Памир. Книга 1
- -
- 100%
- +
— Вы о такой не слышали. А вот моих наставников знаете, даже слишком хорошо, — листая учебник, проговорил я.
Повествование было скучным, максимально высушенным, но для меня отнюдь не бесполезным. Первое же упоминание Священной Империи Римской Нации заставило нахмуриться, а затем удивлённо поднять брови.
— Что-то не так, господин? — спросила Милослава.
— Удивляюсь тому, как быстро предатели умудрились разругаться, — ответил я усмехнувшись. — Можете убирать. Мне нужно изучить сведения.
Взяв планшет и поблагодарив за еду, я вышел в парк и сел, прислонившись спиной к постаменту, на котором провёл несколько десятилетий. В таком положении можно было чуть расслабиться, отвлекаясь от потоков энергии в теле, и сосредоточиться на изучении новой реальности.
В учебнике говорилось, что Вильгельм Завоеватель, Миколо Макиавелли, Леонардо да Винчи и некоторые другие выступили против жёсткой централизации в Риме спустя всего несколько месяцев после избрания новым понтификом Юлия. Они выступили объединённой фракцией против папского престола, но проиграли.
Сначала — при битве у Милана, где армии Генуи, Милана, Флоренции и Венеции при поддержке швейцарских наёмников неожиданно потерпели поражение от Первого легиона, ещё недавно бывшего папской гвардией, и армии Генриха Пятого.
Второй раз — когда сбежавшие наставники сумели уговорить почти половину Европы дать войска. Франция, Англия, Голландия, Португалия — все объединились, чтобы нанести решительное поражение Римской империи, объявившей объединительный Крестовый поход.
Пятьдесят лет войны. Победы сменялись поражениями, поражения — победами. Но в итоге единственное, что осталось у противников Рима, — Золотой флот. Из-за укреплённых позиций и массированного применения технологических новинок, в том числе паровозов с гаубицами, победить на суше они не могли. Но и объявить окончательную победу папского престола тоже было нельзя.
Тем более что в это время с востока на неё надвигалась Османско-Персидская империя — новый враг, способный нанести Риму сокрушительный удар. Пожалуй, только это и спасло отступников, сбежавших за море и объявивших о создании Винлендской монархической республики.
Вильгельм едва выжил во время генерального сражения и лишился механизированной брони. По крайней мере, история утверждала, что после этого он потерял благословение небес и больше не мог летать, а его образ растерял яростное воплощение неуязвимого воина.
Не знаю, сколько смогли стащить Винлендцы во время предательства, но получалось, что у Рима осталось как минимум три механизированных брони. А это очень много. Я слишком хорошо помнил возможности моего личного техно-магического доспеха: средневековую армию с его помощью можно уничтожить в одиночку. Любую.
А вот сейчас… вопрос куда сложнее. Я ведь пока не понимаю, на каком уровне находятся технологии.
Общие черты, впрочем, начали вырисовываться быстро, хоть и выглядели странными. Пришлось пролистать несколько учебников по диагонали, прежде чем я пришёл к однозначному выводу: в этом мире изобрели порох и даже его бездымную формулу, но широкого распространения они не получили. Почему?
Ответ был в появлении и использовании магии, о чём прямо говорилось в учебниках, произведённых в Винленде. Я даже специально посмотрел авторов.
Изначально магические силы и папа Юлий, и его сподвижники называли не иначе как благословением господа. Ровно до тех пор, пока аналогичные способности не продемонстрировали во время битв Сулейман Великолепный и его сподвижники. Правитель объединённой Османско-Персидской империи точно не простил Цезарю убийство Дария.
Так вот, и тот и другой использовали заклятья огня и воздуха, поджигающих любые ГСМ, в прямой видимости, независимо от того, в какой таре они находятся. Главное, чтобы было достаточно воздуха и материал мог гореть. Называли это заклятье «Искра», и я о нём слышал, но во время обучения Нострадамус говорил о нём, как о чём-то примитивном и повседневном.
Из-за массового использования магии по всей Европе не один год бушевали пожары. Горели верфи, города, даже мелкие деревушки. Значительно изменились не только оружие и обмундирование, но и предметы быта обычных людей. Почти исчезла хлопковая пряжа, вата, привычка оставлять мелкую щепу для растопки.
