Не бог, но Зодиак

Внезапно раздался стук. Доктор поднял голову и разрешил войти.

Дверь открылась, на пороге стоял Доктор Свод – человек лет сорока, в очках с тяжелой оправой, одетый в деловой костюм, с черным портфелем в руке. Волосы были аккуратно уложены, ботинки начищены до блеска, на запястье красовались дорогие часы.

Вошедший поздоровался и представился. Он начал было рассказывать о своей практике, но Баннетт успел его перебить, попросив не утруждаться. Сворд попытался что-то ответить, но его снова оборвали.

– Буду краток. У нас есть пациентка Чарли Уотер. Она пережила пожар, потеряла семью, в общем, не самая счастливая жизнь… мне надо, чтобы Вы с ней кое-что обсудили…

– Разумеется, но ради Вас не интересует мой опыт?

– Уже нет, моих сведений о Вас достаточно, а теперь послушайте суть Вашего здесь пребывания… – Баннетт начал описывать проблему.

Вскоре Сворд кивнул и вышел за дверь. У него был час на разговор с девушкой, а затем ему предстояло вернуться в офис главного врача. Когда он наконец ушел, Баннет закатил глаза, затушил сигарету и достал новую.

– Ну почему людям так важно что-то говорить?

***

Чарли сидела на кровати и рассматривала линии на руках. Её всегда занимала хиромантия. Плюс, в больнице, где были только аппараты и чужые люди, делать было нечего, кроме как изучать себя. Общаться со старыми знакомыми не хотелось, ведь они напоминали о прежней безмятежной жизни, которая, возможно, уже не вернется. Чего-либо особенного Чарли не замечала до тех пор, пока не наткнулась на линию жизни, рано обрывающуюся. Внутри что-то дрогнуло, но она постаралась убедить себя, что это означало всего лишь сильную перемену. «Хотя, учитывая происходящее, мне и подохнуть недолго…» – отметила она.

Раздался стук, затем из коридора донесся кашель. Пациентка повернулась на кровати и посмотрела на дверь. Обычно врачи не ждали от неё разрешения, чтобы зайти. Видимо, за дверью был кто-то другой. Не поднимая головы, она спросила:

– Да?

К её удивлению, в ответ донёсся вопрос о разрешении войти. Девушка такого не ожидала, но быстро дала согласие. Послышался звук поворота ручки, и на пороге показался доктор Сворд. Он уточнил имя пациентки и, когда узнал, что не ошибся палатой, протянул руку и представился. Чарли улыбнулась и пожала её. Ей начал нравиться гость.

– Я пришел к Вам почесать языком, Вы не против?

Такая формулировка ещё сильнее её удивила, нежели просьба о разрешении войти. Видимо, она плохо умела скрывать свои эмоции, так как гость сразу же добавил, что это была его работа. Сравнивать было не с чем, ведь раньше Чарли ни разу не была у психолога. Сначала её обрадовала возможность поболтать, но в следующее мгновение она поняла, что ей придется обсуждать, и поняла, что не хочет этого делать. Она и так была на грани, а этот доктор своими разговорами просто толкал бы её вниз. Сворд же ободряюще улыбнулся:

– Не бойся, я не собираюсь обсуждать с тобой катастрофу. Я же не какой-то кретин.

Чарли усмехнулась. Он словно увидел её мысли, хотя, по факту, так и было. Будучи профессионалом в своем деле, он хорошо «читал» людей. От него не укрывались ни незначительные перемены настроения, ни невербальные жесты, ни намерения собеседников. Каждый человек являлся для него открытой книгой, в которой больше не было каких-либо секретов.

«Но если ты не собираешься обсуждать со мной пожар, то что ты тут забыл?» – думала пациентка. Доктор ответил на её мысленный вопрос:

– Ты не возражаешь, если мы поговорим о твоих галлюцинациях?

Чарли начала сомневаться, что действительно спросила не вслух.

Она начала собирать все странные события у себя в голове. Рассказу необходимо начало, а его надо найти. Немного подумав, она пришла к выводу, что впервые её «переклинило» в день катастрофы. Девушка уже собиралась начать говорить, но в последний момент засомневалась. Она знала, её слова были похожи на бред сумасшедшего, и вероятность того, что собеседник поверил бы ей, сводилась к нулю. И опять на её мысленное сомнение появился ответ:

– Я не психиатр, а психолог. Это две разные профессии. Что бы ты ни сказала, я не сочту тебя за сумасшедшую и не упеку в дурку. Я считаю, у любой проблемы есть решение, не требующие радикальных мер.

– Поверьте, моя история станет исключением, подтверждающим правило.

– Не станет.

– Станет, – улыбнулась Чарли.

