Три белых камня. Сборник стихов / Æртæ урс дуры
- -
- 100%
- +
©Шамиль Джикаев, текст, 2025
© Андрей Расторгуев, перевод, 2025
© Союз писателей России, 2025
© верстка Головина Анна, 2025
* * *Благодать сотворчества
Со-творчество поэта и переводчика – это и переплетение дум, чаяний, надежд, и противостояние мыслей, образов и восприятия общей для них картины мира, даже если бы автора и его «пересказителя» на другой язык разделяли века и расстояния. Эти переплетение и противостояние становятся ещё более притягивающе-символичным, если речь идёт о современниках.
Когда представители «творческой связки» живут в одно время, становясь свидетелями одних и тех же событий, им свойственны общие нравственные ценности, схожий взгляд на творимую на их глазах историю и порождаемые ею личности. Разумеется, в чём-то взгляды могут расходиться и даже быть диаметрально противоположными. Но, как ни парадоксально это звучит, несогласие тоже сближает идущих в связке, к тому же давая простор для исследователей, проводящих параллели между нарисованной поэтом картиной и её осмыслением с помощью палитры другого языка.
Признанный мастер осетинского художественного слова, поэт, прозаик, публицист, драматург, переводчик, литературовед, учёный и общественный деятель Шамиль Джикаев не был знаком с писателем, переводчиком, журналистом, ученым и общественным деятелем Андреем Расторгуевым. Не осталось и свидетельств того, что поэт хотя бы поверхностно знал что-то о творчестве своего переводчика. Поэтому, вероятно, он был бы удивлён тем, что благодаря образцам его поэтического творчества станут ближе друг к другу Осетия и Урал. В свою очередь, и переводчик ещё совсем недавно мало что знал о своём герое, поэзия которого теперь становится достоянием и русскоязычного читателя. Становится именно сейчас, ведь в столь солидном количестве и достойном качестве стихотворения классика современной осетинской литературы ранее не переводились.
Рождения двух поэтов разделяет немногим менее четверти века, что делает их представителями двух поколений – отцов и детей. Но, будь возможной личная встреча, о литературе они говорили бы как сверстники, понимающие друг друга с полуслова. Их объединяют талант и мастерство, но прежде всего – простые человеческие качества, однозначно сближающие автора и переводчика.
Со стороны автора был бы уместен скепсис относительно попыток «разговорить» его поэзию на втором родном для него – как осетина – русском языке. Переводчик бы по-иному воспринял некоторые моменты творчества в контексте характера сына Кавказских гор: Шамиль Джикаев был настоящим горцем – гордым, свободолюбивым, душой и сердцем восстающим против несправедливости.
В свою очередь, Андрей Расторгуев, как уроженец края, тоже не чуждого горам – Уральским, поделился бы со старшим коллегой по перу «радостью от профессионального умения и знакомства с новыми пространствами», – как он сам выразился в одном из своих интервью:
– Едва ли не главным из собственных дел считаю литературу и теперь, когда время, судя по всему, требует всё большей концентрации жизненных сил. Оставаясь в рамках непродажного вдохновения и твоего личного мира, облечённая словом и образом, мысль приносит тебе величайшее счастье творчества… Подрастает пишущая молодёжь, которая – хвала учителям – по-прежнему соприкасается с литературой в школе и затем в большинстве своём идёт на пока что недобитые университетские филфаки… Это позволило сохранить то, что должно прилагаться к умению мыслить и убеждать, – сочувствие с людьми и чистую совесть. Для настоящей литературы они необходимы. Встречи с читателями подтверждают: живой и спокойный голос собеседника, ощущение гармонии по-прежнему нужны любому человеку…
