Секретный ингредиент. Неуязвимый агент КГБ рассказывает личную историю из закулисья спецслужб

Это одна из тех самых жизненных причуд, когда ты не знаешь, к чему приведут твои действия.

Рассказывает Николай Шам, комментирует Ангелина Шам

Глава 1. Расстрелять нельзя помиловать

В далекие 60-е в Челябинской области на Златоустовском машиностроительном заводе случилась странная история.

Оборонное предприятие, занимавшееся выпуском морских стратегических комплексов, охватило оцепенение и ужас. В цехе, где собирали ступени для ракет, дежурный рабочий, проходя мимо изделий, уже готовых к установке, увидел сверкающий огонек. Подошел посмотреть поближе – оказалось, это отсвечивала на солнце капля супертвердого клея. Тут же доложил начальству, начальство срочно принялось досконально обследовать весь блок. А блок – это сложнейший конструктив, там чего только нет: и провода, и железки, и шланги, и трубопровод, который обеспечивает подачу топлива.

И именно в этот трубопровод, как оказалось, был умышленно введен клей, который застыл, закупорив трубы, по которым должно было проходить топливо или окислитель, да в общем-то уже и не важно, что именно. Важно, что это на сто процентов привело бы к аварии, катастрофе.

Представьте, изделие за сотни миллионов рублей запускают, а оно на определенном этапе падает на землю. Огромная беда для отрасли, провал для экономики и ущерб репутации страны.

Расследование началось немедленно. Найти причину в таких ситуациях очень важно, и даже при том, что это крайне сложный процесс, под сомнение была поставлена технология изготовления всего изделия. Учитывая, что в разработку ракетного блока были вложены миллиарды, задача была поставлена жесткая: найти виновных во что бы то ни стало.

Чем руководствовались эти люди? Какие у них были мотивы, чтобы отправить на свалку глобальную отечественную разработку? И что было бы, если бы блок допустили к госиспытаниям?

Я отвечал за розыск злоумышленника и, ко всеобщему удивлению, обнаружил, что им был вовсе не шпион из США, не иностранный агент, а заместитель начальника цеха по подготовке производства.

Заплатили ли ему? Нет. Это был политический акт? Тоже нет.

Мотивы у людей бывают разные. Этот человек, страдающий диабетом, слишком долго стоял в очереди на жилье, ютясь с женой и двумя дочерьми в крошечной однушке. А еще ему каждый месяц требовались редкие препараты. У мужчины возникла настолько глубокая ненависть к существующей действительности, к обстоятельствам, что он решил отомстить и устроил диверсию. Страна виновата – страна пусть и ответит. Так он думал – и не отдавал себе отчета в том, что его найдут.

А у меня были съемки с камер наблюдения, показания дежурных. Появилась информация о появлении этого самого замначальника цеха в определенное время около объекта. Факты сошлись, и когда я на него вышел, он ничего скрывать не стал. Честно признался: до такой степени считал себя обиженным властью и администрацией завода, что счел оскорблением постоянно работать на лекарства. Отчаяние породило ненависть, которую мужчина выразил как мог.

Верховный суд вынес приговор единогласно: расстрелять.

Решением суда я был потрясен. Суд практически не рассматривал причины, приведшие человека к мысли совершить такое деяние. А это, на мой взгляд, немаловажный фактор. Ведь он был серьезно болен, а у него были проблемы с приобретением лекарств и никаких перспектив по улучшению жилищных условий. За всю мою тридцатилетнюю службу в органах это было единственным случаем принятия судом такого жесткого решения, хотя подобные преступления имели место быть и на других объектах, правда по другим мотивам.

Казалось бы, жалко человека, который, будучи измучен болезнью, выбрал борьбу с системой. Но в то же время, когда я осознаю, что под удар он поставил не только руководство завода, но и сотни конструкторов, испытателей, военных и штатских, выбор наказания становится не гуманнее, но понятнее. Из таких ежедневных, ежесекундных, сделанных и несделанных выборов и состоит жизнь.

Папа – дитя войны (родился 15 декабря 1940 года), а это люди с обостренным чувством справедливости. Его предназначение в жизни – помогать людям. Он – образец человека, который живет в служении, полностью реализуясь в других людях.