А следом начали появляться города, со строго ограниченным входом. Фабрики-крепости, первой из которых стал Милан. Строгое соблюдение безопасности, хранение горючих материалов в бочках под водой, а позднее в цистернах с откаченным воздухом. Люди удивительно изобретательны, когда дело касается их выживания.
Даже во время массовых диверсий, которые начались почти сразу после столкновения СИРН и ОПИ, обе империи сумели создать самоходные паровые орудия — танки. А всего через сто лет появились грузовые дирижабли, способные подниматься выше семи километров, перевозить сотни , а то и тысячи тонн и преодолевать гигантские расстояния на одной загрузке топлива.
Пароходы и бронеходы тоже были в наличии. Помня историю нашего мира и список предателей, я ожидал, что Англия станет царицей морей и здесь. Но объединивший верфи Италии, Португалии и Франции римский престол сумел наголову разбить Золотую армаду и вышвырнул их из всех вод южнее Винленда.
Однако оставался явный факт, который я не мог игнорировать. Российский Дальний Восток, как и острова западней Франции, были отмечены синим — территорией Винлендской монархической республики. А мне слишком хорошо было известно, что между ними есть ещё целых три континента, которые почему-то на карте вообще отсутствовали.
Как можно было «потерять» две Америки и Австралию? Никак. Значит, их скрывали намеренно, чтобы ввести обывателя в заблуждение. Учитывая, что именно знаток политических игрищ и пропаганды — Макиавелли — стал первым помощником возглавившего Винленд Вильгельма Завоевателя, он вполне мог внушить миру мысль, что за океаном пусто. А может, и какую-то особую магию в дело пустили, чтобы никто не мог попасть на заокеанские территории.
Выходит, пользуясь непрекращающейся войной между СИРН и ОПИ, новые владельцы Америк спокойно развиваются, не зная печалей. Четыре сотни лет — срок немалый. Континенты, скорее всего, они давно и плотно оккупировали. Правда, населения там вряд ли много, учитывая отсутствие массовой миграции.
Хуже всего дела обстояли у Московского царства… хотя нет, это я, пожалуй, погорячился. Хуже всего было православным христианам и европейским народам, не являющимся титульной нацией.
В конце XVI века, после объединения большей части государств, папа Юлий объявил Крестовый поход против безбожников, иноверцев и людей второго сорта. В том числе — славян, евреев, турок и прочих. Африканцев приравняли к скоту и животным и даже издали эдикт, по которому их разрешалось есть… пусть и в крайних случаях, во время осад и кораблекрушений.
Миллионы были убиты, угнаны в рабство или насильно перекрещены в католицизм. Ни одно малое государство не могло противостоять римской армии —технологически развитой, укомплектованной магами и паровыми танками. Осознав всю опасность происходящего, люди уходили с обжитых земель. Бросали дома и, словно кочевники, оставляя стариков, двигались вместе со скотом на восток.
Римляне не видели разницы между чехами, болгарами, молдаванами, словенцами, поляками и русскими. Одни страны продержались год, другие — пять. История славянских народов могла бы на этом закончиться, если бы при подходе к Москве папские легионы не столкнулись с армией Сулеймана Великолепного.
О нет, османам было всё равно, кого вырезать. Им важно было не дать Риму усилиться. А потому позволили славянским витязям выступить мясом, что затупит клинки легиона своей кровью. И затем ударили сами. Этот кратковременный и циничный союз помог Москве отстоять хрупкую независимость, а миллионы людей ушли дальше — на север, в Новгородскую и Уральскую республики.
Османо-Персидская империя на захваченных территориях вела себя ничем не лучше римлян. Насиловали, убивали, устраивали публичные казни. Через пытки обращали в мусульманство. Но суровый климат оказался для теплолюбивых воинов невыносим, и они предпочли отступить на юг, обложив княжества непомерной данью.
Самой нормальной, можно даже сказать благородной, на фоне других империй вновь представал Винленд. Как же иначе, ведь именно они писали учебники.
— Ладно, это уж точно вопрос не ближайшего будущего, — оборвал я собственные мысли и достал блокнот с карандашом.
Чего я хочу добиться?
Если не врать самому себе, то в первую очередь я хочу выжить и обезопасить себя и доверившихся людей — Милославу и сектантов. Это задача минимум, для которой мне нужно разобраться с бывшим шляхичем Казимежем Клусинским. Можно по-плохому, но лучше по-хорошему, ведь бежать с русской земли я не собирался.
