Стальная бабочка

© Шалыгин В., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

«…Уважаемые координаторы Межзвездного сообщества, разрешите приветствовать вас от имени Ассамблеи и сразу же подчиниться регламенту. Формат экстренного совещания Высшего Совета предполагает минимальные затраты времени на лирические отступления. И все же без традиционного вводного слова нам не обойтись. Этого требует закон о Сохранении памяти предков. Для большинства присутствующих – наших общих предков.

Много лет прошло с начала Космической эры. За это время Земля превратилась в лишенный ресурсов безжизненный мир, и люди отправились к дальним космическим рубежам в поисках новых мест обитания. Но, добравшись до новых миров, человечество не остановилось. Выжав все соки из множества освоенных планет в десятках звездных систем, оно продолжило свою экспансию в направлении центра Галактики.

И чем дальше потомки землян уходили от Колыбели человечества, тем слабее становились их связи с единой Родиной и друг с другом. Люди оказались разбросаны по нескольким секторам Галактики, в которых им пришлось не только менять под себя новые планеты, но под действием природных условий и обстоятельств меняться самим. Делали это они разными способами, и в результате несколько ветвей земных потомков сформировали не похожие друг на друга космические расы.

Одни успешно совершенствовали свои тела на генетическом уровне и вскоре сформировали космическую расу дактианцев, совершенных людей, способных к регенерации, а потому почти бессмертных.

Другие же пошли по технологическому пути. Чтобы приспособиться к жизни на новых планетах, они начали вживлять себе механические узлы, агрегаты и вычислительные устройства. Так появилась раса сайтенов, потомков землян, наименее похожих на своих предков.

Третьи, мароманны, вводили в организм нанороботов, которые защищали их от всех опасностей, делали сильнее физически, а заодно вдвое увеличивали возможности разума. Но при этом скрытые в телах наноботы почти не изменяли облик людей.

В дополнение к трем великим космическим расам сформировалось и подобие четвертой. Эти четвертые, вильдеры, положились на естественный отбор и тоже худо-бедно приспособились к жизни на новых планетах, пусть и заплатив за это более высокую цену, а главное – получив в распоряжение лишь вторичное жилье. Эти живые следы человеческой экспансии остались на брошенных Большим миром опустошенных планетах. Именно поэтому уровень развития каждой из групп вильдеров стал напрямую зависеть от количества сохранившихся в недрах ресурсов и технологического наследия ушедшей в дальнейший поиск цивилизации.

До последнего момента ключевым и самым опасным поворотом в истории Космической эры, начавшейся в день первого полета человека на орбиту Земли, считалась встреча с гуманоидами. С этого исторического момента в спор за новые планеты и сферы влияния в освоенной части Галактики включилась могучая гуманоидная раса фортанов. А чуть позже компанию ей составила цивилизация чужих-насекомых, прозванных киферами. Но большой войны с чужаками не случилось, и слава богу. Далеко не факт, что победа в такой войне осталась бы за многочисленными потомками землян. Но чужаки не стали сражаться с землянами, они предпочли договориться. И в чем тут причина, знают лишь сами чужаки. Уверен, даже наши коллеги по Высшему Совету Межзвездной Ассамблеи, координаторы с Фортана-12, и уважаемые представители киферов этой тайны нам не откроют.

Сегодня весь наш Большой межзвездный мир находится в динамическом равновесии. Да, в нем тлеет военный конфликт между Демократической Империей Аррадакта и Народной Диктатурой Маробода. Не прекращаются споры между сайтенами и фортанами. Не поддаются счету бесконечные стычки между племенами вильдеров в «отсталых» звездных системах, например, в крупнейшей системе Велунда. Вместе с этим идет торговля, обмен технологиями, текут нескончаемые потоки туристов, строятся космические города и осваиваются новые планеты. Да, где-то народы болеют, где-то голодают, а где-то, наоборот, вечно здравствуют и процветают. Справедливость в нашем мире распределена крайне неравномерно. Межзвездная Ассамблея это признает и прикладывает все силы, чтобы выровнять положение. Прошу заметить, наша организация первая и пока единственная признала вильдеров частью межзвездного сообщества, и это говорит о нашем искреннем стремлении к подлинной справедливости. Но при всех перекосах и недочетах, если смотреть на Большой мир в целом, он живет и развивается вполне успешно.