Я всегда наслаждаюсь его широтой взглядов, взвешенностью рассуждений, многогранностью ответов. Я горжусь его поступками, силой его духа и жизнелюбием. Я переняла его систему ценностей, в которой на первом месте находятся ценности служения, чести и верности своему долгу.

Часто так бывает, что, взрослея, дети развенчивают для себя образ родителя, свергают бога с Олимпа. Затаивают обиду или жгучее желание доказать правоту, заслужить похвалу, а в чем-то и осуждают. А я как испытывала в детстве ощущение, что у меня особенный папа, человек-гора, справедливый и щедрый, так это не изменилось и сейчас. Он уже в том возрасте, когда обычно ответственность за все передоверяется детям, но для меня до сих пор папа – мой тыл, поддержка и образец безусловной любви. В моем телефоне он записан как «Николай Свет Алексеевич – Основатель Рода Шам».

Глава 2. Холодильники под прикрытием

В 1963 году я окончил Военно-промышленный институт в Туле с красным дипломом, а потому мог выбрать место распределения сам. У нашего факультета была спецтематика – элементы полигонных установок. Это и пушки, и снаряды, и мины – весь подрывной сектор. А гражданская специальность звучала просто: «обработка металла давлением». То есть моей гражданской специальностью стал металл, а точнее, прессы и высокие давления.

Предлагали на выбор несколько городов, в том числе Новосибирск, а я выбрал Оренбургскую область, Орск, старинный город на Урале. Там было оборонное предприятие, которое до войны дислоцировалось в Туле.

Это был зов предков. Мои родители познакомились на Урале, куда отец совсем юным прибыл с Дальнего Востока, чтобы там окончить техникум и стать теплоэнергетиком. Я и сам родился на Урале, туда и решил вернуться.

Орский механический завод был особенным, он работал по лендлизу. В годы войны сюда привезли американское оборудование полного цикла: целые комплексы, гигантские печи «Континенталь», мощные прессы, металлообрабатывающие станки, конвейеры и много еще всего. Какова была цель? Победить вместе в войне с фашистскими захватчиками.

Вот у тебя есть латунный кружок, и из него надо сделать гильзу крупного калибра, от 76 мм до 200 мм. Это оборудование позволяло делать такие гильзы, и, к слову, предприятие до сих пор продолжает работать.

Нас прислали группой из семи человек: меня добровольно, а остальных по разнарядке. Я очень хотел работать у станка и получил направление во второй цех, где как раз и делали те самые гильзы. Так в подчинении у 23-летнего юнца оказалось около сорока женщин.

Вес изделий, в зависимости от калибра, был от 16 до 30 кг, и вот каждая женщина за смену должна была перекидать около трех тысяч гильз, дисков, колпаков.

Если бы посторонний человек понаблюдал за работой цеха, он бы был потрясен увиденным. Всю тяжелую, изнурительную работу выполняют женщины, а несколько мужиков стоят у токарных станков и не напрягаются, и так же два наладчика, которые пару раз за смену выполняют свои регламенты, а все остальное время сидят в курилке.

Конечно, женщины там были героические: у всех плечи мощные, развитые мышцы, сильные руки. С одной стороны, они вызывали восхищение своей мощью, а с другой – я был немного напуган. Худощавый, долговязый, с непокорной копной вьющихся волос, я был для них мальчишкой. Как мне было заставить их слушать и слушаться меня? Поразить их физической силой у меня не было шансов. Пришлось брать умом и изобретательностью. Поэтому общий язык мы нашли мгновенно.

Я носился там как электровеник: что значит из диска сделать гильзу? Это же не просто одна операция. Первая вытяжка, вторая, третья, четвертая, пятая, причем после каждой вытяжки конечное изделие проходит термообработку, потому что надо снимать внутреннее напряжение, которое образуется в результате воздействия пресса. Снял – дальше ты должен сделать на поверхности гильзы специальную оболочку, для того чтобы можно было проталкивать изделие через матрицу и чтобы не было повреждений металла. И вот получается цилиндр с узким горлышком, который идет на механическую обработку, его оттачивают, делают отверстие от капсулы до ствола. Готовая гильза упаковывается и направляется на снаряжательные заводы, где в нее вставляют порох и делают снаряд.