Счастье творчества в служении литературе, десятилетия работы с молодежью в кузнице филологических кадров в высшей школе, любовь и почтение читателя вкупе с чистой совестью – всё это сполна было присуще осетинскому творцу, известному своей поэтической и человеческой принципиальностью. Такая связующая нить, думается, и позволила переводчику взять по-хорошему завидную ноту сотворчества при переводе хрестоматийного стихотворения «Двенадцать слов»:
Из лучших слов родного языкаДвенадцать назову наверняка.ЖИЗНЬ – от начала нет её главней.ОГОНЬ небесной искрою за ней.Мягчайшее из мягких слово МАТЬ —Из рук её нисходит БЛАГОДАТЬ.Про СЧАСТЬЕ каждый думает вовек.Про БЛАГОРОДСТВО – скромный человек.Чистосердечный за ДОБРО горой.Есть МУЖЕСТВО – возвысится герой.СВОБОДУ и ДОСТОИНСТВО беречьОтважному потребуется МЕЧ.ОСЕТИЯ основою всего.Те без неё не значат ничего.Это стихотворение есть кодекс чести, причём можно взять каждое выделенное слово-символ и примерить к автору в аспекте его многогранного творчества. Благо, оно издано, есть и современники – свидетели гражданского мужества поэта, прекрасно помнящие его человеческие качества и при жизни оценившие талант в огранке благородства и достоинства. Перевод, осуществлённый в стремлении понять и прочувствовать национальный характер и колорит, органично вливается в общую картину художественного мира автора.
Содержательно переданы и мотивы тревоги за будущее малой родины – природы философских исканий поэта: «Скала склонилась горестной вдовой» («Камни»), «Наш край оленья шкура скроет, / Да на три короба молвы» («Шанс»), «Сердечные ростки запотевали / Росой, что выдыхала ты во сне» («Рассвет благословеннее едва ли…»). Одни только эти образы свидетельствуют о бесконечной привязанности к родным просторам, их восприятии через призму «великого в малом», тонком лиризме и трепетности в отношении ко всему прекрасному.
Далее – передача сложной идеи мироздания и места достойного звания Человека в ней («Урок»): «Не продавайтесь за чёрствую корку» на примере собаки, которую можно пнуть и тут же задобрить припасённым нехитрым угощением. Вот уж воистину: преданность преданности – рознь…
«Случается, даётся пастуху. / Нередко обделяет падишаха», – сказано уже о свободе. Не то что человеку, но и туру с золотой рыбкой переводчик вместе с автором советует «коротко живя, как звезда, падать со склона» и «разбиться о камни не в пруду, а в океане». Свежо, чувственно и возвышенно. Стихотворениями «Свобода», «Тур» и «Золотая рыбка» творческий тандем ещё и вопрошает: свобода-то может быть дана, но все ли могут ею распорядиться?
А как вам тихая лирика с элегическим созерцанием («Мечтаю о сказке»): «Счастье сказкою верни. / Пусть опять летят над садом / Наши золотые дни»? В невозвратимое былое мы все возвращаемся в мечтах, – говорит осетинский поэт новому кругу читателей благодаря отточенному мастерству переводчика.
В творчестве Шамиля Джикаева органично звучат мотивы постоянной готовности к бою во имя мира. Нет готовности – есть тревога и набат: «Мы солнце в чёрных тучах потеряли… / Щиты свои оставили в кустах, / Мечи свои на чаши поменяли». Но никуда не девается и умиротворённость созидательным началом: «А от сокровищ нартовских одною / Сумою получил – зато зерном». Зерно – это и есть символ мирного труда, радости от ощущения неба без чёрных туч над головой, наслаждения безмятежным детством. Всё, как в подлиннике – щемяще-грустно и радостно одновременно: золотая пора прошла, но ведь одарила счастьем жить и постигать назначенный путь на земле…
Художественному миру осетинского поэта присущи и терзания от непонимания окружающими его тревог за будущее родного народа. Пророческий крик души не сразу воспринимается и осознаётся, и эта мысль удачно отражена в «Разбитом колоколе»: «В округе ни одной свечи – / Просвета звёздного и то нет. / И сердца колокол в ночи, / Как лира сломанная, стонет». Так показаны потерянные надежды романтика-бунтаря в поэзии, но в то же время ощутима вера земного человека в «просвет звёздный».