Однако все чаще приходят невнятные, но тревожные вести из района Пекла, то есть из секторов, близких к центру Галактики. Разглядеть, что конкретно там происходит, невозможно, ведь ярчайшие скопления звезд мешают дистанционной разведке, а посланные туда корабли исчезают навсегда. Но даже если они возвращаются, их экипажи ведут себя очень странно. Они будто бы не могут заставить себя рассказать об увиденном. Или не хотят рассказать.

Разобраться в этом мы и попытаемся в ходе нашего совещания. Если хватит времени. Ведь опыт подсказывает, что зачастую будущее стоит гораздо ближе, чем все мы думали. Буквально у порога. И у аналитиков Ассамблеи имеются веские основания подозревать, что это как раз такой случай…»

Пролог

Троянский приз

Когда путь лежал через сектор светящихся газовых туч, Шершень обязательно вспоминал школьный штамп: космос – это вакуум, холод и темнота. Черта с два конкретно на этих задворках галактики было холодно и темно! И с космической пустотой было что-то напутано. Его межзвездный прыжковый корабль «Виктория-1190» шел будто бы в верхних слоях атмосферы какой-нибудь гигантской планеты. Плотность газовых облаков была такой, что на долю градуса нагревалась внешняя обшивка.

А какая яркая и красивая иллюминация была за бортом! Ближайшие газовые поля светились бирюзой, словно вода в море, подсвеченном косыми лучами восходящего солнца. Зато далекие тучи, сквозь которые проглядывало Пекло – яркое скопление звезд в центре Галактики, – поражали буйством и насыщенностью красок. Разноцветный перламутровый хаос, казалось, застыл навсегда, но при желании нетрудно было разглядеть мизерное движение газа на ближних подступах к тучам. Там пролегали маршруты грозных течений, опоясывающих гигантские газовые скопления.

Приближаться к этим космическим рекам слишком опасно, и все-таки Шершень каждый раз обещал себе однажды слетать в сторону туч. Ему всегда хотелось посмотреть на течения вблизи и попытаться понять их природу. Обещания эти были сродни фантазиям на тему «вот бы вернуться в детство», но Шершень их не отбрасывал. В душе у человека должно оставаться что-то сокровенное, по-детски наивное, несбыточное. Иначе душа черствеет. А с черствой душой ты уже не человек. Так, действующая модель, неспособная на глупые, но великие поступки.

Шершень вздохнул и оторвал взгляд от грандиозного зрелища. Вышедшая из прыжка «Виктория-1190» справилась со штатной процедурой самодиагностики гораздо раньше, чем капитан налюбовался видом за иллюминатором. Вот уже битую минуту корабль прозябал в ожидании приказа.

Так повелось. Синтетическая управляющая личность корабля, в обиходе именуемая Вики, всегда дожидалась от капитана корректировки курса. В большинстве случаев ничего подобного не требовалось. Корабли такого класса пусть и устарели на пару поколений, но работу свою выполняли исправно. Точность подпространственных прыжков была очень высокой, даже без привязки к маякам, только по заданным координатам. Но Шершень внес свой капитанский каприз в программу пилотирования и требовал его выполнения во всех случаях, кроме боевой ситуации, когда по выходе нужен был мгновенный маневр.

Нет, капитан смаглерского судна не считал себя умнее интегрированного в корабль разума-синтетика. Просто маршруты почти всегда состояли из множества коротких отрезков, и направление каждого последующего знал только Шершень. Так было надежнее запутывать следы.

Что поделать, издержки профессии. Смаглеры – а на языке цивильных рас контрабандисты – перевозили тонны ценного груза без всяких документов и пошлин. Запутать следы в таком бизнесе – первое дело. Осмотреться после выхода в новом месте – второе. Шныряли смаглеры по всем обитаемым закуткам Галактики, даже по самым опасным, поэтому привычка осматриваться на месте была весьма полезной. Такой же полезной, как и приобретенный рефлекс передвигаться короткими прыжками, а весь план маршрута не доверять даже бортовому разуму-синтетику.

