Солнце на краю мира

В окно лифтовой шахты был виден атриум, где не поредела толпа наших верных солдат, увлеченных трудовыми подвигами. У них там свой дивный, лучший мир. По ту сторону баг-трекера сорванные сроки тоже считаются концом света, но игрушечным, рядом с которым всегда находится место живому общению, молодеческим шуткам и взаимовыручке…

Впрочем, что я тут распеваю, среди этих пчелок наверняка есть и те, кто рисовал графики для Смита. И финансовые таблички, глядя в которые Рустем решил, что «лучше поздно, чем никогда». В фонтан бы вас окунуть три-четыре раза…

На парковке было солнечно, душно, пахло нагретой пластмассой и асфальтом. Пеклись под палящим солнцем железные кони моих коллег, безликие «нексусы», «кларки», «форды». Над их стадом колыхался, будто поверхность прозрачного бассейна, жаркий воздух. Грелся тут и мой «хоккайдо», приземистый и злой, с двумя белыми полосами на капоте и спойлером, закрывающим вмятину.

В такую полуденную духоту мне всегда вспоминаются первые вылазки в пустыню. В будущность мою курсантом никаких боевых скафандров с кондиционером нам не выдавали, а была на нас обычная хлопковая форма с бронированным корпусом да армейские берцы. Вылезаешь из ледяного аэрокара или из «хаммера» и заныриваешь в горячий густой воздух – будто бы даже руками чувствуешь его тягучесть. Вбираешь его ноздрями, зная, что спустя пару коротких минут станет жарко и потно. Пока ты еще сухой, а форма изнутри прохладная. Первыми нагреваются берцы, стоит им коснуться песка. И, вдыхая, где-то непременно учуешь тухлятину – то ли дохлая собака поблизости, то ли кто покрупнее…

В нашем квартале смотреть, в сущности, не на что. Средоточие офисных зданий, невысоких, не класса «А», ничем снаружи не примечательных. Соседние кварталы того хуже – промышленные.

Напротив через улицу – угрюмая коробка бизнес-центра с торчащими железными простенками, делающими здание похожим на нагромождение строительных бытовок. А где-то там, вдалеке за ним – обрамленный ровными шеренгами кипарисов Бульвар Испании. По нему сейчас, должно быть, гуляли туристы в цветастых футболках, с видеокамерами и планшетами, шатался праздный люд, веселые, измученные жарой матросы и портовые рабочие, клерки с обеденными сэндвичами наперевес, уличные торговцы, попрошайки, полицейские, страшненькие городские сумасшедшие…

Я глубоко вдохнул и зажмурился… Там, в конце Бульвара – море. Даже отсюда порой слышалась в воздухе нотка морского аромата. Запах соленой воды и ее прозрачных водорослей… С ним всегда соперничает дух специй из близлежащего турецкого ресторанчика. Он здесь, на первом этаже соседнего здания, вход украшен облупившимся орнаментом. Туда иногда ходят обедать фундаментальщики.

На дорогах было просторно и малолюдно. Даже на светофорах все оставались в первом эшелоне, вверх не лезли. Разве что, вон, грузовик традиционно затупил на зеленый свет, долго стартовал, и летевшие сзади обогнали его через верх. Робот, что с него взять… А, вон и похлеще узел! В паре кварталов отсюда на перекрестке вошли в противостояние два грузовика, поворачивающие налево с двух перпендикулярных направлений. Пытаются определить, у кого приоритет. Ползут короткими отрезками и останавливаются, словно исполинские жуки. Бегемоты, плывущие в дрожащем мираже… Все вокруг их объезжают, кто-то перепрыгивает верхом. Сигналят им зачем-то. От сигналов они замирают на месте, как вкопанные, и разъезд замедляется еще сильнее… К ним уже несется полицейский на монокаре.

Жарко. Я встал обратно в тень козырька у двери и написал Дееву сообщение. Он перезвонил. Оказалось, он уже в буфете – отпивается чаем после «стресс-теста», устроенного ему синими аудиторами, не понимает, почему в аудиторы берут только полных идиотов, и знаю ли я, что у нас в корпорации – сплошной «коррапшен19»?