По характеру – романтик, по мировоззрению – реалист, – так говорил о себе сам Шамиль Джикаев. В истинном таланте уживаются ещё и не такие, казалось бы, взаимоисключающие качества, и передать их в переложении на другой язык – задача важная и необходимая, если, конечно, стремиться показать внутреннее напряжение, нерв поэтического повествования. Андрей Расторгуев в этом направлении сделал реальные и действенные шаги.
Четверостишие «Я с родины привёз три белых камня…» является эмоциональным «ключом» к внутренним переживаниям и философским воззрениям поэта, что переводчик также уловил, передав в пронзительно-эмоциональных строках переливы чувств и неизбывную ностальгию: «Я с родины привёз три белых камня – / Меня Создатель осчастливил вновь. / Всё лучшее земля передала мне: / И скорбь, и ярость, и любовь». Белые камни, напоминающие о родных просторах, – символ простого человеческого счастья, светлой печали, желания возвращения к истокам. Служение Музе здесь неразрывно связано с идеалами всего того, что принято характеризовать как патриотизм.
«Своей поэтической культурой Шамиль Джикаев поднимает осетинскую поэзию до уровня горных вершин», – отзывался поэт Александр Царукаев, почитаемый героем нашего разговора как отец в литературе. Да поднимаются до горных вершин и переводы произведений, выходящие ныне к читателю!
«Он был в стихах, в публицистике и летописцем эпохи, и ее творцом, но больше – борцом за то, чтобы она, эпоха, не губила себя духовно», – так характеризует жизненный путь своего современника поэт Ирина Гуржибекова. Эпоха, безусловно, не погубит себя, пока в народе живут творцы, зовущие всех нас по пути, мощённому белыми камнями творчества; творцы, не позволяющие терять надежду на всё новые и новые всходы – продолжение того прекрасного, что входит в понятия жизнелюбия и стремления к возвышенному.
В контексте сказанного следует отметить: имеющий солидный опыт переводческой деятельности Андрей Расторгуев ещё со студенческой юности утвердился во мнении, что перевод, сохраняя привкус и, если возможно, «призвук» первоисточника, должен восприниматься именно как русское стихотворение. Объединяющая народы русская речь помогла переводчику, традиционно стремящемуся не к буквальности, но – к точности, передать целый ряд оттенков звучания прежде всего стихотворений патриотической и философской направленности и интимной лирики. Сохраняя образную систему оригинала, ему удаётся улавливать атмосферу ритма ключевых слов в произведении писателя, сотворчество с которым состоялось.
Внимаем Шамилю Джикаеву, благодарим за вдохновенный труд Андрея Расторгуева. Два поэта встретились во благо ценителей Художественного Слова…
Тамерлан ТЕХОВ, кандидат филологических наук, член Союза писателей и Союза журналистов России
Неожиданная книга
Предисловие переводчика
Встречей с народным поэтом Северной Осетии Шамилем Джикаевым и его стихами, в которых он воплотил свои «и скорбь, и ярость, и любовь» к жизни и окружающему миру, я обязан его ученице Залине Басиевой. Тоже поэт и переводчик, именно она подготовила все подстрочники, которые определили состав будущей книги – но поначалу не этой. Ибо сначала во Владикавказе в год 85-летия автора, родившегося в 1940-м и трагически погибшего в 2011 году, увидел свет и был представлен на фестивале «Осетинская лира» одноименный с приведенной короткой цитатой сборник.