«И вот, пожалуйста, наглядное доказательство, – подумалось вдруг Шершню. – Что это за черная клякса портит картину? Не охотники, случаем, нагнали?»

Шершень давно почувствовал неладное. Интуиция обычно подавала такие сигналы, когда на хвост садились полицейские или конкуренты. Но сейчас был, похоже, не тот случай. Полицию Шершень отмел, поскольку находился там, где не встречалась даже сверхдальняя разведка безбашенно отважных мароманнов. Не могло здесь быть и космических патрулей дактианцев или изыскательских экспедиций других цивильных рас вроде нелюдей-фортанов или железноголовых сайтенов. Вариант с конкурентами капитан оставил в списке, но лишь для проформы. Смаглеры классом ниже Шершня редко забирались в такие дебри. Слишком велик был риск. А капитанов классом выше себя, любимого, Шершень не встречал. И это без ложной скромности. Так что оставался какой-то третий вариант. Но какой?

Замеченная Шершнем черная клякса висела себе в пространстве всего-то в десятке километров от его корабля и ничем вроде бы не угрожала. Космический мусор, да и только. Смущало одно. Клякса не двигалась. Вообще. Не летела сквозь пространство и время, – а подавляющая часть материальных объектов во Вселенной перемещалась по ним постоянно, – и даже не дрейфовала. Казалось, что это и не предмет вовсе, а некий дефект пространства. Этакая вычурных очертаний дырка на месте кусочка смальты, выпавшего из мозаики мироздания.

Но что самое странное – Шершень не видел и подсказок от Вики. Обычно корабельный синтетик окружал объемную проекцию любого необычного предмета облаком полезных виртуальных комментариев. Сейчас же бортовой разум игнорировал черную кляксу, словно ее и не было. Может, она мерещилась Шершню?

Он на миг пожалел, что не мароманн, а чистокровный, по предположению самого же Шершня, землянин. У мароманнов интегрированные в тела колонии нанороботов были отличной защитой в бою, но главное – они давали возможность пользоваться дополнительной информацией. Уроженцы Маробода без посторонней помощи видели то, что Шершень мог увидеть лишь на объемных проекциях, созданных кораблем или внешними устройствами. Дополненная множеством подсказок, чуть приукрашенная картинка реальности была для мароманнов такой же естественной опцией, как, например, цветное зрение для нормального человека.

– Вики, ты видишь черный объект справа по борту? – Шершень откашлялся. За время прыжка ему было не с кем говорить, и нужные модуляции с непривычки получились не сразу.

– Идентификация затруднена, – мурлыкнул синтетик приятным женским голосом.

– Милая, это не ответ, – Шершень хмыкнул. – Увеличь картинку.

Изображение приблизилось и стало более четким. Теперь капитан видел «кляксу» почти во всех подробностях. Это, без сомнений, был корабль. Только основательно опаленный звездным пламенем, растерявший большую часть надстроек и сильно покореженный. Тем не менее узнать его было можно. Типичная посудина класса «Тор», дальний разведчик мароманнов. Обычно такие корыта использовались корпорациями Народной Диктатуры Маробода для исследования окраин обитаемых пространств. Как и все мароманнское, эти корабли имели неплохое вооружение и даже комплектовались десантными группами человекоподобных боевых роботов – роботов-кригеров, сокращенное их название – робокриги. Ведь Маробод находился в состоянии постоянной войны с другой цивилизацией. Ему противостояла «зеленая», то есть зацикленная на экологии, генетических модификациях и бионике, Демократическая Империя Аррадакта.

Но у Шершня имелись большие сомнения в том, что этот корабль «попал под раздачу» в космическом бою с дактианцами. Оружие «зеленых» не делало из посудин противника этакие пережаренные котлеты, оно работало по иному принципу: вскрывало корабли, как консервные банки, и взрывало изнутри. Так что, будь этот разведчик жертвой атаки космолетов Аррадакта, он выглядел бы как вывернутая мехом наружу зимняя перчатка из гардероба обитателей холодного Трона-2.