Разобраться с местными бандитами и налётчиками. Если у них из оружия будут только пневматические винтовки и арбалеты с мечами, то текущих навыков и знаний мне хватит с головой. А мне от этого не только уважение, но и прибыток с трофеев.
Следующая, куда более серьёзная задача — освоение магии земли. Вернее, камня. В идеале мне нужен наставник, способный обучить меня базовым заклинаниям. Раз есть на Руси магики, то и учебные заведения, где их готовят, должны найтись.
Технологии. Навскидку тут нет интернета, оптоволокна, лазерного и рельсового оружия, атомной энергетики и двигателей внутреннего сгорания. Хотя последнее — не точно. Нет ракетного и дальнобойного порохового оружия, что тоже открывает интересные перспективы. Да, пока я не в состоянии создать ничего из вышеперечисленного, так что возвращаемся к пункту один, но галочку надо поставить.
Главное — не торопиться. Пусть время — ресурс ограниченный, но если я раньше срока заявлю о себе, слишком выделюсь и попаду на глаза заговорщикам, то с них станется послать на мою ликвидацию целую армию. Ну или они попробуют вновь превратить меня в камень, а может, придумают что-нибудь похуже.
Подчеркнув эту мысль, я выделил несколько главных направлений, и по всему выходило, что ключом к решению всех задач является укрепление и развитие собственной магии. Без этого — никуда.
Поднялся, отряхнул одежду и направился обратно в особняк. Прошло уже полдня, засиделся я с документами. Но стоило окликнуть служанку, как она тут же отвела меня к Милославе.
— Вы что-то хотели, господин? — приветливо улыбаясь, спросила женщина.
— Да, подскажи, где готовят славянских магиков?
— Хотите уехать от нас, господин? — напряглась Милослава.
— Не раньше, чем обеспечу вашу безопасность, но да, мне нужна сила.
— Мы соберём столько людей, сколько сможем! Целую армию! — горячо уверила меня женщина. — Теперь, когда вы вернулись, наша вера получила мощнейший толчок. Орден станет един как никогда. Даже те, кто начали сомневаться, теперь не смогут и слова возразить. Вместе мы…
— Погоди, — подняв руку, потребовал я. — Пока рано об этом говорить. Ты уверена, что среди братьев и сестёр по ордену не найдётся предателя и доносчика, что тут же не доложит агентам антихриста?
— Они не посмеют, — проговорила жрица, но поджала губы задумавшись.
— Если римляне узнают о моём пробуждении, тут же пошлют отряд на устранение. Не справится отряд — пошлют армию. А я пока не готов сражаться с армией. Бегать тоже не намерен, пользы от этого никакой. Так что мне нужен учитель. И мне нужна сила.
— Магиков обучают в Китеже, — выйдя из-за угла, громко сказала Софья, которая явно подслушивала разговор. — Да только попасть туда могут только те, кто и вправду силён.
— Хорошо, — кивнул я. — Продолжай. Где Китеж находится?
— В том-то и беда, что нигде и везде одновременно. Китеж-град — волшебный… — мечтательно вздохнула Софья. — Люди говорят, что он стоит на дне озера и перемещается, исчезая и появляясь по воле главного магика. Десять лет назад он под Новгородом был, а пять — под Москвой-рекой.
— И как туда попасть, если он неизвестно где?
— Вести княжеские столы получают, — на этот раз ответила Милослава. — А набор проходит раз в год. Как раз после уборки урожая. В следующем месяце.
Глава 5
Новость о том, что времени у меня, оказывается, не так много, была одновременно позитивной, стимулирующей и угнетающей. Нужно успеть разобраться с налётчиками и бандитами, обезопасить верных людей и только потом двигаться дальше. А у меня не то чтобы конь не валялся — он ещё даже жеребёнком не был.
Вести из Царицыно должны принести ушедшие торговать мужики, и бежать впереди паровоза не имело смысла. Так что я сосредоточился на том, что мог сделать здесь и сейчас, — на тренировках. Я не забыл собственные цели и таящиеся опасности, так что здраво рассудил: моя непосредственная задача — научиться использовать каменную кожу без постоянной концентрации на ней внимания.