Завод был секретный, режимный. Однако в 60-е годы на оборонных предприятиях модно было запускать отдельный гражданский сектор. С одной стороны, мы выпускаем гражданскую продукцию для прикрытия (какие еще гильзы?). А с другой стороны, опытным кадрам проще организовать новое производство. И вот на Орском механическом заводе организовали производство холодильников. И до сих пор выпускают холодильники «Орск». У меня дома, кстати, холодильник «Орск» служил дольше других холодильников.

Глава 3. Кто стоит за КГБ

Прошло три года, за это время меня повысили до начальника технологического бюро того же цеха. Я стал отвечать за всю технологию, правильную и точную работу оборудования. Затем стал заместителем начальника цеха, а потом – заместителем главного технолога завода. Карьера развивалась стремительно.

И вдруг меня приглашают на беседу. При этом я спокойно работал, никаких писем никуда не писал, резюме на соискание должности шпиона не составлял. (Смеется.) В кабинете заводского отдела кадров передо мной сидит совершенно незнакомый человек. Говорит, что его зовут Игорь Пренин, и представляется официальным сотрудником Комитета госбезопасности, работающим в Орском отделе управления КГБ по Оренбургской области. Он-то и сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться.

Для меня это был совершенно неожиданный этап жизни. Конечно, я где-то вскользь слышал об этой организации, но никогда – никогда! – не мечтал в ней работать.

Игорь произвел на меня огромное впечатление: молодой тридцатилетний парень, красавец, настоящий Джеймс Бонд, предложил мне стать одним из них. Из тех, чью профессию я романтизировал.

Я с радостью согласился, представляя, какой интересной и нужной Родине вдруг стала моя маленькая человеческая жизнь. Я сразу представил себя вершителем судеб человеческих, лично принимающим решение – казнить или миловать, имеющим доступ в любое место и к любым материалам. Меня переполняла такая волна счастья, гордости, чувства ответственности и избранности, что я еле сдерживал себя от того, чтобы расправить крылья и взлететь.

Такого больше со мной не повторялось.

Папа до сих пор сохранил способность радоваться жизни и даже каждой мелочи: солнечной погоде, первому огурчику на грядке, испеченному мамой пирожку.

Он из тех, кто говорит мало и не пытается никого поучать. Несмотря на то что в детстве моем он постоянно был на службе, у меня есть четкое ощущение, что папа оказывал на меня огромное воспитательное влияние.

Он не лез в мою жизнь, не контролировал мои поступки, не проверял домашнюю работу, не давал непрошеных советов. Он просто верил в меня и был тем, кем он был. Он не словами, а своей жизнью являл нам образец самоотверженности, служения и глубочайшего уважения к людям.

А еще – папа находил решения там, где их быть не могло. Благодаря ему я научилась решать сложные математические задачи нестандартным способом. Да и жить так, как считаю правильным, помогать другим найти выход или вход – наверно, это тоже у меня от отца.

Глава 4. Школа для спецагентов

Основные задачи сотрудника спецслужбы – поиск агентуры противника, который проникает к государственным секретам, и участие в расследовании чрезвычайных происшествий, которые случаются. Допустим, стартует космическая ракета и запуск оказывается аварийным. Мы всегда присутствуем на месте и выясняем, в чем причина, нет ли умышленных действий. И такие действия в большинстве случаев все-таки выявляются.

Перед тем как меня «схантить» в Орске, мои работодатели провели тщательную проверку – и по развитию, и по уровню подготовки, и по образованию я им подошел.

Предстояла напряженная и ответственная оперативно-розыскная работа в органах государственной безопасности. Я должен был выявлять шпионов. В том числе на родном уже Орском механическом заводе (в Орском горотделе я отработал еще три года).

И тогда я сказал жене: «Представляешь, мне предлагают работу, которая заключается в том, чтобы защищать страну и выискивать всех тех, кто наносит ей вред!» Она была в восторге, а я должен был пройти профессиональную подготовку.

