеть своих родных, и когда понадобится им помощь и защита, его не будет рядом.

– Что я натворил? И какой же после этого я волшебник?

Мысли забегали так стремительно, что в голове закружилось. Сердце сжалось и защемило. Тело ныло и болело от ушибов и синяков, но это было несравнимо с его мучительными переживаниями.

Тут дверь открылась, и Бен узнал шаги Грифа. Его неуверенное топтание говорило о том, что друг расстроен не меньше его самого. Но сейчас он не нуждался в утешениях, тем паче ничего уже невозможно было изменить. Слезы текли, сами по себе.

– Так мне и надо, неудачнику, так мне и надо! – повторял Бен, и незаметно для себя погрузился в тревожный сон.

Шш – шш-шшшш. Кругом было темно. Но что-то пугающее шуршало в этой темноте.

От страха он не мог даже пошевелить пальцами. Тело его не слушалось. Шуршание приближалось. Бен вглядывался в темноту, пытаясь что – то рассмотреть в кромешной тьме. Огромная черная тень коршуном нависла над ним.

– Это ты! – услышал он знакомый шепот.

И, о ужас! Он узнал этот противный голос.

– Так это же Кастл! – догадался Бен.

– Тебе так просто не уйти! – зарычала тень, и Бен в ужасе отпрянул. Перед ним оказался страшный монстр. Щелкнув острыми зубами, челюсти разомкнулись, и Бен, не теряя ни секунды, кинулся бежать по узкому проходу петляющего закоулка.

Монстр преследовал его, нагоняя ужас и страх. Бен спотыкался, падал с ног, поднимался, и снова бежал. Выбежав на дорогу, он оглянулся, и на его глазах, монстр, вывернувшись наизнанку, превратился в красный, двухэтажный автобус. «Заорала» полицейская сирена, оглушив его, и автобус тронулся с места, прямо на Бена, заставляя бежать без оглядки, пока свет фар, на мгновение, не ослепил его. Там его уже поджидал другой автобус, загоняя в черный зев арки проходного двора. Бен сразу догадался: оттуда ему уже не выбраться. Сердце бешено колотилось, словно готовясь выпрыгнуть из груди.

Он знал, что именно этого от него и ждали. Несмотря на страх, Бен старался успокоить бешеный гон сердца, и перевел дух.

Автобусы надвигались, и злобно ревели. Но черный зев арки пугал его куда больше.

Набравшись смелости, Бен шагнул туда, с широко раскрытыми глазами, вглядываясь в кромешную темноту.

Он шел наощупь, затаив дыхание, и держа руки перед собой. Пугающая тишина до предела накалила нервы. Бен не прошел и несколько шагов, как вдруг, жуткий свист рассек воздух, и его сбило с ног. Бен упал, перевернулся на спину, и закричал: на него смотрела пара горящих желтых глаз огромного покемона, угрожающе нависшего над ним.

Внезапно, его крик оборвался в узком, темном чреве существа, проглотившего его целиком. Бен летел куда-то, вниз головой, кричал, и не слышал собственного голоса. Зажмурившись, он открыл глаза, оказавшись на зеленом поле огромного игрального стола, оказавшись размером с маленького горбатого человечка. Вокруг сидели гигантские жабы, выпучив свои круглые глазища на прибывшего гостя. Одна жаба квакнула, и выпустив длинный язык, стегнула им Бена, сбив его с ног. Липучие языки отвратительных, мерзко хихикающих жаб преследовали его по всему полю, подстегивая, и обжигая со всех сторон.

– Ставки сделаны! – громогласно возвестил чей – то голос. Бен задрал голову, и увидел костлявую руку, усыпанную перстнями. Длинные скрюченные пальцы схватили его и поднесли к раскручивающемуся барабану рулетки.

– Ты ничего не умеешь, бездарь! Твое место здесь, на игральном столе. Так будь теперь нашим фартовым шариком! – возвестил жуткий голос.

Дикий хохот разрывал его слух.

– Помогите! – закричал Бен.

Ответом ему было лишь кваканье и мерзкий гогот жаб.

Как вдруг, что-то заставило его сложиться пополам, и превратиться в шарик.

Ни рук, ни ног у него больше не было. Одна голова. Она с ужасом смотрела на бешено вертящееся колесо рулетки, чувствуя невыносимую тошноту и головокружение. Костлявая рука размахнулась, разомкнула пальцы, и вбросила его в барабан. Голова Бена завертелась с молниеносной скоростью, и прокатившись несколько раз по кругу, ударилась, подскочила, и глухо стукнувшись, впрыгнула в черную ячейку.

– 35 черное!