– Я тебе не верю. Убеди меня в своей правоте, – Сворд бросил вызов.

Девушка постаралась подавить смех, но у неё не получилось. Она засмеялась и с трудом выдавила из себя, что и сама себе не верила. По крайней мере, если бы кто-нибудь однажды поделился с ней чем-то похожим, она бы сразу предложила бедняге провериться на наличие наркотиков в организме. Однако доктор был непреклонен.

Чарли вздохнула и покачала головой:

– Ладно, сами просили…

Она выложила гостю всё обо всех странностях, произошедших с ней за последние дни. Рассказывая, она не могла остановиться. Порой хотелось закрыть рот и не произносить больше ни звука, но почему-то этого не получалось. В общем-то, девушка и сама понимала, что говорит, как обезумевшая, но собеседник слушал очень внимательно, не перебивал, не переспрашивал.

Когда же рассказ закончился, Сворд что-то пробубнил себе под нос и обратился к пациентке с просьбой разрешить задать несколько вопросов. «Ну разумеется…» – мысленно разочаровалась она. Конечно, он ей не поверил. Чарли холодно дала согласие. В конце концов, чего ещё она могла ожидать.

Сначала доктор поинтересовался, откуда у неё была уверенность, что книги действительно парили и почему это не мог быть обман зрения.

– Когда я протянула руку, чтобы схватить их, мои пальцы не уперлись в пол или другую поверхность. Мне ничего не мешало. Вы что, серьезно думаете, что я не отличу парящий предмет от лежащего? Простите, конечно, за грубость, но…

– Нет-нет, это не так. Прости, не хотел тебя задеть. Давай лучше вспомним то утро… все окна точно были закрыты, а кондиционер – выключен?

Чарли задело такое недоверие.

– Я отдаю себе отчёт в нереальности своих слов, но зачем мне нагло врать?

Сворд поднял руки, как бы сдаваясь:

– Людям свойственна невнимательность, так что проблема могла заключаться в этом.

Пациентка провела рукой по волосам, убирая упавшие пряди с лица и отрезала:

– Это Ваше дело – верить мне, или нет. Ничего никому доказывать не буду.

Ей хотелось встать и уйти, прекратить этот бессмысленный разговор. Она подумала, что рассказывая правду, она «покупала» себе билет в психушку, причем в один конец. Подумав еще немного, она решила больше не тянуть время и первая заявила, что сходит с ума и ей требуется лечение. Однако доктор сделал вид, будто был с ней несогласен.

– Нет, это бред. Вы же не врали.

– Не врала.

– Ну вот. А правда у каждого своя.

Чарли вздохнула и закатила глаза. То, что он считал её чокнутой, было очевидно и понятно. По её мнению, беседа не имела смысла и была пустой тратой времени. Ей хотелось поговорить с кем-нибудь, но только не о недавних событиях. В обычный день она бы аккуратно подвела разговор к логическому завершению, но теперь что-то изменилось. Чарли холодно бросила, что устала и ей хотелось побыть одной. Сворд кивнул и поджал губы. Понимание, что работа выполнена не целиком, его очень огорчало. Однако слово пациента – закон. Если не хотелось неприятностей, приходилось слушаться.

Мужчина встал, зачем-то отряхнул брюки и протянул руку девушке.

– Было приятно поговорить с Вами.

Чарли молча пожала его руку и сдавленно улыбнулась. Надо было сказать что-то вроде «Взаимно» или «Мне тоже», но это значило бы соврать. Она старалась избегать лжи, поэтому решила просто не отвечать. «Пусть понимает, как хочет, это уже не мое дело».

На самом деле, пациентке казалось, что что-то было не так. Такая откровенность никогда не была ей свойственна. Конечно, обстоятельства могли изменить Чарли, она и сама это понимала, но все-таки где-то глубоко внутри ей было тревожно. Однако человек редко прислушивается к своему внутреннему голосу, поэтому она просто списала это на лёгкую паранойю. Многие люди сделают всё, чтобы жить спокойней. Даже заставят замолчать свою интуицию, если сочтут это нужным. Такая частая и банальная ошибка. К сожалению, лишь некоторым хватает смелости от неё избавиться.

***

Шон расхаживал по своей комнате. Он не знал, что делать дальше, как объяснить всё Чарли. В голове крутилось множество мыслей, идей, вариантов дельнейшего развития событий. «Я могу ей соврать, это не проблема. Сказать, что её родители во что-то впутались и теперь плохиши хотят на ней отыграться. Или наплести какую-нибудь фигню про террористическую группировку. Да блин! Даже ложь будет звучать правдоподобнее, чем реальность! Ну что за хрень? Почему всё так сложно?!» – Шон пнул воздух. Его бесило происходящее, оно было неправильным. Азоны не должны были найти Водолея раньше, такого не планировалось.