Подготовка того сборника стала частью общественного проекта, в котором приняла участие целая группа переводчиков из Москвы и ряда регионов России. Вместе с ними поначалу некоторую часть предложенных стихов переложил и я – как годом ранее практически тот же коллектив заново перевел большинство стихов книги основоположника осетинской литературы Коста Хетагурова «Ирон фандыр» («Осетинская лира»). А став потом редактором сборника, получил возможность в том числе сравнить предложенные для него тексты с теми самыми подстрочниками стихов Джикаева. И на правах этого самого редактора в том числе предложить авторам переложений усовершенствовать некоторые строки и строфы.
Сам я при этом исходил из принципов, которые представляются мне непреложными. Считаю, что перевод какого-либо стихотворения иноязычного автора на русский язык, безусловно, должен сохранять привкус и, если удастся, даже призвук оригинала – как личностный, так и национальный. Однако русским читателем он должен восприниматься как русское стихотворение. Кроме того, переводчику необходимо по возможности точно передать оригинальные смыслы и образы.
Выполнить эти противоречивые требования весьма непросто. Тем более что их можно назвать рамочными, и в каждом конкретном случае переводчик, пользуясь относительной свободой, вправе сам выбирать те или иные решения, которые в том числе могут быть связаны с его собственной стилистикой и представлениями о должном в этой сфере литературного творчества. Отсюда – неизбежная вариативность, проявляющаяся в том числе в переложениях одного и того же оригинала разными поэтами, вплоть до открытого признания некоторых переводов вольными.
В такой ситуации задача редактора заключалась именно в том, чтобы предложить коллегам еще раз подумать над теми или иными местами. При этом ответственность за конечный вариант была оставлена за самими участниками проекта.
Те предложения и рекомендации, однако, стали вызовом и для меня самого. Как будто собеседники, которым я их адресовал, в тот же самый момент отвечали: сам попробуй! Осилишь?
Так и стали появляться мои собственные варианты переложений самых сложных или, на мой взгляд, самых ярких стихов Джикаева. И постепенно крепло ощущение собственного внутреннего созвучия с ним – в том числе благодаря явному совпадению в интересе к истории, времени вообще, переживаниях по поводу вместе, хотя и на отдалении, пережитых событий. И пришло более глубокое, на мой взгляд, понимание этих событий и некоторых сторон истории и современной жизни Северной Осетии, Кавказа, да и всей нашей общей России. А переведя в конечном итоге все, я запросил у Залины еще пару десятков подстрочников…