Первые же тренировки показали, что сродство со стихиями ещё не означает полного контроля. Хотя я об этом и так знал, но надежды всё равно оставались. Результат был ожидаемый — пока держал концентрацию, заклятье действовало, даже обновлялось, заращивая пробитые участки. Стоило отвлечься или намеренно думать о чём-то другом, как каменная кожа исчезала или начинала превращать тело в статую.
Очень неприятненько, знаете ли… Не хочу больше быть насестом для голубей. Вообще, ненавижу крыс летающих — так бы поймал и каждому на голову насрал. Наступит время, и я им страшно отомщу. Всем. Пернатым.
Пока же я занимался тем, что сел в позу для медитации и постарался прочувствовать каждую жилку в своём теле. Каждый нерв и сосудик. Пульсации бегающей крови было вполне достаточно, чтобы, сконцентрировавшись на внутреннем мире, услышать её шум в ушах, давление под кожей, лёгкое дрожание в кончиках пальцев.
Конечно, это было чисто физиологическое, но необходимое умение, чтобы погрузиться глубже. Вдох… и я полностью блокирую все потоки магии, напрягаю каждую мышцу, чтобы почувствовать сопротивление. Выдох… лёгкое онемение быстро превращается в окаменение. Я едва успеваю перехватить его, чтобы не лишиться сознания. И следующий цикл требует куда больше решимости.
Вдох. Прочувствовать, подавить, заполнить. Выдох. Расслабиться, удержать, высвободить. Я хожу по краю, раз за разом. Пока наконец не начинаю ощущать тончайшую нить, немеющую чуть раньше окружающих тканей. Три повтора требуется, чтобы начать прослеживать её от среднего пальца правой руки дальше, к локтю, по плечам и, наконец, к сердцу.
— У него гранитный камушек в груди, — не удержавшись, усмехнулся я, когда все потоки сошлись в одном месте.
Пожалуй, ничего удивительного, что моё средоточие, моё сердце стихии, совпало с биологическим органом. Ну, зато могу не беспокоиться о попадании в сердце, при высвобождении магии оно покроется толстой каменной коркой первым. Впрочем, это означало и другое — голова у меня почти беззащитна, и на неё накинуть заклятье в экстренной ситуации я не успею. Нужно будет носить шлем.
Хорошая новость — теперь я чувствовал потоки стихии. Они словно грибница или нервные окончания опутывали всё моё тело, делая его немного крепче, чем у обычного человека даже без смены формы. Плохая — это мне давало не так много.
Можно сказать, что прямо сейчас я на пике физической формы. Что неудивительно, ведь со мной занимались лучшие олимпийские атлеты. Пусть по факту это и было четыреста лет назад, но тело-то моё буквально было в законсервированном виде. Гармоничное развитие всех групп мышц. Достаточное и не избыточное количество жиров.
И при всём при том я был медленный. Крайне медленный. Нет, в сравнении с деревенским мужиком или даже дружинником — которые с эгеконьем размахиваются от всей широты славянской души, я довольно быстр. Но вот профессионал за то время, пока я один удар наношу, успеет сделать пять.
А это уже критично. Ведь если я буду в боевой форме, то противник сможет ударить, отскочить, и кружить вокруг меня, пока не разберёт кувалдой до основания. Могу я себе такое позволить? Ни в коем случае. А значит, что? Надо заниматься. Пусть с выносливостью у меня всё было запредельно идеально, я вообще не устаю, но скорость нужно прокачивать.
Кто-то не очень осведомленный скажет, что это глупость, что нельзя развить скорость удара, бега, уклонения и так далее. Но это ложь, всё можно, главное стараться и использовать правильные упражнения и тренажёры.
Увы, боксёрской груши в поместье не было, резинок и пружин для отработки ударов тоже, а потому я решил двигаться по самому простому и приятному пути — пошёл купаться!
Лёгкой трусцой пробежал по грунтовой дороге прямо к реке, у которой стояло поместье. Скинул свою царскую одежду, с которой рад был расстаться. Пусть она никогда не пачкалась и всегда была в идеальном состоянии, я уже почти полтысячи лет не менял гардероб. Даже мужицкому мужику такое приестся.