Но вряд ли посудину спалил и кто-то другой. Сайтены числились условными союзниками мароманнов. А фортанам, единственной «топовой» цивилизации, не имеющей земных корней, на разборки соседей было плевать. Они не вмешивались, если дело не касалось их национально-расовых интересов.

Другие возможные противники мароманнов, например вильдеры, в такие дебри не забирались. Они даже из своих планетных систем выбраться не могли. Их посудинам с допотопными позитронными двигателями для этого просто не хватало технических возможностей. Что уж говорить о дальних фронтирах?

Короче говоря, из всех версий оставалась только одна: разведчики переоценили свои силы и сунулись в какой-то космический гриль естественного происхождения. На том и погорели в самом прямом смысле.

Мароманнам можно было посочувствовать, но Шершень давно забыл слово «сочувствие». У него в голове мгновенно замкнулись нужные контакты, и он взглянул на находку по-новому. Как на неожиданный приз. Ведь найденный в нейтральном пространстве бесхозный корабль по всем законам принадлежал нашедшему! Проку от жженой груды металла будет немного, Шершень это понимал. Но еще он знал, что при желании выгоду извлечь можно из чего угодно, даже из этого металлолома. Распилить и конвертировать – это раз. Продать целиком народным умельцам, которые частично восстановят корабль, заменят силовую установку и продадут его вильдерам – два. И, наконец, его можно продать тем же мароманнам. А вдруг в синтетическом разуме корабля осталась важная для них информация?

В общем, это был именно приз, без дураков. Пройти мимо такой удачи Шершень просто не мог. Тем более что его нынешний рейс не был особо срочным – Шершень мог доставить свой живой груз на Дебору, заштатную планетку в далекой окраинной системе, сутками раньше или позже. Это не имело принципиального значения.

– Вики, идем на сближение с кораблем.

– Это опасно, капитан, чужой корабль не идентифицируется, – напомнил синтетик.

– Не шлифуй мне мозг, – Шершень поморщился. – Даже я вижу, что это мароманнская посудина класса «Тор».

– Корабли класса «Тор» не эксплуатируются уже двадцать циклов.

– Тем более. Значит, это корыто никто давно не ищет. Чистая прибыль. Где у него стыковочный узел?

– Стыковочный узел находится в контрапозиции, начинаю маневр обхода, – сдалась Вики. – Рекомендую активировать дистанционную буксировочную систему.

– Нет, милая. – Шершень потянулся, не вставая с кресла. – Я намерен размяться. Формируй скафандр, загляну внутрь этой котлеты. А вдруг там что-то уцелело? Что-то стоящее. Как бы не продать посудину вместе с ценным грузом! Мало того, что потеряю деньги, так еще и поползет слушок, что Шершень лох. Не годится.

– Рекомендую взять помощников.

– Каких? – удивился Шершень. – Этих, что ли, наших радиоактивных пассажиров? И потом делиться с ними всем найденным на борту? Ты с ума сошла?

– Функция «сойти с ума» мне недоступна. – Эмоции были синтетику также неведомы, но Вики попыталась придать голосу ироничный оттенок. Получилось, как обычно, плохо, но Шершень простил корабельному разуму эту неуклюжесть. Он вообще многое прощал «милой Вики». Почти как настоящей, живой девице. И это была не блажь. Вики не только отлично водила корабль и мурлыкала волнующим женским голосом, но и неплохо соображала в нештатной ситуации. – Вы можете сделать им скидку за перевозку. Программа безопасности настаивает на подстраховке. Это элементарная предосторожность.

– Да? – Шершень на секунду задумался. – Вообще-то мысль хорошая. Ладно, возьму двоих. Зови Маритту.

Командир отряда вильдеров, того самого живого груза, который доставлял с Гамилькара на далекую Дебору смаглер-контрабандист по кличке Шершень, прибыл на мостик через минуту. Вернее – прибыла. Красивая, фактурная, как статуэтка работы талантливого мастера докосмической эры, но чересчур воинственная вильдерша Маритта по прозвищу Секира. Капитан Шершень давно был знаком с этой рыжеволосой фурией, но перейти с ней на дружескую волну никак не получалось. Очень уж эта амазонка была увлечена своей опасной профессией. Командовать боевыми отрядами ей нравилось гораздо больше, чем общаться в приятной обстановке с интересными людьми.

