Импорт правосудия

– Вот ты мне скажи, Алексей, что заставляет человека бросать все дела, семью и болезни, кроме открытия сезона? Вижу, знаешь… Только смерть! Настоящего охотника не удержишь дома в этот момент ничем, как ни старайся! Отбери у мужиков все ружья, так они тут же луков понаделают, рогатин настругают, силков навяжут и собак научатся подбрасывать на высоту среднего утиного полета! Я тебе голову даю на отсечение… чью-нибудь…

– Наливай, пока не рассвело, – Алексей поежился, – а то холодно что-то…

– Нет, – приятель завинтил бутылку и спрятал ее в рюкзак. – Нам же еще стрелять…

– Да ты что, не охотник совсем? Где же это видано, чтобы на трезвую голову стрелять? – преувеличенно бодро возразил Алексей. – Не жмись, наливай!

– Нет, Леша, я понимаю, ты человек городской. Грамотный. Фильмов всяких насмотревшийся. Только фильмы эти – комедийные. Но тут-то не комедия, а реализм. Тут по кустам знаешь, сколько таких архаровцев бродит? И сам смотри, как бы не подстрелить кого, и по сторонам не забывай оглянуться. Влет утку не бьют, представляешь? Не умеют, охотнички свежеструганные! Только на воде да с десяти шагов. По камышам идешь – чистая передовая. Так дробь вокруг и свистит!

– А что, на воде нельзя? – Алексей наивно посмотрел на охотника.

– Да-а, – разочарованно протянул тот. – Степаныч говорил, что тебя тоже еще учить и учить надо, а я надеялся, ты сообразительнее…

– Ну пошутил я, Иван, пошутил, – Алексей рассмеялся и, подхватив ружье, встал. – Идем в пампасы, не то всех уток без нас перебьют.

– Перебьешь их, – возразил охотник, – как же… Бери левее вон тех двух джипов. Там есть неплохая заводь, отсюда ее не видно, и потому туда только знающие люди ходят. Вот мы и займем местечко.

Они не спеша покинули привал и углубились в прибрежные камыши. Травянистое дно мягко проседало под их осторожными шагами, а высокая трава громко шуршала, упрямо не впуская в потайные места заболоченной старицы. Минут через десять медленного марша они внезапно оказались перед темнеющей гладью свободного от камыша участка воды. Иван отошел от напарника на несколько метров влево и затаился, показывая Алексею знаками, чтобы он не вздумал курить или слишком активно шевелиться. Через несколько минут со стороны компании на внедорожниках, над камышами появились утки. Несколько беспорядочных выстрелов застигнутых, по-видимому, врасплох соседей заставили птиц уйти влево, и охотникам не оставалось ничего, кроме как набраться терпения. Следующая стая заходила с другой стороны и летела гораздо ниже. Алексей сосредоточился и, довольно хладнокровно прицелившись, выстрелил. Утки метнулись в сторону, но их тут же поймал на прицел Иван. Три птицы упали на середину заводи, и Алексей осторожно двинулся в сторону добычи.

Он уже возвращался на свою позицию, когда камыши на дальнем краю заводи слева раздвинулись и в просвете показались двое изрядно пьяных соседей. Один из них обвел плавающим взглядом озерко и, увидев Алексея, махнул ему рукой.

– А ну иди сюда, – заплетающимся языком приказал он и икнул.

– Не шуми, – твердо ответил охотник, шагнув под прикрытие камышей.

– Я тебе сейчас такой шум устрою, – с угрозой заявил пьяный и поднял ружье. – Сюда иди, козел, я кому сказал?! И уток наших волоки!

– Пошел ты… – презрительно ответил Алексей и сделал пару шагов назад. Теперь его совсем не было видно за густой стеной камыша, однако противник ориентировался на голос. Он, совершенно не сомневаясь в своих действиях, поднял ружье и выстрелил. Дробь скосила камыш и всплеснула маленькими фонтанчиками в полуметре от ноги Алексея. Охотник почувствовал в бедре жжение и с удивлением опустил глаза. Сапог чуть выше колена был порван, а через несколько мелких круглых дырочек струилась кровь.

– Вы что, охренели совсем?! – выходя из камышей, крикнул Иван. В ответ ему тут же прогремел новый выстрел. В Ивана пьяный охотник не попал. Напарник Алексея сплюнул и быстро скрылся в зарослях. Алексей прислушался к шуршанию камыша и, примерно определив, куда движется напарник, решил идти в ту же сторону. Он напоследок оглянулся на гогочущих стрелков и, сжав от боли зубы, сделал пару нетвердых шагов в глубь камышей. Раненая нога скользнула по утопленной траве и погрузилась в ил. Алексей непроизвольно застонал и, оступившись, сел в теплую воду. Сапоги, набрав по нескольку литров воды, сразу же стали тяжелыми и неудобными. Видимо, расслышав громкий всплеск и догадавшись, что произошло, пьяные охотники рассмеялись еще громче. Алексей с трудом поднялся и, опираясь на ружье, сделал несколько трудных шагов к берегу. Внезапно он остановился и прислушался. Сначала он не мог сообразить, что его так резко остановило, особенно при условии, что позади стояли два совершенно непредсказуемых типа. Спустя пару секунд он понял. Смеялся теперь только один. Голос второго пропал внезапно и как-то неестественно, словно кто-то вставил в его горло кляп или свернул шею, обеспечив мгновенную смерть. Алексей вытер рукавом выступивший на лбу холодный пот и обернулся.