– Не – еет! – истошно орала голова Бена. Пронзившая боль, казалось, расколет ее надвое, и Бен в ужасе проснулся.

Пот крупными каплями стекал по лицу. Бен тяжело дышал, с трудом приходя в себя.

– Бенни, что с тобой? Ты весь горишь, как раскаленная сковородка! – встревожился Гриф.

Он сидел рядом, переживая за друга.

– Ты кричал во сне, хватался за голову, я тебя тормошил, но не мог разбудить! – Гриф не отводил от него обеспокоенного взгляда.

– Просто дурной сон… – хрипло отозвался Бен, вытирая со лба холодный пот.

– Конечно, после всего, что случилось, только кошмара и жди! – сонно проворчал Никас, сосед по койке.

Курьерская команда после отбоя спала, как убитая, и только Гриф и Бен тихо переговаривались между собой.

Два товарища уселись на верхний ярус кровати, где было спальное место Грифа, с грустью глядя друг на друга.

– Разве это справедливо? – страдал вместе с Беном, Гриф.

Этот вредный Кастл, постоянно на тебя зуб точил… в общем, все сошлось не в твою пользу, друг!

Гриф опустил голову.

– Ладно, что будет, то будет! – отозвался Бен. – Ложись спать! А то возглавишь черный список сонных курьеров, на радость Кастлу!

– Бенни! – полюбопытствовал Никас – а чем ты теперь займешься?

– Нашел, о чем спрашивать! – заворчал на него Гриф.

– Еще не знаю… Скорей всего, как и все в волшебном городе, серым туманом! – грустно ответил Бен.

Глава11. Предательский платок рассказал о том, о чем Бен даже не догадывался

Остаток ночи Бен так и не сомкнул глаз, отгоняя тяжелые мысли. Они, словно, волны накатывали, одна страшней другой, и бередили душу.

Наконец, привычный звук горна возвестил о приходе раннего утра.

Курьеры дружно вскакивали со своих кроватей, с лету заправляя свои постели, и c веселым гиком, мчались в уборную и умывальню.

Бен закрыл глаза, притворившись спящим, чтобы не видеть, как уходят на службу его друзья.

– Мне уже спешить некуда. – подумал Бен, и услышал тяжелый вздох. Гриф стоял рядом.

– Держись дружище, все образуется! – друг старался сказать это бодро, и немного постояв, ушел.

Казарма быстро опустела. Курьеры отправились в столовую завтракать, и всех, кроме Бена, ждал насыщенный график рабочего дня.

Он не чувствовал голода. Сев на кровать, Бен уставился на подушку, будто она была виновницей его ночного кошмара.

– Наверное, в мире нет еще такой вещи, которую бы так любили, и так лупили. Придется тебя отправить на порку, к мистеру Пиллоу!

Словно в отместку за дурной сон, Бен прихлопнул ее бок и подбросил вверх.

– Пусть вытрясет из тебя жуткие сны. Не хватало, чтобы мое сонное наследие кому-нибудь досталось! Начну новую жизнь с выбивания подушки!

Из тумбочки он достал сложенную выходную одежду, быстро привел себя в порядок, и переодевшись в джинсы и рубашку, выскочил из казармы, захватив с собой виновницу его кошмарных сновидений.

Обновление подушек было делом обязательным, если волшебников одолевали плохие сны, или ужасная бессонница.

Пройдя по пустому коридору, Бен подошел к двери, с вывеской «выбивание подушек – гарант хорошего, крепкого сна».

Он громко постучал. Дверь открылась, пропустив его внутрь, и тут же захлопнулась.

Навстречу ему вышел мистер Пиллоу. Он был маленького роста, доброго нрава, с соответствующей комплекцией, напоминающую взбитую перину. Пиллоу заведовал хозяйственными делами Гризео Хаус. В его сферу также входило следить за чистым и опрятным видом курьеров, как говорится, чтобы и муха не садилась.

Бен поздоровался. Он был здесь каждую неделю, меняя постельное белье, получая душистое мыло, и другие туалетные принадлежности, с удовольствием вдыхая приятные, успокаивающие запахи мяты, лаванды и разнотравья, наполняющие комнату. Пирамиды из разноцветных подушек, сложенных одеял и матрасов занимали каждое свое место.

Мистер Пиллоу приветливо улыбнулся, и пожелал ему хорошего утра:

– Как это мило, что вы заглянули ко мне прямо с утреца! – сказал Пиллоу. – Погода чудная, и когда приходит наш туман, он, будто, передает нам привет из волшебного города!

Бен тяжело вздохнул.

– Согласен, только на этот раз он пришел по мою душу.

– Вот как? Ну, не переживай, все, что ни делается – все к лучшему!