Нет, Шершень не считал себя таким уж выдающимся и особо привлекательным. Но в сравнении с окружавшими Маритту грязными тупыми мужланами-вильдерами он, пожалуй, смотрелся вполне себе выигрышно. Все-таки смаглер, высшая каста, к тому же чистокровный землянин… как бы. Легенда была сомнительная, но обычно срабатывала безотказно. Зачастую Шершню удавалось зацепить своим якобы «аутентичным» происхождением даже изнеженных и брезгливых цыпочек-дактианок. Но на Маритту не действовала ни легенда, ни кошелек смаглера, ни его изящные, если сравнивать с вильдерами, манеры. Она воспринимала Шершня прохладно – как делового партнера, не более.

Вот и сейчас, едва очутившись на мостике, вильдерша сразу перешла к делу. Окинув цепким взглядом пространство рубки, она чуть задержалась на облачении капитана. Кресло к тому моменту почти трансформировалось в легкий рабочий скафандр с сервоусилителями, так что со стороны казалось, что Шершень не сидит, а висит. Взгляд Маритты переместился на объемную проекцию будущего трофея, и девица мгновенно все поняла.

– Иду с тобой, – заявила она тоном, не терпящим возражений.

– Исключено, – все-таки возразил Шершень похожим тоном. – Если что-то случится, твои люди погибнут. Ведь, кроме тебя, никто не сумеет разобраться с системами управления моим кораблем. Извини, но им не хватит мозгов.

– Я тоже не смогу, но у тебя для управления есть Вики. – Маритта прищурилась. В ее красивых зеленых глазах мелькнули азартные искорки. – Ты не хочешь делиться призом?

Для вильдерши Маритта была не только удивительно нерадиоактивной, но еще и чересчур сообразительной. Почти как Вики в сравнении с другими корабельными синтетиками. То есть Шершню везло на умных дамочек, но сейчас это было скорее минусом, чем плюсом.

– Я сделаю вам скидку, – понимая, что от Маритты не отбиться, сразу предложил Шершень. – Дай мне двух толковых бойцов.

– Пятьдесят процентов.

– Сам справлюсь, – Шершень вскинул руку и чуть склонил голову. – Десять, и ни процентом больше!

– Двадцать, и по рукам, – Маритта щелкнула пальцами.

В дверях тут же возникли два бойца. «Вики» просканировала пассажиров и окутала одного полупрозрачным виртуальным облачком красного цвета.

– Этого замени, – потребовал Шершень, – слишком радиоактивный. Пятнадцать, за твои чудесные глазки.

– И по литру спирта каждому, – хрипло подсказал оставшийся в рубке боец.

– Весь спирт, какой найдешь на этой посудине, – Шершень указал на изображение трофея.

– Согласен. – Вильдер ухмыльнулся.

– Вот и ладно! – Шершень протянул руку Маритте. – Сговорились?

– Я не соглашалась на спирт. – Маритта нехотя пожала руку Шершню. – Буду следить за вами отсюда.

– Ты следи, а остальных своих бойцов держи в пассажирском отсеке, – согласился Шершень. – Лишней радиации мне тут не надо.

– Нежный какой, – вновь ухмыльнувшись, проронил боец. – За бортом ведь тоже радиация. Пока до шлюза доберешься, полным ртом хапнешь. Может, мы без тебя слетаем?

– Шутки в сторону. – Капитанское кресло окончательно трансформировалось в скафандр, и Шершень встал, а вернее, выпрямился. – За мной. И никаких телодвижений без приказа. Ясно? Маритта, подтверди.

– Слушайтесь капитана. – Маритта строго посмотрела на любителя поухмыляться и на второго бойца, наоборот, мрачного, как грозовая туча. – И осторожно там. Сдохнете – можете не возвращаться.