К тому же, некому было помочь ему. Ганс сидел в тренировочном центре, Шет всё взвалил на парня и даже идеи не подкинул. «Как же удобно, когда за тебя проблемы решают другие люди! Да, Шет?» – мысленно спросил Шон. У него имелось много вопросов к людям, к миру, но не каждый из них можно было озвучивать. Удивительно, как его голова ещё не взорвалась.

Раздался стук, затем послышался голос Шета, вызывающий к себе в каюту.

– Черт! – взвыл парень.

Он закатил глаза и быстро пошёл к выходу из комнаты. У Шона не было ни нормального плана, ни дельных идей, ни намёка на адекватное решение проблемы. Признаться в этом капитану было слишком стыдно. Подводить кого-либо – это одно из тех дел, которые никогда не стоит делать. По сути, оно равняется предательству: тебе доверили дело, а ты провалился.

Если бы не сложившиеся обстоятельства, Шон бы нашёл тысячу и один способ, как оттянуть время до встречи с Шетом. Однако в тот раз он не мог позволить себе такой роскоши: когда связываешься с Азонами, каждая секунда имеет цену.

Внезапно раздался голос Момы.

– Я делаю полную перезагрузку системы быстрее, чем ты шевелишь булками до каюты.

– Постоянно забываю, кто просит твоего мнения. Не напомнишь ещё раз?

– Мне не нужна чья-то просьба.

– Ну тогда оставь его при себе.

– Свинья! – прилетел обиженный ответ.

– А я Шон, очень приятно.

Компьютер замолчал, и парень ухмыльнулся. Спорить с Момой было одним из его любимых занятий. Зачастую перепалка заканчивалась ничем и заключалась в том, что в принципе бесполезный компьютер наезжал на Шона, а он парировал. Порой это изматывало, но всегда было весело наблюдать за тем, как у Момы заканчивались аргументы.

Повернув за угол, он наткнулся на дверь. «Ну разумеется, он опять не стал её открывать…»

– Шет! Открой!

Послышались тяжелые шаги, затем раздался легкий щелчок, и перед Шоном оказался капитан. Он угрюмо посмотрел на помощника, а затем сделал шаг в сторону, как бы приглашая гостя войти.

– Прежде, чем ты что-то скажешь, я попрошу тебя не смотреть на меня осуждающе. У меня всё ещё нет плана, но, – парень поднял указательный палец вверх, – это не целиком моя вина.

Капитан почесал шею и виновато улыбнулся.

– Если честно, тебе необязательно было думать над ним. Мне хотелось тишины и спокойствия на борту, а ты был в таком состоянии… сам понимаешь, не займи я тебя мозговой деятельностью, ты бы уже взрывал этот корабль

Шон был в шоке. Он глубоко вдохнул и уже приготовился произнести гневную речь, как вдруг капитан сильно схватил его за мочку уха. Он серьёзно посмотрел напарнику в глаза и приказал успокоиться. Тот тяжело дышал и сжимал руки в кулаки. Серьезность в глазах Шета сменилась укором. Шон понял: любая попытка вырваться не увенчалась бы успехом. Он опустил взгляд в пол и сказал:

– Я спокоен.

Капитан отпустил его. Такой приём успокоения он придумал много лет назад. Тогда Стрелец был ещё маленьким мальчиком, однако энергии у него было чуть больше, чем у всех остальных. Он постоянно носился, что-то случайно ломал, ходил туда, куда было нельзя. Шет долго экспериментировал, как заставить его слушаться, перепробовал все варианты, однако каждый оказался бесполезным, за исключением одного. Оказалось, уши у Шона были самой «слабой» зоной. Любая царапинка или маленькая ранка доставляла ему куда больше боли, чем следовало. Таким образом капитан и пришёл к выводу, что именно на этом и надо «играть». Чтобы привести Шона в чувство и вернуть с небес на землю, приходилось как-либо воздействовать именно на уши. После этого открытия неприятностей стало гораздо меньше. До десяти лет применять такой способ было нормально, однако потом – нет. К четырнадцать годам хватать более-менее взрослого парня за уши стало не очень.

Однажды Шет решил показать его врачам. Слетав в галактику Стрельца – маленькое место в огромной Вселенной, где остаются все бывшие носители силы Стража и Зодиака, а также выбирают следующих – он нашёл врача. В тот день и выяснилось, что у Шона была подвижная нервная система. Стоп-слова на него не действовали, а настроение могло очень часто меняться. К сожалению, единственным способом влияния были уши. Никто не знал, придут ли когда-нибудь нервы Шона в порядок. Капитан же успел привыкнуть к этой особенности напарника и даже перестал искать пути её решения.