Так, в почти полугодовой работе и сложилась эта неожиданная книга – как самостоятельный диалог двух поэтов, которым всегда является художественный перевод. Однако «первым номером» в этом диалоге выступает все-таки Шамиль Джикаев – его уникальный голос было необходимо донести до более широкой, чем прежде, аудитории. Что и насколько получилось – теперь судить читателю.
Андрей Расторгуев, поэт, переводчик, член Союза писателей России
Дзœбидыр
Ǽз дœн дзœбидыр. Цуанонты фыдœх.Цыбыр кœны фыдœй фыртмœ нœ мыггаг,Ǽдзœм œмœ сœрыстырœй мœлœм.Уœддœр бœрзонд хœхтау нœ хъысмœт уарзœм.Ыстœм хъœддаг-ызнаг œмœ фыдуаг, —Нœ кœнœм мах цœххы адœй œрмахуыр.Сœрибар хœхты айнœг сœртœй махСœгътау нœ сайы талынг кœмттœм кœрдМах уарзœм хур, рœууон дымгœ, цъœх арв.Зынамал цард кœны уœлмонц нœ зœрдœ.Куы цœрœм – уœд чысыл œмœ дзœбœх,Куы хауœм – уœд ыстъалыйау бœрзондœй…Тур
Я – тур. Нам жить на скалах суждено.Наш род оскудевает год от года.Под пулями мы умираем, ноИной судьбы и высоты не надо.Мы дикари – и кончен разговор.Не приручить нас солью дармовою.В ущелья от вершин свободных гор,Подобно козам, не сманить травою.Подай нам солнце, ветер, окоём,Не городи запретов и загонов…Мы над землёю коротко живём,Зато – как звёзды, падаем со склонов.«Æз равзæрдтæн зæххыл, цæмæй…»
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце…К. БальмонтÆз равзæрдтæн зæххыл, цæмæйУынон æдзух фыдбонтæ царды.Цæмæй тæрхоны раз рæстæйЦæуон рæстæвзарæгæй арты.Æз райгуырдтæн зæххыл, цæмæйСымахæн карз æцæгтæ дзуронЦæмæй уын кард æмæ зынгæйУæ удтæй хæйрæджытæ сурон.Æз сæнтыстæн зæххыл, цæмæйЛæууон рæстдзинадæн æвдисæн,Цæмæй мын ног фæлтæр хъыгъдæйХæссой мæ уарзондзинад дисæн.Цæмæй ысбæрæг уа, зынтæнЛæджы бон цас уыдзæн фæразын…Мæ хъуыды! Ма басæтт хъыгтæн!Мæ зæрдæ! Фидар æхцон разын!«Затем я по земле иду…»
Я в этот мир пришел, чтоб видеть солнце…К. БальмонтЗатем я по земле иду,Чтоб видеть, как она жестока,И чтоб суровому судуНе дать основы для упрёка.Затем земля несёт меня,Чтоб кривда не имела веса,Чтоб от меча или огняНи одного не стало беса.Затем живу я на землеНа страже правды: или – или,Чтоб люди, помня обо мне,Любви моей не позабыли.Чтоб уяснить наверняка,Какие тяготы померны…Да будут мысль моя крепкаИ сердце, словно камень, верно!Солдат
Мæ зæронд гыцци, уалдзыгон изæртыЦæмæн цæуыс нæ хъæугæронмæ дард?Дæ сау артдзæсты ма бахорз уæл арт,Æнафон уасæг ма суасæд дæ кæрты…Мæнæн æвзæр сынт атахти мæ сæрты,Æрхауд тæвдæй кæйдæр зæххыл мæ кард…Донайы был мын бавæрдтой мæ мард,Фæлæ нæхимæ сыздæхти мæ зæрдæ.Уый фестад хæхты суадæтты уынæр,Хæссы æнтæф бон рог уддзæфæй сатæг,Æхсæв æппары стъалытæй цæхæр…Æрæнцад бон, æрфынæй зæххыд цадæг,Ды мауал цу нæ фæндагмæ изæр,Тæхы дæ сæрты урс бæлон – мæ кадæг.Солдат