– Вот и у Виточки сегодня был какой-то «коррапшен», – сказал я.

– У Виточки! – хмыкнул он. – У Виточки – «харасмент20»! Они, оказывается, провели тайное исследование нашей корпоративной культуры, прикинь? Сотрудники тайно отвечали на вопросы… И выяснилось, что я, по мнению одного анонима, имею финансовый интерес в проекте Porta. Я говорю: конечно, имею, ведь у меня есть акции компании. Нет, говорят, похоже, вы лично часть бюджета себе в карман кладете… Прикинь?! Прямо в лицо меня обвинили в уголовке на основании анонимки!.. И – кто! Вшивая шайка студентов в костюмах от Бриони!.. Я говорю, засуньте половые фантазии вашего анонима сами знаете куда… А Рустем, главное, им поддакивает, расстилается перед ними! Языком цокает: да, мол, непрозрачная структура финансов у нас… А рядом сидит его верная псина Смит, и как будто он ни в чем не виноват. Как будто не его обязанность держать финансы прозрачными!!

Деев был в бешенстве.

– А Виточка-то тут при чем? – спросил я.

– При том! Она написала, что чувствует, видите ли, флюиды в воздухе! Видите ли, добрая половина мужчин нашего коллектива втайне ее хочет и «латентно домогается»… Мне уже не смешно, Тур, хотя я не представляю, как можно домогаться латентно. Но у них даже термин такой есть!.. И вот, значит, я ее домогаюсь, и ты, и Новшек, и Платон…

– И Рустем…

– Не надо шутить, Тур, не до шуток… Рустема она считает чуть не идеалом руководителя.

– Скорее уж я мог пожаловаться на пассивные приставания с ее стороны.

– Тур, а мой отдел маркетинга? – Деев вдруг перешел практически на шепот. – Там же одни девки! И как я с ними общаюсь… ну, ты видел! При желании мне уже десяток исков могли впаять. Но никто из них не жалуется! Ни одна! Потому что они всё понимают, они – адекватные и прекрасные женщины!..

– Слушай, – прервал я, чувствуя, что о женщинах монолог может затянуться. – А откуда у них Гвардии майор?

Деев замолк и шумно отхлебнул чаю.

– Он отставной, он у них внутренний эксперт по отношениям с ПАК, – сказал он безразлично. Самообладание возвращалось к нему. – Он сейчас на вольных хлебах, экспертиза там, экспертиза тут… Всю жизнь торчал в ПАК, а на закате несколько лет работал в SP, даже знаком с Опаляном.

– Как-то проявляет себя?

– Пока нет. Пока «свадебный генерал».

– И откуда ты про него столько узнал? Опять грешил с паролями?

– Откуда? Тур, привыкай, у нас теперь есть безопасники! Им ставишь задачу, и они все ищут тотчас же. Как зовут их начальника, ну-ка вспоминай?

– Дженнифер Кейт Блоссом, – выговариваю я по слогам.

– Садись, пять!.. Кстати, советую. Если вдруг понадобится пробить человечка, не тряси стариной и не лезь в аналитические базы под моими левыми логинами. Звони ей. Времени и сил потратишь меньше.

– Я учту. Скажи мне вот что, раз ты такой осведомленный. Кто этот новенький болван в зеленом халате? Ходит из одной лаборатории в другую, копается в бумагах…

Деев помолчал; слышно было, как он жует и тянет чай из стаканчика.

– Это чей-то стажер, – продолжил он с набитым ртом, – но я не помню чей.

– А вот Джордж и Платон боятся, что это военный инспектор.

Деев снова пожевал, прежде чем ответить.

– У Джорджа мозги сейчас забиты Витой, а Платон вообще болен в голову теориями заговора. Это чушь. Они его перепутали с майором, наверное. Увидели в офисе чужих людей и подумали, что они связаны между собой. В общем, не беспокойся, он стажер. Если бы была проверка из Ассамблеи, я бы заранее знал. У меня там есть паренек, он мне докладывает.

– И про синие костюмы твой паренек тебя предупредил? – сказал я с сомнением.

Жевание в трубке прекратилось.