А потом, оставшись в одних трусах, с разбегу бомбочкой влетел в воду, подняв море брызг и перепугав сидевших в камышах уток. Водичка была освежающая, но ещё не холодная. Верхние сантиметров двадцать так и вообще, словно парное молоко. Так бы лёг на спине, набрав воздуха, и лежал, нежась… если бы не шёл ко дну, как топор.
Сколько ни пытался подавить каменную стихию и всплыть — ничего не получалось. Всё же сродство — штука упрямая, и я сейчас при стройном, мускулистом теле, вешу раза в полтора-два больше чем надо. Ну, главное, чтобы некоторые не требовали от меня быть сверху, а то раздавлю.
Нашёл каменистое место на дне, встал поудобнее и начал бить открытыми ладонями перед собой, создавая широкие волны. Сопротивление воды тоже можно использовать для отработки скорости движения и ударов. Не идеальный вариант, некоторые даже скажут спорный, но на безрыбье и…
— Ого, ничего тут щуки плавают, — ошалело проговорил я, когда мимо медленно прошла тень, метра полтора в длину. — Это сколько можно ухи наварить? Или это сом?
Задумался, не прекращая отработку ударов. Сомы вроде речную воду не очень любят, это падальщики, которым запруды милее, да и вообще тина, спокойствие. А поток речки, на которой стояла усадьба Гаврасовых, довольно быстрый. Легко снести лодчонку может, даже если вёслами работать.
Может, рыбы наловить? Голыми руками сейчас у меня вряд ли выйдет, всё из-за той же скорости, но вот с удочкой или с сетями… Задумался, не останавливая тренировку. Одновременно пытался выработать ресурс, чтобы мышцы заныли, максимально давил в себе силу земли. Но ничего не выходило. Разве что сердце начало стучать быстро и мощно, отдаваясь в ушах и висках. Разогрелся, наконец.
И похоже, не я один это почувствовал. Из глубины на меня бросилась хищная тень. Огромная зубастая пасть мигом цапнула за руку, проглотив её чуть ли не по локоть. И я едва успел использовать каменную кожу. Треугольные зубищи клацнули раз, другой, и рыба попыталась слезть с неожиданно ставшей каменной ладони, да только я растопырил пальцы и потащил речного монстра на берег.
— Ой, Маш, смотри! Барин осетрину на живца поймал! — донеслись голоса девушек, которые к воде в этом месте даже близко не подходили, а полоскали бельё в небольшой заводи ниже по течению. — Надо хозяйку обрадовать!
Только выбравшись, я понял, что малость не угадал с размерами. Эта дура была куда длиннее двух метров и вполне могла откусить мне не только руку! Да и на обычного осетра она ну не очень походила. Начать с челюсти, треугольной, а не прямой, да ещё и вытянутой, полной острых зубов в несколько рядов, словно у акулы.
— Такая, пожалуй, сеть прогрызёт и не подавится, — задумчиво посмотрел я на бьющуюся в конвульсиях рыбину. Зубы раз за раз смыкались на окаменевшей руке, грозя распилить её поперёк, но лишь ломались и тупились.
— Решили искупаться, господин? — минуты через три, с улыбкой спросила Милослава, но близко подходить не стала.
— Славная рыбка у вас водится. Хорошая уха будет.
— А может, и не только уха, — поддержала меня женщина. — Нам всем повезло, что в воду полезли именно вы. Но больше так, без подготовки, не делайте, прошу вас. Мы только вас обрели, и терять ради еды… не стоит. Пусть даже улов и богатый.
— Вряд ли эта рыбёшка могла мне что-то сделать, — попытался успокоить я Милославу, и в этот момент осётр выгнулся дугой, хлёстко ударил хвостом по берегу и рванул на добрые метра три вперёд. Меня опрокинуло и потащило по камням, но боли я не почувствовал. И глазам своим не поверил, хотя ясно видел, на долю секунды от плавников рванули мощные струи воды. — Это как вообще?!
— Стихийник! Мамочки… повезло-то как! — ошарашенно выдохнула одна из наблюдавших женщин. Милослава же тут же на неё цыкнула, но теперь на рыбу смотрела совершенно иначе, с глубоким и жадным интересом.
— Что теперь скажешь?
— Топор мне! Рубите голову, пока не уплыла! — резко сказала Милослава, и деревенские буквально бросились бегом.