Зачем седая мама вечерамиЗа дальнюю околицу идёт?..Крик петуха в ночи не разожжётВ холодном очаге былое пламя.Когда летали вороны над нами,В чужой земле остался мой клинок…Я только сердцем воротиться смог,А тело – над дунайскими волнами.Теперь я – в родниковой быстрине,Прохладном ветре знойною пороюИ свете звёзд в небесной глубине…Родная, не ходи ночною тьмою —Парит напоминаньем обо мне,Как песня, белый голубь над тобою.Хосласæнтæ
Ды нæма федтай нæ хæхтыДзомагъ хос куыд ласынц…Хъæдты, къæдзæхты сæр рæгътылСой кæрдæг ныддасынц.Уистæй рассивынц уылæнтæФæхстæ æмæ къулты,Стæй цæргæсбадæн бæрзæндтыСамайынц мæкъуылтæ.Галтæй æфтауцдонмæ ласынцДуртулæн тæссæрты…Цард æмæ мæлæтæй хъазынцКъæдзæхты хæд сæрты.Азгъæлд бæлæстæн сæ сыфтæр,Зары уад æхситтæй,Æмæ мæкъуылтæн сæ ныв дæрНал фæзыны митæй.Уæд хæххон лæгæн йæ зæрдæНал фæхъæцы бонмæ, —Фæндаг ласæнтыл фæгæрдыÆфтауцдонæй коммæ.Хъæдты, къæдзæхты æхсæнтыЛасæн у къæдз-мæдзы,Уым сæрсæфæны цæуæнтыИхыл къах нæ хæцы.Кæс… Мæкъуылты баст цы фæци? —Хосдзауы фæхæссы,Цыма расурынц кæрæдзиСау дыууæ цæргæсы.Хохы сау тымыгъ йæ разæйЛасæджы ыскъæфы,Лæг фæцарæхсы æдасæй,Науæд рындзæй сæфы.Хос æй зилæнты уæлвонгæйАрф æрхмæ нывзилдзæн,Æмæ стонг рувас æввонгæйХус ыстджытыл зилдзæн…Уым нæ фæразынц лæмæгътæ,Хъал æмæ тæппудтæ,Æмæ цардæн гуырынц хæхтыСагартæн лæппутæ.Сенокос[1]
Рассказать, как возят сеноЖители Дзомага,Вряд ли сможет без изъянаКнижная бумага…Сбреют, соберут валкамиИли ворошками,По соседству с облакамиВыложат стожками.А потом, пытая случай,Спустят по укромамНа волах сыпучей кручей,Камнепадным склоном…Вновь листва к зиме опала,Непогода взвыла —Все стога и перевалыСнегом завалила.Но едва-едва с востокаЗаново светает —Путь к оставленному стогуГорец пробивает.А домой не без опаскиКатится с копноюПо извилистому спускуТропкой ледяною.И летят по насту цугом,Обходя овраги,Все иные друг за другомЧёрными орлами…Но в провале камень чёрныйВозчика приманит,Если ум его проворныйСтрахом отуманит.При заносе на откосеОн не совладает —И его сухие костиЛисы обглодают…Потому-то землякамиРодичи гордятся,И у горцев смельчакамиСыновья родятся.Фæдзæхст
Рагон æнгузы бын – бадæн, кæлдым,Бадынц дада æмæ сабитæ уым.Хъура куыдз къæйыл æрхуыссыд сæ цуры.Зæронд лæг лæппутæн таурæгътæ дзуры.Иу афон урсбоцъо фестад цæрдæг,Куыдзыл цым лæдзæгæй ралæууыд лæг.Фесхъиудта хъура, хъыллист кæнын систа.Лæппутæ байдыдтой зæрондыл дистæ.Алыгъди куыдз æмæ уынджы дæлдæрИу ран æрхуыссыд. Йæ къæхтыл-йæ сæр.Дзуры та лæппутæн зæронд цыдæртæ,Уый фæстæ систа йæ дзыппæй къæбæртæ.Бацыди сабыргай куыдзмæ хæстæг,Уый йæм скасти æрхуымæй тызмæг.Лæг ын къæбæртæ æппары йæ разы,Куыдзæн йæ цæстытыл цины рухс хъазы.Сыстади, тилы йæ къæдзил,æнцадУидзы йæ баппатæ.Ферох йæ над.Зæронд лæг ракæны куыдзы йæ фæдыл.Лæппуты разы æрæнцади хъæдыл.Дзуры сæм: «Федтат нæ куыдзæн йæ уаг?Уымæй æгаддæр нæ уыдзæн хъуыддаг.Хъусут, бабайы хъæбултæ? КъæбæртæМакуы уын балхæнæнт афтæ уæ зæрдæ».Лæг сын йæ таурæгътæ дæрддæр хæссы,Сау куыдз дæр зæххыл сæ разы хуыссы.Урок