– Это другое, не связанное с военными. Они же инвестбанкиры, а майор давно в отставке… В общем, Тур, не забивай себе голову. И лучше подключай Дженнифер по максимуму, ей полезно, да и тебе тоже.

В тени становилось жарко. Я вошел в помещение и побрел к лифту, ежась от неожиданной прохлады офиса.

Стоит ли доверять непонятному деевскому «пареньку» из Ассамблеи? Многих там я знаю лично, и если бы «паренька» знали мы оба – он бы назвал его по имени… А в самом деле, позвоню-ка я Дженнифер, пусть все выведает с достоверностью.

После нескольких гудков на экране планшета появилось ее лицо. Искаженное камерой ее терминала, оно было уже не столь идеально, как утром. Взгляд был направлен не на меня, а чуть ниже – в ее собственный экран. Глаза как глаза, подумал я, и что мне с утра привиделось?

Она ответила бархатным голосом со своим жестким акцентом. Про Ярослава Бойко Деев говорил, что тот учился и работал в России, и еще – что они с Дженнифер давно знакомы.

– Вы говорите по-русски? – спросил я.

– Да, говорю свободно, – обрадовалась она.

– Здорово! Наша диаспора растет, – я тоже перешел на русский. – С таким великолепным произношением, несомненно, вы и родом из России?

– А вы так и не посмотрели наше досье на портале? – припомнила она.

Улыбка ее была идеальна даже в искажении видеосвязи. Я признался, что позабыл про досье, и рассказал ей о подозрительном стажере.

– Честно говоря, не вполне понимаю, о ком речь, – ответила она. – Но мы можем посмотреть по камерам наблюдения. Во сколько он был у Дэвидсона?

Я сообщил, когда и у кого его видел. Мы договорились, что до обеда они постараются без лишнего шума выяснить о нем всё, и мило распрощались. Не знаю, как насчет профессиональных качеств, но в общении Дженнифер была очень приятной.

Взглянул на часы – 13:08. Железно обещал себе до обеда разделаться с экспериментами! А для этого теперь необходимо перелопатить половину кода, встраивая макрос. Рустем наверняка на совещании, так что можно вернуться к себе короткой дорогой – мимо его кабинета…

Но Рустем оказался не на совещании. Приближаясь к его логову, я увидел, что он стоит посреди стеклянной галереи, ведущей к его кабинету, на этот раз – тет-а-тет с Деевым. Тёма переминается, склонив голову; лицо и уши красные, потому что Рустем на него в буквальном смысле орет.

Зрение у Рустема орлиное; он, естественно, заприметил меня заранее и гаркнул:

– Лесин! Подойдите!

Нога снова заныла, как от плохой погоды.

– …вопиющая халатность! – ругался Рустем в пространство; в сердцах он обычно говорил по-русски с армянским акцентом. – Надо ж суметь так обкакаться, чтобы целого года вам не хватило на десять слайдов! Что вы мне пели, дорогой мой, когда выпрашивали себе пиар-отдел? У вас самого, как вы выразились, нет времени на рисование презентаций и танцы перед акционерами, – он игриво повертел ладошками. – Пускай этим займется пиар-отдел, да? Вы наняли пять – пять! – растопырил пальцы, – человек, и что же я вижу, да? Откровенный мусор! Слушайте, откровенный мусор вместо презентаций! Да еще вы присылаете его за пару часов до встречи!.. А сам вы – в постоянных заигрываниях с Рублевски и остальными! Вам тут что, дорогой, гарем?!

Рустем весь дрожал и брызгал слюной. Деев безмолвствовал.

– А вы, Лесин? – обратился он ко мне, понизив голос, с кажущимся добродушием, – Дорогой мой, солнце нашей разработки, ответьте мне! Почему аудиторы говорят, что ожидания на рынке от ваших новых поделок даже не смешанные! Даже не смешанные, а?.. Их – вовсе нет!!

Стекла галереи зазвенели, вторя громоподобному «вовсэ нэт!»

– И от предыдущей вашей серии Oris толку никакого! Вы ее поддержку попросту бросили! Оставили машину с кучей «дыр»! И кормите всех завтраками: новая серия устранит недостатки предыдущей, да? А почему вам никто на рынке не верит, а? Спрашиваю я себя. Консультанты, акционеры, клиенты – никто не верит! Ответьте, дорогой!