– Гы. – Первый боец осклабился, оценив шутку командирши. – Заметано. Двинули…

Скафандры у вильдеров были не такие продвинутые, как у Шершня, поэтому в шлюзовой камере троице пришлось подзадержаться – бойцы потратили минут пять, чтобы загерметизировать костюмы и проверить, как они работают. Но дальше заминок не случилось. Вики аккуратно подвела стыковочный модуль к шлюзу жженой посудины, подключилась к аварийной системе «летучего голландца» и без труда активировала его базовую систему жизнеобеспечения. Оказалось, что основные системы корабля вполне поддаются реанимации, только дайте энергию.

– Не, ну так-то еще ничего, – пробурчал мрачный боец, когда троица очутилась внутри корабля. – Воздуха в этот скрипучий случай накачать, и можно летать.

– Замаешься сажу оттирать, – возразил другой вильдер и указал на стены шлюзового отсека. – Выгорело тут все. И дальше выгорело. Полыхало будь здоров!

– В корабле? – засомневался мрачный. – Это бывает, только если все запасы кислорода вдруг выплескиваются внутрь. Иначе быстро все гаснет.

– Откуда тогда эта сажа?

Боец прошел чуть дальше, в просторный главный коридор и похлопал по закопченной стене.

Шершень был полностью согласен сразу с обоими вильдерами, такой вот парадокс. Корабль, если верить диагностике, которую запустила Вики, был по-прежнему герметичен, однако в нем давно иссякла энергия. А без энергии не работали конвертеры, в том числе и воздушные. Но сейчас Вики подала достаточно энергии в бортовую сеть, и оставалось только врубить системы жизнеобеспечения. Другой вопрос – зачем? Особой необходимости в этом Шершень пока не видел.

Второй момент – испорченные интерьеры. Вообще-то мароманнские корабли не горели внутри. В принципе не горели, даже при наличии избытков кислорода. Высокотехнологичные материалы выдерживали чуть ли не звездные температуры. Фактически такие же, какие выдерживала и внешняя обшивка. Однако неведомое пламя все же повредило внутреннюю обшивку, подпортив нехитрые интерьеры. А еще оно уничтожило множество вспомогательных систем, а главное – электронную начинку. Вики не смогла установить контакт с бортовым разумом, и это означало, что он мертв… ну то есть неисправен.

«Так что, даже закачав воздух и оттерев всю сажу со стен, превратить «скрипучего голландца» в рабочее судно не получится. Здесь требуется капитальный ремонт с заменой всех электронных потрохов. В смысле, с заселением всех внутренностей колониями исправных нанороботов. Как ни печально», – размышлял Шершень.

Впрочем, особой печали он не испытывал. Приз и без того был весомым. Да, хотелось маленького чуда: чтобы неисправность оказалось мизерной, посильной для малых ремонтных роботов и программ Вики, но… чудес не бывает. Если даже мароманны, заядлые технари, посчитали, что бросить эту головешку выгоднее, чем буксировать в ремонтный док, значит, все и впрямь безнадежно. То есть трофей годился лишь на конвертацию, и Шершню следовало хорошенько посчитать, окупит ли сданный по условному весу железный утиль затраты на транспортировку.

«Все так, только есть одно маленькое «но», – подумал Шершень, заглянув на мостик. – Здесь загадочного «пожара» не было. Единственный уцелевший отсек с самой важной начинкой. Если мароманны бросили судно, почему они не прихватили его содержимое? Вон те рисунки на стенах, похожие на соты и мозаику, это ведь колонии наноботов. Вот здесь процессорные, а эти оружейные. Получается, все на месте: и, условно говоря, приборы, и вооружение, и вспомогательные системы. Кто-то их отформатировал и оставил лежать бесполезным грузом? Какой в этом смысл? Лишние, что ли? Или мароманны все-таки никуда не уходили с корабля?»

Шершень огляделся. Отсек и впрямь выглядел не тронутым никакими бедствиями и даже ухоженным, словно его обитатели вышли на минуточку по нужде. Для полноты картины не хватало кружки с остывающим чаем на подлокотнике несуществующего капитанского кресла.

– А тут все пучком, как будто и не бросали посудину, – невольно подтверждая сомнения капитана, сказал первый боец. – Может, экипаж до сих пор на борту? Дрыхнут в трюме где-нибудь?