Мудрости внукам набраться не грех —С дедом присели под старый орех.Рядом собака прилечь поспешила —Тоже послушать, наверно, решила.Дедушка вдруг размахнулся рукойИ приложился к собаке клюкой.Дети от прыти его обомлели —Оторопев, на седого смотрели.Псина подальше, скуля, отошла —И головою на лапы легла…Но без единой меж тем оговорки,Взяв припасённые хлебные корки,Прямо к собаке направился дед.Та исподлобья глядела в ответ.Как набросал он ей корки, однако —Переменилась глазами собака.Встала, вильнула хвостом старику —Словно его позабыла клюку.Вместе вернулись под дерево снова.Снова она его слушать готова.– Видели? – внуков напутствовал дед, —В жизни поступка позорнее нет.В сердце на память вонзите иголку —Не продавайтесь за чёрствую корку…Детям рассказывать дед продолжал.Пёс перед ними покорно лежал.Æфсымæртæ
Нæу ацы хабар хъусæггаг.Дыууæ 'фсымæры цард,Уыд кæстæр сабыр, кусæг лæг,Йæ хистæр та – мæнгард…Цæрынц, уæдæ куыд вæййы,Сæрæнæн цард мыд вæййы!Ысбонджын хистæр давынæй,Ыскодта мулкæй ном.Æфсарм йæ хинтæй бафынæй, —Хуыдтой йæ хорз лæг ком…Цæры, уæдæ куыд вæййы,Хуыснæгыл куыдз нæ рæйы!Уæд цард йæ кæстæр сау куыстæй,Лæмæрста дурæй сой.Йæ хъару саст уæззау рыстæй,Нæ йыл хæцыд фæллой…Цæры, уæдæ куыд вæййы,Йæ буц лыстæн – гуыффæйы.Куыста-иу арæх зиууонæй,Йæ хистæры та уæдХынцтой фысымæй-хионæй,Дæ ныфс, дам, бирæ уæд…Хынцтой, уæдæ куыд вæййы,Фæрныгæн цард куывд вæййы.Кæмæн æвæрдта царв æмæФæстаг къæбæрæй фынг,Йæ хистæрæн-иу арфæтæФæкодтой уыдон тынг…Æндæр уæдæ куыд вæййы,Мæгуыры хор сыд вæййы.æрмæст, сыдæй йæ фæрæтылКуы ныссалд хъæды, уæдЙæ хисты иу нæ фæрæдыд,Куывтой: дзæнæт, дзæнæт!..Куывтой, уæдæ куыд вæййы,Кæйдæр хæрнæг куывд вæййы!Братья
Два брата жили, говорят —В горах, не в облаках.Трудолюбив был младший брат,А старший брат – лукав…И каждый – как иначе? —Нёс голову не пряча.Воруя, старший богателИ тем известен был —Благих не совершая дел,Порядочным прослыл.Иначе не бывает:На вора пёс не лает.А младший тяжко, трудно жил —Из камня воду жал,Горбатил из последних силИ жилы надорвал.Не мог он по-иному…Постель его – солома.Душа его была щедра,Хотя и на гроши.А люди старшему добраЖелали от души —Не оторвёшь иначеКуска чужой удачи.И тот, с кем высохший кусокБессребреник делил,Низкопоклонно, в поясокБогатого хвалил —Иначе вечно коркойОбедать будешь горькой…А с топором ушёл во тьмуЛесную младший брат,И на поминках все ему,Помимо райских врат,Иного не молили —За пир благодарили.«Цъахты хæрды бафæллади гал…»