– Рустем Аркадьевич, не мне вам рассказывать, почему аудиторы имеют целью опорочить репутацию нашей компании… – проговорил я.

Деев посмотрел на меня и скривился с тем выражением, чтобы я не делал попыток перечить.

– Что вы говорите, Лесин! – взревел Рустем; черные глаза-турели нацелились в упор. – Вы хотите сказать, что во всем виноваты они? Они лгут, да? А видели вы, Лесин, маркетинговые surveys21? Видели вы опрос ваших клиентов? Ни гроша для них не стоят ваши обещания! Они каждый день имеют дело только с вашими «дырками»!.. Вы оба возглавляете хронически убыточный придаток нашей компании. И я сейчас имею в виду не цифры. Слушайте, акционеры редко задают вопрос о прибыльности вашего направления… Отсутствие перспектив – вот! Полнейшее отсутствие намека на улучшение! Вы бросили клиентов один на один с продуктом, а сами заняты новыми игрушками! Вам на всех плевать, да?! – прокричал он фальцетом. – Что один – нанимает полчища девок; что второй – распевает мне тут про прибыль в присутствии консультантов!.. Когда выпускали Oris, вы распевали нам то же самое, дорогой мой Лесин!!

Рустем выдохся и сделал паузу. Мы с Деевым глядели в пол.

– Я им говорил, – он сбавил тон и немного успокоился, – что мы пересматриваем политику по вашим несчастным реструктуризаторам. Сделаем, так сказать, упор на стабильность, будем чаще выпускать «заплатки»… Шпиль составит тарифы на расширенную техподдержку. Воплотим на реструктуризаторах нашу идею, которую обкатали на «классике». Тонкая доводка под конечного потребителя – вот что нужно, дорогие мои!.. Слушайте, не надо морщиться, Деев! Вы дальше своего носа в стратегическом плане ни черта не видите! А клиенты именно этого хотят! Именно за это они платят!.. Вот тогда наймете себе гарем техподдержки, да, я и слова поперек не скажу! Потому что будет прибыль!

Очевидно, с утра Рустему промыл мозг Шпиль. От кого еще он мог набраться столь креативных идей, которыми теперь от страха блещет перед аудиторами? Так и вижу бледное, как сахарная пудра, лицо Шпиля, произносящее «именно за это они платят» железобетонным немецким манером…

– Имейте в виду, Деев, я совершенно серьезно насчет вашего варьете! Ближайшая презентация будет его лебединая песня! Даю девяносто пять из ста.

Деев покорно кивнул.

– А вы, Лесин, – он понизил тон совсем до баса, – уж постарайтесь в самом деле произвести фурор на презентации, раз вы это пообещали в присутствии понятых, так сказать, да? Отнеситесь к этому как к переломному моменту вашей карьеры в Gateway, дорогой мой… Все! Идите работать, – Рустем махнул рукой, словно отогнал назойливую муху.

Мы дошагали по коридору до травелатора. Проехав один пролет в полном молчании, Деев обернулся – Рустема уже не было в галерее – и зарядил громким шепотом:

– Этот болван еще будет меня учить! Варьете… Да он зарплату получает из тех самых инвестиций, которые привлекли ему мы с Идой и нашим варьете!.. Заметил, как он ушел от финансового вопроса? Потому что прибыли его любимая «классика» приносит почти нуль! Да и то, это без учета «капексов», а с «капексами» там жесткий минус, как и по всей корпорации в целом!..

Травелатор пролетел быстро, мы сошли в главный холл. Там по-прежнему было битком народу. На полу группками сидели разработчики и инженеры. Некоторые, грызя ногти, вперились в экраны, коими было устлано, казалось, все пространство холла; другие, напротив, активно жестикулировали и спорили между собой. В промежутках между людьми пол к этому часу был завален не только экранами, но и обычным мусором: бумага, упаковка от протеиновых батончиков, пустые стаканы от кофе, банки от содовой и козьего йогурта. Обычная полуденная картина. Как будто не заседали в соседней комнате стервятники в синих костюмах, и не решалась в эти минуты судьба каждого из здесь сидящих.