Думали ли мы о том, как проведем год в разлуке? Конечно, да. Возникали ли у нас сомнения насчет того, пройдут ли наша любовь и верность проверку временем и расставанием? Наверняка, ведь мы были молоды, красивы и свободны от детей. Но все сомнения оказались напрасны. Моя жена – Лилия Шам – всегда была и есть моим другом, помощником, вдохновителем, иногда наставником, оставаясь моей вечной любовью, восхищением и единственной женщиной на свете. Надеюсь, что подобные слова она может сказать и о своем отношении ко мне.

Меня призвали, я стал официальным сотрудником органов безопасности и отправился на год учиться в Минск на так называемых Высших курсах КГБ СССР. Шел 1966 год.

Папа приехал к маме на каникулы из Минска, а через девять месяцев родилась я. Они вместе с 1963 года. Их союз, конечно же, прописан в высшей бухгалтерии. И хотя про папу я могу много сказать хорошего и сильного, но это нечестно – говорить о нем и его успехах, умалчивая о маме и ее вкладе в папину жизнь и службу.

Не каждая женщина сможет принимать такую конкуренцию – когда муж принадлежит Родине и ее безопасности. Когда на первом месте у папы – служба, на втором – служба, потом долго ничего нет, и только на третьем месте – семья. Просто он был (и есть) таким большим и щедрым, что даже третье место его служения – это гораздо больше, чем у некоторых «первые места».

Мама выбрала для себя приоритетом в жизни папину деятельность. Она приобрела специальность, в которой могла бы реализовываться в любой точке нашей страны – учитель русского языка и литературы. И поэтому мы с ней переходили из школы в школу, следуя за развитием папиной карьеры, и это было для нашей семьи абсолютно нормально.

С четвертого по десятый класс мама была и моим учителем русского языка и литературы. Благодаря этому я и тысячи ее учеников умеют писать грамотно и излагать свои мысли четко и красиво.

Мы жили в казармах по шесть-восемь человек. Изучали специальные оперативные предметы, уголовное право, уголовно-процессуальный кодекс, занимались физической подготовкой. Ребята были со всего Союза – 200 человек в потоке (примерно полсотни с территории нынешней Российской Федерации плюс по 10–12 человек из каждой республики). Все с высшим образованием и с начальным рабочим стажем по специальности. Все практически одинакового возраста, от 23 до 26 лет.

Об учебе на высших курсах у меня остались только добрые и приятные воспоминания. Сложностей с освоением новых дисциплин у меня не возникало. Помню, что было много оперативной психологии, а также такие специальные предметы, как контрразведывательное обслуживание объектов, агентурная оперативная работа, расследование чрезвычайных происшествий, предупредительно-профилактическая работа, контроль за деятельностью администрации первых, режимных отделов, охранных служб, защита государственных секретов, выявление конкретных лиц, занимающихся преступной деятельностью и готовящихся совершить преступление.

Меня особенно привлекали специалисты и ученые, предлагающие новые, революционные решения в различных областях науки и техники. Я по натуре новатор, исследователь. И меня всегда поражало равнодушие некоторых руководителей ко всему новому, наверное, потому, что это новое являлось угрозой их привычному комфортному устою и образу жизни.

К счастью, попадались и такие руководители, которые схватывали на лету, не боялись риска и изменения привычных схем, были готовы идти в неизвестное ради развития общества. Благодаря им удалось сделать много интересного и полезного.

Знаете ли вы, что это мы (советские разработчики) были пионерами в создании цифровых телекоммуникационных систем, цифровых АТС и телефонных станций? Наши ученые создали электронно-плазменные технологии получения наноразмерных материалов, уменьшающих трение в деталях и делающих их безызносными. Мы изобрели роторно-вихревые мельницы, позволяющие измельчать материалы до размера нескольких микрон, что дало возможность по-новому решать задачи использования таких материалов в химической технологии. Много было сделано уникального в области создания нового медицинского оборудования и лекарств. Мне посчастливилось курировать эти проекты. Скажу честно, для меня это была самая захватывающая часть моей деятельности. О судьбе этих проектов я расскажу во второй части книги.