Отойдя на пару шагов от Шета, чтобы снова не попасться в случае чего, парень раздраженно вздохнул. Его задело такое отношение к себе. «Как будто я только и занимаюсь тем, что мешаю этому козлу!» – раздраженно думал он. Шону хватило ума не озвучивать эту мысль, однако вместо этого он решил саркастично назвать капитана «гением».

Шет пропустил «комплимент» мимо ушей. Напарник был не больше, чем обычным мальчиком-переростком, только в несколько раз сильнее и энергичнее. Тем не менее препираться с ним не было никакого смысла. Подойдя к чайнику, капитан щёлкнул по нему, и вода начала греться. Сам же он вернулся к креслу, жестом указал Шону сесть напротив и начал излагать детали своего плана.

***

Доктор Баннетт сидел за своим столом и ждал. С минуты на минуту должен был прийти психолог, только что работавший с Чарли. От него зависело очень многое, практически целое будущее. По крайней мере, психолог мог сильно сэкономить время Баннетту.

Мужчина барабанил пальцами по столу и поглядывал на часы. Обычно он сохранял спокойствие, но в тот день сильно нервничал. Едва за дверью слышались шаги, он выпрямлялся, прислушивался. Если из коридора доносились голоса, доктор пытался разобрать, есть ли там Сворд.

Наконец, секретарша объявила о посетителе.

– Слава небесам! – облегченно выдохнул Баннетт. Встал, отряхнул и без того чистый пиджак и вышел из-за стола.

– Снова здравствуйте! – улыбнулся психолог.

– Взаимно. Садитесь.

– Благодарю.

Двое мужчин уселись в кресла, стоявшие возле окна.

Доктор Баннетт взял в руки сигарету и закурил, уставившись на собеседника. Сворд же не терял ни минуты даром. Он незамедлительно приступил к рассказу. Он пошёл по деталям, сказав, когда начались «глюки» и с чем это могло быть связано. Больше всего Сворд склонялся к гипотезе о плохом режиме сна и большой нагрузке в школе: как эмоциональной, так и физической. Тем не менее факт того, что Чарли Уотер была нездорова, лежал на поверхности.

Психолог отметил восприятие пациенткой происходящего: она понимала, что несла бред, открыто это признавала, однако всё рано продолжала убеждать собеседника в правдивости своих слов. Это свидетельствовало о возможности помочь ей без особого труда. Ранняя стадия психоза проще поддавалась лечению, нежели запущенные случаи.

Баннетт выпустил кольцо дыма и уточнил, действительно ли тот поверил девушке. Сворд утвердительно кивнул. Главный врач больницы с трудом сдерживал себя, чтобы не начать улыбаться. У него же был солидный образ мудрого человека, скупого на эмоции. Поддерживать его не всегда получалось, но мужчина старался.

Обсудив оплату, лечение и прочие профессиональные вопросы, доктора распрощались. Сворд уже было собрался уходить: он встал, поправил галстук, взял свой портфель и пошел к двери, как вдруг его окрикнул Баннетт:

– Одну минутку.

– Да? – повернулся психолог.

– Просто хотел еще раз поблагодарить за Ваш труд.

Сворд засмущался и начал отнекиваться. Он спешил, а тратить время на похвалы он не хотел. Однако его коллега, видимо, был с ним не согласен и продолжал осыпать того комплиментами.

– Спасибо, мне приятно знать, что я оказался полезен.

Психолог сделал еще один шаг к двери, но внезапно за его спиной раздался голос Баннетта, только более зловещий и сиплый.

– Как жаль, что это было последнее дело в Вашей жизни…

– Что? – испуганно переспросил Сворд.

Он резко обернулся и увидел недавнего собеседника. Он стоял за спиной психолога, в его руке горел серый огонь. Лицо самого мужчины исказила гримаса зла, глаза были полны ярости.

Сворд только открыл рот, чтобы спросить, что все это значит, но, не успев сказать ни слова, ощутил дикую боль. Серое пламя сорвалось с руки Баннетта и влетело в грудь психолога. На месте удара образовалась сквозная дыра, и в ту же минуту сам доктор рассыпался на части. В следующее мгновение от него осталась лишь кучка пепла.

– А ведь мне он нравился… – грустно сказал Баннетт и отряхнул руки, – однако приказано не оставлять никаких свидетелей.

После он сел за стол и вызвал секретаршу, чтобы она подмела пол.

Сигарета уже почти догорела, и доктор потушил её. Глубоко вдохнул воздух, пытаясь уловить запах дыма прежде, чем тот улетучится.