Парапет у фонтана был занят фундаментальщиками. Они сидели поодиночке или по двое. Была и большая группа, занявшая треть парапета – клуб почитателей блистательной Сьюзан Морт, локальной Виточки в отделе фундаментальных наук. Приходит на работу к одиннадцати, сразу восседает у фонтана и полдня ведет светские беседы. Собирает вокруг себя толпу иннокентиев, которые скалят зубы, подносят ей какао и наслаждаются лучиками внимания. Одни сменяют других, и в своей массе толпа поклонников не редеет до вечера.

Деев на Сьюзан даже не взглянул. Его самооценка до сих пор не оправилась от удара после их единственного свидания, на котором она после пары любых фраз возвращала беседу к теоретической физике, к тензорным квантовым уравнениям, к беззлобному бахвальству на тему того, какой красивый интеграл у нее сегодня получился, когда они сворачивали пространство по какой-то там оси. Ожидала она от Темы взаимности, а он только и мог ответить: «Блистательно, да», и по новой принимался ловеласничать, из кожи вон лезть, шутить, рисоваться, интриговать ее, делать комплименты… Принесся потом в «Атомик», вызвонил меня и заставлял с ним пить весь вечер какой-то дрянной виски и выслушивать жалобы про оскорбленное мужское начало. Впоследствии он на спор сделал попытку подтянуть свои знания по теорфизу, но, спустя неделю чтения учебника Гейзенберга на ночь, плюнул и сдался.

Навстречу вновь плыли Елена и Натали. Просияв, Деев состроил им глазки, и те рассмеялись в ответ. Хлопнув меня по плечу, он продолжил:

– А ты все верно доложил этим костюмчикам, не переживай. Сейчас наш главный козырь – Porta, и правильно, что мы за старое не цепляемся. Не за что там цепляться. Тарифные фантазии Шпиля нам пригодятся после запуска продукта, а не вместо него. Людям надо сначала сорвать крышу новыми возможностями, а потом уже подсаживать на премиум-поддержку. Только так будет успех, дружище, – сказал он не очень уверенно. – Кстати, мы уже придумали тезис, с которого начнется презентация, хочешь, скажу?

– Ну?

– «Искривление пространства – это волшебство», – произнес он гордо.

Я усмехнулся.

– А дальше последуют фокусы с распиливанием людей?

– Не исключено, сейчас это продумываем, – ответил Тема без смеха.

– То есть Рустем, в целом, был прав по поводу уровня готовности вашей презентации?

Деев погрустнел.

– Тур, ну хоть ты не начинай!.. Если интересно, чем мы занимались целый год – мы искали деньги. Искать бабло – трудно. Девочки ночами сидели, и не один десяток презентаций мы нарисовали и провели. И мы нашли бабло. И благодаря нам… Вот им! – он обернулся и указал пальцем на удаляющиеся спины Елены и Натали. – Благодаря им, все эти обалдуи имеют возможность тусоваться у фонтана, пить свой какао-шмакао и получать за это зарплату! Я не голословно говорю, конкретно две эти телки сидели несколько ночей и сделали опупенную презентацию для инвестфонда, который в итоге сказал нам «да».

Я промолчал. Зря поддел его, у самого готовность не лучше. И ведь отлично знаю, что кого-кого, а Деева обвинять в лени и халатности – последнее, что может прийти в голову… Это все нервы, а Рустем лишь усугубляет.

– Давай, Тур, займись делом, – сказал Деев. – Нам нужно твое супер-пупер MSA для фокусов с распиливанием, я не шучу. Ты вообще как, планируешь обрадовать?

Мне хотелось сказать, что я костьми лягу, а тему свою закончу. Но промямлил я только:

– К вечеру станет ясно.

Хватит с меня оголтелого оптимизма, что чей-то прогноз занижен.

– К вечеру так к вечеру. Но не запоздняйся, Тур! Не завтра к вечеру! – Деев потряс меня за плечо. – Иначе мы не успеем состряпать план «Б»… И я в тебя верю, серьезно.