— Да никуда она от меня не денется, крепко держу, — заверил я жрицу, а затем, отпустив стихию и вернувшись в боевую форму, схватил левой рукой за позвонки снаружи, правой — внутри, и сжал так, что хруст стал отчётливо слышен. Рыбина ещё несколько раз дёрнулась и начала успокаиваться, лишь судорожно разевая пасть.
Но Милославе было этого явно недостаточно — еле отобрал у неё топор, таким жадным огнём светились её глаза. Голову отрубили и начали разделывать прямо на берегу, а когда вскрыли брюхо и начали доставать икру, будто величайшее сокровище, я понял, что все предосторожности были не зря.
— Хоть одну икринку потеряете — сами в реку пойдёте! — громко объявила Милослава, и никто с ней спорить не рискнул.
В тазы падала крупная, ровная икра иссиня-чёрного цвета. В каждой икринке, словно в ночном небе, плавала крохотная, но ощутимо светящаяся голубая искорка.
— Стихийный зверь, шедший на нерест, — благоговейно проговорила жрица. — Такой любую сеть порвёт, лодку деревянную расшибёт и незадачливых рыбаков съест, чтобы жизнь детёнышам передать.
— Ценная? И чем? — уточнил я, видя её благоговение.
— Существует такое поверье, что если женщина такую икру съест, хоть пару ложек, пока под сердцем дитя носит, то ребёночек может со стихийным даром родиться, — ответила Милослава, тщательно наблюдая, чтобы деревенские ни одной икринки не стащили. — А кто же своему ребёнку не пожелает магиком стать?
— Не хочу тебя разочаровывать, но стихийные активаторы выглядят совершенно иначе, — покачав головой, заявил я.
— Не знаю, о чём вы, господин, никогда о подобном не слышала, — внимательно глядя на меня, сказала жрица. — Но вы уверены, что эти ваши активаторы не делают из такой вот икры? Или из сердца каменного носорога? Или из мяса жар-птицы?
— Хм, — я на секунду задумался. Скорее всего, нет. Ведь активаторы не несли какой-либо заряд стихии, они лишь помогали раскрыть потенциал. Чтобы дальше ты сам гармонично развивался. А что, если тебе это не нужно? Если ты готов связать себя с одной-единственной стихией? — А ведь верно… может, и делают. Что про взрослых говорят? Как на них икра влияет?
— Почти никак, господин. Но в то же время и вреда от неё никакого. Но тратить столь драгоценную добычу просто на еду… — покачала головой Милослава, а потом прикрыла лицо руками и тяжело вздохнула. — Как жаль, что я не беременна.
— Да, за время, пока икра свежая, этого точно не добиться, — подумав, кивнул я. — А если её замораживать, скорее всего, эффект сильно снизится. Но не пропадать же добру. Надо дать деревенским, чтобы у их деток шанс был…
— Нет! — взвинчено ответила Милослава, но затем, поняв, кому возражает, тут же сбавила тон и пошла на попятную. — Господин, мы должны немедля сообщить в княжеский двор, в Царицыно. Такой улов у нас с руками и ногами выкупят, любых гонцов пошлют хоть на дирижаблях. Любые засады и бандитские препоны преодолеют.
— Ну хорошо… звони, — после паузы разрешил я. — Только деревенским тоже отложи, килограмм на всех.
— Они такого не заслужили, — поджав губы, проговорила жрица. — Коль у них и в самом деле магики родятся, сбегут не задумываясь. Не стоит на них драгоценность такую тратить.
— Не сбегут, если мы им соответствующие условия создадим, — возразил я. — Так что откладывайте на каждую беременную в селе по ложке. А потом звоните… уверена, что не хочешь по своим каналам пустить? По другим ячейкам ордена?
— Укрепить связи? — глаза Милославы загорелись алчностью. — А ведь и то верно, господин. Но они не успеют, разве что замораживать… Я отложу немного и сообщу. Большую же часть сдадим царским егерям. Честь по чести.
— Хорошо. Звони, — кивнул я, но пока всю икру не извлекли и не поместили в тазы, Милослава ни на шаг не отходила.
— А мясо не ценно? — спросил я, когда рыбью тушу бросили прямо на берегу.
— Лучше её так оставить, до приезда царских егерей, — объяснила жрица, контролировавшая укладку икры в погреб со льдом. — У нас только мелочь ловят да сушат и то придираются.