Цъахты хæрды бафæллади гал,Сау зæххыл уæззау дзоныгъ фæласы.Бастад, мæгуыр, нал фæразы, нал,Сау халон æм саппы сæрæй уасы.Хицау æй æрдзæхст ласы хъæбæр,Галæй уис фæстаг тыхтæ лæмары.Зонгуытыл æрхауы гал, уæддæрСысты æмæ ахæцын фæлвары.Цудгæ-цудгæ анцайы сындæг,Фæндаг тартæ байдыдт йæ разы.Галтæрæг æм бавдиды тызмæг,Калмау уис йæ хус рагъыл ысхъазы.Нал ызмæлы, нал æккуырсы гал,Уымæ ныр цъæхснаг цæф дæр нæ хъары.О, æдылы, нал, фæразыс, нал,Галы хъаймæт халон дæр æмбары.«Бык усталый по сырой земле…»
Бык усталый по сырой землеТащит сани тяжко, с уговором.Предвкушая пир, навеселеКаркает на пашне чёрный ворон.Крепко по хребту хозяин бьёт,Силы выжимая остальные.Бык, на землю падая, встаёт,Но живые жилы не стальные.Поступь замедляется, притомТемнота сгущается во взгляде.А погонщик снова жжёт прутомПо спине в бессмысленной досаде.Вот и всё. Терпению конец —Боли бык теперь не ощущает…Ничего не чувствует глупец —Даже ворон это понимает.Дур
Хуры буц хъæбул – уæларвæйРахаудтæн зынгæй.Кодтон зæххы риуыл тарфæйМин азты фынæй.Иу хатт мæн хъæддаг лæг систа,Сагыл фехста мæн.Кодтат уæд мæ тыхыл дистæ,Хотых уын уыдтæн.Цавтат сау арцæй мæ зæрдæ,Калди дзы цæхæр.Хъалæй систат уæд уæ сæртæ.Стъалытæй уæлдæр.Зæхх уын арвæй уæд фæхицæн,Сæвзæрд уын хъысмæт.Аразут мæнæй уæхицæнАргъуан æмæ скъæт.Мур нæ ауæрдут цъæх дурыл,Даут мæн цыртæн…Курын иунæг хатыр: хурылМакуы фехсут мæн.Камень
Сын солнца, с неба я упал,Как сбитый плетью,И на груди земной проспалТысячелетья.Ещё один бессчётный векПеременился —И мною древний человекВооружился.Копьём из сердца моегоОн искру высек,Почуяв гордо торжествоНад звёздной высью.И обособилась ЗемляСудьбой упрямо.И стали строить из меняХлева и храмы…Меня осталось на года,Велик ценою.Но только в солнце никогдаНе цельтесь мною.Бердзенаг лӕппуйы сагъӕс
Кӕм хъазы ӕхсӕрдзӕнтӕй ирд Ахелой,Уым къудымты зӕлы ӕрхуым зарӕг дардӕй…Мӕ Гыцци, дӕхицӕн нӕ арыс ӕнцой,Кӕсыс та нӕ фӕндагмӕ азӕр ӕнкъардӕй.Дӕ кӕрдӕнӕй цӕссыг ӕрсӕрфыс сындӕг,Ды мысыс дӕ фырты, кӕсыс ӕм ӕнхъӕлмӕ,Фӕзӕгъыс: «Уыдзӕн мын нымад лӕг, цӕрӕг,Уым номдзыд фыссӕгӕй ӕрыздӕхдзӕн хъӕумӕ».Цӕмӕй йӕ фӕзоныс: дӕ хъӕбул кӕмдӕрФӕкӕны ӕрвылбон йӕ къӕбӕрыл катай.Уый бастади сахары цардӕй… Ныр дӕрНыггуыбыр йӕ къанторы куыстыл фӕлладӕй.Ам дурзӕрдӕ адӕм – кӕрӕф ӕмӕ хин,Ам худгӕ хӕрамӕй фӕхъӕстӕ мӕ зӕрдӕ.Ӕхцаджын хъахбайтӕ – нӕ цардӕн ӕфсин,Сӕ ныхас Мидасы тӕрхонӕй ӕвзӕрдӕр.Ам курдиат хъоды, фӕцӕрӕн дзы нӕй,Политикӕ зондӕн йӕ хъӕлӕс ӕхгӕны…Дӕ лӕппу йӕ фӕндтыл ныффӕлдӕъта къӕй,Дӕ лӕппу йӕ зарӕг, йӕ Хуыцау ныгӕны…Ӕвхуыз Ахелойы был раджы кӕддӕрДӕ лӕппу цъӕх кӕрдӕгӕй ӕртӕх кӕм нызта,Уым къулдымтыл уалдзыгон сатыр изӕрФӕхизынц дзӕгъӕлӕй йӕ фыстӕ.